Гоп-стоп по-испански
- -
- 100%
- +
– Что еще за Интранет? – удивился слабо подкованный в современной научно‐технической терминологии Сильвестров.
Женя Аксенова, слушавшая своего друга, затаив дыхание, пояснила пузатому Николою:
– Интранет – это внутренняя, частная сеть организации. Корпоративная сеть, короче.
Сильвестров остался ответом доволен, дальше развивать тему не стал, и Егор приподнятым тоном, немного рисуясь перед своей пассией, продолжил:
– Подключиться к внутренней сети монастыря я сумею, вот только надо как‐то оказаться на его территории. – Впервые в голосе Теплякова прозвучали нотки сожаления и неуверенности.
Ни слова не проронившая за все время беседы заговорщиков Лерочка вдруг открыла рот:
– А между прочим, экскурсовод сказала, что там… это… в монастыре есть гостиница для паломников.
– А ведь и правда, Егор, тебе можно приехать в монастырь под видом паломника и поселиться там, – обрадовалась женщина‐хлорофитум.
Егор, совсем не ожидавший такого оборота событий для себя, пробормотал:
– Но ведь я не знаю языка.
– Зато я знаю, – очаровательно улыбнулась Евгения Аксенова, – и вместе с тобой поеду в монастырь.
– Но туда женщин не пускают, – сделал слабую попытку увильнуть от предложения Тепляков. – Там мужской монастырь.
– Так я же не собираюсь там ночевать, – парировала Женечка. – Приедем с тобой в монастырь, я скажу, что ты русский паломник, проведу необходимые переговоры с тем, чтобы устроить тебя в гостинице. Только надо в Интернете посмотреть, на каких условиях принимают в монастыре паломников.
– Но я же не верующий, ребята! Вы что? – все еще продолжал артачиться Тепляков. – Я даже не знаю, как себя должны вести верующие паломники.
Подвыпившему Сильвестрову, по‐видимому, все в этот миг казалось простым, доступным и легко решаемым, а потому он бесшабашно сказал:
– Ой, да подумаешь, не знает он, как себя вести! Крестись почаще слева направо и сойдешь за католика.
– В общем, будем считать, что мы тебя уговорили, – подвела итог переговоров с Тепляковым Саша и озорно подмигнула ему.
– Как‐то все у тебя просто получается, – обращаясь к Егору, произнес я вкрадчиво и подозрительно. – Запросто датчики можно отключить, сигнализацию, влезть в локальную сеть…
Тепляков неожиданно смутился:
– А что здесь такого? Я прекрасный электронщик, компьютерщик, программист. Так что датчики движения и сигнализация для меня мелочи.
– Если в Сеть можешь влезть, значит, хакер? – вставил Сильвестров.
– Что‐то типа того, – не стал отрицать Егор.
Я не отступал от него.
– А может быть, все просто потому, что ты заранее спланировал проникновение в храм и теперь втягиваешь всех нас в эту авантюру?
Мужественное лицо молодого человека вдруг стало по-детски обиженным.
– Да что ты за ерунду городишь, Игорь? Все данные об охранных системах Санта‐Лучины в самом деле есть в Интернете. Сам посмотри.
Он придвинул ко мне ноутбук, предлагая воспользоваться им для установления истины, но я ни отвергнуть, ни принять его предложение не успел, потому что все присутствующие загалдели и набросились на меня с обвинениями.
– Ну, что ты такое говоришь, Игорь?! – потрясая головой со своими знаменитыми пегими волосами, стала увещевать меня Мария. – Парню спасибо надо сказать, а ты!..
– Действительно, Игорь, не будь таким букой, – прошептала Саша, приблизив свои губы к моему уху, и игриво ущипнула меня ими за мочку.
– Все готов охаить и всех во всем подозревать, – проворчал Сильвестров. – Трусит он просто.
– Правда, Игорь! – просительным тоном произнес Михаил Березин. – Давай не будем палки в колеса вставлять и подвергать все сомнению.
– Но ведь в любой компании должен быть хоть один здравомыслящий человек, который просто обязан время от времени остужать горячие головы своих товарищей, – решительно заявил я, пока не собираясь отступать от своей твердой позиции, не поддаваться на провокации и ни за что не лезть в собор не только самому, но и удержать от этого поступка своих друзей или, скорее всего, уже недругов.
– Да ладно, чего его слушать! – заявил Сильвестров, и в его глазах, красных от выпитого, вспыхнули два злых огонька. – Давайте дальше обсуждать план… – Он замялся, подбирая подходящее слово, и я за него закончил:
– Ограбление собора Санта‐Лучина. Давайте будем называть вещи своими именами.
– А почему это ограбление? – пропела Женя сладеньким, а точнее, издевательским голоском.
– А как еще можно назвать, как принято нынче говорить, несанкционированное проникновение в храм с целью изъять оттуда драгоценности? – Я хоть и отвечал Аксеновой‐старшей, но смотрел прямо в глаза Марии Тропининой. – Как данное деяние может квалифицировать честный русский учитель, пускай и испанского языка?
Она промолчала, хлопая круглыми глазами за стеклами очков, не зная, что ответить, и потихоньку начала краснеть. Тут снова влез пьяный Сильвестров, причем не по делу:
– Так храм же католический, а мы – православные!
– Какая разница, католический или православный! Все мы христиане, а собор Санта‐Лучина – одна из святынь Каталонии. – Я его даже взглядом не удостоил, продолжая смотреть в глаза учительнице испанского языка. У той до того напряглось лицо, что, казалось, кожа на скулах натянулась, как на барабане. Наконец Мария не выдержала моего взгляда, опустила глаза и начала мямлить:
– Но, Игорь, мы же не собираемся обворовывать храм. Мы ничего из него не возьмем. Мы только глянем, на месте ли сокровища Христофора Колумба.
Я хмыкнул:
– А потом повернемся и уйдем, да?
– Ну, если они там… – протянула учительница испанского.
– Не знаю, как вы, – с пьяной ухмылкой произнес Сильвестров, – а я свою долю заберу.
– А я бы хотел сдать клад государству, – заявил второй очкастый из нашего подполья, Михаил Березин. – Для меня главное – факт открытия новых исторических событий, неведомых науке.
– Давайте все‐таки трезво будем смотреть на вещи, – тоном рассудительного человека проговорила Женя Аксенова. – Найдем сначала клад, а там видно будет, что с ним делать.
– Действительно, может быть, никакого клада и нет, – пожав плечами, промолвила женщина‐хлорофитум и как‐то расслабилась, очевидно, посчитав, что сумела выпутаться из щекотливого положения, в какое я ее поставил своими недвусмысленными вопросами на тему морали и совести.
– В самом деле, Игорь, – барабаня пальцами по столу, вступил в разговор до сей поры никак не выражавший своего отношения к проходившей дискуссии Егор. – Мы войдем в церковь и выйдем из нее так, что никто и не догадается о том, что мы в ней побывали. Мы же не собираемся никого грабить, убивать, даже причинять физический вред. Поверь, никто не пострадает.
– Правда?! – передразнил я Теплякова, делая дурашливое лицо. – А как же сторож в будке у ворот? Вы надеетесь на то, что он будет спать и не увидит, как отключатся камеры, как по двору будут ходить люди?
Мои слова смутили Теплякова, кажется, охранник из будки у ворот совсем вылетел у него из головы, да и у остальных членов нашей пока еще не банды, а компании.
– Действительно, – обескураженно произнес он и покусал свои полноватые губы. – О стороже я и не подумал. Это еще одна причина, из‐за которой следует съездить в монастырь и посмотреть, как еще, кроме специальных средств охраны, можно обойти дежурного в будке. Но я обещаю, никакого вреда его физическому здоровью мы не причиним.
Я покривил в презрительной ухмылке физиономию и со скепсисом сказал:
– Хочется верить в то, что вас всех за подобные проделки не посадят на долгий срок в испанскую тюрьму.
– Так ты что, не с нами? – разочарованно проговорила Смольникова и взглянула на меня своими синими наивными глазами.
– Нет, конечно, – произнес я, решительно поднимаясь. – Хотите, воруйте, хотите, грабьте, дело ваше, мне с вами не по пути. – И с этими словами двинулся к двери.
– Надеюсь, ты не собираешься идти в полицию? – угрожающе бросил мне в спину Сильвестров.
Я остановился и обернулся.
– Нет, при условии, конечно, что вы не нанесете никакого вреда охраннику. В противном случае выступлю против вас свидетелем. И передачи, разумеется, носить вам в испанскую тюрьму не буду. Честь имею. – Я развернулся и, уже больше не оглядываясь, вышел в коридор. Последнее, что я услышал, перед тем как захлопнуть дверь, было презрительно брошенное Сильвестровым слово «трус».
Я спустился на этаж ниже в свой номер, рассчитывая ни с кем больше не встречаться и пораньше лечь спать. Но моим планам не суждено было сбыться. Едва я, приняв душ, лег на кровать и включил телевизор, как ко мне один за другим стали приходить члены нашей подпольной организации и уговаривать меня принять участие в странной затее проникнуть ночью в собор Санта‐Лучина. Приходили две сестренки, затем Мария Тропинина, потом Егор Тепляков, после – Михаил Березин, не было лишь Сильвестрова и Смольниковой. И всем я отвечал категорическим отказом. Боже, чего мне только не пришлось услышать в этот вечер – от предложений забрать себе две доли клада до проклятий и угроз физической расправы надо мной. Все слова я терпеливо выслушивал, кивал в ответ, затем отвечал отказом и выпроваживал очередного визитера за дверь. Сильвестров, к счастью, так и не появился, а то дело с ним наверняка закончилось бы дракой. Последней пришла Саша…
Эта ночь была самой жаркой из наших ночей в Каталонии. Я изнемогал под напором ласк и нежных слов молодой женщины. А в перерывах между ними Саша уговаривала меня не отрываться от коллектива и вместе со всеми принять участие в дальнейших поисках сокровищ Христофора Колумба. В конце концов моя душа стала размягчаться, как воск, из которого можно лепить все, что угодно. Дело кончилось тем, что на следующее утро я вместе со Смольниковой пришел к месту сбора нашей группы в фойе «Индиана Парка». Не стоит, наверное, говорить, что мое появление был встречено группой на ура.
– Хорошо, я приму участие в затеянном вами преступлении, – сказал я, перед тем как мы собрались выйти из отеля. – Но только ради того, чтобы вы никого не убили и не наломали дров!
Глава 13
Разведка
Мы не стали покупать билеты на экскурсию в монастырь, чтобы не быть привязанными к гиду и группе туристов, а потому отправились в Барберу своим ходом. Сначала ехали на электричке, потом на автобусе, потом на двух такси. Для того чтобы не шататься по собору Санта‐Лучина и окрестностям монастыря толпой, привлекая к себе внимание работников Барберы, мы разбились на группы, каждой из которых была отведена определенная роль. Егору и двум сестренкам предстояло обследовать сторожку охранника, территорию вокруг нее и принцип несения службы, а также Егору нужно было пробраться в закуток, где находился щит с сигнализацией, и попытаться сфотографировать его. Мне и Саше досталась не очень сложная задача – нужно было сфотографировать запорное устройство на входных воротах, дверях собора, а также в самом храме на двери из прутьев, ведущей в коридор, где находилась усыпальница Святого Иоанна. Ну и попутно сделать несколько фотографий самого собора внутри. Сильвестров должен был попытаться приникнуть в электрощитовую и сфотографировать электросоединения, учительнице испанского следовало пробраться на террасу второго этажа и сделать снимок датчиков движения, чтобы впоследствии определить их тип. Кроме того, сфотографировать камеры наблюдения, чтобы определить их местоположении и угол обзора. Несложная задача выпала и Михаилу Березину. Ему предстояло походить по окрестностям, пофотографировать, определить место, где наша группа должна была дожидаться удобного момента для проникновения в собор, пути подхода и отхода от него.
Туристов было много, и мы в самом деле особого внимания не привлекали, спокойно, как и все, щелкали фотоаппаратами, снимая интересующие нас места и коммуникации. Все со своими задачами справились успешно, правда, не обошлось без накладок – Сильвестрова, когда он выходил из щитовой, застукал какой‐то служитель собора и стал что‐то бурно ему объяснять, однако в конфликт вмешалась оказавшаяся неподалеку Евгения Аксенова, которая выступила в качестве переводчика и разрулила ситуацию, объяснив работнику Санта‐Лучины, что любопытный турист случайно забрел туда, куда не следовало бы. Учительницу испанского языка тоже согнали со второго этажа террасы, куда доступ туристам был закрыт. В этом случае, правда, обошлось без скандала.
Три часа спустя мы покинули монастырь, спустились пешком до остановки автобуса и тем же путем, что приехали в Барберу, вернулись в Сусанну Круз. В отеле сразу же поднялись в «штаб‐квартиру», где отчитались о проделанной в монастыре работе и скинули на компьютер Теплякова нащелканные нами снимки. Все происходящее казалось мне детской игрой, почему‐то не верилось, что из этой глупой затеи у нас что‐нибудь выйдет. Я был уверен, что до ограбления дело не дойдет, когда члены нашей банды начнут действовать в реальной обстановке, они обязательно струсят, и наша попытка попасть в монастырский собор Санта‐Лучина так и останется только лишь попыткой. Убедив себя в этом, я стал как‐то проще смотреть на подготовку к проникновению в Санта‐Лучину и снисходительнее на моих товарищей – пусть развлекаются до поры до времени.
На обед в «Индиана Парке» мы опоздали, поэтому пришлось пойти в одну из кафешек, где мы с Сашей плотно пообедали, а потом пошли на пляж.
– А почему ты не женишься? – спросила меня моя подруга после того, как мы, искупавшись в море, легли на песке под прихваченный из номера зонт в черно‐белую елочку.
Я достал из сумки солнцезащитные очки, чтобы было не видно по глазам, что буду врать.
– Не нашел пока ту единственную, которую бы полюбил на всю оставшуюся жизнь.
На самом деле я не женился потому, что привык к холостой жизни, меня устраивала независимость, возможность заводить с разными женщинами интрижки, интимные отношения, а то и романы. Но не скажешь же этого женщине, с которой несколько дней как закрутил роман и пока еще не прочь его продолжить. Возможно, она рассчитывает на нечто большее, чем интрижка, а узнав, что у тебя относительно нее несерьезные намерения, больше не захочет спать с тобой. А вот если ты уже собираешься расстаться с ней, тогда дело другое, тогда можно говорить правду – будет причина для разрыва.
– Правда? – заулыбалась Саша, очевидно, решив, что она, возможно, и есть та единственная и неповторимая, которую я жду. – И что, никогда не был женат?
– Был, Саша, был… – ответил я с неподдельной грустью, потому что свою бывшую жену Инну, наверное, до сих пор еще любил. Развелся с нею несколько лет назад, с тех пор так и живу один.
– А дети есть? – продолжала пытать меня Саша.
Мне стало совсем грустно, вспомнился сын, которого я давно уже не видел.
– Есть, – вздохнул я. – Сын, двенадцать лет. – Вопрос для меня был больной, не по своей воле я расстался с женой, Инна сама забрала сына и уехала в другой город, с тех пор так и не виделись. Увы, не сложилась моя семейная жизнь. Продолжать тему я не желал и перевел стрелки на Смольникову: – А ты была замужем?
– Была, – как‐то невесело отозвалась Саша, для которой тема супружества, по‐видимому, тоже по какой‐то причине была больной. – Развелась.
– Дети? – спросил я лаконично.
Молодая женщина отрицательно покачала головой.
– Не суждено было. – Ей явно не хотелось продолжать этот разговор, я настаивать и не стал.
Да уж, встретились, как говорится, два одиночества.
– Ну что, пойдем еще раз искупаемся? – предложил я, приподнимаясь.
– Пойдем, – согласилась Смольникова.
Мы поднялись и вновь отправились к морю.
…Вечером после ужина собрались в «штаб‐квартире». Все сели на уже облюбованные места, и наше очередное «заседание» по поиску сокровищ Христофора Колумба началось. Первым взял слово хозяин «явочной квартиры» Егор Тепляков.
– Поскольку ко мне стеклась вся информация, добытая сегодня в соборе Санта‐Лучина, – тоном человека, взявшего на себя руководство и организацию мероприятия, заговорил он, – и я немного разбираюсь в охранных средствах защиты и компьютерных программах, я взял на себя смелость составить план проникновения в интересующий нас собор.
Язык у Егора стал странный – казенный какой‐то, будто мы не банда преступников на сходке, собирающаяся влезть в церковь, а группа активистов производственного предприятия, обсуждающая план проведения субботника на прилегающей к зданию организации территории.
– Но прежде чем приступить к изложению плана, – продолжал Тепляков, – хочу отчитаться перед вами о проделанной мной в Санта‐Лучине работе. Вы же рассказали мне о том, что сделали в монастыре, а я нет, – пояснил он.
Я хохотнул:
– Ну, ты излагаешь, как коммунист на митинге или партсобрании.
На меня зашикали, а Тепляков смутился и уже проще продолжил:
– В общем, я осматривал сторожку, чтобы выяснить, каким образом можно нейтрализовать охранника. Одно окно сторожки, – он, как и в прошлый раз, повернул к нам ноутбук, на экране которого была фотография будки охранника со стороны улицы, – выходит наружу. Второе окно и дверь – во двор. – Парень нажал на кнопку, и на экране появилась вторая фотография с внутренней стороны дворика. – Ворота на ночь, разумеется, запираются, и вход в помещение охранника, через который можно было бы попасть к нему, остается внутри двора. Поскольку выманить и вырубить охранника мы не можем из‐за требования одного из членов нашей команды, – он метнул взгляд в мою сторону, – не причинять здоровью охранника вреда и из‐за того, что мы должны незаметно войти в собор и незаметно его покинуть, охранника, я думаю, следует усыпить.
– Надеюсь, не навсегда? – пошутил я.
Все оставили мою остроту без внимания, а Егор серьезно ответил:
– Нет, на время.
– Это как же мы его должны усыпить? – язвительным тоном заговорил я. – Так, чтобы он ничего не заметил? Позвать его на улицу, скрутить и вколоть снотворное? Или, может быть, пригласить его в ресторан, распить с ним бутылочку ликера и незаметно подбросить в стакан пару таблеток клофелина? А‐а… понимаю, его просто нужно ударить дубиной по голове, и он сразу же уснет. А когда проснется, не будет ничего помнить.
На сей раз на мои остроты отреагировала лишь Смольникова. Она хихикнула и тут же осеклась, остальные сидели с каменными лицами. А Егор вдруг улыбнулся:
– Нет, зачем же! Все гораздо проще. Мы впустим в его комнату усыпляющий газ.
Я хотел было возразить, но Егор предостерегающе поднял руку, опережая мой вопрос.
– С ним все будет в порядке – газ безвредный, продается через Интернет, нелегально, конечно, один баллончик аэрозоля стоит около ста евро. Мы с девочками, Женей и Валерией, уже списались через Интернет с каким‐то парнем, и он завтра привезет нам аэрозоль.
Внимательно слушавшая Теплякова учительница испанского быстро спросила:
– А как мы брызнем в лицо охраннику аэрозолем?
– А зачем брызгать? – удивился Егор. – В окне с наружной стороны сторожки есть отверстие. – Он снова вернул на экран монитора предыдущую фотографию и ткнул в угол рамы: – По всей вероятности, это дырочка, сквозь которую проходил кабель телеантенны. Она была просверлена давным‐давно, но с тех пор надобность в антенне отпала, возможно, была установлена «тарелка», и провод из сторожки бросили с обратной стороны, вместе с проводами от видеонаблюдения. Но как бы там ни было, в это отверстие можно просунуть трубочку и через нее закачать в комнату охранника усыпляющий газ.
– Ладно, годится, – дал я добро на нейтрализацию охранника подобным образом. – Дальше что?
– Дальше я излагаю тот план, который придумал, – проговорил Егор, заметно волнуясь, очевидно, опасался, не покажется ли план, придуманный им, слишком сложным и заумным либо, наоборот, – простым и глупым. – Сегодня я с помощью Жени и Валерии, которые владеют каталонским языком, списался, опять‐таки через Интернет, с управляющим гостиницы монастыря и заказал на завтра номер. После обеда Женя поедет со мной в Барберу и поможет мне устроиться в гостинице, взяв на себя переговоры с сотрудниками отеля для паломников. У меня будет достаточно до вечера времени для того, чтобы хакнуть внутреннюю интернетовскую сеть монастыря и ознакомиться с нею. Вы все приедете в монастырь ближе к вечеру, спрячетесь немного выше на горе – там много укромных мест – и будете ждать команды. До того как собор закроется для посетителей, один из вас, пользуясь сутолокой, должен будет прошмыгнуть в гостиницу и подняться ко мне в номер.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Каталония – историческая область и автономное сообщество в Испании. Каталонцы не считают свою область принадлежностью Испании и длительное время выступают за свою независимость, пока, правда, безуспешно. (Здесь и далее примеч. автора.)
2
Сеньор, сюда нельзя! Здесь место для священников! (исп.)