Кинжал Пророка
- -
- 100%
- +
Черт, восемь часов утра, а солнце почти в зените и уже печет. Что же будет через пару часов?
Я стал спускаться по дороге, миновал то самое круглое заведение, оказавшееся баром, пока еще из-за раннего времени не работавшего, и, сбежав по ступенькам, оказался на пляже. Он был песочным, с трех сторон его окружали довольно-таки высокие нагромождения из ракушечника, как я подозреваю, пространство для пляжа было вырыто и расчищено с помощью экскаватора и бульдозера и засыпано привезенным сюда песком.
Обещанные туристическим менеджером в агентстве лежаки на пляже присутствовали, также имелись и зонтики, сваренные из толстых труб, швеллеров и крытые камышом. Метров на тридцать в море тянулся настил с перилами из троса, оканчивающийся площадкой с двумя лестницами для спуска в море и с вышкой для спасателя. И снова ни души. Прямо мертвый сезон какой-то.
Говорят, лучший загар утренний – с восьми до десяти. Так будем принимать солнечные ванны в гордом одиночестве. Я выдвинул один из стоявших под зонтиком лежаков на солнце, разделся и лег на него. Минут через двадцать подошла та самая женщина, у которой я спрашивал дорогу к пляжу. Она приветливо улыбнулась мне и стала располагаться под зонтиком неподалеку.
– А что, здесь всегда так пустынно? – поинтересовался я и сел, поскольку не турецкий султан и лежа разговаривать с женщинами не привык.
– В общем-то, да, – ответила женщина, снимая шляпу – у нее оказались чудесные длинные рыжие волосы, которые она тут же стала стягивать на затылке резинкой. – Я вот второй день в отеле, и здесь на пляже людей бывает раз-два и обчелся.
Я был удивлен и обескуражен. Нет, конечно же, я сюда приехал не в компании, как говорит Марина, тусоваться и не за женщинами ухлестывать, но и в затворники не записывался.
– А с чем связано отсутствие интереса у отдыхающих к отелю «Коралл Бич»? – выразился я неожиданно для себя как-то так витиевато.
Женщина уже сняла свое песочного цвета платье и оказалась в черно-белом купальнике. Она, по-видимому, страдала от нехватки общения и была не прочь почесать язык.
– Разговоры идут здесь, будто у отеля существовали какие-то финансовые проблемы, – охотно откликнулась она, – потому что «Коралл Бич» стоит на отшибе, прежний хозяин особо своим заведением не интересовался, опять же здесь боевики не так давно пошаливали. Вот отель и не пользовался спросом и пришел в упадок. Но вроде не так давно его выкупил новый хозяин, сделал здесь ремонт, и вот мы, собственно говоря, в нем первые ласточки. Так что вскоре отель должен заполниться туристами.
– Да, невеселую историю вы мне рассказали, – проговорил я уныло. – Как вас зовут?
– Наташа, – представилась она. – Валевская.
– Меня Игорь, – назвался и я, надел солнцезащитные очки и лег на спину на лежак.
– Откуда вы, Игорь? – лениво спросила женщина – обстановка на пляже располагала к неге.
– Из Москвы.
– А я из Подмосковья, – сообщила Наталья. – Из Домодедова.
– А кем работаете? – поинтересовался я.
– На фирме одной, бухгалтером.
«В Москве и в Подмосковье, по-моему, кого ни спроси, все бухгалтеры и охранники», – подумал я. Выразить свое отношение к работе Наташи я не успел, так как по ступенькам на пляж спускался молодой мужчина лет двадцати восьми – тридцати, довольно высокий, хорошо сложенный и накачанный. Я, наверное, не очень удивлю читателя, если скажу, что одет он был в шорты, футболку и обут в сланцы, потому что на море у мужчин вышеназванная мной одежда и обувь является своего рода униформой, различаясь, правда, по цвету. У этого парня шорты были синими, футболка белой, сланцы черными. Когда парень подошел ближе, я смог лучше разглядеть черты его лица. У него светло-голубые глаза, маленький нос, чуть расширяющееся книзу лицо, блеклые, почти одного цвета с цветом кожи лица тонкие губы. Несмотря на то что незнакомец был молод, среди его коротко стриженных светлых волос намечалась лысина. Он прошел и даже не взглянул в мою сторону, хотя мог бы поздороваться – все-таки правила хорошего тона требуют приветствовать людей, к обществу которых собираешься присоединиться. Хотя кто его знает, может быть, он не собирался присоединяться к моему и Наташиному обществу. Ладно, я человек не гордый, сам первый поздороваюсь.
– Доброе утро! – сказал я громко, однако молодой мужчина никак не отреагировал на мои слова. Гордец какой-то.
Наташу он, оказывается, знал. Приблизился ко второму лежаку, стоящему под ее зонтиком, и стал по-хозяйски раскладываться на нем.
– Вы не обижайтесь на него, – неожиданно проговорила Наталья. – Андрей глухой.
Я почувствовал себя неловко – заподозрил парня в высокомерии и невежестве, в то время как у него был физический недостаток. Что сказать, я не нашелся и ляпнул несусветную глупость:
– Совсем глухой?
Женщина усмехнулась:
– Он по губам читает. – Она легонько дотронулась до плеча парня, уже успевшего раздеться и теперь расстилавшего на лежаке полотенце, и когда тот вопросительно посмотрел на нее, сказала:
– С тобой здороваются.
Андрей разогнулся, посмотрел на меня, принужденно улыбнувшись, помахал рукой.
– При-иве-ет! – проговорил он нараспев и как-то глухо, как обычно говорят глухие, никогда не слышавшие речь и научившиеся говорить по определенной методике.
Я тоже помахал ему рукой и повторил ранее произнесенное приветствие:
– Доброе утро!
Парень вновь согнулся и продолжил начатое дело, а когда застелил полотенцем лежак, двинулся к морю.
– Андрей мой сын, – призналась Наталья, с грустью глядя в спину удаляющемуся парню. – Не повезло ему в жизни.
– А с чего это он вдруг глухой? – задал я и, как мне показалось, вновь нелепый вопрос.
Женщина, стоявшая с заложенными на затылке руками, подставив солнцу переднюю часть тела, дернула плечами, что было равнозначно пожатию плеч.
– Не знаю. У меня и у мужа слух в порядке, а вот у Андрея… несчастье такое. Но он молодец, – в ее голосе зазвучали нежные нотки, а взгляд, устремленный на сына, стал ласковым. – Не отчаивается. Работает программистом. Дома, правда, но неплохо зарабатывает. Только вот невесту все себе не может выбрать.
Я тоже посмотрел на парня, он поднялся по ступенькам на мостик и двинулся по нему.
– А что, у него большой выбор невест? – не смог я скрыть своего удивления. Я считал, что с таким физическим недостатком тяжело найти подругу в жизни.
– Хватает, – произнесла женщина и, не опуская рук, развернулась к солнцу спиной. – Глухих людей много. С появлением Интернета им стало проще общаться. У них свой мир.
– Ну да, помню, – кивнул я с понимающим видом. – Фильм был «Страна глухих».
– Вот-вот, – поддакнула женщина. – Да только глухие девушки тоже сейчас современные. Работать не очень-то хотят. Желают, чтобы их муж обеспечивал.
– Да уж, – согласился я, по своему холостяцкому опыту зная, какие нынче девицы. Сам до сих пор жениться не могу, нет для спутницы жизни подходящей кандидатуры. – Ладно, тоже пора искупаться, а то солнце припекает.
Я встал с лежака и двинулся к морю. Когда вошел в него, тотчас понял, для чего построен мостик. Грязно-серого цвета кораллы были шершавыми и колючими, и ходить по ним было не только неприятно, но и больно. Я тотчас вышел на берег, поднялся на мостик и двинулся по нему. Андрей уже успел отплыть на приличное расстояние, надо признать, парень плавал превосходно, и его силе и выносливости могли бы многие позавидовать.
Коралловые рифы и мелководье закончились, появилось открытое пространство, вода здесь была необыкновенного бирюзового цвета, в которой плавали разноцветные рыбки. Я дошел до конца мостика, но нырять не стал, поскольку не знал, какова здесь глубина, а потому спустился по лестнице в воду. Вода, надо признаться, была холодноватой, но для жаркого климата в самый раз. Волны небольшие, но чувствовалось течение, шедшее от берега. До дна не достать, но все же вылезать и нырять с мостика не стал, немного поплавал, затем выбрался на мостик и отправился загорать.
В половине десятого утра на пляже появились Марина, Люба в сопровождении пузатого мужика лет сорока пяти в «униформе» отдыхающих мужчин – с клетчатым коричневым низом и белым верхом, и панаме. Не могу сказать, что внешность у мужика была уж очень страшной, но какой-то отталкивающей. Я сразу почувствовал к нему антипатию, но вовсе не из-за того, что он «оторвал» себе двух самых центровых девиц в отеле, ибо третья «девица», Наталья, несомненно, проигрывала Марине и Любе уже в том, что немолода. Но он действительно был неприятен. Большие влажные губы, отвисший подбородок, бычьи глаза с отечными мешками под ними, мясистый нос, уши-пельмени и пористая кожа лица цвета перезрелого помидора. Могу побиться об заклад, что мужик был большим поклонником Бахуса.
Ну вот нашли себе компанию, усмехнулся я и крикнул:
– Привет!
Девицы в знак приветствия помахали мне рукой и стали располагаться на двух шезлонгах под одним зонтиком. Мужик тоже вяло махнул мне ладонью, постелил пляжное полотенце на лежак, что стоял рядом с зонтиком Марины и Любы. Алинкина достала свой планшетник. Все трое о чем-то переговаривались, иной раз смеялись, но я к ним не подходил – не в моих правилах навязываться чужой компании.
А часов в одиннадцать появилась еще одна парочка обитателей отеля. Первым был молодой мужчина лет тридцати – тридцати двух, этакий красавчик с мужественным лицом, чуть удлиненными русыми волосами, выше среднего роста, но с узковатыми плечами и впалой грудью, что сразу же переводило его, если пользоваться театральной терминологией, из амплуа героя-любовника в артисты второго плана. Но я, конечно, излишне суров к его внешности, как и любой мужчина, который видит в другом мужчине в обществе дам соперника, наверняка он и такой – с узкими плечами и впалой грудью – нравился женщинам.
Второй была спутница парня, года на три-четыре младше его. С соломенными волосами и лицом… если бы она была мужчиной, то я бы сказал Иванушки-дурачка или Петрушки, но постольку-поскольку она женщина, то, наверное, можно сказать… с внешностью сестры Иванушки-дурачка или Петрушки. У нее были округлые плечи, белые холеные руки, королевская осанка и совсем не королевские жирные ляжки. Хотя, может быть, у королев именно такие они и были. На ней оранжевое парео, на нем камуфляжные шорты и зеленая футболка.
Компания расположилась тоже неподалеку от Марины, Любы и их нового знакомца. Так как толстушка была человеком общительным, между троицей и вновь прибывшей парочкой завязалась беседа. А примерно через час Марина подошла ко мне и села напротив на лежак.
– Действительно, тухляк здесь какой-то, – сказала она с кислой физиономией. – Пообщались тут с ребятами. Они здесь уже пару дней, говорят, делать в «Коралл Бич» абсолютно нечего. Ни аниматоров, ни дискотеки, ни каких-либо культурных программ. Предлагают вечерком смотаться в Шарм-эш-Бей.
– Зачем? – Я лег на правый бок и подпер голову ладонью.
– Ха-ха! – как-то глуповато рассмеялась толстушка. – Как зачем? Город посмотрим, интересно же. Там, говорят, поющие фонтаны.
«Эка невидаль! – подумал я. – Кажется, в любом городе есть такая достопримечательность, как поющие фонтаны». Но вслух проговорил:
– Хорошо, поехали. И правда, чего в номере торчать-то!
– А нас с сыном в Шарм-эш-Бей возьмете? – неожиданно спросила Наташа, слышавшая происходивший между мной и Мариной разговор.
Было жарко, и Марина, будучи полной, как и все толстяки, особенно страдала от жары. Разморенная, с потным лицом и отвисшей челюстью, она лениво повернулась в сторону говорившей и сказала:
– Возьмем. Почему бы не взять? Нас восемь человек. Как раз в двух машинах уместимся. Наймем два такси и поедем.
– Во сколько и где встречаемся? – поинтересовался я.
Было в самом деле жарко, да и время двигалось к обеду, а потому я поднялся с лежака и стал собираться, чтобы отправиться в отель.
– В семь часов в фойе, – объявила Марина и тоже поднялась.
На том и порешили. Подхватив сумку, я двинулся прочь с пляжа.
Глава 3. Ночной гость
Поскольку я человек пунктуальный, то прибыл к месту встречи ровно в назначенное время – в семь часов. В фойе за одним из столов, в креслах устроились Марина с Любой, Наталья, «сестра Иванушки-дурачка» и красавец с мужественным лицом, узкими плечами и впалой грудью. Не хватало пузатого, обрюзглого мужика и сына Натальи Андрея, которого я, впрочем, заметил на другом конце в углу фойе – он разглядывал развешанные на стене картины. Парень жил в своем мире, мире глухих, и ему наверняка было не очень-то интересно среди обычных людей, поскольку не все из сказанного понимал, ибо не всегда удавалось видеть губы говоривших.
– Здравствуйте! – сказал я, останавливаясь за креслом, в котором сидела Наталья.
– Здравствуйте! – за всех ответила девица с соломенными волосами и простецким лицом.
Установилась тишина, которую нарушила все та же девица, привыкшая, как мне показалось, в любой компании чувствовать себя свободно.
– А теперь давайте познакомимся, – заявила она, нахально глядя на меня на удивление зелеными глазами. – Меня зовут Ксения, а это мой муж Максим. – И она указала на узкоплечего парня.
Наверняка компания уже знала друг друга по именам, и знакомство было затеяно ради меня. Поскольку Ксения ждала, что я представлюсь, но так как я «тормознул» и тупо молчал, она дала в такой вот иносказательной форме мне понять, что неплохо было бы назваться.
Я хмыкнул:
– Игорь я Гладышев.
– Ксения Креонова, – пристроившаяся на подлокотнике большого кресла, в котором восседал ее супруг, закинула ногу на ногу и, по-прежнему не сводя с меня взгляда, спросила: – Откуда вы, Игорь? – Взгляд у Ксении был вызывающий, смотрела она прямо, открыто и чуть насмешливо.
Не люблю я, когда женщины на меня так смотрят. Начинаю чувствовать себя неуютно, и я против воли опустил глаза.
– Из Москвы.
– Ого! Еще один москвич! – всплеснула руками сестра Иванушки-дурачка и обвела взглядом всех присутствующих, как бы призывая их подивиться такому небывалому факту, как встреча земляков на чужбине в одном отеле, чему, собственно говоря, удивляться не приходится – за границей в разгар отпусков, куда ни плюнь, обязательно в россиянина попадешь.
Наконец появился последний участник нашего турпохода в Шарм-эш-Бей – пузатый, мордатый мужик. Поскольку там, на пляже, он общался с Мариной, Любой, Ксенией и Максимом, то они наверняка знали друг друга по именам, поэтому представляться пузатому пришлось мне, Наталье и подошедшему Андрею, имя которого по понятным причинам назвала его мать.
– Валентин Погребнов! – проговорил баском наш новый знакомец и растянул в улыбке свои большие влажные губы.
Я не ошибся, когда днем предположил, что он большой поклонник Бахуса – от Валентина здорово разило перегаром.
– Ну что, все в сборе? Можно отправляться? – сказала Ксения и поднялась со спинки кресла.
Все подхватились и двинулись к выходу. Все мы были одеты празднично, у женщин на плече болтались дамские сумочки, мужчины шли налегке за исключением Валентина, который тащил под мышкой завернутый в полиэтиленовый пакет какой-то небольшой продолговатый прямоугольный предмет. Стоять на дороге пришлось недолго, желающих подзаработать извозом, так же как и в любой другой стране мира, немало, поэтому остановилась третья по счету машина, которую мы тормознули. Это был микроавтобус, потому нанимать две машины не пришлось, все уместились в одну.
Это из аэропорта до отеля ехали час с лишним, поскольку развозили по отелям туристов, сейчас же мчались по прямой, никуда не заезжая, потому уложились в двадцать минут.
В Шарм-эш-Бейе вышли на одной из улочек неподалеку от центра города. Торговые ряды приморских городов, стран, в которых я побывал, похожи друг на друга – ярко освещенные ряды палаток, стоящие сплошняком, забитые ширпотребом, и продают в них то же самое – игрушки, сладости, всевозможные принадлежности для купания, как-то: спасательные круги, матрасы и т. д., шмотки, сувениры, магнитики, но, разумеется, с местным колоритом.
Мы прошвырнулись по торговым рядам, отбиваясь от навязчивых арабов‑продавцов, которые, чтобы затащить нас в палатку, хватали чуть ли не за руки, и вышли на центральную улицу Шарм-эш-Бейя. Здесь было многолюдно, ярко, красочно, шумно, праздный народ шатался, пялясь на закрытый со стеклянными стенами каток, поющие фонтаны, всевозможные развлекательные, увеселительные заведения, детские площадки, стоявший в конце улицы магазин сувенирного оружия. Мы тоже потолкались среди туристов, пофотографировались – кое у кого из наших оказались фотоаппараты, я же щелкал на камеру телефона. Потом попили кофе и разбрелись, договорившись встретиться через час в самом начале улицы.
Я поменял немного денег, прошелся по магазинам, прикупил конфет, страсть как люблю сладкое, печенье, кое-какие фрукты, ну и бутылку вина и бутылку виски, на тот случай, если подберется компания и захочет выпить. У нас-то там, на отшибе, где расположен «Коралл Бич», магазинов нет, так что покупки нужно делать впрок.
Когда встретились, самым веселым из нас был Валентин, причем не оттого, что от природы был человеком веселым, а из-за того, что употребил где-то местного алкоголя. Он балагурил, фамильярничал с Наташей, откровенно клеился к Любе, подтрунивал над Мариной и умничал с Ксенией и Максимом. К Андрею он, понятно, не приставал, потому что, может быть, это звучит и цинично – глухой говорливому не товарищ. Ко мне тоже – я слишком явно выказывал ему свою антипатию.
Вернулись мы на нанятом микроавтобусе часов около одиннадцати ночи и разошлись по номерам. У себя в номере я обнаружил небольшую неисправность – раздвижная дверь, выходившая на балкон, не запиралась. Я посветил фонариком в мобильном телефоне на торец двери и обнаружил, что защелка держится на одном шурупе вместо двух. Я бы, конечно, мог и сам отремонтировать защелку, но у меня не было отвертки, и потому позвонил по телефону и вызвал работника по зданию. Нет, конечно, я не боялся, что ночью кто-то войдет через дверь на балкон и нападет на меня, но вот днем, пока я буду находиться на море, вещи спереть может.
Вскоре пришел все тот же Аман. С помощью слов и жестов я объяснил губастому-ушастому парню, что от него требуется.
– О’кей! – сказал он и принялся за работу.
– И где же ты так в совершенстве овладел русским языком? – спросил я у ковырявшегося в защелке Амана.
Моя «витиеватая» речь была слишком сложна для его понимания.
– Не понимал, – ответил парень, глядя на меня с глуповатым видом.
Я упростил:
– Где научился хорошо говорить по-русски?
Он понял и закивал, на сей раз растянув свои «негритянские» губы в улыбке.
– Рассия биль. Там училь, – сообщил парень.
– В институте учился?
Аман отрицательно покачал головой и как-то странно посмотрел на меня своими стеклянными глазами.
– Ринок продаваль.
– Ясно, – сказал я с понимающим видом. – Значит, все, что касается мани-мани, – я потер большим пальцем об указательный и средний, – и товара, ты все понимаешь.
Не знаю, дошел ли до Амана смысл сказанного, во всяком случае, он снисходительно усмехнулся.
Парень закрутил шурупы в болтавшейся защелке, несколько раз открыл и закрыл дверь-купе, фиксируя ее поворотной ручкой. Защелка работала, не знаю, правда, надежно ли. Забрав свои два доллара, Аман ушел, причем не через основной вход, а через раздвижную дверь-купе.
Я глянул на часы – ровно одиннадцать. Спать рановато, и я, выключив в номере свет, чтобы не запустить в комнату мошкару, сам вышел на балкон. Не знаю, можно ли назвать балконом то пространство, которое находилось за внешней стеклянной стеной и дверью, принадлежавшее моему номеру. Вот надо мной на втором этаже действительно был балкон – навесная конструкция с перилами, на первом же этаже была просто бетонная площадка метра три на два, почти вровень с землей и без перил, огражденная с двух сторон от соседних номеров тонкими декоративными перегородками. На этом так называемом балконе стоял легкий столик и два плетеных кресла. Эта сторона здания выходила в малый дворик, здесь тоже был бассейн, правда поменьше основного, стояли шезлонги и зонтики. Вдоль здания шла бетонная дорожка метра полтора, сразу за ней росла живая изгородь в человеческий рост.
Постояв и подышав несколько минут свежим воздухом, я хотел было вернуться в комнату, но тут дверь на балкон соседнего номера открылась, и из нее вышел человек, и я притормозил, решив перекинуться несколькими словами с соседом, возможно, пока я с компанией ездил в Шарм-эш-Бей, подселили вновь прибывшую в отель интересную личность. Но по голосу я узнал Валентина и поскольку испытывал к нему антипатию, решил с ним не заговаривать, тем более что у Погребнова уже был собеседник.
– Давайте на свежем воздухе посидим, господин Юсуф Шараф-Эль-Дин, я не могу в номере под кондиционером торчать, простываю сразу.
Ни Валентина, ни его ночного гостя я не видел, и они не видели меня – перегородка между номерами хоть и была тонкой, надежно прятала меня от собеседников.
– Нас здесь не подслушают? – с едва заметным восточным акцентом спросил довольно-таки приятным сочным голосом собеседник Погребнова.
Валентин и его гость также не включали в номере света, поэтому за перегородкой иной раз мелькали лишь их неясные тени.
– Да нет, – хмыкнул Валентин. – Кому подслушивать? В отеле всего несколько человек, и они не любопытные. Но если вы опасаетесь, что нас могут подслушать, я проверю.
По мелькнувшей у соседей тени я понял, что Погребнов сошел со своего балкона и глянул на соседний. «Вот еще не хватало, чтобы Валентин застукал меня здесь подслушивающим!» – подумал я, бесшумно скользнул в открытую дверь, в темноту. И вовремя: в тот же самый момент на дорожке перед моим балконом возник Валентин. Поскольку Погребнов стоял на более-менее освещенном тусклым светом далеких фонарей месте, смотрел в темноту, то он видел, что балкон пуст, а меня в темном номере, разумеется, не заметил, как и не заметил, что открыта дверь.
Валентин исчез, из-за перегородки раздался его голос:
– Все в порядке! Можем говорить спокойно, вокруг никого нет.
Я подошел к двери, чтобы осторожно прикрыть ее – чужие разговоры меня не касаются, но как говорят в плохих детективах: то, что я услышал, заставило меня замереть.
– Господин Погребнов, могу ли я взглянуть на товар? – спросил Юсуф Шараф-Эль-Дин.
Я стоял у открытой двери, парочка сидела за столиком за перегородкой, буквально в метре от меня, и мне было превосходно слышно буквально каждое слово.
– Не получится, – принужденно рассмеялся хозяин соседнего номера. – С собой у меня его нет. Он находится в сейфе. Но товар подлинный, вы это прекрасно знаете. От вас в Москву приезжал специалист, который подтвердил его качество. Я всего лишь курьер, и у меня четкие инструкции. Мне было приказано доставить товар в Египет, взять за него деньги и переправить их в Россию.
– Но я не могу брать, как у вас в России говорят, кота в мешке. И тот план, который вы предлагаете, неприемлем.
– Но почему же? – проговорил Валентин, он явно нервничал, как, наверное, любой контрабандист, который боится, что его обманет покупатель. – Я вам сейчас назову шифр кодового замка сейфа, завтра вы мне передадите деньги, и я скажу место, где находится товар. Вы поедете и заберете его.
Собеседник Валентина тоже опасался подвоха.
– А вдруг обманете? – спросил он напряженным голосом.
– Что за глупости, господин Юсуф Шараф-Эль-Дин?! – наигранно беспечным тоном проговорил Погребнов. – Куда я денусь в Египте из отеля? Я же чужестранец. У меня нет здесь знакомых, а билет на самолет только через четыре дня. Вас много, я один. Вы в своей стране, а значит, в более выгодном положении, поэтому должны пойти мне навстречу.
Возникла пауза, во время которой гость Валентина обдумывал свой ответ.
– Хорошо, будь по-вашему, – наконец сказал он. – Завтра в полдень вам привезет деньги мой человек, и вы скажете мне, где товар. Предварительно позвоню. Говорите шифр, но учтите, господин Погребнов, со мной шутки плохи. Если вы посмеете меня обмануть, живым из Египта не уедете. С вас живьем спустят шкуру.
У Валентина после этих слов, видимо, пересохло в горле.
– Гм, – сказал он и шумно сглотнул. – Шифр: 241208. А теперь давайте отметим наш уговор.
Раздалось бульканье – Валентин наливал спиртное в стаканы. Затем стекло звякнуло друг от друга, и кто-то из парочки с шумом выпил. Оказалось, Валентин, потому что его гость сказал:
– Чокнуться с вами чокнусь, но пить не буду, мне по закону шариата не положено. – Мужчины перекинулись еще несколькими словами, затем попрощались, Валентин вошел в свой номер, а его ночной гость ступил на дорожку, шедшую вдоль здания, промелькнул мимо моего балкона и исчез.
«Да-а, черт возьми, хорошенький мне сосед по отелю достался. Наркокурьер он, что ли?» Разумеется, если бы дело происходило в России, то я непременно вмешался бы в ситуацию, сдал Валентина в полицию и не посчитал бы свои действия стукачеством. Я тренер, педагог и не могу позволить, если есть возможность, чтобы какие-то там подлецы Валентины приучали нашу молодежь, среди которой могут быть и мои воспитанники-спортсмены, к наркотикам. Ну, в крайнем случае надавал бы Валентину по морде. Но я в чужой стране, неизвестно, какие здесь порядки, и неизвестно, как отреагирует местная полиция, если я вмешаюсь в дела наркоторговцев, вдруг правоохранители заодно с ними, вложат меня тому же синдикату и мафиозо где-нибудь грохнут. Так что лучше держаться от этого Валентина и его дел подальше.