Клад Христофора Колумба
- -
- 100%
- +
Завидев меня, Смольникова, выражая радость, замахала рукой, я махнул в ответ и, приблизившись к ним, поздоровался и представился.
– Добрый день! Я – Игорь Гладышев.
Я пожал мужчинам руки, а женщинам улыбнулся.
Назвали себя и присутствующие. Фамилии Саши и Николая я уже знал, фамилия же доходяги Михаила была Березин, Егора – Тепляков, Марии – Тропинина.
– Это все? – поинтересовался я, когда официальное знакомство состоялось.
– Откуда же мы знаем? Гид нам не докладывал, – не очень‑то приветливо отозвался Сильвестров, шлепнув мясистыми губами.
«Глупо как‑то выставил меня этот Николай», – подумал я, но обидеться не успел, так как на помощь мне пришла Саша, которой, очевидно, стало неловко за своего приятеля.
– Я слышала от гида, что с нами должны пойти еще два человека, – защебетала она. – Молодые люди какие‑то.
– Время уже шесть часов, а гида все нет, – проворчал имевший плохое зрение Михаил и, оглядываясь в поисках экскурсовода, сморщил лицо, словно так ему было лучше видно.
– Что‑то мне вообще, ребята, не нравится эта левая экскурсия, – вступила в разговор пегая особа, и ее и без того длинное лицо, выражая недовольство, вытянулось еще больше. – Вход в пещеру закрыт, мы без разрешения туда полезем, ох, влипнем с этим спелеологом в какую‑нибудь историю.
– Да ладно вам! – всплеснула руками Смольникова. – Все будет в порядке. Это же одна из самых знаменитых пещер мира. Побывать в Испании и не увидеть пещеру Аделита непростительно. Тем более представляется такая возможность посетить, хоть и нелегально, закрытую для туристов территорию.
Егор Тепляков, стоявший со сложенными на груди руками и со снисходительной улыбкой слушавший разговор, с осуждением покачал головой:
– Да чего вы переживаете? – произнес он беспечно. – Прогуляемся, посмотрим окрестности, слазаем в пещеру, потом на фейерверки посмотрим, где‑нибудь в кафе посидим. Чего в гостинице торчать‑то?
– Вот именно, – подхватила Саша и вдруг воскликнула: – Да вон и гид наш идет, так что уже поздно отказываться от экскурсии, договорились же пойти всем вместе!
Все посмотрели в ту сторону, в которую указала Смольникова.
Из‑за угла громадного гипермаркета вывернул с рюкзаком за плечами и направился к нам среднего роста плотный мужчина в белых кроссовках, в синих шортах, белой майке и белой бейсболке. У него было румяное округлое лицо, и все черты в нем были округлые: глаза, брови, подбородок, нос, рот, окологубные морщины. Лет ему наверняка было больше пятидесяти, но можно было дать меньше, потому что упитанные люди кажутся моложе, так как менее заметны признаки старения – морщины, дряблость кожи. Мужчина приблизился к нам, однако прошел мимо, сделав вид, будто понятия не имеет, что за люди толпятся на тротуаре, но потом вдруг опомнился, сделал шаг назад и, развернувшись в нашу сторону, спросил:
– Молодые люди, а вы случайно не экскурсовода в пещеру ждете? – Мужчина таким образом пошутил, но получилось как‑то наигранно, глуповато и по‑детски.
Все молчали, не зная, что сказать, и только вездесущая Саша заулыбалась:
– Вас, вас! Нашей компании как раз вожак требуется.
Все, что сейчас происходило, смахивало на дешевый спектакль. Я перехватил взгляд Егора, который, видимо, тоже не любил плохих водевилей, и мы с ним, поняв друг друга, усмехнулись.
– Ну, давайте знакомиться, – предложил румяный мужчина. – Меня зовут Константин Коронель. Сегодня я буду вашим гидом. Мы с вами посетим одну из самых замечательных пещер не только нашей страны, но и мира, Аделиту, которая закрыта для обычных туристов, но вам посчастливится попасть в ее недра, необычайно красивые первобытной красотой, а затем я покажу вам великолепный праздник фейерверков, где будет царить невероятная обстановка, сказочная, красочная и прекрасная.
Надо сказать, что Константин Коронель говорил правильным, даже изысканным языком и хорошо поставленным голосом, ему бы романы писать, а не подпольным гидом работать. Но у каждого в жизни своя стезя.
– Извините, Константин! – бойко проговорила женщина с пегими волосами, похожими на листья хлорофитума. – А нас не оштрафуют за незаконное проникновение в пещеру, или того хуже, не заберут в полицейский участок? Здесь, в Европе, законы строгие.
– Ну кто же может забрать такую очаровательную женщину? – слащавым тоном проговорил Коронель. – В Испании любят красивых женщин, потому что всех красоток извели еще во времена инквизиции, считая их ведьмами. Это во‑первых. Во‑вторых, я живу здесь, места мне хорошо знакомы, проведу вас к пещере малохожеными тропами, никто и не заметит. А в‑третьих, если кто‑то и заметит, то не волнуйтесь – у меня с полицией и властями прекрасные отношения, я – личность публичная, знаменитая.
– Так вы испанец? – с недоверчивой ухмылкой спросил пузатый хамоватый Николай Сильвестров и дернул плечами, словно за ними был рюкзак, мешавший ему.
– Ну, конечно, я чистокровный испанец, – растянул рот в улыбке гид, отчего его щеки стали еще толще. – Разве не похож?
– Вообще‑то видно, что не славянин, – согласился доходяга Михаил Березин.
Я пригляделся, и действительно, было в чертах лица Константина нечто объединяющее его с народами, проживающими в этой стране, плюс смуглость кожи, темные волосы, хотя большая часть из них была уже седой. Опять же фамилия Коронель, явно испанского происхождения.
Молчавшая уже две минуты Саша, что было испытанием для ее общительной деятельной натуры, не выдержала и спросила:
– Если вы местный, откуда вы так хорошо знаете русский язык?
– О‑о, это долгая история, – добродушно рассмеялся Константин Коронель. – Я вам как‑нибудь ее лично расскажу. – Экскурсовод был явно охоч до особ женского пола – говорил он с Сашей двусмысленным тоном, каким говорят старые ловеласы с молодыми женщинами. – А если коротко, то я родился в Советском Союзе, ходил в русскую школу и даже был пионером. – Коронель шутливо отдал салют и, подражая ребенку со звонким голосом, проговорил: – Пионер, будь готов к победе коммунизма! – И сам себе ответил: – Всегда готов!
– Ура! – с хмурым видом произнес Николай Сильвестров и сверкнул своими томными недобрыми глазами.
– А не пора ли нам идти в пещеру? Чего время тянем? – произнес Егор Тепляков.
Коронель повернулся к нему с лукавым видом и проговорил:
– Пора, молодой человек, пора! Но сначала позолотите ручку! – И, подкрепляя свои слова жестом, он протянул ладонь, давая понять, что от нас требуется.
– Вы же говорили, что с нами еще люди пойдут, – напомнила Александра Смольникова и полезла в сумочку за деньгами.
Остальные тоже зашевелились, начали доставать евро, отсчитывать ранее названную Сашей сумму за экскурсию и класть деньги в ладонь Константина, который тут же прятал их в карман.
Взяв очередные купюры, он ответил:
– С нами пойдут еще две девушки, они чуточку задерживаются, вот‑вот должны появиться… А вот и они!
Я посмотрел в ту сторону, куда был направлен взгляд Коронеля, и увидел двух спешащих к нам девушек.
– Быстрее, дамы, быстрее! – поторопил их экскурсовод и наглядно показал девицам, что от них требуется, – согнул руки в локтях и потоптался на месте, имитируя бег.
Длинноволосые девушки были жгучими брюнетками. Судя по тому, как они походили друг на друга, это, скорее всего, сестры с разницей в возрасте примерно в пять лет. У обеих были губы, с четко очерченной линией, большие темные глаза, густые брови, идеальной формы нос, приятный овал лица, чистая, нежная, как у только что сорванного персика кожа.
Вот меня всегда удивляет тот факт, что на планете Земля живут семь миллиардов человек, у всех есть глаза, уши, нос, рот, губы, лоб, брови – вроде одно и то же, а все мы такие разные. Но эти-то явно сестры были похожи – и рот и нос и глаза и губы были одинаковыми, и все равно чем-то отличались друг от друга, более того, младшая, которой было лет шестнадцать, на мой взгляд, была красивее старшей и обещала с годами еще больше расцвести.
Одна девица, та, что помладше, была в светлых облегающих джинсах и асимметричной голубой блузке, старшая тоже в облегающих бриджах, но зеленого цвета и коричневой, с абстрактным белым рисунком блузке.
После того как девушки подошли к нам, сдали деньги экскурсоводу и представились, они были приняты в нашу компанию. Это действительно оказались сестры по фамилии Аксеновы, младшую звали Валерией, старшую – Евгенией.
– Ну, что?! – играя глазами и потирая руки, проговорил Константин Коронель, все еще не выходя из образа театрального шута. – Начнем нашу экскурсию?
Все одобрительно загудели, пора, мол, уже давно, и Коронель объявил:
– Сейчас мы пройдем с вами на параллельную набережной улицу, сядем на такой ма‑аленький детский парово‑озик и на нем поедем, ту‑ту, в горы! – Он показал, каких именно размеров транспортное средство и указал, на какую именно гору мы поднимемся, говоря с нами так, будто мы дети или дебилы. – Потом мы с вами прогуляемся по склону горы, дойдем до пещеры и осмотрим ее. Затем вернемся в селение, где нас будет ждать микроавтобус, который я заказал специально для вас, и проедем в соседний городок на праздник фейерверков, где я вам, если хотите, разрешу запустить фейерверки. А чтобы заинтересовать вас, могу показать кое‑что из пиротехнической продукции моей маленькой фирмы. Кое‑какие образцы у меня здесь с собой. – Коронель подпрыгнул, демонстрируя рюкзачок за плечами, в котором у него, очевидно, и было кое‑что из образцов продукции. – Ну, что, пойдем? – обвел он нас радостным взглядом.
– Пошли, – нестройно отозвался хор туристов нашей нелегальной группы, и мы двинулись в сторону моря.
Глава 4. Пещера Аделита
Наш только что организовавшийся небольшой коллектив вернулся к «Индиана Парку» и приобрел билеты на экскурсионный паровозик в расположенное на горе село Сусанна Круз. Несколько минут спустя подошел паровозик, похожий на те, что разъезжают летом в московских парках, катая детишек, только этот был чуть больше и мощнее, потому что тащил за собой три вагончика с взрослыми людьми. Наша компания с еще несколькими пассажирами, купившими билеты, расселась в первом вагоне. Впереди сел Коронель, за ним на второе сиденье – доходяга Михаил Березин с пегой Марией Тропининой, на третьем разместился я с младшей Аксеновой, Валерией. Оказались мы вместе не потому, что я к ней подсел или она ко мне, просто выбора у нас иного не было: я собрался сесть с Сашей Смольниковой, но место рядом с нею позади нас занял пузатый Николай Сильвестров, а Валерия наверняка хотела бы устроиться на одном сиденье со своей сестрой, да к ней пристроился Егор Тепляков.
В таком порядке наша компания и двинулась в паровозике, ведомом крепким, средних лет испанцем в белой рубашке и темных брюках. Мы проехали по променаду мимо отелей, затем свернули направо и потащились в гору. Я решил развлечь себя разговорами с Валерией. Немногим ранее я услышал, как девушка перекинулась несколькими фразами на местном языке с Коронелем, и мне было любопытно, откуда она знает испанский язык.
– Ты в школе изучаешь испанский язык? – спросил я, обращаясь к темноволосой соседке.
Вяло пережевывая жвачку идеально ровными зубками, она хмыкнула:
– Ага, причем на всех уроках. Только не испанский язык, а каталанский, они отличаются друг от друга, как русский от украинского.
– То есть? – не понял я.
– Я учусь в каталонской школе, – пояснила Валерия, глядя на ставшую вдруг резко подниматься вверх улицу.
– Ты хочешь сказать, что учишься в России в школе, где все уроки проходят на каталанском языке? – уточнил я.
Девушка покачала головой и лениво ответила:
– Да нет же, я учусь здесь, в Каталонии… в Террасе. Это по другую сторону от Барселоны.
– С родителями живешь? – не отставал я.
– Да, с папой, мамой и сестрой, – ответила Валерия.
– Но вы же русские!
Девушка стала медленно поворачивать голову то в одну сторону, то в другую – начались дома, довольно‑таки нарядные, невысокие, с заборами то из живой изгороди, то из природного камня, то из кованых чугунных решеток, было чем полюбоваться.
– Русские мы, – подтвердила Валерия неспешным тоном. Она вообще была какая‑то заторможенная, а может быть просто томная, как многие красавицы. – Из Волгограда. Восемь лет назад родители решили переехать в Испанию, в провинцию Каталония, вот теперь с сестрой здесь и живем. Я учусь в школе, а сестра – в университете, в туристическом бизнесе хочет работать.
Я только сейчас обратил внимание, что девушка разговаривает с каким‑то странным акцентом и иной раз даже подбирает слова, очевидно, русский язык для нее стал уже не родным.
– И как? Нравится жизнь здесь?
девица пожала плечами
– Ну‑у… я иной и не представляю. Маленькая была, когда сюда переехали… Родители говорят, лучше, чем в Волгограде‑то. Здесь у нас отличная квартира… бизнес свой.
– А здесь как оказалась? – продолжал я надоедать девушке вопросами.
Она вздохнула, очевидно, я действительно ее утомил, но все же ответила:
– Решили с сестрой отдохнуть, забронировали в отеле «Индиана Парк» номер и приехали на побережье Коста Брава… на некоторое время или нет… превуильно по‑русски, на несколько дней. А сегодня собрались вот пещеру осмотреть. Слышали, там интересно. Так‑то туда не попадешь, Аделита временно закрыта для посещения туристами.
Я не стал больше приставать с вопросами к девушке, мое любопытство относительно ее жизни в Испании было удовлетворено. Да и паровозик, добравшись до небольшой площадки, остановился. Мы выбрались из вагончиков и столпились на смотровой площадке, огороженной перилами из природного камня. Отсюда открывался превосходный вид – по всей горе были разбросаны дома, будто разноцветные кубики, вдалеке виднелись отели, за ними – море, необычайного темно‑синего цвета на всю ширь, насколько хватало глаз. По нему плыли пароходы, пароходики, лодки, серфингисты, парусники.
Коронель перекинулся несколькими словами с машинистом паровозика, очевидно, объясняя ему, что дальше мы пойдем сами, затем, обращаясь уже к нам, сказал:
– Все, господа, пойдемте со мной!
Наша группа отделилась от остальных экскурсантов и гуськом двинулась по дороге за Константином. Мы прошли по селению, покинули его и стали подниматься по склону горы. Сначала путь лежал по каменистой почве, а потом началась лесная полоса. Там, где была возможность, шли гурьбой или по двое, где нет, вытягивались в цепочку, в авангарде которой шествовал Коронель, а в арьергарде плелся я, помогая Марии Тропининой преодолевать наиболее сложные участки.
Константин изредка останавливался и рассказывал нам об Испании в целом и о Каталонии в частности. Давал кое‑какие общие исторические сведения, говорил о климате, исторических датах, жизни испанцев и каталонцев. Особо превозносил первооткрывателя Америки величайшего мореплавателя Христофора Колумба. И неудивительно, именно из Испании Христофор Колумб отправился в свое знаменитое путешествие. Говорил, надо сказать, очень складно, увлекательно, красочно, будто артист на сцене театра, но иной раз напыщенно, явно переигрывая, что частенько раздражало.
Остановившись в очередной раз на природной смотровой площадке, Коронель перешел к растительности, характерной для Средиземноморья.
– Здесь произрастают пушистые зонтичные сосны, – воодушевленно вещал он, стоя на валуне и обводя руками обступающие нас деревья, – кипарисы, вечнозеленый можжевельник и туя. Посмотрите, как хороши платаны, которые после весенней обрезки «под ноль» умудряются к лету обрасти широкой зеленой кроной, дающей спасительную тень. Кстати, из коры здешних пробковых дубов издавна получали отличную пробку для знаменитых испанских вин.
Что можно сказать об экзотике? Здесь она представлена самыми разнообразными кактусами, раз в жизни цветущими агавами. Выпустив двух‑трехметровую стрелу, похожую на сосенку, агава усыхает. Из Африки в Каталонию завезли пальмы. Их выращивают в специальных питомниках, а потом высаживают на набережных, площадях, улицах, где они частенько, увы, болеют. Покупают пальмы и для украшения отелей.
Сцепив руки на груди и приняв позу Гамлета, Константин с печальным видом, будто читал некролог, продолжал:
– А вообще в Каталонии произрастает три тысячи видов растений. Такое количество обусловлено большим разнообразием ландшафта на сравнительно маленькой территории. Зато хватает насекомых и птиц! – воскликнул он, подняв вверх палец. – На скалистых берегах Коста Брава многочисленные гнездовья ласточек – верный признак экологического благополучия этих мест. И еще все побережье Каталонии окружают леса из пиренейской сосны, что и делает курорты, расположенные здесь, самыми престижными в Европе.
Закончив рассказ о флоре и фауне здешних мест, Константин спрыгнул с камня и двинулся дальше в лес, увлекая за собой группу туристов. Остановившись еще пару раз, странноватый спелеолог‑пиротехник вывел нас наконец‑то к пещере Аделита. Вход в нее выглядел уж очень прозаично – на относительно открытом, поросшем мелкой травой пространстве, в неровно обвалившейся горной породе был лаз примерно полтора на два метра. Никакой охраны вокруг видно не было, да она и не требовалась – вход в пещеру преграждала массивная решетчатая дверь.
Мы замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, недоумевая, зачем нас сюда привел экскурсовод, раз в пещеру невозможно попасть. Остановился и Коронель. Он обернулся и, бросив на нас хитрый взгляд, проговорил:
– Ну, чего встали? Пойдемте, пойдемте! Неужели вы думаете, что я привел вас сюда только для того, чтобы полюбоваться на пещеру снаружи? – Он достал из кармана ключ и повертел им, словно заманивая детишек конфеткой.
Мы двинулись следом.
– Откуда у вас ключ? – удивился доходяга Михаил.
– У меня есть знакомые в определенных кругах, – поигрывая бровями, ответил экскурсовод. – Вот и добыл ключик. Так что не бойтесь, мадам, – посмотрел он на даму с пегими волосами. – У нас ни с полицией, ни с властями никаких проблем не возникнет. Я личность известная в определенных кругах, даже можно сказать публичная, занимаюсь кинематографией, меня власти уважают.
Мы остановились на площадке перед пещерой, выложенной бетонными плитами, дожидаясь, когда Коронель откроет своим ключом замок. Вскоре послышался щелчок, дверь с лязгом распахнулась, и он вычурным жестом зазывалы у балагана пригласил нас пройти внутрь. Один за другим мы втянулись в нутро пещеры Аделита. Из небольшого темного зала в глубь горы вели два прохода, и мы, не зная, по какому из них идти, в нерешительности остановились, дожидаясь, когда Коронель закроет двери, а заодно глаза привыкнут к темноте.
– И как, – угрюмо проговорил Николай Сильвестров, блеснув в темноте глазами, – мы будем ходить впотьмах?
Экскурсовод, закрыв двери, повернулся к нам и озорным тоном воскликнул:
– Что же вы думаете, господа, ваш гид не позаботился об освещении?!
Он довольно ловко для своей комплекции и возраста сбросил с плеч рюкзак, развернулся, присел и, открыв клапан заплечного мешка, достал небольшой, сантиметров пятнадцать в длину, цилиндр из клееного картона.
– Что это? – удивилась Мария Тропинина, и в ее голосе послышались испуганные нотки.
– А я знаю, – сказал Егор Тепляков, отиравшийся рядом с Женей Аксеновой. – Это фаер, как у футбольных болельщиков, которые зажигают их на трибунах. Факел такой.
– Точно, – подтвердил Коронель, вновь закрывая клапан и закидывая рюкзак на одно плечо. – Только он не дает дыма, этот фаер разработан на моей небольшой фирме. Время горения не менее пяти минут, в полной темноте освещает пространство на пятнадцать‑двадцать метров, – прорекламировал свой товар наш экскурсовод. – Так что мы без света не останемся.
Он снял с фаера колпачок, а с защитного кожуха, игравшего также роль рукоятки пиропатрона, крышку и, чиркнув ею по пиропатрону, поджег его. Фаер занялся ярким белым светом, действительно прекрасно освещая пространство вокруг.
– За мной! – скомандовал Коронель и двинулся в правый проход, ведший в глубину пещеры.
За ним следом нырнула в проход Марина Тропинина, потом Евгения Аксенова с Егором Тепляковым, затем Валерка Аксенова, за ней Саша Смольникова, Николай Сильвестров, за ним – я, а замыкал на сей раз шествие Михаил Березин.
«Романтика, черт побери, – думал я, пробираясь, согнувшись в три погибели, по каменному коридору вслед за маячившей впереди меня большой задницей Сильвестрова. – Не лежалось мне в номере на двуспальной кровати, потащился за новыми впечатлениями». Честно говоря, не очень‑то приятно было ощущать себя в каменном мешке под толщей земли. Не дай бог, где‑нибудь что‑нибудь обвалится, и останешься заживо погребенным в проклятой пещере. Наконец коридор кончился, и я вместе с остальными вывалился в приличных размеров зал, примерно метров восемнадцать в длину, от двух до шести метров в высоту и метров пять в ширину.
Константин Коронель стоял, поджидая нас, и держал фаер, отведя в сторону руку. Мы столпились возле него, словно стадо овец вокруг пастуха.
– Ну, вот, господа, – произнес он, – мы находимся в одном из залов пещеры Аделита. Длина пещеры семьсот двадцать метров. Состоит она из серии двойных коридоров и залов. Аделиту еще называют «капеллой первобытного искусства». Потолки и стены ее залов расписаны изображением бизонов, лошадей, кабанов. Выполнены они углем, охрой, марганцем, каолином и другими природными красителями, смешанными с животным жиром и водой.
Коронель приподнял фаер и обвел им своды пещеры, где действительно были изображены всевозможные животные, причем рисунки были не примитивные, а с претензией на некие художественные образы.
– Что интересно, древние художники использовали естественные контуры стены для создания трехмерного эффекта. Возможно, это было связано с их религиозным взглядом на мир. Но что удивительно, господа, первобытные мастера, жившие пятнадцать тысяч лет назад, с удивительной точностью сумели передать облик и повадки каждого зверя. Животные то отдыхают, лениво вытянувшись во всю длину, то вот‑вот ринутся в атаку, подобрав под себя ноги и выставив вперед рога. Посмотрите, художники увековечили движения животных во время прыжка или вздоха, и, несомненно, древние авторы этих рисунков были людьми талантливыми, так что уже пятнадцать‑двадцать тысяч лет назад существовало искусство, достойное восхищения. А нынче посещение закрыто из‑за того, что наскальные рисунки покрываются плесенью. Кроме того, кое‑где разрушается горная порода, что грозит обвалами и опасно для жизни самих туристов. Но, думаю, власти найдут какой‑нибудь выход, чтобы законсервировать скальные изображения, укрепить потолки пещеры и в скором времени открыть сюда доступ для туристов… Ну, что ж, давайте пройдем вперед. – Коронель двинулся было дальше, но тут фаер стал гаснуть, и он вновь остановился. – Подождите, господа.
Фаер догорел, пещера погрузилась в темноту, но Константин был опытным путешественником и сумел на ощупь достать новый фаер и поджечь его. Прогоревший он сложил в специальный целлофановый пакет, прихваченный с собою, – берег культурное наследие своей страны.
Увлекаемые гидом, мы вновь стали втягиваться в коридор, но не такой узкий и низкий, как предыдущий, в нем можно было идти в полный рост. Впереди маячил огонек фаера, который нес Коронель. Экскурсовод вышел в следующий зал, продолжая держать свой осветительный прибор, чтобы мы могли ориентироваться в темноте и не набить себе шишек о выступы в потолке и стенах коридора.
Когда я оказался в том зале, то, честно говоря, поразился его красоте. Здесь были удивительной формы сталактиты, сталагмиты и кое‑где сталагнаты. Если искусно подсветить эти натеки, или, как правильно, хемогенные отложения в карстовых пещерах, то красота будет неописуемая. Но даже белый горящий фаер заставлял играть сосульки разными красками.
– Для тех, кто не знает, а для тех, кто знает, напомню, что сталактит в переводе с греческого означает «натекший по капле», – стал пояснять наш экскурсовод. – Дело в том, что горы не сплошной монолит, в них есть микротрещины, через которые в пещеры просачивается вода, но поступает она сюда сквозь толщу горной породы очень медленно – редкими каплями. Эти капельки понемногу чуть‑чуть вымывают из горных пород кальций, он‑то и оседает на этих сосульках, образуя сталактиты, а капая на пол, кристаллики кальция складываются в горки – сталагмиты. Если пещера небольшая, то они между собой срастаются, и такие отложения называются сталагнатами. Самым длинным сталактитом считается сосулька в пещерах Груга‑до‑Жанелао в Бразилии. Ее длина двенадцать метров. А рекордсмен среди сталагмитов имеет высоту тридцать два метра, он находится в пещере Красногорска близ Рожнявы в Словакии… Можете походить немножко по пещере, но недалеко, и, само собой, трогать и тем более отламывать от сталагмитов и других отложений ни в коем случае нельзя. Сами понимаете, это народное достояние, и, если каждый будет брать себе на память кусочек сталагмита, в пещере со временем ничего не останется.