Бейкер-стрит и окрестности

Массаж головы в парикмахерской. Рисунок из журнала “Punch”. 1891

Парикмахер. Рисунок из журнала “Punch”. 1892

Дом 74 в 1881 году делило фотографическое заведение Генри Ашдауна и ювелирная лавка Чарльза и Уильяма Найтов. Последние не выдержали конкуренции с Арнольдом и вскоре исчезли с Бейкер-стрит, да и фотограф тоже предпочел уступить место портнихам и дамским портным.

В доме 75 располагалась лавка канцелярских товаров француза Эмиля Маскара, вполне процветавшего на этом месте вплоть до Первой мировой войны. Сам он с семейством жил не здесь, а за углом на Бландфорд-стрит. Жилые помещения занимала портниха мисс Маргарет Стьюарт с сестрой, двумя племянницами и служанкой.

Дом 76 занимала торговка книгами и канцелярскими товарами миссис Катрин Хемпфри с дочерью, служанкой и одной квартиранткой. Видимо, окрестные жители Бейкер-стрит потребляли очень много чернил и бумаги, потому что и через десять лет здесь все еще была канцелярская лавка (правда, с другими хозяевами, девицами Эмили и Флоренс Белл), к рубежу столетий все же сменившаяся на ателье вышивальщиц.

Дом 77 служил в 1881 году мастерской выходного платья, которой владела миссис Э. А. Джонстон, с коей проживали еще 7 девушек-портних и служанка.

Нижний этаж дома 78 был складом экипажей-берлин Чамберса и Шульца, а в верхних этажах обитала мисс Л. Э. Грей, агент по приисканию, обучению и найму гувернанток, вместе с матерью и служанкой. Потом их всех сменила «Портман-Сквер Раббер Ко.», а к концу века-Фредерик Бакс, торговец антикварной мебелью.

В парикмахерской. Рисунок из журнала “Punch”. 1892

Старая леди у фотографа-шотландца. Рисунок из журнала “Punch”. 1891

Последним домом в этом квартале, прямо на углу с Джордж-стрит, был трактир «Св. Андрей», содержавшийся в 1881 году мисс Эмили Браун, а к концу века перешедший в руки миссис Элизабет Неттлтон.

В мясной лавке. Рисунок из журнала “Punch”. 1892

Как я уже упоминал выше, на противоположной стороне Бейкер-стрит, прямо напротив дома 72, находилась аптека Джона Тейлора, который проживал вместе с женой, двумя дочерьми, помощником аптекаря, кухаркой и горничной.

Слева от него в доме 14 жили супруги Бакенем, занимавшиеся пошивом мужских сорочек и дамских нарядов, два их сына, две дочери, внучка и служанка. Отдельно от них проживал еще один аптекарь, Чарльз Чайлдз с женой. Во времена воскрешения Шерлока Холмса мы находим здесь каретных мастеров братьев Мосс, еще через пять лет других каретных мастеров Дж. А. Лаутона и Ко.

На углу с Блэндфорд-стрит в доме 15 располагалось Дамское общество взаимопомощи, секретарем которого была миссис М. Дж. Лаптон. Из постоянных жильцов здесь была торговка галантереей с помощницей и служанкой, а также еще одна пожилая дама с дочерью-модисткой и внучкой. К 1894 году общество перебралось в другое место, а дом был полностью оккупирован портнихами и модистками. В XX веке население дома в целом сохраняло свой характер, хотя в верхних этажах расположилась частная лечебница мисс Элизабет Мастерс.

Дом справа от аптеки Тейлора (№ 12) занимали строитель Джон Э. Хаммонд, живший здесь с женой и служанкой, и портниха мисс Эмма П. Макферсон, с которой проживали 7 помощниц и служанка. Спустя 14 лет состав арендаторов стал несколько благороднее: кроме портнихи справочники указывают здесь фотографию Брауна, Барнза и Белла, а также аукционистов Перси Сларка и Ко.

Дом 11 занимал зеленщик Френсис Брукс с женой-портнихой, дочерью, двумя помощницами жены, квартирантом, кухаркой и горничной. В начале 1890-х здесь располагался уже итальянский ресторан Аброджио Цаффарони, куда Холмс мог ходить обедать после своего воскрешения. Амброджио Цаффарони сменили братья Анновацци, но итальянский ресторан остался. Впрочем, к 1910 г. его уже здесь не было, вместо ресторации опять заселились портные.

Нижний этаж домов 9 и 10 занимала фотография Томаса Фолла, куда в течение всего своего проживания на Бейкер-стрит мог обращаться Холмс. В верхнем этаже № 10 жили Уильям Филлипс и сын, мастера по внутренней отделке домов, а в № 9 – сторож фотографического ателье с женой и двумя служанками.

В угловом доме 8-а находилась кондитерская Генри Энгельфилда и Ко; к рубежу столетий к совладельцам добавилось имя Уидера, который к 1910 г. стал главным партнером. Скорее всего, именно отсюда посыльный доставлял Холмсу с Уотсоном ужин в рассказе «Знатный холостяк».

Дальше на юг мы не пойдем. В этом направлении через квартал Бейкер-стрит заканчивалась, упираясь в Портман-сквер. Укажу только, что по восточной стороне, на дальнем углу высилась Портмановская англиканская церковь Cв. Павла. «Подобно большинству ее соседей, это унылое, тяжелое, нецерковно выглядящее строение», – так описывалась церковь в книге 1878 года «Оксфорд-стрит и ее северные окрестности». Она была выстроена в 1779 году как частная церковь для Портмановских владений, а с 1899 стала приходской: с 1888 года в ней начали производить обряд крещения, а с 1899 – венчания. Священником здесь в год поселения на Бейкер-стрит Холмса и Уотсона был Невилл Шербрук.

Наша прогулка по Бейкер-стрит продолжится на север, в сторону Мерилебоун-роуд.

Самой большой достопримечательностью здесь был Бейкер-стритский базар, занимавший большую часть квартала по левую сторону и принадлежавший Уильяму и Эдмунду Боулнойсам. Первоначально он назывался «Портмановский базар». Он хорошо виден на плане и имеет выходы на Бейкер-стрит, на Кингс-роуд и в проулок Глостер-мьюз-ист. Это был самый популярный лондонский базар викторианского времени. Базаром в те времена назывались прообразы современных торговых центров, в которых сдавались различным владельцам помещения под лавки и другие заведения.

Из этих заведений, прежде всего, интересна выставка мадам Тюссо и Сыновей. Да, это тот самый музей мадам Тюссо, лакомая приманка для посещающих Лондон туристов. Выставка восковых персон обосновалась здесь в задней части здания в 1835 году, где и находилась вплоть до 1884 г., когда по распоряжению внука мадам Тюссо, Джозефа Ренделла, музей переехал на его нынешнее место, на Марилебоун-роуд. К моменту появления на Бейкер-стрит Холмса с Уотсоном сама мадам Тюссо уже тридцать лет как умерла, но ее восковые персоны продолжали пользоваться популярностью. Чтобы попасть на выставку, нужно было пройти через маленький холл и подняться на второй этаж по широкой лестнице. Сама выставка представляла собой хорошо освещенную анфиладу комнат длиной 74 м и шириной 15 м. Здесь были представлены британские короли от Георга IV в королевской мантии до королевы Виктории и покойного принца-консорта, европейские монархи и политики, убийцы и жертвы Французской революции. Были две комнаты Наполеона с реликвиями великого императора, в том числе походной кроватью, на которой он умер, и двумя экипажами, которыми он пользовался при Ватерлоо. Открыта выставка была ежедневно с 10 до 17 и с 19 до 23 часов (позднее время считалось лучшим для осмотра экспозиции). Стоимость посещения выставки составляла 1 шиллинг, детей можно было провести за полцены. Для тех, кто хотел посетить комнату Наполеона и «Палату ужасов», дополнительная плата составляла 6 пенсов. Здесь же можно было купить каталог за 6 пенсов. На пасху в апреле 1881 года в музее мадам Тюссо появился новый экспонат – восковая фигура, изображающая умирающего Александра II, за две недели до того убитого в Петербурге народовольцами.

По части торговли Базар славился в Лондоне 1880-х своими экипажами (депо экипажей принадлежало хозяевам Базара братьям Боулнойсам) и прекрасным выбором китайских и японских товаров, занимавших цокольный этаж. Для торговли Базар был открыт ежедневно с 10 утра до 6 вечера. Когда музей восковых персон выехал из здания, его место заняли Портмановские залы, ставшие одними из наиболее популярных «залов для приемов» викторианских времен. Залы находились в задней части домов №№ 56, 57 и 58 по Бейкер-стрит, с импозантным входом на Бейкер-стрит, прорезанным в нижнем этаже дома № 58.

Что еще находилось в этом конце Бейкер-стрит? Несколько фотоателье – надо сказать, что фотографы почему-то любили Бейкер-стрит. На западной стороне в № 54 помещались знаменитые фотографы, господа Эллиот и Фрай, чья галерея «Талботайп» – возможно, названная в честь британского пионера в области фотографии Уильяма Фокса Талбота, физика и химика, изобретшего в конце 1830-х негативно-позитивный процесс калотипии, – тянулась по фасадам сразу двух домов: 55 и 56 (то самое место, что указывал Дойл Чуковскому как дом Шерлока Холмса). Здесь не только фотографировали, но и продавали фотографические аппараты. В № 63-а была фотография Уиндоу и Грува в № 44, кроме канцтоваров и парикмахерской, располагалась Имперская Фотографическая компания (Imperial Photographic Company); по восточной стороне – фотоателье Чарльза Смолла и Боннинга в № 22, Роберта Фолкнера и Ко в № 21 и Неттервиля Бриггса в № 20.

Уже после появления на Бейкер-стрит Холмса и Уотсона в угловом доме № 54 обосновалась «Лондонская меховая компания», а вот знаменитая похоронная компания Эдуарда Боддингтона находилась в доме 82 все время, пока Холмс проживал по соседству. В доме 65-а жили супруги Кост: муж изготовлял грудные эспандеры для ритмической гимнастики, а его жена была профессором ритмики.

Были на Бейкер-стрит еще несколько конкурентов Бенинга Арнольда: Джеймс Эдмондс держал ювелирный магазин в №№ 66 и 67 и Бейкер-стритском базаре, а в доме 25 жил ювелир Альфред Фуллер.

Существует утверждение о том, что прототипом доктора Уотсона был некий зубной техник (протезист) Уотсон, проживавший на Бейкер-стрит, но мне не удалось найти каких-либо его следов. А вот другие врачи на Бейкер-стрит были. Например, в домах № 33 (на углу с Дорсет-стрит) и № 34 проживали хирург Чарльз Хаммонд с семьей и квартирантом (армейским хирургом Р. А. Хайдом) и зубной хирург Артур Фредерик Кантон, так что наш доктор Уотсон был не одинок.

Почтово-телеграфная контора (и там же сберегательный банк), куда Холмс первоначально ходил отправлять свою корреспонденцию, находилась рядом, на Бландфорд-стрит. Позднее она переехала с Бландфорд-стрит на Бейкер-стрит в дом 66, но и тогда до нее было рукой подать. Ежегодно Холмс с Уотсоном наведывались на почту еще для одной надобности: чтобы купить себе за 10 шиллингов лицензию на ношение оружия вне дома, так как с 1870 года без лицензии оружие можно было держать только дома. Лицензия не имела регистрационного характера и была просто одним из способов пополнить казну.

Тот странный факт, что Уотсон в «Знаке четырех» ходил на почту так далеко, на Уигмор-стрит, может служить подтверждением уже высказанного мной предположения, что в противоположность заявлениям сэра Гарольда Моррисона, уже поселив героев на Бейкер-стрит, Дойл по крайней мере два года не удосуживался сам побывать на месте действия и потому ничего не знал о Бейкер-стритском почтовом отделении.

На почте. Рисунок из журнала “Punch”. 1892

Столь же странно пристрастие доктора Уотсона (и Холмса, видимо, тоже) к табачной лавке Бредли на Оксфорд-стрит. До появления на Бейкер-стрит Уотсон провел в Лондоне совсем немного времени (в гостинице на Стрэнде, которая значительно дальше от Оксфорд-стрит, чем дом 221-б), Холмс тоже жил в другом месте. Почему они выбрали именно эту лавку? Ведь на самой Бейкер-стрит и в окрестностях таких лавок было несколько. На юго-восточном углу Адам-стрит и Бейкер-стрит, прямо напротив церкви, там же, где и трактир «Герб Манчестера», была табачная лавка. Еще одна располагалась на северо-восточном углу Дорсет-стрит и Бейкер-стрит. В доме 19 по Блендфорд-стрит, на полпути между Кендаллс-мьюз и Манчестер-стрит, имелась табачная лавка Уильяма Холла, которого позднее сменила в качестве хозяйки мисс Сара Хейзель.

Воскресный день в трактире. Рисунок из журнала “The Graphic”. 1879

Из культурных достопримечательностей на Бейкер-стрит можно также упомянуть Общество Глюка с секретарем Дж. А. Хатчинсоном во главе, занимавшее помещения в № 39, Аштоновскую библиотеку в доме № 33, Квебекский институт и Ашемское общество в доме № 18, где собирались поклонники английского ученого и писателя Роджера Ашема (1515–1568).

Ну и, конечно, жизнь лондонца была немыслима без питейных заведений. До знакомства с Холмсом доктор Уотсон не прочь был, похоже, «заложить за галстук»: мы знаем, что он встретился со Стемфордом в баре «Критерион» и, пригласив приятеля в ресторан «Холборн», также распивал с ним вино. Да и во время проживания в квартире на Бейкер-стрит у Холмса с Уотсоном не переводились алкогольные напитки. Прямо наискосок от их дома, на северо-восточном углу с Бландфорд-стрит, в доме № 16 находился прекрасный винный магазин «Генри Доламора и Ко.», основанный бывшим владельцем знаменитой таверны «Старый чеширский сыр» на Флит-стрит. Трактир «Святой Андрей» на углу с Джордж-стрит я уже упоминал. Если пройти по этой улочке на восток, то на юго-западном углу с Манчестер-стрит был трактир «Герб Уэстморленда», а если пройти на запад, то на юго-восточном углу с Глостер-Плейс – трактир «Герб Ворчестера». Трактир «Голова Уолласа» был на северо-западном углу Бландфорд-стрит и Ист-стрит. На северо-восточном углу Дорсет-стрит с Дорсет-мьюз-ист стоял трактир «Ячменная скирда», а на северо-восточном углу той же Дорсет-стрит и Спринг-стрит – трактир «Пшеничный сноп». Три трактира было на Ист-стрит: между Дорсет-стрит и Паддингтон-стрит – «Герб друидов», между Паддингтон и Йорк-плейс – «Герб Йорков», ниже Дорсет-стрит – «Военная удача». Ну, и на юго-восточном углу Адам-стрит и Бейкер-стрит, как уже говорилось, прямо напротив церкви можно было найти трактир «Герб Манчестера».

Из банков ближе всего к дому находилось отделение London and South Western Bank Limited, в доме 451 по Оксфорд-стрит – это на южной стороне улицы на углу с Orchard-стрит, продолжением Бейкер-стрит. Однако мы совершенно точно знаем, что Холмс имел счет в другом банке – Capital and Counties Bank Limited, который существовал все время Холмса и был тем самым ульем, в сотах которого великий детектив копил свои сбережения, потраченные впоследствии на аренду пасеки в Суссексе. Его филиал находился в 195, Oxford Street. Это совсем не близко, да и условия вкладов и хранения там не отличались от других крупных банков, так что не понятно, почему Холмс выбрал именно его; возможно потому, что ко временам «Возвращения Шерлока Холмса» некоторые упоминания в тексте уже вполне могли и оплачиваться. А вот Ватсону выбирать не приходилось – за своей пенсией ему нужно было топать на Чаринг-Кросс, в банк Cox and Co, который обеспечивал его денежным довольствием еще в Индии и Афганистане.

Глава 5. Дом 221-б

Теперь пора поближе осмотреть дом, где поселился Шерлок Холмс со своим другом доктором Уотсоном. Чтобы лучше представить себе устройство дома, я подготовил поэтажные планы дома 221-б, взяв за основу планы аналогичных домов викторианской эпохи.

Дом 221-б по Бейкер-стрит. Рисунок А. Владимирова

Обычно лондонский средней руки дом имел подвал или, скорее, цокольный этаж, заглубленный на всю свою высоту в землю. От улицы дом отделялся рвом, вырытым вдоль наружной цокольной стены. Этот облицованный кирпичом ров (в который выходили окна цокольного этажа) обносился со стороны улицы чугунной или железной оградой с острыми пиками. Пики были не только украшением – многие домохозяева специально затачивали их острия, полагая их действенным средством против воров и уличных животных, кошек и собак. Впрочем, миссис Хадсон или ее горничную трудно представить с напильником в руках затачивающими пики, разве что Билл, которого нанял себе позднее Шерлок Холмс, мог быть пристроен к этому делу. Через ров к входным дверям вел каменный или железный мостик, загороженный, как правило, цепью или чугунной калиткой с теми же пиками, что и на ограде. В известном музее Шерлока Холмса в Лондоне дом 221-б имеет не одну, а две двери: одна ведет в жилые помещения, а вторая – непосредственно в лавку на первом этаже. Однако для домов всего с двумя окнами по фасаду вторая дверь была чрезвычайной редкостью, если вообще встречалась. На сохранившихся фотографиях Бейкер-стрит начала XX века при наличии лавки внизу дверь всегда одна, то есть вход в торговое помещение находится уже внутри дома. Некоторые дома имели с фасада специальный вход для прислуги. Он представлял собой дверь прямо под мостиком парадной двери, ведущую изо рва в цокольный этаж, и чугунную или железную лесенку с калиткой, позволявшую к этой двери спуститься. Такой вход для прислуги в английском уголовном жаргоне назывался «area» – зона, через которую можно проникнуть в дом.

В цокольный этаж мы еще заглянем, а пока перейдем через мостик и остановимся перед входной дверью. Справа или слева мы непременно найдем скребок для обуви – счищать грязь с ботинок перед входом в дом. Он мог быть приделан к мостику или представлять собой железную пластину, вделанную в особую, примерно с кирпич размером, нишу в стене.

Характерной особенностью парадного крыльца георгианских домов была полукруглая арка и установленное в ней полукруглое окно над дверью. Дверь была филенчатой, выкрашена матовой или полуматовой краской в бронзово-зеленый или киноварью в темно-красный цвет. Часто покраска имитировала текстуру дерева. Поклонники эстетического стиля предпочитали черный цвет, но миссис Хадсон нигде не упомянута в качестве таковой. В тот же цвет, что и дверь, красились рамы окон и все наружные металлические детали. Для дверей были характерны цветные витражи: они пропускали свет в холл, но не давали при этом проникать внутрь любопытным взорам прохожих и торговцев.

Нумерация всех городских домов была установлена актом Парламента еще в 1765 году, а с 1805 года стало обязательным наличие номера дома на двери. Номер 221-б мог быть обозначен разными способами: нарисован на стекле полукруглого окна над дверью, включен в рисунок дверного витража, выгравирован на пластинке (для зрительного акцентирования цифр в этом случае использовался черный воск) или нарисован черным на белой эмалированной табличке. Изготовлялись также штампованные и литые номера.

Непременным атрибутом был дверной молоток, крепившийся по центру двери примерно на уровне головы. Уже цитировавшийся Лев Тихомиров писал: «Я слыхал, читал у Диккенса об этих молотках, помнил даже, что они называются door nail, но не знал их формы. Оказалось, что это действительно скорее «дверной гвоздь», чем молоток. Это висячая скобка, железная, с железным носиком, прикрепленная на петле к железной доске. Вот этим носиком и стучат в доску, вделанную в дверь. Стук очень сильный и, конечно, может быть чрезвычайно разнообразным. Жители дома или квартиры по стуку узнают – пришел ли зеленщик, или молочница, или просто знакомый. Торговцы и ремесленники все имеют свой особенный стук, и, конечно, легко условиться даже со знакомыми и членами семьи в условном стуке для каждого: мне это понравилось и напомнило, как мы перестукивались между собой в тюрьме. Этот door nail имеет много преимуществ перед звонком.»

Дверной молоток.

Правда, Лев Тихомиров ошибался, полагая, что молочница, зеленщик и другие торговцы стучались в дверь при помощи молотка.

У парадной двери или у входа для прислуги имелся специальный звонок с надписью «Для торговцев», который вел прямо в кухню-чтобы молочник или зеленщик мог вызывать прислугу, не тревожа хозяев. Первоначально звонок приводился в действие специальной ручкой посредством протянутого от нее к колокольчику шнурка, но с развитием электричества распространился электрический звонок в виде круглой медной пластины, установленной на деревянном башмаке.

Кнопки электрических звонков для парадной двери. Рисунок из книги “Sidney F. Walker. Electricity in our homes and workshops”. 1889

Макс Шлезингер также посвятил в своих воспоминаниях целый абзац стуку дверного молотка. «Намного легче выучить язык англичан, чем выучить язык дверного молоточка; и многие иностранцы клятвенно уверяют, что дверной молоток – наитруднейший из всех музыкальных инструментов. Нужен хороший слух и опытная рука, чтобы быть понятым и избежать замечаний и насмешек. Каждый класс общества дает о себе знать в воротах этой крепости ритмом дверного молоточка. Почтальон делает два громких удара в быстрой последовательности; а для посетителя этикет предписывает нежное, но безапелляционное тремоло. Хозяин дома дает тремоло крещендо, а слуга, который объявляет о прибытии своего хозяина, превращает дверной молоток в таран и орудует им с такой доброжелательностью, что дом сотрясается да самых своих основ. С другой стороны, торговцам, мясникам, молочникам, пекарям и зеленщикам не разрешают касаться дверных молотков – они звонят в звонок, который связан с кухней. Все это очень легко в теории, но очень трудно на практике. Смелые, но и неопытные иностранцы полагают, что они утверждают свое достоинство, если действуют дверным молотком с сознательной энергией. Тщетное заблуждение! Их ошибочно принимают за лакеев. Скромных людей, напротив, принимают за нищих. Нечто среднее в этом, как и в других отношениях, является наиболее трудным.»

Прачки у дверей дома предлагают свои услуги. Рисунок из журнала “Punch”. 1892

Выделение почтальонов в особую группу было связано с тем, что в зависимости от района они разносили в день почту от шести до двенадцати раз и, чтобы прислуга не отвлекалась при их приходе от работы, они дважды стучали в дверь инструментом, похожим на барабанную палочку. Опущенные в щель почтового ящика на двери письма не требовали срочного внимания горничной, и, услышав двойной стук почтальона, она спускалась за почтой, когда имела для этого время. Если же почтальон приносил телеграмму, которую нужно было вручить лично, он стучал дважды по два раза, и тогда уже прислуга бросала свои занятия и шла открывать ему дверь.

Однако давайте войдем внутрь. Как остроумно заметил Макс Шлезингер, «английский дом похож на дымоход, вывернутый наизнанку – снаружи грязь и сажа, внутри чистота и порядок». Первым делом мы оказываемся в небольшом тамбуре или прихожей. Отсюда одна дверь ведет в ювелирный магазин Бенинга Арнольда, вторая – дальше в холл. Обычно в холле – между входом и лестницей – стояла пара стульев для посетителей, несколько цветочных горшков, могли быть какие-нибудь статуэтки и дешевые картины. Этого в доме миссис Хадсон тоже не было. Холл представлял собой длинный узкий коридор, шедший на всю глубину дома и в дальнем конце имевший выход в дворовую пристройку, откуда можно было попасть на задний двор. Часто в таких пристройках располагалась кухня, но коль скоро мы взяли в качестве прототипа реально существовавший дом, будем придерживаться его плана: пристройка была слишком мала для кухни. Пол в холле обычно делался либо дощатым, выкрашенным в темно-коричневый цвет, либо выкладывался плиткой.

Почтовый ящик для холла. Рисунок из каталога «JUNIOR Army and Navy Stores». 1893

Примерно посередине коридора располагалась лестница, ведущая в верхние этажи. Здесь самое время сказать, что типичный английский дом той эпохи имел явно выраженную поэтажную иерархию помещений. В георгианскую эпоху, когда строились дома по Бейкер-стрит, первый этаж обычно был занят столовой и так называемой «утренней комнатой» (morning room) – небольшой столовой для семейного пользования, на втором этаже находилась гостиная и кабинет хозяина либо вторая гостиная, третий этаж предназначался для спален, а четвертый, куда вела крутая и узкая лестница, представлял собой пару низких каморок, предназначавшихся для случайных гостей.

Дом 221-6. План первого этажа

Сейчас нам предстоит расселить по комнатам и этажам обоих квартирантов, миссис Хадсон и ее прислугу. Сэр Гарольд Моррис предлагал один из вариантов, автором которого, якобы, был сам Конан Дойл. Столовую на первом этаже, большую комнату размером 7,2 х 4,6 м, создатель Шерлока Холмса, по словам сэра Гарольда, превратил в жилую комнату для «джентльмена из Сити», поскольку доктор Мортимер Моррис полагал, что миссис Хадсон не могла зарабатывать на жизнь, сдавая комнаты только Холмсу и Уотсону, и должна была иметь еще какого-нибудь квартиранта. Гостиная миссис Хадсон занимала комнату позади столовой на том же первом этаже. За ней была еще меньшая комната, служившая спальней мальчику-слуге Билли, и уже снаружи во дворе была кухня и судомойня. Общая гостиная наших героев находилась на втором этаже в передней части дома, а заднюю часть занимала спальня Холмса. Спальня Уотсона была на третьем этаже над гостиной, а комната в задней части дома на этом этаже была приспособлена под лабораторию и мастерскую. На верхнем этаже располагались спальни горничной и миссис Хадсон, а третья комната четвертого этажа была чуланом.