Красный ворон. Часть первая

Глава 2. Сандра

Боги, чем я так прогневала вас? Вы посылаете мне одно испытание за другим и я чувствую, что мои силы на исходе.

Сначала мама покинула меня, затем ушёл отец, теперь вы забираете у меня и мой родной дом, в котором я родилась и выросла. Что же я сделала не так? Неужели я была рождена, чтобы страдать? Лучше бы я и вовсе не рождалась.

Вместо материнской любви у меня всю жизнь был лишь холодный надгробный камень, вместо отца теперь у меня свежая могила, куда я только с утра возложила свежий венок из полевых цветов. А вместо дома теперь что будет?

Надеюсь, что у меня скоро тоже появится свой маленький уголок в сырой земле, где я смогу свернуться в комочек и уснуть вечным сном более не зная бед.

Я не могу больше выносить этого. Вся моя жизнь рухнула так легко и теперь у меня больше не осталось ничего, за что мне можно было бы зацепиться, чтобы не рухнуть в бездну отчаяния, одиночества и безнадёжности.

Одна ли я такая на свете? Разумеется, я знаю, что нет. Разумеется, мне известно, что в мире тысячи людей, которые терпят бедствия куда более худшие чем терплю я. Хотя что может быть хуже, чем потерять всю свою семью и дом? Даже моя собственная смерть не может быть хуже. Так что же?

Я на самом дне жизни, и мне конец. Если всё катится сверху вниз, значит осталось только лишиться последнего, что у меня всё ещё есть. И уж я позабочусь о том, чтобы это случилось на моих условиях.

Слышите, боги? Это я сделаю за вас. Я не позволю вам и дальше издеваться надо мной. Больше нет.

От моих мыслей меня отвлёк едва слышный звук открывающейся двери. Я знала, кого увижу ещё не обернувшись.

Ещё одна потеря. Я полагала у меня есть хотя бы твоя верность. Думала, что остался хотя бы ты.

Но ты предал меня и моего отца, как и все остальные.

Наконец я заставила свой взгляд оторваться от тусклого солнца, которое уже собиралось садиться за лесистый горизонт.

Вот он. Рухнувший последний оплот верности. Последняя трещина в моём сердце из-за которой оно наконец-таки распалось на мельчайшие хрупкие части.

Вот он. Пришёл, чтобы забрать меня из моего дома. Из замка Белый Очаг, который принадлежит мне по праву рождения. Как ты можешь смотреть мне в глаза, предатель?

«Предатель». Слово, которое жгло мой разум, моё сердце и мои глаза и без того наполненные слезами.

Сир Ровэн Рэд. Друг моего отца, охранник его семьи, командующий его личной гвардией. Не так уж близко, но я знала его всю свою жизнь. Кажется, что он почти не изменился за все эти годы. Каким он был до этого скорбного дня?

Никто в замке не сблизился с ним так как мой отец. Ровэн всегда был человеком жёстким и закрытым. Однако, рядом с лордом его взгляд всегда едва заметно теплел. Возможно это не бросалось в глаза окружающим. Но я видела это. Я всегда чувствовала их глубокую связь, и прочную, как замковые стены дружбу. В этом человеке таилась какая-то убийственная мощь, которая была скрыта за стальной выдержкой и прекрасным воспитанием. О нём вечно судачили. И это было совершенно естественно, потому что стоило произнести его родовое имя и вопросов было не избежать.

Старинный род Рэд – не люди. Все как один в своём замке и землях они принадлежали к удивительному и овеянному легендами и россказнями племени оборотней. О них было почти ничего не известно. Я знала, что отец очень интересовался подробностями и часами беседовал с Ровэном о его природе. Думаю, ему сир Рэд открывался охотно. Но дальше их бесед это никуда не шло.

Отец интересовался абсолютно всем. Он с удовольствием посвящал время изучению тонкостей жизни во всех её проявлениях. Мне всегда казалось, что нет ничего, чего бы не знал лорд Белого Очага. Он с такой жадностью впитывал любые знания, что казалось, ему не хватит одной головы, чтобы вместить всё.

Там, где появлялся мой отец, там, серой тенью следовал за ним и его друг. Я была рада, что моего отца охраняет такой невероятный человек. Я всегда относилась к нему с каким-то непонятным мне самой трепетом.

Я помню, когда была совсем девчонкой, за завтраком испортила платье своей мачехе. Я сделала это нарочно. Не терпела её с самого начала. Отец уехал по своим делам не на долго, и Роза заперла меня в какой-то коморке. Боги, да могила и та больше, чем было то место куда она посадила меня. Я осталась одна в совершенной темноте, тесноте и ярости.

Я била кулаками в грубую деревянную дверь что есть мочи. Сколько мне тогда было лет? Не больше семи, я думаю. Я просидела там всё утро и когда уже устала и обессиленно рухнув на каменный пол глядела сквозь слёзы на полоску света из-под двери, увидела приближающуюся тень. Шаги были тяжёлые и шаркающие. Неторопливые и спокойные.

Я поднялась оперевшись на ладони и дверь приоткрылась.

На меня взглянули обеспокоенные серые глаза.

- Здравствуй, милая, - его голос был таким мягким, что моё маленькое сердечко сжалось. Ровэн присел у двери глядя на меня слегка нахмурившись.

- Твой первый урок, Сандра. Не зли тех, кто сильнее, - сказал мужчина протянув ко мне руку. Он коснулся моей щеки, - Не плачь. Не показывай слабость своим врагам, им обычно это нравится. Не доставляй им такого удовольствия, - он покачал головой.

- Ну-ка, подними подбородок повыше. Да, вот так. Расправь плечи. Прекрасно. Теперь никто не узнает, что тебе было больно. Теперь тебе будто бы всё нипочём. Умница, - он улыбнулся с лёгкой грустью глядя на меня.

- Выпусти меня! – попросила я, со слезами на глазах. Он поджал губы и покачал головой.

- Ты же знаешь, я не могу, милая. Но я кое-что принёс тебе. - он чуть повеселел и полез в карман своего камзола доставая оттуда свёрток и протягивая его мне.

- Это, чтобы подсластить твоё одиночество.

Я развернула свёрток и увидела свежую булочку с яблоком. Ровэн запустил руку во внутренний карман.

- А это, чтобы скрасить его, - он вытащил из него что-то мохнатое и без сомнения живое.

- Сиби! – моя любимая кошка с удовольствием пошла ко мне в руки, и я впервые за этот поганый день улыбнулась глядя на своего гостя, который принёс мне успокоение.

- Твоё наказание не продлится долго. Скоро твой отец вернётся, - мужчина улыбался, глядя как я прижимаю к себе кошку.

Тогда Ровэн казался мне героем, который пришёл ко мне, чтобы спасти от голодной смерти и тягостного одиночества. Я была благодарна ему от всей души настолько, что это врезалось в мою память на всю жизнь.

Он подмигнул мне, поднялся и снова закрыл дверь, погружая меня в темноту. Только теперь она пахла сдобной булкой и была ласковой, тёплой и пушистой на ощупь.

Я помню, как мы с Сабиной, моей подругой детства, выбрались из замка верхом в окрестный лес. Мы иногда так делали, не смотря на все запреты.

Осень только начиналась. Она окрасила лесную чащу в золото, а вечернее солнце подарило краскам ещё больше прелести. Мы были одеты как мальчишки. Взяли с собой луки и воображали, что мы мужчины. Мы говорили как они, и вели себя как они. Тогда нам было лет по двенадцать. Мы смеялись громко и безудержно, зная, что нас никто не слышит. Сабина вечно хохотала как безумная. Я любила её смех. Рядом с ней я всегда была как никогда живой, поэтому я почти не отпускала её от себя.

- Сабин! Где ты плетёшься? Твой конь, конечно стар, но ещё не мёртв, - подстегнула я подругу. Она пришпорила своего мерина и поравнялась со мной.

- Это ты вечно везде спешишь, Сандор. Знаешь, говорят, успеешь. Только не туда, куда нужно, - отвечала она мне низким голосом стараясь изобразить мужской.

- Грёбаные волки, из-за тебя мы упустим всю дичь, - я вытерла нос предплечьем, как обычно делал стражник у ворот и Сабина снова захохотала, глядя на этот жест. Но тут же взяла себя в руки, сделала суровое лицо и приложив ко лбу руку козырьком посмотрела куда-то в сторону.

- Мать твою, готов поклясться, я только что видел заячьий хвостик в тех кустах! – она припустила вперёд меня и я, не сдерживая смех помчалась следом. На ходу мы доставали луки и целились в воображаемую добычу.

- Этот заяц мой! – рявкнула подруга, когда я выстрелила в тот куст, куда она указывала. Я выругалась:

- Нихера! Это мы ещё посмотрим, щенок! – мы мчались всё быстрее с хохотом маневрируя между деревьями. Я выпустила стрелу в густую крону дерева и взвизгнула выронив лук, когда увидела, что из-за этого дерева как раз выходил всадник, который слегка пригнулся, уворачиваясь от стрелы. Если бы он не сделал это быстрое движение древко бы уже торчало из его головы.

Следом за ним появился мой отец.

- Сандра! Сколько раз я должен повторять тебе не ездить в лес без охраны? Мне что приказать выпороть тебя? – яростно напустился на меня лорд. Я опустила глаза, переводя дыхание и пытаясь заглушить ужас от того, что только что чуть не произошло.

- Твоё счастье что стрелы мне ни по чём, милая, - всадник сбросил капюшон и я увидела сира Рэда, - Но это не значит, что можно носиться по лесу и палить куда попало. Ты могла ранить кого-то или убить. – пасмурные глаза сурово глядели на меня.

- Простите, сир, - я продолжала смотреть в землю.

- Я устал воевать с тобой Сандра. Я же не запрещаю тебе ездить в лес, я просто прошу быть благоразумнее. Неужели это так много? – голос отца стал почти умоляющим. Меня тронул его тон, и я посмотрела на него с сожалением. Ну как мне объяснить ему что при охране нам не будет так весело? Как мы будем браниться и разыгрывать мужчин, если рядом будет один из них? Это было нашей любимой игрой.

- Идите вперёд, мы с сиром Ровэном отконвоируем вас в замок, - хмуро бросил отец и мы с Сабиной вывели наших коней, оставляя хмурых мужчин позади.

- Что такого может быть в этих лесах при замке, что нам так опасно выезжать вдвоём? Мы же почти у самых стен! – шепнула я подруге не желая подчиняться воле отца.

- Не знаю. Может они боятся, что нас сожрут огромные страшные волчары? – прошептала Сабина мне в ответ с явным намёком. Ровэн сзади прочистил горло. Я прислушалась к их разговору, но разобрала только «сраные черти» и «нихера». Первое сказал мой отец, второе его собеседник.

- Я не боюсь волков. У меня как раз при себе лук на такой случай, - снова тихонько шепнула я подруге. Та хихикнула:

- Ты же слышала, страшные волчары не боятся стрел. Забавно, ведь они могут сожрать нас и в пределах замка, - в глазах Сабины на миг загорелся дьявольский огонёк, но она посмотрела куда-то мне за спину и покраснев уставилась под конские копыта.

Я медленно обернулась.

- Я слышу каждое слово, - с мрачной улыбкой произнёс Ровэн невесть как оказавшись рядом со мной. Удивительно как его громадный конь может так тихо передвигаться.

- Простите, сир. Этот коржик вечно несёт всякую чушь, - я, сдерживая улыбку, посмотрела на подругу искоса.

- Коржику нужно быть осторожнее со своим языком, - усмехнулся рыцарь.

- Несносная булка! – прошипела я Сабине. Та прыснула в кулак.

- Да, и где вы понабрались таких грязных словечек, что я слышал перед тем как вышел к вам? Вашу брань, должно быть слышал весь замок, - он осуждающе глянул на меня, но я видела в его глазах смех.

- От вас, сир, - дерзнула я, прежде чем подумать. Но ведь это была правда! Они с отцом только что ругались. И что, что они думали, что мы не слышим? Мы тоже так думали, пока не повстречали их.

- Осторожнее, леди. Вам повезло, что я сегодня в хорошем настроении. В следующий раз ответом на вашу дерзость может быть наказание от вашей мачехи.

И вот тут я прикусила язык. Отец всегда был добр ко мне. А вот его жена и правда могла придумать что-то отвратное, как она не редко делала.

Я всегда принимала Ровэна за друга и мне казалось, что он, как и мой отец не может быть жёстким со мной. До одного случая. Тогда я увидела его с другой стороны.

Это случилось спустя три года. Мы были на охоте всей семьёй. Разве что Роза с малышом Ларсом осталась в Очаге, мне на радость.

Я поехала прогуляться по окрестностям лагеря и заблудилась. Помню, я не на шутку испугалась, когда поняла, что потеряла тропу, по которой шла. В конце концов я спешилась с коня у ручья, чтобы попить воды и села на камень, поглядывая по сторонам при каждом шорохе. Мне было страшно, но одновременно мне казалось это приключением, и я готова была двинуться на поиски лагеря дальше. Солнце уже стало клониться к горизонту, когда я почувствовала отчаяние. Дорога всё никак не желала находиться. Я плутала и, казалось всё сильнее уходила в чащу. Я сидела на поваленном дереве и уже готова была разрыдаться от беспомощности, когда именно Ровэн нашёл меня. Я ужасно обрадовалась, когда увидела его. Однако он был мрачен и явно не в духе.

Его глаза были колючими в тот миг. Он часто улыбался, когда я видела его в замке, и улыбка невероятно красила его, но сейчас он был хмур как никогда прежде. Его лицо нельзя было назвать красивым, но оно было по своему привлекательным, не обычным и интересным. Высокий лоб, глубоко посаженные глаза под тёмными красиво очерченными бровями, глубокая переносица, нос с едва различимой горбинкой и полноватые губы. Широкая челюсть с таким грубым подбородком словно скульптор, который ваял его лицо высек его из камня в три резких движения. Тёмные волосы были коротко острижены. Он всегда был выбрит, ни разу я не видела его с бородой или усами.

Его рост был внушительным, как и сложение в целом. Торс был широким, руки огромными, а ноги мощными и длинными. Выглядел он лет на тридцать с небольшим. Он часто носил чёрный шерстяной камзол или укороченный кожаный с усиленными плечами и локтями, с вышитым гербом своего дома на плече. Впрочем, верхняя одежда обычно была накинута довольно небрежно, часто была не застёгнута и из-под неё было видно белую нательную рубашку в независимости от времени года. Я ни разу не видела его обувь грязной, да и сам он сочетал в своём облике опрятность и лёгкую растрёпанность, словно его не очень-то заботило как он выглядит. Однако, чистота вещей говорила о том, что он всё же следит за собой, что было не таким уж частым явлением среди мужчин даже его сословия.

Он почти никогда не носил доспехов. Разве что, когда этого требовал случай. Он прекрасно смотрелся в тёмном металле, призванном защищать его тело. Должна признать, на турнирах он появлялся крайне редко. Ходили слухи о том, что в замке ему нет равных и ему не приносит никакого удовольствия бить рыцарей словно детей, поэтому он избегал домашних сражений.

Ровэн спешился и подошёл ко мне, взявшись обеими руками за пряжку ремня с головой быка. Пряжка была золотая, слегка выгнутая, бык был злой, с кольцом в носу и острыми рогами. Очевидно, Ровэн был в какой-то степени сентиментален, потому что ремни менялись, а пряжка уже много лет оставалась всё та же.

- Сандра. Снова без охраны в лес? Вы упорно отказываетесь слушать то, что говорит вам отец. Это расстраивает, - на дне его пасмурных глаз плескался гнев. Я растеряла все слова и почувствовала, как от волнения сцепила пальцы. Это был редкий момент, когда мы остались с этим человеком один на один.

- Я просто…просто потеряла тропу. И мне…

- Давайте я объясню так, чтобы было предельно понятно, почему вам ЗАПРЕЩЕНО ездить в лес без охраны. Ваш отец слишком мягок с вами, и я прекрасно понимаю это и не осуждаю его. Однако мне быть мягким не обязательно, особенно без свидетелей.

Я глядела на него во все глаза. Пожалуй, я впервые видела, как он злится на меня. Мне тогда впервые подумалось, что я не так уж и хорошо знаю его.

- Вам уже пятнадцать, поэтому я буду говорить с вами как со взрослой. Возможно так до вас дойдёт лучше, - я чувствовала, что от гнева он с трудом говорит спокойно и без ругательств. Он говорил, глядя на меня чуть склонив голову на бок:

- Вы сбились с пути. Совсем одна. Юная, благородная девица без охраны. Вы понимаете, что вам на пути может попасться кто угодно? Разбойники, насильники, убийцы? Знаете, что такие люди делают с такими девицами как вы?

Он сделал паузу, и я поняла, что не хочу чтобы он продолжал. Но он продолжил.

- В лучшем случае они все поимеют вас. Скорее всего не один раз. Все по очереди. И когда очередь кончится, и вы будете молить богов подарить вам смерть, очередь начнётся с начала. Всё это может продолжаться не один день, и не два, а когда им наскучит, они убьют вас и бросят ваше тело в лесу.

- В…в лучшем? – его слова, такие грубые и настоящие впервые пробудили во мне страх. Он говорил так жёстко, словно хлестал мой разум плетью надеясь пробиться сквозь моё упрямство.

- Да, милая. В лучшем. В худшем они сделают всё то же самое, но финал отодвинется. Они могут продать вас в рабство или увезти в бордель, где всё это затянется на годы. Исход всё равно один, но вопрос, каков путь к нему? – он сделал шаг ко мне, и я не думая шагнула от него. Он усмехнулся, заметив это.

- Меня бояться не нужно. Мне жаль, что приходится использовать такие слова, но у меня создаётся ощущение, что иначе вы внимать не способны. В этом мире есть вещи пострашнее чем смерть, леди. И вам пора бы уже понимать это, - он продолжал смотреть на меня, и я увидела, как он остывает. Я сделала глубокий вдох. Почему-то именно в этот раз слова наконец достигли меня, и я поняла, какой опасности подвергала себя каждый раз, когда вела себя беспечно за пределами замка.

- Я понимаю, - я кивнула, не решаясь посмотреть на него открыто.

- Я думаю, что мы с вами можем договориться как два взрослых человека. Вы пообещаете мне что больше не будете ездить без охраны, и если вы нарушите это обещание, я приму это лично на свой счёт, - он был серьёзен и в глазах его не было и тени привычной усмешки.

Что значит «я приму это лично»? И что тогда будет? Так и подмывало узнать. Но я видела по его лицу, что хожу по какой-то очень тонкой грани и узнавать что будет если я перейду её не стоит.

- Я обещаю, сир. Сегодня был последний раз, - я наконец глянула в его стальные глаза. Он кивнул:

- Отлично. А теперь, мы закрепим этот урок. Я хочу, чтобы вы сняли вашу обувь, - произнёс он глядя мне в глаза. Я почувствовала, как мои брови взлетели от удивления.

- Что? – в замешательстве спросила я, хотя слышала каждое слово.

- Вашу обувь. Снимите её, - он протянул руку, продолжая спокойно смотреть на меня. Я почувствовала внезапно нахлынувшее на меня возмущение:

- С какой стати? Я не буду снимать обувь!

Он устало вдохнул:

- Вы снимите её сами или это сделаю я. Я бы предпочёл первый вариант, - его низкий голос был мягким, но тяжёлым как топор обёрнутый бархатом.

Я фыркнула, стянула с себя дорожные кожаные полусапожки и вложила их в его раскрытую ладонь. В его руке они казались такими маленькими, как будто их сняли с куклы. На мгновение мне показалось что наши мысли сошлись, и я увидела умиление в его глазах, когда он глянул на них.

Мужчина привязал моего мерина своему коню, а сам сел в седло.

- Вперёд. Путь не близкий, - только и сказал он, отвернувшись. Я развела руками:

- Мне что, идти босой всю дорогу до лагеря?

- Именно, леди, - он не смотрел на меня, лишь поправил стремя, подтянув ремень. Я почувствовала закипающую злость, и двинулась следом за рыцарем.

Он молчал, глядя перед собой, а я плелась сзади чувствуя, как мелкие ветки, тонкие ответвления корней и камни жалят мои босые ступни.

- Я же собью ноги,- негромко сказала я, обращаясь к пустоте.

- Вероятно. Но я уже давно заметил, что уроки всегда закрепляются лучше через боль. Это самое мягкое наказание, которое я смог придумать для вас, леди, - он говорил тихо, но в лесной тишине его слова звучали отчётливо.