- -
- 100%
- +
Наконец вдалеке показался траулер, шёл к нам на всех парах.
— Ура! «Данко», мы здесь! — горланили мы и махали руками.
— Все живы?! — кричал по рации старпом.
Судно приблизилось к нашей шлюпке, сбросили верёвочный трап, все по одному стали подниматься на борт. Команда собралась на палубе, встречая злополучных путешественников.
— Ура! Нашлись!
— Смотрите, учительница еле живая!
— Оля, землю ножкой потрогала?
— Мы видели мелькающий огонь со шлюпки, но когда и он исчез за горизонтом, — всё, подумали, плохи дела, надо выручать ребят! — сказал капитан.
Потом, конечно, повели нас вниз: греть и расспрашивать. Ольга Михайловна отогрелась горячим чаем, пришла в себя и вскоре уже шутила вместе со всеми.
— Почему-то я одна страдала от качки, все ребята такие крепкие, просто волки морские! А Людмила, завхоз, как держалась, молодец!
— Ну, Людмила — бывалая морячка! А вас-то куда, Ольга Михайловна, понесло? На Камчатский берег? Так он рядом сутки стоял, пока перегружались! А вы доверились каким-то салагам, типа третьего штурмана! Не серьёзно, Ольга! — то ли упрекал, то ли шутил в своём обычном сарказме старпом.
Долго ещё обсуждали наше неудачное путешествие в судовых кулуарах.
А я, матрос и ученик заочной школы рыбаков, ещё долго в море ходил, закончил десятилетку и даже в морской рыбопромышленный техникум поступил и закончил. Море стало делом моей жизни.
Зачётное сочинение.
Как съесть осьминога
В тот день рабочее утро учительницы на судне «Данко» началось с визитов. Остались три должника, к которым Ольга решила зайти персонально и попросить сдать зачётное сочинение. Особой спешки не было: упор делался всё же на получение рыбаками образования, а не очередной «галочки», поэтому учитель оставался с учениками столько, сколько нужно, и сам решал, когда его работа на корабле закончена. Ну, а заканчивая её, начинал сигнализировать, что пора переходить на следующее судно. И, разумеется, сидеть бесконечно на одном корабле никто не собирался.
Поэтому, если бы эти моряки не сдали зачеты Ольге, они после сдали бы их другой учительнице. Но для Ольги это было что-то вроде профессионально-спортивного интереса. Она всегда привозила с рейса все зачётные работы, чем удивляла даже администрацию школы. Подключала начальников служб, даже капитана — спросить при случае: «А ты сдал зачёт по литературе?»
И вот она отправилась к должникам. Собственно, затея удалась. Должники ворчали, что «не успели переписать начисто» или «я на ошибки не проверил», но смирялись и отдавали. Наконец, она постучала в каюту матроса Жихарева.
— Входите!
Ольга открыла дверь и остолбенела.
— Что это за гадость?!! — брезгливо сморщилась она.
— Добытчики принесли, трал вытащил из глубин морских.
Ольге казалось, что, после сивучей и камчатских крабов, она на морских тварей уже насмотрелась. И что в целом даже привыкла. Особенно после хека, у которого голова на треть тела и такая страшная, что её прямо в море отрубают, чтобы покупателей на берегу от страха инфаркт не хватил.
А тут в умывальнике лежал огромный осьминог, килограмм на десять. Толстые, пупырчатые щупальца вылезали из раковины и свешивались аж до пола.
— Жуть какая! Что ж ты с ним делать будешь? — ужаснулась учительница.
— Пасть порву, моргала выколю, на куски порежу и зажарю гада! — кровожадно хохотнул Лёха.
— Это что — съедобное?
— Ольга Михайловна, когда приготовлю это чудище, я вас позову. Вкусно будет, не оторваться!
— А зачётное сочинение когда напишешь? Алексей, ты один остался.
— Ольга Михайловна, я рыбак, а не поэт. Но… если нужно, напишу, только не по учебнику.
— Хорошо, свободная тема: морские будни рыбака. Да хоть сказку о Нептуне, если хочешь!
Вечером у неё на столе лежал двойной лист с сочинением и записка: «Сочиняли всей командой добытчиков, когда ели осьминога. Вам тоже оставили. Приходите попробовать гада».
Сочинение Алексея Жихарева, ученика заочной общеобразовательной школы моряков и рыбаков города Находка.
Повелитель морской стихии
и Русалка, мечтающая о земной любви
I Прекрасен город Находка, раскинутый на холмах. За каждою сопкой — чудная бухта, уютный пляж. Нескончаемое южное лето, солёный бриз и свежесть волн. Сколько тайн море хранит в лоне своём! Влюблённые любят гулять на берегу и мечтать о чудесах, не важно каких: морских или земных.«Странно, — улыбнувшись, сказала сама себе Ольга Михайловна. — Ритм есть, а рифмы почти нет. Вот что значит — море к ритму приучает! Волна цикличная, и в стихе ритм циклично идёт».
II Лунная ночь. Купание в пене морской. — Не заплывай далеко! Вдруг чудовище встретишь, и утянет на дно. — Разве страшно Оно Сирене чумной? Море дышит во мне. Море дышит со мной.«Только моряк мог бы такое написать», — снова улыбнулась учительница.
Чудесная ночь, но тёмное море вздыхает о бедной русалке: «Ты не знаешь любви и страданий, дитя Нептуна, дитя Авроры».Ольга Михайловна ненадолго отложила сочинение в сторону: «О, даже Аврору упомянули, богиню утренней зари! Молодцы, ребята, школу не прогуливали, помнят, что русалка по одной из легенд — дочь Нептуна и Авроры. Хм, пожалуй тоже надо перечитать мифы… Вот вернусь на берег — и…! А пока… пока продолжим проверять сочинение».
III — Посмотри, здесь всё для тебя: глядя в купол небесный, можешь играть с любою звездой, если морские не интересны. — Прости, Нептун, и отпусти любя! Хочу играть с дитём человечьим. Вот с этим, что сидит на берегу, перебирая камешки, кидает в море, глядит на Луну, боль храня, мечтает о жизни вечной. — Только смотри, не напугай юнца, люди не очень знакомы с морскою коварной честью. …Лунной ночью чудо морское изумило с лихвой молодца. IV Сирена вышла из серебряных вод, к нему подошла, прошептала: — Люблю, оставайся со мной! Будем вместе любоваться Луной, следить за яркой звездой. — Отойди от меня, я не трону тебя. Ты — мой разум больной, как виденье — прекрасна, и совсем не реальна! Вся из лунного света! — Милый, ты с кем говоришь? Пойдёшь купаться со мной? В тёмном море одной так страшно! Девушка земной красоты юнца обняла, за собой повела. — Какая тёплая вода, как ласкова волна, а море прямо дышит!Учительница сделала в сочинении пометку об инверсии и задумалась, исправляя ошибку: «Зачем здесь я, зачем рыбаки в море ходят? Не только ведь из-за рыбы и заработка! Море что-то творит с людьми, притягивает, обещает!.. Я представляю здесь школу… Но море само — суровая школа жизни на преодоление себя и своих физических и моральных возможностей… Я тоже здесь учусь! Я ведь и на себе это чувствую!»
V Грустная русалка молча отошла. «Ужасы морские лучше бы нашла! — Бог Нептун смеялся над её бедой, — прелести земные не для нас с тобой».Закончив читать сочинение, поправив все запятые с ошибками, Ольга снова постучала в каюту матроса Жихарева, чтобы выразить ему своё удовлетворение: даже если это коллективная работа всех матросов добычи, но справились с темой, черти, на ура! А вот осьминога есть отказалась.
Колыбельная для моря.
Воскресные пельмени и поэзия Вознесенского
Полугодовой рейс в экспедиции Берингова моря заканчивался. БМРТ «Данко» готовился к длительному переходу в родной порт города Находка.
Раздалось сообщение по судовой связи:
— Внимание, все свободные от вахты члены экипажа приглашаются в столовую команды для лепки воскресных пельменей.
Прямо традиция на судне родилась: в субботу лепить пельмени на воскресный ужин. Было это как-то очень по-домашнему. Собирались все, кто был свободен в этот час, от комсостава до матросов, и помогали поварам лепить пельмени на всю команду 120 человек.
Учительница Ольга Михайловна всегда принимала участие в этом действе. Было очень приятно со всеми пообщаться в такой неформальной обстановке.
— Ольга, вот здесь у нас собрались люди, чтобы заработать, обычно говорят, что «корову» хотят купить после рейса.
— Митрич, я на дом зарабатываю.
— Я машину хочу купить.
— О, теперь вместо коровы — машина!
— Хочу гранитный памятник на могилу родителям поставить, — серьёзно заявил один из рыбаков.
— А Вы, Ольга Михайловна, зачем в море ходите? — не унимался Митрич, второй штурман, легендарный бывший капитан Крупов, разжалованный в штурманы за рыбный промысел в нейтральных водах у берегов Японии. Скандальная история тогда вышла.
— Я тоже мечтаю о доме, и чтобы рядом был пруд с лебедями, — улыбалась учительница.
— Романтично! Вы мне всё время актрису какую-то напоминаете… Хвостикову!
— Наверное, Белохвостикову?
— Точно! Ох, не люблю я её! Тоже, слова в простоте не скажет…
— Всё с гримасой, всё с ужимкой! — продолжила Ольга. — Приходите после ужина в столовую на вечер поэзии Андрея Вознесенского. Ребята будут его стихи читать и под гитару песни петь.
— Раз приглашаете, приду. А на мой вопрос не ответили. Знаю, что много вы здесь не зарабатываете, учительская зарплата и всё.
— Может, я о вас книгу напишу, материал вот собираю на собственном опыте.
— Ох, Михайловна, не простая вы женщина! Поэтому и Белохвостикову вашу не люблю, — смеялся Семён Дмитриевич.
Вечер поэзии прошёл на ура, ребята читали стихи, пели песни на слова Вознесенского, очень близкие морской тематике.
Установленный прожектор высвечивал серьёзные лица чтецов:
«В развалинах духа, где мысль победила, спаси человека, нечистая сила…»5Александр, рабочий матрос, долго репетировал песню Вознесенского из рок-оперы «Юнона и Авось» на гитаре. Исполнял он её уверенно и вдохновенно.
Все были тронуты до глубины души.
— За семь лет работы на рыболовецком флоте первый раз такое событие! И о поэзии!
— А вы говорили, что стихи никому не нужны!
— Нужны. А нам — всё больше о культуре речи…
— Во-во! Это рыбакам — и о культуре речи?!! Издевательство!
— Попробовали бы они сами в шторм политесы…
— А стихи хорошие.
После концерта Ольга и Александр вышли на верхнюю палубу. Ночь была ясной. К свету корабельных прожекторов добавлялось сияние яркой луны. Звёздное небо раскинулось тёмным шатром над океаном, который шумно вздыхал вслед идущему траулеру.
— Саша, спасибо тебе, ты был молодцом, хорошо спел и прочитал. Теперь увидимся уже в школе в Находке. Придёшь экзамены сдавать?
— Ольга, есть у меня законченная десятилетка. Я записался в школу, чтобы с вами общаться хотя бы на уроках. Вы не заметили?
Ночь признаний начинала быть томной. Ольга Михайловна, конечно, ничего не подозревала. Видя её смущение, Александр заверил, что придёт на экзамены и ещё раз всё сдаст без проблем.
— А хотите, я вам стихи свои прочитаю?
— Прочитай! Сегодня ночь сюрпризов и откровений.
— А ночь, действительно, чудесная!
«Ночное небо, полное звёзд, Не устаю наблюдать, в мыслях бродя. Косматой звезды промелькнувший хвост Прилетел ниоткуда и ушёл в никуда. Закачай, закачай меня, звёздный чёлн, Как морская волна в ночи. Океан, вздыхая, глядит, Как свод небесный расцвёл. Тихо мерцают в Млечном Пути Огоньки, приглашая в другие миры огоньки и гирлянды электросети. Кто поможет найти нам — откуда пришли Наши предки, оставив нам в генах пути Эту память-тоску о счастливой планете? Где-то там, на том-не-на-том белом свете, Куда устремляются души, Пройдя свой жизненный путь земли».
Людмила Шумилова. Тайна старого маяка. Холст, масло, 40×50
Двое стояли на палубе, смотрели на звёздное небо, которое отражалось в ночном океане. Читали стихи и мечтали о жизни на земле.
Порт Находка.
Кораблям где-то встречи обещаны
Май в Приморском крае был прекрасен. Нежный багульник цвёл везде, наполняя сопки и город сладкой розовой дымкой. Оркестр на пристани играл «Славянку».
— Что за праздник? Кого встречают?
— Траулер «Кормчий».
— И за что такая честь?
— Вы что, газеты не читаете? «Кормчий» — победитель рыбного промысла в экспедиции Берингова моря.
На площади у пирса толпились родственники членов экипажа, городская администрация и учителя заочной школы рыбаков. Две девушки встречали из первого рейса свою коллегу Ольгу Николаеву.
Показалось мощное судно, которое торжественно подошло, и под музыку плавно пришвартовалось к пирсу. Весь экипаж уже стоял на палубе. В мегафон звучали приветственные слова председателя городского округа Находки.
— Как героев встречают!
— А они и есть герои. Полгода в море — не в шашки играть!
— Оля! Мы здесь! — и девушки замахали цветами, увидев на палубе Ольгу.
Можно сказать, что праздник получился, не часто вот так встречали корабли с музыкой и цветами. Наконец, речи закончились, и команда сошла на берег. Девушки радостно обнимали подругу:
— Ну что, жива, здорова! Неплохо выглядишь!
— Денег много заработала? Жениха нашла?
— Да уймитесь вы! Какие деньги? Какой жених? Учителя с «хвоста» не зарабатывают, сами знаете, нам государство платит.
— А тебя просили лекции для экипажа на судне читать?
— Даже много раз. О культуре речи, например. Услышала много комментов, что для «галочки» работаем!
— Ага, как же, для галочки! Галочку и замполит может поставить, о проделанной работе, если попросить! Стали бы нас ради галочки по кораблям командировать…
— Капля за каплей камень точат!
— Девочки, как я рада стоять на твёрдой земле! Так страдала от этих штормов!
— Сегодня же и Марина с рейса приходит. Радировала, что идёт в порт на рефрижераторном перегрузчике. Он в порт не заходит, проследует во Владивосток. С рейда её на катере подвезут.
— Ура! И Маринка с нами!
Девушки схватили Ольгины чемоданы и поспешили на причал, где швартовались разные суда помельче.
Наконец на одном из катеров они увидели среди пассажиров светловолосую Марину, в руках она держала такую же беленькую собачку.
— Вот это да! Марина с собачкой с рейса пришла.
Матрос помог женщине сойти по трапу на берег.
— Какая встреча! Привет, дорогие! Знакомьтесь, это Чапа.
— Мы думали, ты с женихом с рейса придёшь, а она болонку привезла.
— Эту собачку мне передала завхоз с последнего судна, ума не приложу, как её пропустили с собакой? В общем, боцман ей сказал, если она собаку не пристроит, он её за борт выкинет. Звонкая собачка оказалась, всех облаяла. Пришлось мне Чапу с собой взять на перегрузчик, у нас с ней отдельная каюта была.
— Да ты что!
— А там не лаяла?
— Лаяла. Но там всего три дня перехода, пролетели быстро. Меня там «дама с собачкой» прозвали.
— Какая она у тебя беленькая, чистенькая!
Чапа спрыгнула с рук новой хозяйки и теперь доверчиво крутилась возле ног девушек, сверкая бусинками чёрных глаз.
— Девочки, какое это огромное судно — рефрижераторный перегрузчик «Камчатский берег», никакой шторм не страшен! После рыбацких траулеров я отдыхала, вообще не качало.
— Сколько траулеров сменила?
— Пять, почти по месяцу на каждом была.
— А на траулерах так же везло? Тоже с отдельной каютой?
— Нет, приходилось квартировать то в каюте с завхозом, то вообще вчетвером с женским персоналом внизу.
— Но готовиться же к урокам сложно…
— Ага, я так капитану и говорила. Поэтому иногда каюту медика уступали, если такового не было в штате судна. Везение!
— А занимались где?
— Капитаны обычно разрешали заниматься с учениками в кают-компании в свободное от обеда или ужина комсостава время. Представляете, как ученикам было интересно попасть в святая святых! Но это важно, потому что ученики работают на добыче круглосуточно, вахтами. У каждой вахты свободное время выпадает на разные часы в течение суток… Кают-компания — единственное относительно всегда свободное помещение на корабле.
— А где команда кушала? У них тоже еда в своё время у всех?
— В столовой. Она же клуб, она же актовый зал… Обычно время было одно, завтрак, обед и ужин. Там ребята уже подстраивались, да и вахты были почти по этому расписанию.
— Как сложно…
— Ну, привыкаешь работать не в классе. Даже интересно.
— А корабль менять трудно?
— От погоды зависит. Ребята смеялись, что я с судна на судно на вёдрах переходила.
— В вёдрах?! Это как! — девушки смеялись. — Как Баба-яга, в ступе?
— Экономное, между прочим, средство для хождения по воде, боцман всем учителям советовал!
— Да ладно! Почему нам не выдавали!? Я бы по морю погуляла! А то всё шлюпка или швартовка!
Подруги ещё долго обменивались впечатлениями от командировочного путешествия, шутили и смеялись, добираясь до гостиничного комплекса, где временно проживали между рейсами. Впереди их ожидал длинный учительский отпуск.
Ред. Акан Троянский
Ольга Иванюк
г. Челябинск
НАЁМНИК
(фэнтези)
Дождь, ливший второй день, разогнал в таверне под названием «У Ридли» всех посетителей. Раздавшийся скрип двери вывел трактирщика из полусонного состояния, в котором он протирал кружки. Таверна носила имя первого владельца, впрочем и единственного, ибо трактирщик был ни много, ни мало — гномом. Да, да, самым классическим гномом: крепким мужчиной ростом где-то метр шестьдесят, в поперечнике — шире. На стене висела двуручная боевая секира, в аккурат за спиной, чтобы её было легко достать.
Посетитель скинул капюшон с головы, являя русые волосы, собранные в причёску — длинный хвост, и, оставляя за собой лужи, подошёл к стойке. Вроде бы… обычный дракон, коих гном перевидал множество за свои годы.
— Уважаемый, не подскажете, где можно снять комнату, примерно на неделю?
— Можно и тут, если не сильно привередлив. Ваши обычно останавливаются у Карлоса.
— Наши? — парень недоумённо приподнял бровь.
— Ну, драконы. Вам уж больно нравится его роскошь позолоченная.
— А… — рассмеялся прибывший, — так я не дракон.
— Ну, ну, — недоверчиво проворчал гном. — Есть будешь? Пить?
— И спать буду. Если есть комнаты, — кивнул парень в ответ, оглядывая добротную деревянную таверну, оформленную довольно уютно. Резные лавки вдоль стен, добротные столы и стулья, рассчитанные на гнома в полном облачении.
— С тебя десять золотых за неделю. — Гном внимательно наблюдал за будущим постояльцем. Тот нырнул рукой в складки плаща, выудил оттуда кошель и, ничуть не смущаясь, выложил запрошенную сумму, даже не торгуясь, что вызывало в гноме всё большее подозрение. Гном сгрёб деньги широкой ладонью, затем той же рукой, не выпуская золото, достал из-под стойки ключ и протянул новому постояльцу.
— А идти-то куда?
— Третья дверь справа. — Гном недовольно засопел, но кивнул на лестницу у стены по левую руку.
— Ах, да… — парень обернулся, посмотрел на лужи, натёкшие с его сапог и плаща, и, сделав несколько пассов руками, собрал всю воду в один большой и грязный шар. На полу остались значительно более сухие и чистые, чем пол вокруг, пятна. Прошёлся в обратную сторону и, открыв дверь, отправил шар за дверь.
— Маг?
— Маг.
— Не буянить, постояльцев не сжигать.
— Топить значит можно?
— Не в таверне. Вон море, там и топи.
Парень оценил юмор и, протянув руку, представился:
— Диам.
— Ридли, — отозвался гном, — садись, сейчас поесть принесу.
Диам уселся за столик, стоявший у стены, почти в углу. Гном принёс поднос с ужином и пивом.
— Ты надолго?
— Как дела пойдут. Хочу устроиться на работу.
— Зайди в гильдию на третьей Цветочной. Там, может, что интересное и подыщешь для себя.
Дальше разговор перескочил на цены в городе. Доев, Диам пожелал спокойной ночи и отправился на боковую. Комната, как и вся таверна, была чистой и опрятной. Закрыв дверь на щеколду, он повесил плащ на вбитый в стену крюк, разделся и улёгся на кровать, которая даже не скрипнула под его весом.
Утром солнце разбудило его, настырно щекоча тёплыми лучами сквозь окно. Едва уловимый шум давал понять, что таверна живёт своей жизнью. Спустился вниз, кивнув гному. Уселся за вчерашний столик, который снова оказался свободен. Разбитная девица из людей принесла завтрак, состоявший из хорошо прожаренного куска мяса и… взвара. Не удержавшись, Диам приподнял бровь.
— Господин Ридли распорядился, — тут же отреагировала подавальщица.
Немного подумав, Диам кивнул, соглашаясь с такой постановкой вопроса. Девушка выдохнула и убежала к другим столикам, откуда сыпались заказы. Как обратил внимание Диам, тут были гномы, люди и даже несколько драконов, что зашли просто позавтракать, — судя по форме, или наёмники, или охранники из порта. Естественно, все драконы заказывали мясо и взвар. Наскоро проглотив завтрак и кивнув, в знак приветствия, появившемуся из подсобки хозяину таверны, он отправился на третью Цветочную, как было рекомендовано.
Город… Город жил своей жизнью, его мостовые ещё хранили следы вчерашней непогоды. Под лёгким ветерком едва слышно позванивали колокольчики украшений, чуть глуше отзывались дверные. Не особо разглядывая прохожих, Диам впитывал в себя аромат соли и йода, приносимый ветром с моря, а также аромат цветов, что стояли в керамических горшках почти возле каждого крыльца. Дома сияли разноцветными крышами и белыми стенами, сложенными из ракушечника. Это сочетание, казалось, дарило прохладу самим своим существованием.