Во власти пламени

Шахир криво усмехнулся и отсалютовал бокалом кому-то из гостей на другом конце стола.

– Я тоже много чего хочу. Например, чтобы тебя здесь не было.

Вот такое у нас получилось предсвадебное общение.

Попытка поговорить с отцом о странном поведении его несравненности ни к чему не привела. Он даже не стал меня слушать, списав мои подозрения на волнение перед брачной ночью.

Самой важной ночью в жизни алианы, когда она должна будет принять силу мужа. А если ее тело отвергнет драконью магию, перед тальденом встанет выбор: отправить ни на что не годную ари обратно в родительский дом или сделать своей рабыней. Иными словами – элири.

Для себя я не желала ни одного из возможных вариантов: ни первого, ни второго, ни уж тем более третьего.

От мамы тоже, как оказалось, не было никакого толку. Она лишь развела руками и сказала:

– Милая, менять что-либо уже поздно. Шахир Тейран выбрал тебя, потому что счел самой достойной. И я его понимаю. Разве можно устоять перед твоей красотой?

Ее неудачная попытка пошутить только еще больше меня разозлила.

– Не надо. – Я отстранилась, когда она попыталась меня обнять, и, не оглядываясь, через раскрытые настежь двери бросилась в сад. Надеялась, что хотя бы там снова смогу дышать.

Но даже в спасительной тени деревьев я продолжала задыхаться. От отчаяния, разочарования, обиды на близких.

От невозможности понять, что задумал Шахир Тейран и как я могу ему помешать.

Жаль, могла я немного, а вернее, ничего. Прогулка по саду закончилась еще на подходе к воротам, манившим своим причудливым кованым узором. Ведь за ними скрывалась свобода. А перед ними (совсем не скрывались) стражники, которые шагнули ко мне, как к преступнице, совершившей бездарную попытку побега.

– Эсселин Анвэри, вам следует вернуться к гостям, – заявил один из них, преграждая мне дорогу.

Понимая, что обойти их у меня при всем желании не получится, я отступила на шаг.

– Можете не провожать – не заблужусь.

И тем не менее они оказались столь любезны, что отконвоировали меня обратно и передали из рук в руки этой драконопьяни. Моему будущему мужу, едва державшемуся на ногах.

– Куда-то собрались, моя дорогая? – пытаясь меня приобнять, осклабился этот гад.

– Подальше от вас. – Я уперлась кулаком в грудь тальдена, пытаясь отстраниться и понимая, что, если он продолжит распускать руки, меня стошнит прямо на загнутые носы его туфель.

От Шахира разило вином и потом, и каждое его прикосновение все глубже погружало меня в пучину отчаяния. От одной только мысли, что сегодняшней ночью окажусь перед ним обнаженной, меня начинало знобить. А все остальное, что должно было последовать за раздеванием, мое сознание и вовсе отказывалось принимать.

Отвергало как кошмар и нечто совсем нереальное.

– Риан, Риан, – покачал головой Огненный, – разве ты не знаешь? Своих желаний стоит бояться, некоторые из них имеют обыкновение сбываться.

– Снова намеки? – нахмурилась я. – Что ты хочешь этим сказать?

Обращаться с почтением к мужчине, которого шатало из стороны в сторону, как хлипкое суденышко во время шторма, не было никакого желания. Зато имелось другое – влить в него еще несколько полных кубков вина. Может, тогда наконец отключится, и я выиграю для себя хотя бы один день.

Найду способ связаться с названой матерью или еще что-нибудь придумаю. Что угодно! Мне просто нужно время, чтобы все обдумать и отыскать выход.

Но ни получить ответ от его шатающейся несравненности, ни воплотить в жизнь свой внезапно возникший коварный план я не успела: из зала, явно недовольный поведением сына, вышел первый советник.

– Эсселин Анвэри, – обратился ко мне седобородый мужчина, неодобрительно поглядывая на наследника, – его несравненность вынужден вас ненадолго покинуть, и вам тоже уже пора готовиться к брачному ритуалу.

Словно услышав его слова, произнесенные тихим, ничего не выражающим голосом, из дворца выпорхнули служанки в ярких платках и платьях. Ни одной из этих девушек я не знала. Хевину родители отправили обратно в наш родовой замок в наказание за то, что потворствовала мне и тайно заботилась о льорне.

– Эти девушки помогут вам подготовиться к обряду и к брачной ночи. С эрролом Тейраном вы увидитесь уже в храме, – наметил дальнейшую программу советник и взглядом, не терпящим возражений, велел сыну следовать за ним.

Я облегченно выдохнула, когда Шахир ушел. Вернее, ему помогли уйти стражники, поддерживая бравого дракона под руки. Без Тейрана в ушах не шумело от ярости и перед глазами не плясали костерки пламени.

– Ваша утонченность, – поклонившись, слаженно проговорили девушки, – пожалуйста, следуйте за нами.

И я последовала. А что мне оставалось делать? Топать ногами, закатить истерику? Последнего родители мне точно не простили бы. Да я и сама бы себя не простила. Хватит и того, что проревела полночи.

Больше подобной слабости себе не позволю!

Все, что было дальше, происходило как в бреду. Я словно смотрела на себя со стороны. Словно это не мне, а какой-то другой девушке поправляли прическу, а потом прятали ее под тяжелым покрывалом, что должно было скрадывать и мое лицо вместо вуали. Ровно до тех пор, пока я не стану его ари.

Уже скоро.

Его…

От этой мысли тело сковал холод, будто меня не в паланкин усадили, а заживо похоронили в сыром и мрачном подземелье семейного склепа. Долгая дорога через весь город под конвоем, словно провожали не невесту на брачный ритуал, а опасного преступника на казнь. У входа в храм я заметила родителей и, птицей взлетев по ступеням, бросилась к ним.

– Мама, отец! – Отчаянная попытка снова до них достучаться.

Ее светлость сжала мне руку и подарила нежную улыбку.

– Мы очень тобой гордимся, милая.

Нежность читалась и в ее глазах. А еще в них стояли слезы. Радости, должно быть. В то время как мои снова предательски щипало от слез отчаяния.

– Я не хочу за него замуж, – прошептала я и тихо взмолилась: – Пожалуйста…

Но ничего не изменилось. Наоборот, стало только хуже: впервые в ту ночь я увидела, как каменеет лицо отца, превращая его в незнакомца и чужака.

– Ты, Риан, отвергала жениха за женихом, – ровным голосом начал он. – И мы молчали. Терпели. Но всему есть предел. Шахир Тейран – лучшая для тебя партия, и сегодня ты выйдешь за него замуж.

– Но…

– Я так решил. – Отец не возвысил голоса, однако сталь, в нем зазвучавшая, больно ранила. Разом уничтожила последнюю надежду на то, что сегодняшней ночью несмотря ни на что я не стану ари ненавистного дракона.

– Эсселин Анвэри… – Служители храма распахнули передо мной двери, предлагая первой вступить в полумрак, разрезаемый по углам лезвиями пламени, трепещущего над свечами.

Шахир уже был там.

Прямой, собранный, он стоял у алтаря, заложив руки за спину, и терпеливо ждал меня. Хмельной взгляд сменился на колючий и полный отчаянной решимости (не такой, каким встречают любимую). На губах больше не блуждала пьяная улыбка – они сомкнулись в жесткую линию.

С трудом перебирая непослушными ногами, я приблизилась к нему, и приглашенные – свидетели моей «казни», затерявшись в сумраке храма, смолкли, когда Тейран взял меня за руки. Переплел наши пальцы над алтарем Ясноликой и велел служителю начинать священный обряд.

Монотонное бормотание жреца, отражаясь от стен храма, эхом зазвучало в его глубинах. Огненный не сводил с меня взгляда, держал не отпуская, пока жрец не умолк, этим молчанием предлагая взять слово тальдену.

Последняя клятва, и мы станем мужем и женой.

– Я заключаю этот союз перед живыми и перед мертвыми! – после недолгого колебания зазвучал голос Тейрана, громкий и твердый. – Перед людьми и нашей сиятельной богиней!

Я зажмурилась, не желая ни видеть его, ни слышать. Жаль, нельзя было заткнуть уши – Огненный крепко держал меня за руки.

– И, пользуясь правом, которое получил, назвав ее своей избранницей, – голос дракона зазвучал еще громче, мощью прокатываясь по стенам и каменным сводам, – передаю эту женщину, Риан-Илару Анвэри, князю Аману Карраю. Таким образом я отдаю ему свой кровный долг! Мы в расчете, Каррай, – глухо закончил дракон. – Она твоя. Теперь и навеки. Навсегда!

Прежде чем я успела осознать, что только что произошло, или хотя бы выдохнуть, моя рука оказалась в руке незнакомца. Шахир отступил в тень, а его место занял победитель турнира. Тот самый самоуверенный выскочка, о котором я и думать забыла!

Тишина, воцарившаяся в храме после подлой выходки Тейрана, взорвалась громкими восклицаниями. Взметнулось пламя, ослепляя. Закружило, коконом стягиваясь вокруг нас, намереваясь не то испепелить дотла, не то отгородить от собравшихся в стенах святилища свидетелей этого безумства.

Вырвать руку из руки тальдена я не успела – Каррай что-то прошептал, и искры, сорвавшись с кончиков его пальцев, вонзились в мои пальцы острыми, как у роз, шипами.

– Ритуал завершен. – Усмешка, короткая и небрежная, на миг коснулась его лица. – Теперь ты действительно моя.

Моя, моя, моя…

Я стояла, неспособная пошевелиться, принять… Осознать! А за пределами огненного купола тревожно шумели люди, и среди сонма голосов в какой-то момент я отчетливо различила испуганный женский крик. И столько было в нем отчаяния и страха, что мне вдруг самой стало страшно. Так страшно, как не было никогда.

Когда поняла, что кричит мама.

Этот крик вырвал меня из транса. Я рванулась от Огненного, с силой, на какую только была способна, толкнув его в грудь. Но прежде чем моя рука выскользнула из его пальцев, ладонь опалило болью, словно на нее плеснули кипятком.

– Шахир! – Я огляделась, однако моего несостоявшегося мужа и след простыл.

А состоявшийся продолжал усмехаться и пристально смотрел на меня.

– Что все это значит?! – прошипела я, тряхнув рукой. Кожу невыносимо пекло, хотя на ладони не было и следа ожога.

Каррай проследил за моим взглядом, блуждавшим по завесе из пламени.

Все лучше, чем на него смотреть.

– Это было нужно, чтобы никому не пришло в голову прервать сокровенное таинство – нашу с тобой свадьбу.

Лучше бы это были твои похороны – я бы сейчас смеялась от счастья и удовольствия.

– Я о представлении, что вы тут устроили на пару с Тейраном.

– Это ты о священном ритуале? – издевательски уточнил Огненный, и мне захотелось броситься на него и расцарапать его самодовольную физиономию.

Остановило лишь желание держаться от него подальше и никогда, больше никогда до него не дотрагиваться!

Поэтому отступила еще на шаг, рискуя соприкоснуться с огненным пологом и загореться. Но лучше уж сгореть в настоящем огне, чем пламенеть от ярости под взглядом этого дракономерзавца.

Постаралась взять себя в руки и спросила, с трудом проглотив застрявший в горле комок:

– Для чего я тебе понадобилась?

Заметила, как к огненному куполу, этой клетке, в которой меня заточили, бросился отец, а с ним и несколько других приглашенных. Но все они были вынуждены отступить, когда пламя, зашипев, стекло по ступеням вниз и вздыбилось дюжиной ядовитых змей.

– А это ты, дорогая Риан, спросишь у своих родителей. Уверен, у эссель Ариэллы найдутся для тебя ответы. – Все те же издевательские нотки в обманчиво спокойном голосе.

А может, этот Аман Каррай действительно был спокоен, и ему не было дела до того, что сквозь созданную им преграду сейчас пытаются пробиться сильнейшие тальдены королевства. А когда пробьются… Живым он отсюда не уйдет.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Вот только зачарованный огонь и не думал отступать. Наоборот, каждая магическая атака – попытка справиться с пожаром – как будто его подпитывала. Пламя расползалось по храму, оплетало стены, вилось по колоннам, и многие из гостей предпочли не рисковать жизнью и поспешили скорей исчезнуть.

Сознание мутилось от ярости и дыма. А когда эту хмарь в голове вспорола мысль – из-за огня могут пострадать родители, я выпалила:

– Прекрати это! – Закашлялась, прижала ладони к лицу. С усилием вздохнув, сипло проговорила: – Пока мы все тут не задохнулись.

Каррай передернул плечами, совершенно безразличный ко всему происходящему:

– Мне бы этого не хотелось, ядовитая ты моя. Это было бы слишком быстро и просто для тебя.

Небрежный взмах руки, и огонь, точно дикий пес, посаженный на цепь, присмирел, покорный воле своего создателя. Огненные шипы начали опадать к земле, рассеиваясь дымом, и сквозь крики и шум в голове я различила голос тальдена:

– Я бы мог забрать тебя прямо сейчас, но так тоже будет неинтересно. Ты сама придешь ко мне, Риан. Сдашься и покоришься добровольно.

– Да я скорее наложу на себя руки! – выплюнула я вместе с гневом и ненавистью, что вызывал во мне этот мужчина.

Никогда и никого я так сильно не ненавидела. Чувства, что испытывала к Шахиру, оказались ничем. Пустотой, которую он сам олицетворял.

– Покоришься, – повторил Огненный с усмешкой, теперь уже не насмешливой – страшной и зловещей. – Или потеряешь что-то очень для тебя дорогое.

Рванулась к нему, мечтая исполнить недавнее свое желание – оставить след от ногтей на ненавистном лице, но меня повело в сторону. Колени дрогнули, я ухватилась за алтарь, сквозь наползающий на глаза туман едва различив распахнувшееся, словно два драконьих крыла, пространство. В эту тьму Каррай и шагнул, заставив огонь в храме погаснуть.

А потом сказал, уже когда я готова была сорваться в спасительное беспамятство:

– Зови, когда будешь готова. Я заберу тебя, ядовитая ты моя.

Эти слова стали последним, что я услышала в ту ночь.

В ночь, когда я, совершенно того не желая, вышла замуж за Амана Каррая.