Шиари выбирает первой

Глава 3

Весь следующий день Рифер старательно меня избегал. Чувствовал, что хочу с ним поговорить, но он, судя по всему, такого желания не испытывал. Ещё до завтрака умчался в Норвек – небольшую деревушку в паре миль от Кроувера. Там же, по всей видимости, и остался обедать.

Я гоняться за братом не собиралась. Понимала, что рано или поздно разговор всё равно состоится. Не будет же он прятаться от меня следующие две недели. Именно столько оставалось до отъезда в академию.

Вечером брат вернулся с другом детства, Шоном Видом, вечно подбивающим Рифа на полуночные попойки и сомнительные приключения. Шон был парнем интересным, хоть и повесой, и последние несколько лет настойчиво пытался вписать моё имя в список своих любовных побед.

– Слышал, Лайра, тебя хотят выдать замуж, – коснулся он за ужином не самой приятной темы.

Может, вообще отказаться от ужинов? В последнее время они приносят одни расстройства.

– Пытаются, – натянуто улыбнулась я, разделываясь с тушёной свининой и представляя на её месте Эскорна.

С каким бы удовольствием вонзила в него вилку…

– А зачем пытаться? Вот он я, к вашим услугам, шиари. – Шон шутливо вскинул руку, стараясь поклониться, правда, сделать это сидя за столом было проблематично. Разве что нырнёт лицом в тарелку.

Но лучше бы в этот момент на его месте оказался Эскорн.

– Виконт предлагает мне выйти замуж? – спросила я иронично.

– Было бы преступлением не сделать предложение такой красавице.

Чем больше я думала об идее прародительницы, тем отчётливее понимала, что всё это глупости. А может, Эшви к Мэв даже не совался и фиктивный брак – его инициатива и отсебятина.

Выйти замуж за крестьянина… Не хочу видеть в своём доме ни крестьян, ни шейров. Вообще предпочитаю держаться от мужчин подальше.

Что же касается Шона… Глупо думать, что, став мне мужем, он согласится не переступать порог моей спальни. Да и шутит он. Такие, как Вид, до последнего будут цепляться за холостяцкую жизнь.

Присмотреть себе старика? Но, увы, генерал не дурак. Сразу поймёт, что всё это мыльный пузырь. Ещё и начнёт копать в попытке узнать, почему так противлюсь замужеству.

Ну его…

– Рифер тебе уже рассказал, что скоро вашей весёлой жизни придёт конец?

– Ну почему сразу конец? – Братец беззаботно заулыбался. – В Кальдероке у меня будет два свободных дня в неделю, а Шон будет ко мне наведываться.

– Не уверена, что после учебной недели ты будешь в состоянии инспектировать столичные таверны. Даже в выходные. Или ты ничего не слышал об академии?

Брат приуныл, и я даже испытала некое подобие вины. Может, и зря порчу ему настроение, ведь учёба – дело решённое. С другой стороны, вдруг случится чудо и Риф передумает.

В надежде на чудо после ужина я уединилась с Шоном. Молодой виконт, уверенный, что сегодня ему уже точно удастся украсть у меня поцелуй, пошёл за мной, как козлик на привязи. Но поцелуя не случилось.

Впрочем, и мои попытки повлиять на Рифера через Вида ни к чему не привели.

– Ты же любишь Рифа не меньше меня. Вы дружите с детства, росли вместе. К тебе он прислушивается и, если убедишь его не уезжать…

– Лайра, Риф мне как брат, – перебил виконт, продолжая нырять взглядом в скромный вырез моего платья. Что он там пытался выловить – непонятно. – Но я не хочу вмешиваться в его жизнь. И тебе не советую. Рифер принял решение – уважай его.

Красиво сказал, хоть меня и задело. Даже мелькнула мысль, что из Вида ещё получится что-то стоящее, но следующее его заявление, произнесённое с пренебрежительной усмешкой, испортило всё впечатление:

– В конце концов, ты всего лишь женщина, а ведёшь себя как гениальный стратег или какой-нибудь шахматист. Пытаешься вертеть нами, как пешками. Лучше бы в куклы играла.

Наградив меня взглядом, таким же, как и его усмешка, Шон вышел из отцовского кабинета. Уехал сразу, не прощаясь, забрав с собой и Рифа. Брат вернулся только через два дня в состоянии, которое коротко можно было описать как «свинья». Одежда вся смята и перепачкана, а от перегара, которым от него разило так, что волосы вставали дыбом, нас с Тессой едва не вывернуло.

– Отмечаешь последние дни свободы?

Тётя коснулась моего локтя, безмолвно прося, чтобы не дёргала тигра за усы.

Хотя какой он тигр? Кот мартовский – вот он кто! С Шона пример берёт.

– Отмечаю начало новой жизни. Подальше от занозы-сестрицы.

– Иди умойся.

Не знаю, что такого оскорбительного Риф услышал в моих словах, но вместо того, чтобы убраться и привести себя в порядок, набросился на меня:

– Умоюсь, когда мне будет угодно! И жить я буду там, где мне угодно, поняла? Больше ни слова о Кальдероке! Надеюсь, мы, Лайра, друг друга поняли. – На нетвёрдых ногах он двинулся к лестнице, но потом обернулся и раздражённо бросил: – А ещё надеюсь, что Эскорн найдёт тебе мужа. Такого, который сумеет обуздать твой джаров характер!

– Надеюсь, тебе хватит ума не показывать свой характер наставникам! – послала ему вдогонку и услышала тихие слова тёти:

– Не бери в голову. Сейчас в нём говорит хмель.

– Это всё Эскорн, – чувствуя, как из глубин души поднимается волна ярости, процедила я. – Всё рушится из-за него.

Мы с братом так и не помирились. Оба оказались слишком гордыми, чтобы сделать шаг навстречу. Так и мучились две недели, потом скомкано, неловко простились. Лишь когда карета, увозящая Рифера, скрылась из виду, а пыль на дороге осела, я не выдержала.

Скользнув на ступеньку крыльца, спрятала лицо в ладонях и дала волю слезам.

Первые дни после отъезда Рифера тянулись мучительно медленно. Я пребывала в прескверном настроении, отчего страдала Тесса. Понимала, что рычание на тётю чести мне не делает, но ничего не могла с собой поделать. Тревога за брата не отпускала.

Я продолжала бояться.

Пыталась занять себя домашними делами, регулярно моталась на рудники – главный источник дохода нашей семьи. Как назло, везде всё было в порядке, и в моём присутствии не нуждались. А главное, во мне больше не нуждался Рифер.

Без брата мир как будто потускнел, стал блеклым и неинтересным.

Первое письмо от него пришло в середине сентября. Думала, он мне напишет, но нет, своё послание Рифер адресовал Тессе. Разумеется, читали мы вместе. Тётя с гордостью и улыбкой, а я с замиранием сердца и опасениями.

– Ну вот видишь, всё у него хорошо, – отложив письмо, не слишком уж и длинное, мягко сказала тётя. – Уверена, Риферу пойдёт на пользу новая обстановка.

– Может, и так, – с сомнением протянула я. Забрав у Тессы послание, снова пробежалась по нему взглядом.

Если верить написанному, брату в Кальдероке нравилось. Он быстро обзавёлся друзьями, аж четырьмя сразу, легко наладил отношения с преподавателями, а Эскорну, своему наставнику, так вообще не переставал петь дифирамбы. Тот преподавал у них боевые искусства, а также науку перевоплощения тем кадетам, которых мать-природа наделила даром оборотничества.

Интересно, в кого способен превращаться сам шейр? В козла? Хотя нет, это его постоянная ипостась.

– Всё с ним будет отлично! – оптимистично подвела итог тётя. – Видимо, слухи о Кальдероке сильно преувеличены. Помяни моё слово, Рифер станет лучшим кадетом в истории академии и ещё больше прославит род Ноэро! За него я не беспокоюсь, а вот ты, Лайра, меня волнуешь. Что будем делать с твоим будущим?

Я сжала руку тёти и благодарно ей улыбнулась. Тесса замечательная, добрая и отзывчивая. Последние годы мама сильно болела, почти не поднималась с постели, отца же мы с Рифером видели редко – война и служение империи были для него в приоритете.

Нас растила Тесса, заботилась так, как если бы мы были ей родными детьми. И всегда, даже когда ей того не очень-то и хотелось, была на моей стороне. Когда храмовник, что должен был запечатать мою магию, неожиданно скончался, прямо у меня на глазах в день рокового обряда, тётя подтвердила и маме, и отцу, что их единственная дочь сбросила с себя бремя чар и теперь готова прославить род, став послушной женой, любящей матерью и хранительницей домашнего очага. В храме решили, что обряд был доведён до конца и магия, способная свести с ума шиари Ноэро, оставила её тело.

Только я, Тесса и Эшвар знали, что никакого отречения не было.

Возможно, со временем родители бы узнали правду, но вскоре после несостоявшегося обряда стало известно, что маршал Ноэро домой не вернётся, а спустя несколько месяцев нас оставила и мама. Если бы не череда трагедий, потрясших нашу семью, я бы уже давно была замужем за каким-нибудь деспотом-военным вроде Эскорна или лощёным аристократом со слабой искрой дара.

Ни один из вариантов меня не устраивал.

– Что будем делать с планами генерала? – отвлёк меня от размышлений голос тёти. Улыбнувшись, как мне показалось, немного виновато, она неуверенно проговорила: – Ты знаешь, магию ведь ещё не поздно запечатать…

– Я не стану отказываться от силы, – отрезала я. Наверное, резче, чем следовало бы. – Не позволю превратить себя в калеку.

Тётя закатила глаза:

– Глупости! Ну какая калека? Ты останешься всё той же Лайрой. Сильной, волевой, не в меру упрямой, – пожурила ласково и продолжила убеждать: – Зачем тебе дар, которым всё равно нельзя пользоваться? Всю жизнь хранить эту тайну – непосильное бремя. Слишком тяжёлая для твоих хрупких плеч ноша, детка…

В моменты вроде этого становилось ясно: Тесса жалеет о своей лжи. Это я тогда убедила её обмануть родителей: отца в письме, маму – лично. Заклинала, умоляла, и тётя, добрая душа, сдалась.

– Чем сильнее дар, тем сложнее от него отказаться.

– Чем сильнее дар, тем больше опасность, что ты с ним не сладишь, – тревожно вздохнула тётя. – Мы, женщины, для этого слишком слабые.

Тессе легко говорить. Её сила почти не проявилась, и отрекалась она от того, что не чувствовала и не понимала. Я же с детства ощущала, как магия разливается по телу, огнём бежит по венам, а когда узнала, что помимо силы универсала обладаю ещё и скрытым даром… Нет, запечатать такие способности – это всё равно что отречься от самой себя.

– Справлюсь, если буду держаться от мужчин подальше.

– И как ты себе это представляешь? – скептически хмыкнула Тесса. – Генерал настроен серьёзно.

А я ещё серьёзнее.

– Что-нибудь придумаю, – обронила тихо и, сославшись на срочные дела в деревне, сбежала из Кроувера.

Это был не последний раз, когда тётя пыталась меня «образумить», а я продолжала упрямо её убеждать, что обязательно что-нибудь придумаю. Так, в спорах и тщетных поисках решения, прошло ещё три недели. За это время мы получили от Рифера два новых письма. Оба были для Тессы и содержание обоих обнадёживало. Риф был счастлив и всем доволен, но мне постоянно казалось, что с ним что-то происходит.

Может, я просто себя накручивала, сгущала краски, но чутьё в отношении брата-близнеца никогда прежде не подводило. Оставалось надеяться, что в этот раз я ошиблась и у него всё действительно хорошо.

Когда в начале октября к воротам подъехал гонец с новой весточкой, я бежала к нему, подгоняемая нетерпением скорее сломать печать и впиться в заветные строки взглядом.

– Спасибо! – поблагодарила всадника и тут же, даже толком не попрощавшись, переключила своё внимание на послание.

Это предназначалось мне. Вот только было оно не от Рифера. Его светлость генерал Эскорн напоминал, что через две недели ожидает меня в Леонсии.

«В столице вас ждёт немало завидных женихов, – писал мерзавец. – Высший свет жаждет познакомиться с дочерью фельдмаршала».

Вот только я не жажду знакомиться с высшим светом.

«Надеюсь, вы будете благоразумны и не бросите тень на имя отца».

Может, рассмотреть вариант с амнезией. Откуда там по плану хранителя Эскорн должен выпасть?

«Я также нашёл вам жильё и компаньонку».

Какой заботливый.

«С нетерпением жду нашей новой встречи, шиари Ноэро, и очень надеюсь, что она нам обоим доставит только приятные впечатления».

За приятными впечатлениями точно не ко мне. Странно, что он этого ещё не понял.

Ну ничего, скоро поймёт. Эскорн не оставил мне шанса.

Кажется, настала пора «выходить замуж».

Глава 4

– Долго ещё собралась откладывать торжественное событие? Перед смертью, деточка, всё равно не надышишься, – назойливо гудел над ухом Эшвар.

Примерив на себя командирский вид, он вышагивал по щербатой ступеньке крыльца, а я сидела рядом, подперев подбородок кулаками, и с ленивой апатией наблюдала, как за кронами яблоневых и вишнёвых деревьев прячется солнце. Тоже ленивое и апатичное сегодня.

– Мне ни один не подошёл, – тяжело вздохнула я и нарисовала в воздухе чаровой узор.

Песчинки света, разгораясь, потянулись к фамильяру, окутали его сверкающим вихрем, а когда осели, передо мной предстал в огненном оперенье феникс – прежняя ипостась Эшвара.

Взмахнув крыльями и важно дёрнув роскошным хвостом с разноцветными перьями, он приблизился ко мне и с непонятной интонацией в голосе проронил:

– Не стоит тратить силы, Лайра. Это ведь всё равно не по-настоящему.

– Мне хотелось сделать тебе приятно.

Эшви нравились такие перевоплощения, пусть они и были кратковременными. Иллюзорная магия недолговечна, особенно направленная на стороннее существо или объект. Да и вообще, я чаровик-самоучка. Знаний, почерпнутых из отцовских книг, недостаточно, чтобы иметь право гордо именовать себя иллюзором. Но даже для самоучки я неплохо справляюсь. Правда, мне далеко до дипломированных чаровиков.

Проще всего «надевать» иллюзию на себя, особенно если не надо кардинально менять внешность. У нас с Тессой, например, имеется родственное сходство – тот же овал лица и разрез глаз. Правда, у неё волосы темнее, а глаза, наоборот, светлые, прозрачно-серые, но это такие мелочи. Тётя будет поменьше ростом, но тоже стройная. В общем, стать на время Тессой Глостер для меня совсем несложно. Тем более что кровь у нас одна.

Однажды я попробовала примерить на себя образ булочника из Норвека – вот та иллюзия и нескольких минут не продержалась, быстро стала смазываться и растаяла. А всё потому, что между мной и дядюшкой Орном нет ничего общего. Ни родственной связи, ни внешнего сходства. Он крупный, с внушительных размером брюхом и грубыми чертами. Другими словами, моя полная противоположность.

То же самое было бы и с бугаем Эскорном, реши я вдруг в него «перевоплотиться». Но я не буду тратить время на такие глупости, и думать о нём тоже не собираюсь.

Хватит! И так в последнее время из мыслей почти не выбирается.

– Что, даже тот трактирщик из городских не приглянулся? – вернул меня Эшвар к злободневной теме выбора мужа.

– Дело не в том, приглянулся или нет. Только раз его увидев, сразу поняла: ушлый малый. Сейчас он согласится на любые условия, а после женитьбы наверняка начнёт шантажировать. Или домогаться… Видел взгляд, которым он меня встретил?

– Главное, я видел взгляд, которым он тебя провожал, – согласился со мной Эшвар, а потом нравоучительно сказал: – А всему виной твоя внешность, деточка. Это она всё усложняет и портит. Лучше бы была такой же, как я.

– Это с дурным характером, что ли?

– С дурной мордой лица!

– Брось! Ты у меня милаха.

– Вот только подлизываться не надо, – проворчал хранитель, хоть было видно, что комплимент ему понравился.

В последнее время Эшвар стал на удивление часто выбираться из молельни, в которой заживо себя похоронил. Однажды даже в Норвек со мной отправился – как сам выразился, бдеть и контролировать. Но в тот день с выбором мужа так и не сложилось, и во все последующие тоже. Я никому не доверяла, мне все казались подозрительными. Да и как можно довериться незнакомому мужчине?

Погружённая в безрадостные мысли, не сразу заметила всадника, показавшегося на широкой дороге, что вела к дому. Пригляделась повнимательнее. Не может быть…

– Так, а это что за экземпляр? – сразу встал в стойку Эшвар. – Женить нельзя, помиловать? Или всё-таки женить, нельзя помиловать?

Он ещё что-то говорил, но я его уже не слышала. Сорвавшись с места, с радостным визгом помчалась навстречу другу детства.

Дэвиан был сыном нашей кухарки Фенны, единственным и бесконечно любимым. Страшно вспомнить, что с ней творилось, когда Дэва рекрутировали. Забрали не в элитные войска, как чаровиков, а в те, которыми, если понадобится, и пожертвовать не жалко.

Помню, как сложно было с ним прощаться.

В спешном отъезде друга была и моя вина. Отец считал, что его семнадцатилетняя дочь и девятнадцатилетний сын прислуги слишком много времени проводят друг с другом. И никакие попытки убедить его, что к Дэву я испытываю только дружеские чувства, не смогли поколебать решение родителя.