Требуется невеста, или Охота на Светлую

– А с тобой, как всегда, неинтересно. Хорошо, что я ни на ком не женюсь и могу в полной мере наслаждаться жизнью. – Ксанор расплывается в самодовольной ухмылке. – И хорошенькими крылатыми малышками. Интересно, какие у нее крылья? Сегодня я их увижу.

Я хорошо помню крылья Лэй. Стоит прикрыть глаза, как я вижу светлую, стыдливо обхватившую себя руками за плечи. Легкие, почти прозрачные крылья подрагивают, делая ее еще более чувственной и нежной, а когда она их складывает, они окутывают ее хрупкое тело серебристой вуалью.

От этого воспоминания хочется дернуть за узел галстука, потому что воздуха в кабинете вдруг становится катастрофически мало.

– Нет, ты точно заработался, брат, – доносится до меня голос Ксанора. – С этой своей предвыборной кампанией совсем потерянный стал. Смотреть жалко. Иди поспи, что ли, раз уж не хочешь воспользоваться услугами нашей будущей родственницы. И я, кстати, тоже посплю. Потому что ночью вряд ли получится.

Он уходит, продолжая строить планы насчет Лэй, а я откидываюсь в кресле и выключаю сейфот, понимая, что сегодня мне уже точно будет не до работы.

Следующий час я провожу с родителями Фелисии. Бельтран интересуется предвыборной кампанией, Присила – свадьбой.

– Уверены, что не ошиблись с выбором? – обеспокоенно спрашивает она, поджимая тонкие, накрашенные красной помадой губы. – Эта девочка, Эления, совсем юная. Сколько ей? Восемнадцать? Боюсь, она просто не справится, а ты ведь знаешь, как для нас важна эта свадьба. Я советовала Фелисии другое свадебное агентство, там работает такая замечательная девушка…

– Сонорине Лэй двадцать три, и у нее отличные рекомендации, – прерываю я свою будущую тещу, и на этот раз она недовольно выпячивает губы.

Слишком яркие. Слишком вульгарные.

Не люблю, когда женщина красится ярко. Фелисия, бывает, тоже перебарщивает с макияжем, в то время как Лэй, кажется, совсем не пользуется косметикой. Ей это не надо.

Мне тут же хочется себе врезать. За мысли, которым в моей голове точно нет места. Неужели я сравниваю свою невесту с какой-то светлой?

Сравниваю. И продолжаю о ней думать.

Как и о йорговых планах брата на эту ночь.

– Но она же фея, – не сдается Присила, явно намекая на мою нелюбовь ко всем светлым, особенно к женщинам.

– Эления понравилась Фелисии, а на меня произвело впечатление ее резюме.

– Хотел бы я знать, что произвело впечатление на твоего брата, – с иронией замечает Бельтран. – Он явно заинтересовался этой девочкой.

А я явно схожу с ума.

Потому что, вместо того чтобы радоваться, что этот паразит так быстро прицепился к Элении, я по-прежнему хочу кому-нибудь врезать. В первую очередь Ксанору, хоть, по-хорошему, прочищать мозги надо мне.

Хотел бы я знать, почему я попросил его от нее отстать? Надеялся таким образом еще больше разжечь в нем азарт или действительно верил, что он меня послушает и оставит крылатую в покое? Но Ксанор никогда меня не слушал, а мое поведение явно противоречит нашему с Лэй договору и вообще всем доводам рассудка. Поэтому надо брать себя в руки и позволить светлой делать свою работу. К тому же, уверен, эта маленькая колючка так быстро Ксанора к себе не подпустит, заставит его помучиться.

Избавившись от общества Сольтов, я подливаю в бокал археса. Алкоголь помогает расслабиться, очистить голову от бреда, что варится в ней вот уже который день. Вроде бы получается… Но ровно лишь до того момента, как я замечаю в коридоре Лэй. Прошу зайти, и светлая подчиняется, правда, с неохотой, словно мое общество ее напрягает.

Это тоже злит. Как и ее внешний вид.

Платье облегает фигуру, словно вторая кожа. Уверен, если Лэй повернется ко мне задом, у меня не останется простора для фантазии. И у Ксанора тоже. В первое мгновение хочется схватить ее за руку и потащить в спальню переодеваться… Ну или просто потащить в спальню. Но я душу в себе этот порыв (оба порыва) и начинаю ее расспрашивать, пытаясь понять, как обстоят дела с моим братом.

Готов поспорить, у нее на губах нет помады, но от этого они не становятся менее яркими и манящими. Особенно когда эта маленькая бестия закусывает нижнюю губу, и у меня появляется желание проделать то же самое. Попробовать их на вкус. Попробовать ее.

Ее заверения в том, что она на все согласна и на все готова (с Ксанором), бесят еще больше.

Сдерживаюсь из последних сил и напоминаю ей, что она противоречит самой себе.

– Вчера вы заявили мне, что я ни йорга не понимаю в отношениях и что вы сами будете решать, как поведете себя с моим братом.

– Ну вот я и решаю, – отвечает мне так, словно бросает вызов.

– Будете покладистой? – уже почти рычу я, борясь с желанием почувствовать тяжесть ее волос, намотанных на мой кулак, и…

Нет, дальше лучше не продолжать, иначе это вполне может закончиться моей недавней фантазией со столом. К счастью, вовремя появляется Сивилла. В ее присутствии я быстро трезвею, прихожу в себя. Я почти не пьянею от алкоголя, но, кажется, становлюсь вдрызг пьяным от одного только присутствия этой девчонки. Аромат ее кожи теперь преследует меня повсюду и оказывает действие куда более сильное, чем самый крепкий напиток.

– Что тебе нужно, Сивилла? – спрашиваю, с трудом сдерживая раздражение, которое всегда испытываю при виде старшей дочери Сольтов.

Она это чувствует, иначе бы так не кривилась, хоть голос ее звучит мягко, растекается по библиотеке сладкой патокой.

– Семья уже в сборе. Все только тебя и ждут. Вас ждут. Или мне стоит им сказать, что вы подойдете позже?

Неимоверным усилием мне удается взять себя в руки. Если эта дрянь что-то заметила… Сивилла не упустит возможности впрыснуть в меня яд и сделать больно Фелисии. Не хватало еще давать ей для этого повод.

Влечение к Лэй – просто обычный побочный эффект магической связи между светлыми и темными. Такие, как я, появились благодаря их силе и их жертвам. Поэтому мы чувствуем их. Поэтому я чувствую ее. Сильнее, чем хотелось бы. Сильнее, чем следовало бы.

Но у меня есть сила воли, уж как-нибудь справлюсь с инстинктами темного. Ксанор силой воли никогда не отличался, и мне это сейчас только на руку. Главное, почаще себе об этом напоминать и держать себя в руках.

Что я и делаю. Ухожу, больше не взглянув на светлую.

Первый, кого замечаю в малой столовой, способной вместить в себя несколько дюжин гостей, – это Ксанор. В кои-то веки чудовище решило одеться соответственно случаю – в брюки и рубашку. Как еще бабочку не нацепил, удивляюсь. И все лишь для того, чтобы впечатлить Лэй.

Быстро гашу в себе новую вспышку раздражения и приветствую Хенару – бойкую, острую на язык старушку, на пару с Присилой вьющую веревки из мягкотелого Бельтрана. Вернее, не на пару, а по отдельности. При вдове Сольт никто не имеет права понукать ее драгоценным сыночком. Оли, младшая дочь Сольтов, уже прилетела. Замечаю ее с Фелисией и, поблагодарив Хенару за приглашение, присоединяюсь к невесте.

– Привет, Гаранор, – улыбается мне Оли, машинально поправляя каштановые, уложенные на одно плечо волосы.

Они с Фелисией очень похожи. Характером, внешностью, и даже в голосе младшей проскальзывают те же самые мягкие, вкрадчивые нотки. Не понимаю, в кого пошла Сивилла… Яркая и красивая снаружи, она совершенно гнилая внутри.

Правду говорят, в семье не без урода. Это выражение вполне применимо и к Сольтам, и к Хоросам.

– Неважно выглядишь. Вон какие круги под глазами. Видимо, совсем заработался, – беспокоится обо мне Оли.

– Я ему то же самое сегодня сказал, – подходит к нам Ксанор.

Хлопает меня по плечу, отвешивает комплименты девушкам, а я мысленно возвращаюсь к теме уродов.

– А он что здесь делает? – бросаю резче, чем следовало бы.

Ксанор следит за моим взглядом.

– Дядя Элиас? Я же тебе еще днем говорил, что его тоже пригласили, и он прикатил с какой-то неопознанной девицей.

Неопознанную девицу я тоже вижу, блондинку в ярко-красном вульгарном платье, но на ней мое внимание не задерживается. Поймав мой взгляд, дядя салютует мне бокалом. При этом криво ухмыляется, словно заявляя, что еще не раз попытается испортить мне жизнь.

– Ты сегодня в каких вообще облаках витаешь? – допытывается Ксанор, а я прихожу к выводу, что разговор с братом прошел мимо меня.

Весь разговор, кроме той его части, которая касалась крылатой.

– Надеюсь, думал о вашей с Фелисией свадьбе? – хихикает Оли.

– Скорее представлял себя на троне Грассоры, – усмехается Ксанор. – Заветная мечта и идея фикс моего брата.

Фелисия машет руками:

– Ну все, перестаньте. У Гаранора сейчас действительно много дел и много забот. И, милый, – продолжает она несмело и немного заискивающе, – я бы хотела добавить тебе еще одно дело, если ты не против.

Рассеянно киваю в ответ, продолжая думать о чудовище номер два. Элиас Хорос – младший брат моего отца. Владеет внушительной долей акций в нашем медиахолдинге, которую я уже не первый год пытаюсь ополовинить. Но Элиас не спешит расставаться со своим наследством, а мне он в совете директоров что кость в горле. Постоянно выступает против моих решений, и иногда, к сожалению, находятся умники, которые его поддерживают.

Скользя по залу взглядом, вижу в самом дальнем углу старшую сестру Присилы – старую деву по имени Маргарита. Ее почти никогда не замечают, да и она предпочитает избегать внимания окружающих. Тихая, робкая, неконфликтная.

Присиле повезло с сестрой в той же степени, в какой мне не повезло с братом.

– Эления предложила завтра слетать в Ла-Молита. Это один из вариантов места для проведения свадьбы. Я очень люблю этот замок, и мне бы хотелось, чтобы ты полетел туда вместе с нами. Что скажешь? Найдется пара свободных часов днем?

Мне бы держаться от Лэй подальше, но Фелисия смотрит на меня с такой надеждой, что у меня язык не поворачивается отказаться. Кажется, я уже по уши погряз в этом дерьме – в незнакомом для меня чувстве вины. А все из-за влечения к девчонке, способного добавить геморроя в мою и без того далекую от спокойной жизнь.

– Пара часов точно найдется, – отвечаю невесте, и глаза ее загораются радостью.

– Ой, это та светлая, о которой ты мне рассказывала? – оживает Оли. – Очень хочу с ней познакомиться!

– А вот и наша крылатая красавица. – Ксанор первым замечает Элению и первым к ней подходит. Что-то говорит ей, улыбаясь, и на щеках у девушки выступает легкий румянец.

– Новые лица? – подает голос дядя, отрываясь от камина. Ставит бокал на каминную полку, а сам встает в стойку. Вижу, как шевелятся его ноздри, когда он втягивает носом воздух. Тоже почувствовал ее запах, и он ему тоже понравился.

Проклятье.

– Не ожидал увидеть в этих стенах светлую, – косится он на меня.

Положение снова спасает Фелисия:

– Элиас, это сонорина Лэй. Она будет заниматься нашей свадьбой.

– Приятно познакомиться, сонорина Лэй, – хищно улыбается Элиас, и глаза Ксанора темнеют.

Проскальзывает мысль, что вокруг светлой собралось слишком много хищников. Впрочем, за себя я ручаюсь, и Элиас к ней тоже не сунется. Я лично за этим прослежу, не хватало еще, чтобы он все испортил.

– Подойди-ка сюда, девочка, – зовет фею Хенара, уже успевшая занять место во главе стола.

Эления послушно приближается. Спокойная и уверенная в себе, словно ужины в кругу грассорской элиты для нее обычное дело, она с честью выдерживает долгий, внимательный взгляд вдовы Сольт, и та удовлетворенно кивает:

– А она мне нравится. Хороший выбор, Фелисия.

– Благодарю вас за доверие, – чуть опускает голову светлая.

– А теперь садитесь скорее, иначе с такими темпами можно будет завтракать, а не ужинать, – ворчит старушка, и все, повинуясь ее приказу, спешат рассесться за столом.

Ксанор устраивается рядом с Лэй. Место с другой стороны занимает Оли. Я сижу напротив и, сам того не желая, постоянно цепляюсь взглядом за девчонку. Но не пялиться же весь вечер в тарелку.

Мысленно отмечаю (и, кажется, не в первый раз), что у нее очень нежные черты лица, небольшая ямочка на подбородке, чувственные пухлые губы, красивые глаза. Сейчас, в отблесках свечей, их цвет кажется еще более глубоким. Будь я поэтом, сравнил бы их с Эльвийским морем.

Но я не поэт, а идиот, у которого в голове творится йорг знает что.

Элении скучать не приходится. Оли с удовольствием поддерживает с ней разговор, Ксанор тоже не забывает о гостье, то подливает ей вина, то подкладывает закуски.

Хенара что-то негромко выговаривает Присиле и Маргарите, Элиас занят разговором с Бельтраном, Фелисия пытается познакомиться с блондинкой, а я просто спокойно ем, когда идиллию нарушает громкий вопрос Сивиллы:

– Эления, скажите, удовлетворите мое любопытство, а вам не мешают эти штуки? – Она проводит пальцем по своему виску. – Голова от них не болит или еще что?

Замечаю, как Лэй чуть сильнее сдавливает в пальцах столовые приборы (как бы не метнула в Сивиллу ножом, хоть я был бы не против такого поворота), но голос ее звучит спокойно:

– Я их не чувствую.

– И даже психологического дискомфорта не испытываете? – не унимается стерва. – Все-таки вас насильно лишают вашего дара. А у вашей дочери тоже уже есть блокаторы или еще не поставили?

– Сивилла, мне кажется, это не самая удачная тема для разговора. Тем более за столом, – пытается осадить сестру Фелисия.

– А что здесь такого? – вскидывается та. – Просто женское любопытство.

Которое Эления не спешит удовлетворять, предпочитает делать вид, что слова старшей дочери Сольтов для нее словно жужжание назойливого насекомого.

– Значит, у вас есть дочь? – подключается к допросу Элиас.

– Насколько мне известно, от темного, – поддакивает стерва.

Понятия не имею, откуда она это выяснила, но у меня появляется желание вытащить ее из-за стола и вышвырнуть из столовой. Через дверь, в окно или куда придется.

С лица светлой сходят краски, а на пальцах, сжимающих столовые приборы, белеют костяшки.

– Надо же, как интересно, – усмехается Элиас.

– Еще интересней было бы узнать имя отца. – Сивилла откидывается на спинку стула. – Или вы, сонорина Лэй, тоже не в курсе?

– Сивилла, еще одно слово, и мы продолжим уже без тебя, – опережаю я Ксанора, как и я, явно порывающегося вытащить эту тварь из-за стола.

– Я тебя чем-то обидела, Гаранор? – невинно хлопает она глазами. – Тебя так задел мой интерес к нашей гостье?

Теперь уже не успеваю ответить я, вдова Сольт оказывается быстрее.

– Твой неуместный интерес задел меня, Сивилла, – резко говорит она. – Ты Сольт или базарная девка? На первую не похожа, а второй не место за этим столом.

Стерва замолкает, и остаток ужина проходит относительно спокойно. Жаль, мне никак не удается достичь хотя бы этого относительного спокойствия. После ужина все перебираются в смежную со столовой зеленую гостиную, из которой Эления и Ксанор неожиданно исчезают. Неожиданно, но не незаметно. Для меня. Брат по-хозяйски берет светлую за талию, а Лэй ему это позволяет. Они уходят вместе через стеклянные двери, уводящие на террасу, и я понимаю, где и чем все это сегодня закончится.