Зачарованная тьмой

Я же, погрустив еще пару дней, вспомнила, что не за горами знаменательное событие, юбилей универа, и всецело ушла в подготовку к празднику. Поиски информации для доклада отвлекли от мыслей об Этеле и нательной живописи, что продолжала появляться у меня на щиколотках. Бабушка на связь выходить не спешила. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Во время своих ежегодных отлучек она старалась отгородиться от семейных проблем и намеренно выключала телефон.

Накануне торжества я заперлась у себя и, обложившись кипой бумаг с кладезем мудростей, что мне удалось нарыть, уже не знаю какой по счету раз принялась перечитывать свою речь. Но стоило представить, что стою на сцене, а передо мной толпа зрителей, с любопытством разглядывающих меня, словно диковинную зверушку, как весь запал куда-то исчезал. Господи! И надо же было согласиться на эту авантюру! До сих пор не пойму, кто меня тогда за язык тянул.

От печальных мыслей отвлек телефон. Оставленный в вибрационном режиме, он начал дергаться, словно припадочный, и чуть не свалился с тумбочки. На экране появилась улыбающаяся физиономия любимой подруги.

– Через полчаса в универе, – лаконично сообщала Иза.

Черт! Совсем забыла, что попала в почетный список принудительных добровольцев и должна сегодня вечером с остальными «счастливчиками» украшать конференц-зал.

Наводить порядок времени уже не было, поэтому я просто сгребла все листы в кучу и оставила их на кровати, справедливо рассудив, что убежать им все равно не удастся. Тогда я даже не могла предположить, чем обернется моя беспечность, тем более прецеденты уже имелись. Но, видно, меня жизнь еще мало учила.

Выбежав на улицу и ощутив на лице холодные прикосновения дождя, пожалела, что не бросила в сумку зонтик. Напомнив себе, что не сахарная, припустила к ближайшей остановке. Не успела пересечь дорогу, как нос к носу столкнулась с Этеле. И что это, интересно, мы тут забыли?

Замерла, не зная, как реагировать: то ли изобразить гордую неприступность, то ли холодное равнодушие, но глупое сердце забилось от радости.

Ну уж кидаться в его объятия я точно не стану! Приказала себе двигаться по заданной траектории и ускорила шаг.

– Опять убегаешь, – нагнав меня, с легким укором сказал венгр.

– Нет, я опять спешу, – придав голосу побольше твердости, ответила я.

– Настолько, что даже нет времени поприветствовать старого друга?

Уже в старые друзья записался. Действительно не понимает или придуривается? Считает, можно запросто пропасть на неделю, а потом появиться как ни в чем не бывало, и надеется, что я запрыгаю выше крыши? Как бы не так!

– Вынуждена тебя разочаровать, я не из тех девушек, которые бегут по первому зову, стоит только их поманить. Извини, но мне некогда!

– Эрика, я работал, – это прозвучало как упрек.

Надо же! Я же еще и виновата. Молодец, Этеле! Правду говорят, лучшая защита – это нападение.

– Не забыла, что привело меня в Россию? – продолжал оправдываться он.

Отступая назад, посоветовала своему как бы старому другу:

– Ну так, может, вернешься к своей чрезвычайно важной работе и перестанешь отвлекаться на неважные мелочи, вроде меня? – Поежившись от пронизывающего ветра, процедила: – Не смею больше задерживать.

Перешла было на бег, чтобы поскорее укрыться от непогоды под козырьком остановки, но Этеле так просто сдаваться не собирался и бесцеремонно преградил мне дорогу.

– Ну чего ты завелась? Я на самом деле был занят, да и тебе, уверен, скучать не пришлось. Не хотел мешать работе над докладом.

– Откуда узнал? – уже более спокойно проговорила я.

– От своих тайных агентов, – смешно сощурился венгр.

– Может, рассекретишь их имена?

Поняв, что я начинаю оттаивать, Этеле широко улыбнулся:

– Давай подброшу. Или тебе больше по душе прогулки под проливным дождем?

Оценив обстановку и расстояние до университета, позволила себя уговорить и юркнула в припаркованную у обочины «десятку».

Этеле вызвался разделить со мной незавидную роль декоратора-прибиральщика в обмен на прощение и мое согласие провести с ним остаток вечера. К своему и его разочарованию мне пришлось отказаться, сославшись на предстоящую бессонную ночь в компании с докладом. Зато после торжества пообещала быть в полном его распоряжении.

Но это я, наверное, переборщила. По лицу венгра расползлась довольная улыбка. И что это он себе вообразил?

В вестибюле на секунду задержалась возле зеркала, и мой провожатый первым вошел в зал. До меня донесся восхищенный возглас дочки олигарха, Вероники Князевой, к которой я уже давно испытывала стойкую антипатию. Впрочем, Ника ко мне питала не менее «теплые» чувства.

– И каким ветром такого красавчика занесло в наши края?

Вопрос остался риторическим, потому как я, правильно оценив ситуацию, поспешила вмешаться и по-хозяйски подхватила этого самого красавчика под руку. Чтоб Ника не разевала рот на чужих парней.

Зеленея на глазах от неслыханной дерзости с моей стороны, Ника решила немедленно воспользоваться предоставленными ей полномочиями и начать нами командовать. И какой только дурак назначил ее старшей? Она и без того земли под собой не чувствует.

– Эрика, будешь украшать сцену. Давай, шевелись!

Наградив моего спутника еще одним многозначительным взглядом, Вероника поманила меня за собой. Иза, завидев венгра, тут же утащила его за кулисы, чтобы подвергнуть допросу с пристрастием. Заранее посочувствовав Этеле, я поплелась за командиршей.

Вскоре уже носилась по залу, вся увешанная гирляндами и прочей мишурой, со скотчем в зубах и ножницами подмышкой, а Ника тем временем, закинув ногу на ногу, с важным видом руководила процессом, то есть налево и направо раздавала приказы подневольным трудящимся.

Всякий раз, когда ее визгливый голос взмывал к потолку, у меня начинали чесаться руки и появлялось непреодолимое желание запустить в нее чем-нибудь тяжелым.

– Рика! – заверещала в очередной раз Князева. – Опять криво прилепила! Сейчас же переделывай! – Видя, что никакой реакции с моей стороны не последовало, зашлась от злости: – Ну почему ты такая косорукая?!

На сей раз самовнушение – плевать на ее слова с высокой колокольни – не возымело действия.

«Ну хватит!» – свирепо подумала я. Сейчас спущу эту звездульку с небес на землю!

Бросив ватман на пол, демонстративно вытерла о него ноги, спустилась со сцены и не спеша направилась к некоронованной королеве.

Голоса оборвались, в зале повисла тишина. Присутствующие с нескрываемым любопытством поглядывали на нас, ожидая предстоящей разборки. Наверное, многие предвкушали банальную драку с визгом и выдергиванием волос.

И без того подведенные дугой брови Вероники изогнулись в недоумении.

– Ну? – побуждала она меня к действиям.

Я смерила ее уничижительным взглядом. Очень хотелось высказать все, что о ней думаю, но вместо этого лишь топталась на месте, чувствуя, как решимость стремительно покидает меня, и я начинаю сдуваться, словно гелиевый шарик.

Черт! Опять нашлось приключение на мои вторые девяносто!

Уже готова была ретироваться, как почувствовала чье-то прикосновение к руке, от которого вдруг стало легко и спокойно.

– Что-нибудь случилось, любимая? – нарочно акцентируя последнее слово, спросил Этеле и приобнял меня за талию.

Стрельнув в венгра злобным взглядом, Вероника прошипела:

– Она испортила плакат и должна его переделать!

– У Эрики на сегодня другие планы, – холодно перебил ее мой защитник.

Князева передернула острыми плечиками.

– Удерживать силой тебя, конечно, не стану, но мне придется доложить о твоей выходке студсовету.

– Уже трепещу, – состроила я испуганную гримасу. Окончательно расхрабрившись, заявила: – И знаешь, придется плакат рисовать тебе самой, а то студсовет, боюсь, будет тобой недоволен.

Ника открыла было рот, собираясь что-то возразить, но Этеле ее опередил:

– Скорее всего, ей сегодня будет не до плакатов.

В тот самый миг над микшерным пультом поплыл сизый дым, отгораживая от нас опешившее «начальство». Лампочки одна за другой стали гаснуть, и через пару секунд зал наполнился тьмой, смехом, визгом и неразберихой.

– Пойдем, – шепнул Этеле и потянул меня к выходу.

Совершенно не ориентируясь в пространстве, позволила себя увести и, только оказавшись на улице, ошарашенно проронила:

– Что это было?

– О чем ты? – вполне натурально удивился венгр.

– Об электричестве, – чуть запинаясь, пробормотала я и невольно вздрогнула. Было такое ощущение, будто Этеле заранее знал, что случится.

Парень равнодушно пожал плечами:

– Не могу сказать наверняка. Возможно, обычное замыкание. Или перепады напряжения. – Потом глянул на часы. – Половина седьмого. У тебя еще полно времени, и часть его предлагаю потратить на меня.

Наплевав на доклад и решив, что утро вечера мудренее, я чудесно провела вечер, в тайне желая, чтобы волшебные мгновения длились вечно. Жаль, что все хорошее рано или поздно кончается.

Когда подъехали к дому, было уже далеко за полночь.

– Адрес мой тоже сообщили твои таинственные осведомители?

– Все они, – с улыбкой кивнул парень. – Завтра приду за тебя поболеть.

Стоило представить, что Этеле станет свидетелем моего позора, и я отчаянно замотала головой.

– Я тебе запрещаю! Я и без того буду ужасно нервничать!

Взяв с венгра клятвенное обещание не приближаться к университету даже на пушечный выстрел, простилась и направилась к крыльцу, с опаской поглядывая на окна. В спальне родителей горел свет, значит, предки еще не ложились и сейчас начнут дружно меня воспитывать, как обычно, упрекая в чрезмерной беспечности и безответственности. Уже взялась за ручку двери, когда мое внимание привлекло нечто белое, рассыпанное по мокрой траве.

Подойдя ближе, увидела несколько бумажных самолетиков с поникшими от дождя крыльями. Снова задрала голову и без труда определила, что они отправились в полет прямиком из моего окна. Подобрав один из летательных аппаратов, обмерла. Его сконструировали из моих «научных трудов»! Насчет имени конструктора сомнений тоже не оставалось.

Мне сразу поплохело. Даже если соберу все мокрые, перепачканные грязью страницы и прямо сейчас придушу этого гаденыша Яцинта, меня это уже не спасет, – пронеслась убийственная мысль. Одна надежда на флешку, но почему-то сегодня утром она ни разу не попалась мне на глаза. Глупо, что не догадалась сбросить всю информацию на компьютер.

Не чувствуя под собой ног, понеслась наверх и приступила к поискам, в результате которых моя комната стала напоминать распотрошенное гнездо. Но флешку как корова языком слизала. Ломая голову, куда могла ее подевать, безотчетно уставилась на подоконник, совсем недавно послуживший взлетной площадкой для моего доклада.

Несколькими часами ранее

– Кончай мельтешить! – раздраженно бросил Крис, глядя, как Этеле с задумчивым видом рассекает пространство, не давая возможности сосредоточиться на фильме. – Или кружи в каком-нибудь другом месте.

– Я тебе мешаю? – вскинулся молодой человек.

– Ну что ты! – осклабился Керестей. – Это ведь так интересно наблюдать за твоими душевными метаниями. Спорим, затворничество долго не продлится и уже сегодня ты помчишься к своей ненаглядной? – Ведьмак окинул друга снисходительно-жалостливым взглядом, заложил руки за голову и вновь вернулся к душещипательной истории, созданной неиссякаемой фантазией продюсеров Голливуда.

От занудных диалогов ломило в висках, а главная героиня фильма изрядно действовала на нервы. Но Кристиан с упорством мазохиста уже второй час не отрывался от экрана компьютера.

Этеле что-то процедил сквозь зубы. Отвернувшись, уставился на ползущие по стеклу капли. Милый зеленый городок теперь казался ему серым и понурым. Однообразные пейзажи, однообразные лица, тоскливые дни, проходящие в тщетных поисках. Все это, а также постоянные мысли о странной девушке, не имеющей ауры, начали его угнетать. В последнее время появилось слишком много вопросов, ответы на которые никак не удавалось найти.

Батори изо всех сил старался не думать об Эрике. Клялся, что больше никогда с ней не увидится, но вся решимость исчезала, когда кто-нибудь из друзей вскользь упоминал ее имя. Этеле никак не мог понять, почему эта девушка притягивает его и отталкивает одновременно. Чувствовал: с Кальман творится что-то неладное, и, если впустит ее в свою жизнь, это закончится катастрофой для них обоих.

«Наваждение какое-то! – в сердцах подумал молодой человек. – Еще немного, и я решу, что заразился странной неизлечимой болезнью».

Окончательно определиться с названием недуга он не успел. Скрипнула дверь, и в номер, на ходу снимая промокшую толстовку, вошел Даниэль.

– Ну что? – не отрывая взгляда от ноутбука, спросил Кристиан.

– Ничего! – раздосадовано буркнул Ведающий и устремился в ванную комнату.

Когда вернулся, вытирая полотенцем мокрые волосы, застал прежнюю картину: Этеле бездумно пялился в окно, на потонувший в тумане город. Кристиан делал вид, что не в силах оторваться от киноленты, которую сам же относил к разряду бестолковых и бесполезных.

– Даже не поинтересуетесь, как обстоят дела? – Ведающий бросил полотенце на тумбочку и принялся сооружать себе из остатков колбасы и сыра бутерброд.

– По-моему, ты начал страдать провалами памяти, мой друг. – Крис захлопнул крышку компьютера и обернулся. – Это было первое и единственное, о чем я тебя спросил.

Поборов в себе желание запустить в ухмыляющуюся физиономию Эчеда состряпанный на скорую руку сэндвич, ведьмак плюхнулся в кресло и, бойко работая челюстями, произнес:

– Знаете, чем дольше нахожусь в этой дыре, тем отчетливее понимаю, что тут нет и даже не пахнет никаким даром. Пора заканчивать здесь и возвращаться домой.

Но такого приказа не поступало, и друзья были вынуждены продолжать торчать в унылом городишке. Даниэль часами бродил по его тихим улочкам в надежде на счастливую случайность: повстречать нынешнего обладателя дара. Хотя с каждым днем она становилась все иллюзорней.

– Как по-твоему, – обратился к Этеле Крис, – имеет смысл задержаться здесь еще ненадолго?

Ведьмак вздрогнул. Потерянно оглянувшись на друзей, схватил куртку с явным намерением незамедлительно покинуть номер.

– Куда собрался? – окликнул его Кристиан, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

– Развеяться.

– Эрике привет! – крикнул парень и с удовлетворением услышал, как за Батори яростно захлопнулась дверь.