Частный порядок

Не множество вдохов.

Один.

Долгий, тяжёлый вдох, который проходил через десятки чужих грудных клеток не одновременно, а последовательно. Сначала поднялись плечи женщины слева. Затем мужчина впереди втянул воздух. Потом ребёнок, старик, девушка. Дыхание шло по кругу, как волна.

Я почувствовал запах мокрой шерсти.

Слава рванул меня за воротник.

В этот момент между двумя людьми открылась щель.

Я увидел внутреннюю сторону.

Не могу описать лучше. Всё, что я скажу, будет звучать как хуйня из плохого сна, потому что человеческий язык рассчитан на предметы, у которых есть понятные стороны. Стол имеет верх и низ. Человек — лицо и спину. Помещение — стены и пространство между ними.

Там не было помещения.

И не было существа в обычном смысле.

За спинами людей продолжалось место, которое не помещалось в переходе. Узкое, уходящее в глубину, собранное из складок одежды, локтей, затылков и частей тел, которые принадлежали людям снаружи, но были повёрнуты внутрь иначе. Я видел подкладки пальто там, где должна быть кожа. Видел лопатки, двигающиеся под чужими шарфами. Видел несколько рук, опущенных вдоль невидимых тел, хотя снаружи эти руки держали сумки и телефоны. Суставы сгибались не туда, не ломаясь, а потому что внутри у них было другое направление.

Это походило на коридор, выстланный изнанкой толпы.

В глубине стояли люди.

Не силуэты. Люди.

Некоторые в зимней одежде. Некоторые в старых куртках, давно вышедших из моды. Мужчина в заводской телогрейке. Женщина с пустыми руками, прижатыми к груди. Кто-то в лёгкой рубашке. Они стояли плотно, один за другим, и все смотрели наружу через щели между чужими спинами.

Я увидел Анну Морозову.

Светло-коричневое пальто. Тёмная сумка. Волосы собраны.

Она находилась дальше Дениса. Или ближе — внутри расстояние не работало нормально. Её лицо на секунду оказалось прямо напротив моего. Ирина Павловна была права: Анна пыталась что-то сказать. Губы двигались.

Звука не было.

Возле неё стоял высокий мужчина в старом пальто. Рядом женщина с букетом. Дальше — ещё лица, которые я знал по фотографиям пропавших.

Нина Аркадьевна могла бы узнать мужа.

Я увидел только часть фигуры, находившейся между ними.

Сначала подумал, что это ещё один человек, очень высокий и худой. Потом понял: у него не было отдельного тела. Оно состояло из промежутков. Из узких тёмных полос между плечами, из щелей между руками, из пространства под локтями и над головами. Все пустоты соединялись, образуя одну неправильную форму, которая проходила через внутренний коридор.

Если бы люди разошлись, форма исчезла бы.

Но пока они стояли рядом, она была.

Она двигалась.

Не к нам и не от нас. Через них.

В глубине кто-то открыл рот.

Долгий вдох закончился.

Начался выдох.

Слава выдернул меня наружу.

Мы оба упали на пол перехода. Кто-то закричал, кто-то выругался. Мужчина уронил пакет. Женщина едва не наступила мне на руку. Обычная толпа на секунду возмутилась препятствием, обтекла нас и продолжила движение.

Пустая область ушла к метро.

Дениса мы больше не увидели.

Слава поднял меня за плечо.

— Ты цел?

Я не мог ответить. Воздуха не хватало, хотя физически я не бежал настолько долго. Ладони дрожали. На языке стоял вкус металла.

— Что ты видел? — спросил Слава.

— Ты сам не видел?

Он покачал головой.

— Я видел, как люди вокруг тебя сомкнулись. Потом между ними стало темно. Не тень. Просто… глубже, чем должно быть. Ты шагнул туда.

— Я не шагал.

— Шагал.

— Ты вытащил меня сразу.

Слава посмотрел на часы.

— Тебя не было секунд двенадцать.

Мне казалось — меньше одной.

Мы вызвали полицию. Объяснили, что видели пропавшего в потоке к метро. Камеры подняли, людей проверили, станцию осмотрели. Дениса не нашли.

На записи перехода всё выглядело проще.

Я пробирался через толпу. Затем несколько пассажиров закрыли меня от камеры. Слава хватал кого-то внутри группы и вытягивал наружу. Мы падали.

Никакой бесконечной внутренней полости.

Никаких пропавших.

Никакой тёмной фигуры.

Только на одном кадре между двумя спинами виднелась часть лица Анны Морозовой.

Она смотрела прямо в объектив.

Лицо было чётче, чем на ярмарочной записи. Анна не выглядела старше. С момента исчезновения прошло больше двух месяцев, но на ней оставалось то же пальто, волосы лежали так же. Возле щеки проходила тёмная вертикальная полоса, которую сначала приняли за ремень сумки.

При увеличении оказалось, что это пальцы.

Чья-то ладонь закрывала ей нижнюю часть лица изнутри.

Пальцы были слишком длинными для нормальной руки. Возможно, изображение растянулось при движении. Возможно, это вообще была складка одежды и наше воображение.

Дениса на камерах после перехода не нашли.

Его жена подала заявление. Дело присоединили к розыску. Наш рассказ о пустой области в протокол, естественно, не вошёл. Я сказал, что заметил пропавшего среди пассажиров, попытался подойти и потерял из виду. Слава подтвердил.

В ту ночь мы закрылись в офисе и несколько часов молча пересматривали записи. Ольга принесла кофе, посмотрела на наши лица и не стала спрашивать.

Потом Слава сказал:

— Это не существо.

— Откуда знаешь?

— У существа должно быть собственное тело.

— Не обязательно.

— Тогда что это?

Я вспомнил коридор из подкладок, лопаток и чужих суставов.

— Способ, которым люди складываются вместе.

— Люди не складываются так.

— Снаружи — нет.

Слава долго молчал.

— Когда я тебя вытаскивал, — сказал он, — держал за воротник.

— Помню.

— Потом на секунду схватился рукой глубже. Хотел за плечо. Там плеча не было.

— В смысле?

— Под пальто было ещё одно пальто. Потом ещё. Как если засунуть руку между висящими в гардеробе вещами. Только все они тёплые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.