Чёрная полоса.

Ощущая странную иррациональную тревогу, вызванную предстоящей встречей с дочерью Ракицкого, Рома встал и подошёл к окну, за которым была московская промозглая осень. В это время года даже самые заядлые оптимисты устают от мерзостей погоды и начинают мечтать о лете и солнечных пляжах. Тупо уставившись на однообразный городской пейзаж – бетон, асфальт, бледные цвета городской жизни, – он с грустью подумал, что скоро выпадет снег. Через десять дней они с Алиной планировали улететь от холодного ненастья на две недели в Дубай…

А может, не отменять ничего, и улететь? Взять с собой какую-нибудь одноразовую подругу, устроить секс-марафон. Прекрасно сознавая, что при скоропалительном выборе попутчицы действительно будет только секс, он скрипнул зубами: «Чёрт! А поговорить?..» Затем попытался вспомнить, как часто и о чём они разговаривали с бывшей, и брезгливо поморщился… Вспомнить было практически нечего. «Алина – пустое место, только и достоинств, что красивая и даёт где угодно, – раздражаясь, мысленно сплюнул он. Вдогонку промелькнуло: –И, как оказалось, кому угодно. А поговорить?.. Впрочем, не только это».

С недавнего времени его изредка начали посещать мысли о семье, детях, и он уже подумывал сделать предложение своей подруге. Хорошо, что не успел.

«Вон Фил, – рассуждал Рома сейчас, – на что с виду шалопай, и то сумел найти себе достойную женщину, а мне попадаются какие-то…» Он непроизвольно стал перебирать непристойные определения, подбирая наиболее подходящие для бывшей. «Как же вовремя пролился суп», – признал он, подводя итог.

Позади открылась дверь, и весёлый голос друга прервал его мрачные размышления:

– Жрать поедем?!

– Помяни чёрта – вот и он, – недовольно буркнул Роман.

– Это ты меня чёртом назвал? По понятиям за это и ответить можно, – шутливо нахмурился Филипп.

– А ты прям весь из себя такой блатной? По понятиям живёшь? – в тон ему парировал Рома. – Интеллигентный человек, универ закончил. Подруга, почти жена – врач-косметолог! Приличные люди! А он: по понятиям!..

– Так жрать едем или нет?

– Не хочу. Поеду домой.

– Домой или к Мине?

– У Мины и есть мой дом. Слушай, Фил, у тебя же есть телефон клининговой компании. Дай Гарику, пусть всё в доме выскребут после этой…

– Хорошо. У тебя всё в порядке? Ты какой-то дёрганый.

– Да встреча сегодня непонятная предстоит. Дочка Ракицкого объявилась. Сегодня у Мины встречаемся.

– Вот это новость! – протянул Фил и неприятно выпятил нижнюю губу. – Откуда?! Столько лет прошло. Может, аферистка? Денег хочет?

– Вроде нет. Встретимся, узнаем.

– Хочешь, я тоже подъеду? Послушаю.

– Нет. Думаю, это лишнее. Я тебя потом наберу.

Спустя десять минут Рома покинул кабинет и, выйдя из приёмной, заметил неподалёку своего помощника, беседующего с рыжеволосой девушкой чуть старше двадцати. Опершись рукой о стену, парень буквально нависал над ней, живо шевеля губами. Девушка, задрав голову, внимала ему с милой улыбкой, не отрывая глаз от его лица, и согласно кивала. Эта сцена неожиданно напомнила о зародившихся вчера подозрениях. Ощущая, как поднимается внутри раздражение, Роман нетерпеливо окликнул:

– Гарик!

Тот вытянулся, на прощание мазнул пальцами по плечу девушки и через секунду вырос перед шефом.

– Я здесь. Куда едем?

– Я на своей. Пойдём, проводишь. Потом набери Фила, возьми телефон клининговой компании. Договорись, чтобы они весь дом отдраили. Только сам там не торчи, пусть горничная с ними занимается.

– Есть. Сделаю. Это всё?

– Нет, – направляясь к лифту, Рома спросил о главном: – Скажи, почему ты Алину отказывался возить? Что-то было?

Гарик резко остановился. Рома тоже притормозил и развернулся к нему. По исказившемуся лицу парня он понял, что его вопрос, возможно, попал в точку.

– Ты чего, Роман Сергеевич?! – прохрипел помощник, от негодования переходя на «ты». – Ты это о чём сейчас?

– Так было или нет? Колись, дело прошлое.

– Нет, конечно! – решительно замотал головой Гарик. – Вы, как такое могли…

– Тогда чего ты от неё отбрыкивался?

– Непонятки были. Я до конца так и не врубился. Она же секси. На неё просто смотришь, и стояк начинается. А тут ещё вдобавок… то ли намёки, то ли заигрывала… Юбка в машине задерётся, а она и не думает поправлять. Ещё шире ноги раздвигает. Мне хоть в заднее зеркало не смотри. Бывало, на переднем сиденье ехать решит, нагнётся к радио, а лифчика нет, и всё видно, аж до пояса. Анекдоты пошлые про секс. Ну и ещё всякое по мелочи. В общем, вроде как намекает, что хочет… Я так со стояком и ходил всё время.

– Почему мне не сказал? – мрачно поинтересовался Роман.

– Это как? Я прихожу и говорю: шеф, ваша девушка меня домогается? Я что, совсем дебил? А если это всё мне померещилось? И потом, это не мои дела. Извиняйте!

– Согласен, – буркнул Роман, трезво оценив ситуацию, в которую попал Гарик. – Пожалуй, ты прав.

– Нет, если бы я что реальное за ней засёк, сразу бы стуканул.

– Ладно-ладно. Проехали. Возьми у Фила телефон, организуй уборку в доме и будь на связи. Вдруг вечером понадобишься, – напоследок приказал Рома и нажал кнопку паркинга на панели лифта.

– Есть, шеф! – донеслось уже через закрытые двери.

-–

Роман вернулся домой к трём часам дня с медовым тортом, коробкой дорогих конфет и бутылкой розового шампанского брют «Луи Редерер». Бабушка пила редко, но если случалось, то предпочитала только такое, утверждая, что оно создаёт романтическое настроение.

– Что празднуем? – поинтересовалась Мина, слегка приподняв левую бровь, когда Рома выкладывал покупки на кухонный стол.

– На всякий случай. У нас же гости намечаются.

– Ну, ну, – скептически бросила она.

Роман заметил, что бабушка немного нервничает в ожидании встречи с дочерью Ракицкого. Даже её наряд – брючный костюм от Диор, изящные лодочки на низком каблуке – говорил о желании произвести впечатление, что в последнее время случалось с ней нечасто. Она не раз повторяла, что на кого нужно уже произвела впечатление, и теперь одевалась несколько скромнее, чем раньше. Нынче же шикарный образ завершал профессионально нанесённый макияж, укладка, блеск бриллиантов в ушах и на пальцах. Похоже, Мина готовилась блистать: не поленилась съездить в салон красоты и банк, где хранились её драгоценности. Чем это было вызвано, Роман не понимал, но спрашивать не стал, рискуя нарваться на отповедь. Бабушка умела быть настоящей язвой, особенно когда нервничала.

– Ты не против, если я побуду у себя до прихода гостьи? – спросил он.

– Что? – словно очнувшись, уточнила Мина и тут же кивнула. – Нет, конечно.

Направляясь в свою комнату, Рома на ходу попросил горничную:

– Елена Павловна, без меня никому не открывать.

Та, не оборачиваясь, просто пожала плечами, продолжая помешивать что-то в кастрюле на плите. Рома сбросил пиджак на спинку стула и с телефоном в руках завалился на кровать прямо поверх покрывала. На экране высвечивалось несколько непрочитанных флеш-сообщений. Он пролистал их пальцем, удалил рекламные, и открыл последнее от Гарика. Тот сообщал, что убирать дом придут только завтра с утра.

Бросив телефон на кровать рядом с собой, Рома прикрыл глаза. В какой-то мере ему передалась нервозность Мины. Хотелось поскорее увидеть девушку и узнать причину её появления после стольких лет со дня смерти её отца – если, конечно, он действительно был её отцом. Лёжа с закрытыми глазами, Роман почувствовал, что проваливается в сон. Нет, спать нельзя. Мина с такой тщательностью приготовилась к встрече с девушкой, и ему тоже не годится выйти из своей комнаты с помятой после сна физиономией. Наряжаться к приходу гостьи он не собирался, решил просто умыться, чтобы окончательно прогнать сонное состояние.

Но переодеться пришлось. В душевой, взглянув на себя в зеркало, он обнаружил на свитере, прямо на животе, небольшое белое пятно. Он машинально поскрёб его ногтем – свежее, наверное, в магазине посадил. Резко стянув свитер, Рома бросил его в корзину для грязного белья и завис перед зеркалом, оценивая свой голый торс. Некогда чёткие контуры мышц начали немного расплываться, затягиваться подкожным жирком. Вот они, последствия месяцев, проведённых с бывшей – бесконечные рестораны, невоздержанность в еде, отсутствие времени на тренировки. Злобно скрипнув зубами, он умыл лицо холодной водой, вытерся и направился в примыкающую к его комнате гардеробную, где имелся дежурный набор одежды и белья на случай, если он решит заночевать или пожить здесь несколько дней.

Переодевшись, он неожиданно почувствовал себя намного спокойнее. Захотелось есть. На кухне никого не было, и он, достав из холодильника кастрюлю с тушёными кусочками куриного филе, решил не заморачиваться, принялся есть ложкой прямо из кастрюли и… неожиданно получил лёгкий подзатыльник.

– Ты чего?! – тихо зашипела на него Елена Павловна. – Знаешь ведь, что Мина не терпит такого!

Она воровато оглянулась на дверь и отобрала у него кастрюлю.

– Сядь, сейчас разогрею и наложу.

– Не надо. Я уже наелся. Кофе сделаю.

Рома вставил капсулу в кофемашину, включил её и ждал, уставившись на чашку. Горничная, укоризненно качая головой, убрала кастрюлю в холодильник и подошла почти вплотную.

– Нервничает Мина, – шёпотом заговорила она. – Мы с ней давно чего-то такого ожидали.

Чашка наполнилась, но Рома, напрочь забыв про кофе, с удивлением таращился на Елену.

– Ожидали? – переспросил он тоже шёпотом.

– На похоронах Виталия народу-то было немного. Только свои: друзья да её родственники. Все вместе стояли у могилы. А чуть поодаль, в стороне, я приметила незнакомую женщину с малышкой. Мина-то не видела, ей не до того было. Сама еле живая от горя. А я заметила, как эта женщина смотрела на гроб, плакала, но к могиле так и не подошла. Я дома Мине всё рассказала. Она сначала просто отмахнулась. Только потом начала задумываться. Но за столько лет так никто и не появился.

– И молчали обе?! – недовольно прошипел Рома.

– Так о чём рассказывать? Может, мне привиделось.

– Ну, тоже верно.

Потягивая из чашки ароматный кофе, Рома собрался было уточнить некоторые подробности у горничной, но их разговор прервала трель домофона. Вздрогнув от неожиданности, они переглянулись. Роман инстинктивно посмотрел на часы: стрелки вытянулись в одну линию, показывая ровно шесть.

– Будь здесь, я пойду открою, – подмигнул он горничной, направляясь в прихожую.

На экране домофона маячила фигура девушки в кепке-картузе. Скользнув по ней глазами, Рома сосредоточился на осмотре лестничной клетки, и лишь убедившись, что гостья одна, повернул ручку замка, распахнул дверь и тут же недоумённо нахмурился. Перед ним стояла девушка, которую вчера привозил в ночной клуб Филипп.

– Ты что здесь делаешь? – резко спросил он.

– И вам добрый вечер, Роман Сергеевич, – спокойно произнесла гостья. – Мина Валидовна дома? Мы договаривались.

Рома, набычившись, продолжал стоять, не двигаясь с места. Чтобы вывести его из ступора, девушка почти крикнула:

– Роман Сергеевич! Алё-о!

Рома вздрогнул и инстинктивно отступил назад. На крик из кухни вышла Елена Павловна и взяла ситуацию в свои руки. Она осторожно оттёрла Романа в сторону и жестом пригласила гостью в квартиру. Очнувшись от шока, Роман помог девушке снять пальто и предложил проходить, не разуваясь. Однако она сняла ботильоны. Елена тут же достала комнатные тапочки.

– Куда? – коротко спросила девушка, когда переобулась.

Она обращалась к Елене Павловне, по-видимому, намеренно игнорируя Романа, но тот выступил вперёд и жестом предложил следовать за ним. Распахнув дверь в гостиную, он вначале пропустил Александру, а затем вошёл сам.

Бабушка сидела в том же кресле, что и вчера, держала в руках игральную карту и делала вид, что увлечена пасьянсом. Когда девушка вошла, Мина подняла на неё глаза и слегка улыбнулась.

– Добрый вечер, – поздоровалась Александра.

– Добрый, – слегка наклонила голову хозяйка и театральным жестом предложила гостье присаживаться в кресло напротив. Рома устроился на диване и с интересом стал рассматривать девушку, которая разительно преобразилась. Вульгарный макияж, который вчера его покоробил, сменился на сдержанный, аккуратно нанесённый умелой рукой. Стильный картуз, который она так и не сняла, удивительно подходил к общему облику: джинсы, обтягивающий тёплый свитер под горло и высокая грудь. Александра выглядела очень привлекательной. И вправду красотка, полностью согласился Рома с оценкой своих друзей и расслабленно откинулся на спинку дивана.

Девушка сидела на краю кресла, держала спину прямо и, видимо, чувствовала себя не очень комфортно под пристальным взглядом Мины и её внука. Наконец она заговорила:

– Меня, как вы уже знаете, зовут Александра. Я принесла с собой свидетельство о рождении…

Она хотела раскрыть сумочку, которую держала на коленях, но Мина покачала головой и ласково улыбнулась ей.

– Оставь, Саша. Я ведь могу тебя так называть?

Гостья улыбнулась в ответ и уверенно сказала:

– Конечно, Мина Валидовна. Мне будет приятно.

– Документы не нужны. Твоё лицо – лучшее подтверждение. Ты очень похожа на отца, особенно глаза. Редкий оттенок, к тому же безумно красивый.

Голос Мины звучал нежно и немного грустно. Нервное напряжение, которое она испытывала последние сутки, видимо, отступило. Теперь она выглядела умиротворенной и спокойной.

– Расскажи немного о себе. Сколько тебе лет? Чем занимаешься в Москве? – попросила она девушку.

– Мне двадцать два. Я закончила МГЛУ, переводческий факультет. Занимаюсь в основном техническими переводами. Заказы поступают через фирму, но работаю на дому. Очень удобно.

– Получается, ты родилась в две тысячи первом? – уточнила Мина.

– Да, через три месяца после вашей свадьбы. Но вы ничего не думайте!.. Виталий Андреевич не знал о моём рождении. Они с мамой расстались за полгода до этого.

Тень недовольства и раздражения промелькнула на лице Мины, но тут же исчезла.

– Мы жили в Воронеже, с бабушкой. Виталий Андреевич узнал о моём существовании только когда мне исполнилось семь лет. Он приехал, мы встретились. Где-то с год он ещё несколько раз приезжал. Купил нам новую квартиру, помогал. А потом маме позвонила подруга из Москвы и сообщила, что он умер. Мы были на похоронах. Я, хоть и маленькая была, но вас помню. И вас, Роман Сергеевич, – на этих словах она обернулась к Роману и впервые посмотрела на него.

– Ну зачем так официально, – он растянул рот в дружеской улыбке. – Просто Рома.

– Не думаю, что это хорошая идея, – холодно осадила его девушка и вернула взгляд к Мине.

Рома слегка дёрнулся, словно пропустил удар по корпусу. Мина бросила косой, несколько удивлённый взгляд на внука и слегка нахмурилась.

– Где ты живёшь в Москве?

– Мы с подругой снимаем квартиру в центре. Работаем тоже вместе. Я ещё подрабатываю в модельном агентстве, рекламирую косметику. В общем, у меня всё хорошо.

– Я рада. Ты носишь фамилию отца?

– Нет, только отчество. У меня фамилия мамы – Сенцова. Мама решила, что будет удобнее иметь со мной одну фамилию. Виталий Андреевич тоже не настаивал, когда узнал о моём существовании.

– А чем твоя мама занимается? – поинтересовалась Мина. – Где-то работает?

– Мама умерла три года назад. У меня только бабушка осталась. Она в Воронеже так и живёт.

– А на что вы жили, когда ты училась? На пенсию бабушки? – удивленно спросила Мина.

– Виталий Андреевич открыл депозит в банке на моё имя. Для нас это очень крупная сумма. Процентов вполне хватило и на жизнь, и на моё обучение. Мы аккуратно расходовали. А сейчас я сама зарабатываю достаточно.

– Понятно. Так что тебя привело ко мне?

– Дней десять назад ко мне обратился один человек. Пожилой. Представился старым другом Виталия Андреевича. Мы встретились в кафе, и он долго расспрашивал меня о моей жизни, об отношениях с Ракицким, о моей маме. Но в итоге я поняла, что его интересует только одно: не оставлял ли Виталий Андреевич нам с мамой картину. Он подробно описал её. Небольшое полотно, с изображением…

– Городского пейзажа в экспрессионистском стиле, – закончила за неё Мина.

Мрачная гримаса наползла на её лицо, пока она слушала объяснение девушки.

– Вы знаете о ней? – обрадовалась Александра.

– У этого человека была большая родинка на щеке? – спросила Мина.

– Была!

– Да, я слышала об этой картине. И этого человека я знаю. Он приходил ко мне с тем же вопросом пятнадцать лет назад. Не думала, что эта история будет иметь продолжение…

– Кто он? – спросил Роман.

– Некто Делягин. Он появился у нас через пару недель после похорон Виталия. Его интересовала картина, о которой говорит Саша. Он показал фото, сказал, что это Кандинский – они с Виталием купили полотно у какого-то коллекционера за десять миллионов долларов. В складчину купили. Просил вернуть картину или сказать, где она находится. Ругался, даже пытался угрожать. Требовал картину или пять миллионов.

Мина умолкла, недовольно поджав губы, и Рома поторопил:

– И что в итоге?

– Во-первых, я ни о чём таком даже не слышала, а во-вторых, у него не было никакого подтверждения. Он показал только фотографию картины. Да, это было похоже на работы Кандинского, но ни в одном каталоге я ничего подобного не нашла. И потом, ты сам посуди – он нёс полную ахинею! По его словам, они купили её для перепродажи. Затем Виталий сдал её на экспертизу. Ну не бред ли? Как они могли заплатить деньги до проведения экспертизы? Он явно что-то недоговаривал.

– А сколько может стоить такое полотно? – поинтересовалась Саша.

– Если верить интернету, до двадцати пяти миллионов долларов, – размеренно ответила Мина.

– Не хило! – весело присвистнул Рома.

– Роман, прекрати! – прикрикнула бабушка.

– И что, он так и ушёл?

– А что он мог сделать? – пожала плечами Мина. – Нет, если бы я знала, где находится картина, я бы продолжила общение с ним. Однако я ни сном ни духом… Так чем я могла помочь?

– А мне что делать? – растерянно спросила девушка. – Он грозил мне неприятностями.

– Этот человек больше не появлялся после вашей встречи?

– Пока нет.

– Хорошо, девочка. Если он ещё раз появится, посылай его ко мне.

– А вы не боитесь, что?..

– Я уже ничего не боюсь. Впрочем, и не боялась никогда. Присылай! Давайте выпьем чаю, – предложила Мина.

– Я бы с удовольствием, – слегка улыбнулась Александра, – но тороплюсь. Мне завтра сдавать перевод, а работы ещё часа на три. Нужно бежать.

– Полчаса ничего не решат, – заявил Рома. – После семи пробки рассосутся, и я вас, Александра Витальевна, домчу за двадцать минут. Так что чаю мы всё-таки выпьем. Или, может, шампанского?

Он говорил ровным вежливым тоном, но намеренно сделал ударение на слове «вас» и назвал её полным именем, давая понять, что выпад в его сторону, когда он предложил обращаться запросто, не остался без внимания. Мина удостоила внука укоризненным взглядом, а Саша покачала головой и ответила:

– Я не пью спиртное. Чай – с удовольствием.

На кухне Елена уже всё приготовила. На подносе красовались фарфоровый чайник, три чашки, сахарница, блюдо с нарезанным тортом и вазочка конфет. Рома подхватил поднос, и, вернувшись в гостиную, поставил его на столик, с которого Мина предусмотрительно убрала карты.

Через полчаса Роман, как и обещал, вёз Александру домой по Садовому кольцу. Его предположения оправдались. Машины двигались плотно, но пробок почти не было. Только на съезде с кольца они встряли в глухой затор из-за аварии.

Саша молчала всю дорогу, даже ни разу головы к Роману не повернула, и все попытки разговорить её оказались тщетными. «Да», «нет», короткое пожимание плечами – вот и всё, что он получал в ответ. Он надеялся, что чаепитие растопит лёд в её глазах – не помогло, Александра продолжала держаться отстраненно. Да нет – она чуралась его! Вспомнилось, как они одновременно потянулись к подносу за тортом: их руки на миг соприкоснулись, и девушка быстро отдёрнула свою ладонь. Словно он прокажённый, словно… Вспыхнувшее внутри раздражение заставило Романа стиснуть зубы до противного скрежета.

– Сегодня у вас другая раскраска. Косметика кончается? – ехидно заметил он, неприязненно глядя.

Она наконец обернулась, и, недобро сверкнув глазами.

– Вчера я не успела умыться после фотосессии в агентстве. Подруга торопила, боялась опоздать на открытие салона красоты.

Такой длинный монолог вдохновил Романа на новую попытку.

– Может, всё-таки перейдём на «ты»?

– Зачем? – небрежно поджала губы Александра. – Чтобы однажды оказаться у вас на коленях в рабочем кабинете? Как по мне – перспектива так себе.

Рома застыл с открытым ртом, затем нервно сглотнул слюну и недовольно уточнил:

– Что значит – на коленях?

– Ну, как та девушка. Вчера.

– Какого?!.. – взорвался Роман, едва грязно не выругавшись. – Никто у меня на коленях не сидел!

– Это я фигурально выразилась. Пусть рядом, с задранной юбкой. Какая разница?

– Именно! Тебе какая разница?! Подожди, ты из-за этого меня игноришь?! Но это же дикость! – с напором прорычал Рома, отбросив всякий этикет и резко перейдя на «ты» от внезапно охватившего возмущения.

– Может быть. Вам кажется, что дикость, а мне просто противно, – невозмутимо парировала она.

– Чего-о-о?! Противно?! Вы, значит, с Филом вломились ко мне! Я со своей девушкой!..

– А-а-а, так это была ваша девушка? – резко перебила Александра и презрительно хмыкнула. – Тогда извините. Мы действительно поступили непорядочно. Только не далее, как позавчера, я видела в соцсети пост другой девушки, где вы с ней целуетесь. Алина, кажется?.. У вас, видимо, бурная сексуальная жизнь. Гарем держите?

От отповеди, во время которой с лица девушки не сходила сардоническая улыбка, Рома буквально обалдел и растерянно молчал, широко раздувая ноздри.

– Ты что, следила за мной? – выйдя наконец из ступора, нервно прошипел он.

– Следила – это когда в замочную скважину подглядывают или типа того. А когда свою жизнь вываливают во всех интимных подробностях на всеобщее обозрение, то уж не заметить такое… – Александра умолкла, видимо, пытаясь придумать сравнение, и спустя секунду закончила: – Это как в Париже, стоя на Монмартре, не заметить Эйфелеву башню.

«Ну Алина! Ну сука! – мысленно выругался Рома. – И тут нагадила!»

Он снова впал в оцепенение и некоторое время молча смотрел как бы сквозь Александру, не зная, что ответить. «Какого чёрта! – снова понеслись мысли. – С какого я должен перед ней оправдываться? Послать и забыть!»

Однако он продолжал молчать, стараясь подавить нарастающий гнев. Ему почему-то не хотелось обижать эту девушку, хотелось объясниться, растопить холодное отчуждение в её глазах.

– С Алиной мне пришлось вчера расстаться, – наконец выдавил он.

– Из-за той девицы? Вы изменили своей девушке, и она вас бросила? Немудрено.

Рома почесал затылок. Он начинал уставать от этой беседы. Ему казалось, что с каждой попыткой оправдаться он тонет в этом словесном болоте, погружаясь всё глубже и глубже. Каждую его фразу она обращает против него, затягивая в круговорот новых объяснений. Ну и ладно, решил он для себя. Будем идти до конца.

– Наоборот, – как можно спокойнее проговорил он. – Я застал Алину с любовником, и мы расстались.

– Понятно. И ни секунды простоя! – хмыкнула Александра, начиная раскручивать новый виток обвинений. – Новые девушки выстроились в очередь, и мачо сделал выбор!

– Тут ты в точку попала, – усмехнулся Роман. – Очередь давно стоит. Только я…

– Вот мы и определились. Так вот, я не стою в этой очереди и никогда в неё не встану.

– Ты не дослушала…

– Потому что мне неинтересно!

– Вот так, значит! Бац – и вычеркнула меня из своей жизни?!

– А вы были её частью? Или, может, хотели стать? – хитро прищурилась Александра.

– Может, и хотел, – уже более спокойно обронил Рома небрежным тоном. – Только теперь уж увольте, Александра Витальевна, – он нарочито галантно склонил голову, а секунду спустя добавил: – Мара-а-азм!

– Ну не нужно так нервничать. Нам нечего делить. У вас своя жизнь, у меня своя. Я не собиралась осуждать вас или навязывать вам свои представления о морали. Вы сами начали этот разговор. Если вам нравятся такие девушки, то…

– Не нравятся! Так – устраивает?! Я сейчас чувствую себя неверным мужем, которого застукала жена. Вот встрял!.. И вообще, откуда такие закидоны? Такое впечатление, что тебя монахини воспитали, или что у тебя никогда не было отношений с парнями.

– Не всё так запущено, – рассмеялась Александра. – Были, конечно. Просто я не понимаю и не терплю такое.

– Какое – такое?

– Ну, на один вечер.

– А на два? – рыкнул Рома, окончательно потеряв терпение.