Нежданный подарок осени

Тогда Даша отделалась довольно легко: кашель, насморк, упрёки родителей – вот и все неприятности. Осталось только воспоминание о пережитом страхе, но и оно со временем стёрлось, стало зыбким и далёким. Теперь же она вновь ощутила нечто подобное: мертвящий ледяной холод, страх тонущего человека и отчаянное желание вынырнуть из этого омута. Потянулись томительные дни, наполненные тоской и надеждой на возвращение любимого. Она практически не выходила из дома. И вдруг, спустя неделю – новый кошмар, который окончательно перевернул всю её жизнь.

Даша очнулась в больничной палате, не понимая и не помня, что произошло. Только через день Гена, срочно вызванный с передовой, рассказал о трагедии, постигшей их семью. По сути, ей очень повезло: взрывная волна, ворвавшаяся в открытое окно, сбила Дашу с ног и отбросила в угол комнаты за платяной шкаф, который и спас её от обломков дома. Гене пришлось заниматься похоронами и поминками родителей, но всё остальное время, пока сестра лежала в стационаре, он не отходил от её постели. Две трагедии, случившиеся за столь короткий срок, слились в одну большую беду и практически парализовали у Даши волю к жизни. Она перестала есть – отказывалась от пищи, еда просто не лезла в неё. Через десять дней доктор разрешил забрать девушку из больницы при условии соблюдения постельного режима. Впрочем, Даша была так слаба, что об ином не могло быть и речи. Гена перевёз сестру к своим друзьям, семейной паре хорошо за сорок, единственный сын которых погиб два года назад – они жили в собственном доме довольно далеко от линии фронта. Супруги радушно приняли Дашу, а она была безмерно рада, что наконец вырвалась из пропахшей лекарствами больницы и вновь оказалась в домашней обстановке. Забота и терпение хозяев её нового пристанища постепенно возвращали девушку к жизни. По выходным Гена привозил врача, который осматривал её глаза и корректировал лечение. К середине сентября физически Даша уже чувствовала себя отлично, но в душе царил полный мрак. Однако она старалась не показывать этого, чтобы никому не докучать своими проблемами. Её и так тяготило иждивенческое положение, и несмотря на протесты со стороны хозяйки, она начала помогать ей по дому. Именно это и стало роковой ошибкой. Врач категорически запретил напрягаться, а она таскала вёдра с водой и поливала грядки с овощами.

Болезнь вернулась. На глазах вновь появились кровоизлияния, зрение ухудшилось. Доктор предложил пройти повторный курс в местной больнице, но Гена уговорил его дать направление в Москву.

Они добирались до места три долгих дня. Две ночи в поездах Даша практически не спала и к концу путешествия была абсолютно измотана, но не жаловалась, старалась держаться из последних сил, мечтая, что выспится в квартире, которую Гена снял через интернет. Однако их ждал неприятный сюрприз: в квартире жили люди, не собиравшиеся ее сдавать и понятия не имевшие ни о каком агентстве по найму.

Тщательно растеревшись махровым полотенцем, Даша прошла на кухню, устроилась на маленьком диванчике, поджав под себя ноги, и принялась полой халата протирать тёмные очки, в которых принимала душ. Освобожденное от грязи и пота тело дышало каждой клеточкой, медленно остывая после горячего душа. Через несколько минут Даша ощутила, что в квартире довольно прохладно. Чистый свитер лежал в чемодане в гостиной, но она решила не соваться туда второй раз, чтобы не разбудить Мишу, поэтому тихо прошмыгнула в прихожую, сняла с вешалки пуховик, накинула его на плечи и вернулась на место. Она не стала включать свет и сидела в темноте, разбавленной только падающим из окна светом уличных фонарей.

В тиши спящей квартиры она вспоминала о том, как была счастлива еще совсем недавно. Счастлива несмотря ни на что: ни на прилетающие снаряды, ни на экономические неурядицы, ни на круто изменившийся после четырнадцатого года город. Они все давно привыкли к этим неудобствам, привыкли не замечать их или просто игнорировать. Однако для Даши судьба уготовила еще более страшные испытания. Но почему именно для неё, почему её мечты были стёрты, как стирают мокрой тряпкой надписи со школьной доски? Ей казалось, что она даже ощущает этот неприятный, тошнотворный запах – смесь мела и гниющей материи.

Как же нелегко забывать свою любовь… Только недавно она начала понимать, что эти отношения с самого начала были лживыми. По крайней мере со стороны Андрея. Он хотел от неё только одного – и отнюдь не любви и романтики. Подруга рассказала Даше, что он променял её на местную потаскушку, за которой тянулся широкий шлейф грязных сплетен, и от этого стало ещё больнее и обиднее. Она чувствовала себя униженной и никак не могла избавиться от мерзкого чувства, как будто об неё вытерли ноги и втоптали в грязь. Но здесь, в данную минуту она осознала, что переезд практически освободил её от чёрных мыслей о парне – словно

они застряли там, в городе, где произошли самые страшные события в её жизни. Осталась только боль от утраты родных.

Будто что-то вспомнив, Даша встрепенулась, похлопала по карманам пуховика и извлекла из правого мобильный телефон. Она надела очки, нажала кнопку и экран засветился. Медленно пролистала контакты, нахмурилась и положила гаджет на кухонный стол. Решила, что не будет никому звонить, не нужно звонить в прошлое. Может быть, потом, когда-нибудь… Неожиданно она поняла, что вообще не хочет возвращаться назад. Девушка подняла лицо вверх, пошевелила губами и перекрестилась.

Роман проснулся словно от толчка в бок. Несмотря на то, что они засиделись далеко за полночь, сна и след простыл, оставалось только некоторое отупление и тяжесть сознания. За окном ещё царила непроглядная темень. Он ткнул пальцем в экран смартфона и тяжело выдохнул. Получалось, что он спал не более пяти часов. Мало. Рома покрутился на смятой простыне, поправил подушку и нашёл, как ему казалось, идеально удобную позу для продолжения сна. Но тут в голове предательски зашевелились мысли о видеоклипе с его песней, поднимая со дна души досаду и раздражение. Эти два чувства разбудили адреналин и всплеск гормона окончательно выдернул его из объятий Морфея. После вчерашнего позднего ужина под водочку во рту ощущалась непереносимая сухость. Еле ворочая языком, Рома с трудом добыл слюну, немного погонял влагу между зубов и нервно сглотнул. Наверное, надо вставать. Из глубины квартиры слышался еле различимый шум в водопроводных трубах. Вскоре он стих, спустя несколько минут скрипнула дверь, раздались осторожные, крадущиеся шаги, шуршание, и вновь наступила тишина. Рома выполз из-под одеяла, натянул штаны от спортивного костюма, домашний свитер, нашарил ногами комнатные тапки и потащился к выходу. В коридоре царил полумрак, подсвеченный мягким и тусклым светом бра. Он прошлёпал в туалет, справил малую нужду, сполоснул руки и направился на кухню. Войдя, потянулся к выключателю, но опустил руку, разглядев в полумраке, как сидящая на диванчике Даша быстро схватила со стола очки и водрузила их на переносицу.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Не спится на новом месте?

– Доброе утро, – ответила она почти шёпотом. – Я просто выспалась. Ты включай свет, я очки надела.

– Можешь их снять. Я и без света обойдусь.

На своей кухне Рома и в темноте прекрасно ориентировался, что было естественно, ведь он жил в этой квартире с самого рождения. Тем более, света от висящего в коридоре бра вполне хватало, чтобы не натыкаться на мебель и даже рассмотреть лицо девушки. Достав из холодильника литровую пластиковую бутылку с водой, он наполнил стакан и стал пить медленными глотками, испытывая блаженство оттого что холодная влага смягчает пересохшую глотку. Только вернув бутылку в холодильник он обратил внимание, что девушка сидит, завернувшись в пуховик, и поинтересовался:

– Замерзла?

– Немного. Мои чистые вещи в чемодане, в гостиной, а там спит твой друг. Не хочется лишний раз беспокоить человека.

– Во-первых, это теперь и твой друг, – нарочито назидательно заметил Рома, – а во-вторых, его очень трудно побеспокоить. Миша спит так, что его и рота барабанщиков не разбудит. Однажды я задержался на работе в ресторане, а этот гад забыл ключ в замке и заснул перед телевизором. Так я весь подъезд перебудил, а ему хоть бы хны! Зато утром ни свет ни заря начал названивать мне. Разволновался, куда это я подевался среди ночи.

– А ты под дверью ночевал?

– Ещё чего! Мне есть куда пойти, – гордо заявил он.

Рома вдруг захотел похвастать перед этой девчонкой, какой он зажиточный парень, но сдержался и просто пояснил:

– У нас тут имеется пара номеров в гостинице. Там и переночевал.

Он несколько секунд постоял в раздумье, затем пошёл к себе в комнату и вернулся с тёплым свитером в руках.

– Это мой. Не переживай, он чистый. Будет удобнее, чем в пуховике.

Даша и не думала возражать: скинула пуховик, сняла очки и натянула через голову свитер. Она не стала возвращать очки на место и Рома наконец смог полностью оценить её хорошенькое личико. Красивая – мысленно констатировал он. Накрученный на мокрые волосы тюрбан из полотенца и широкий свитер с засученными до локтей рукавами придавали девушке дополнительный шарм, и она выглядела очень

эффектно. Сегодня утром Рома воспринимал Дашу несколько иначе, спокойно, без романтического восторга. Очарование вчерашнего вечера улетучилось вместе с алкоголем, развеянное мыслями о том, что ему предстоит сегодня. Как мучительно тянется время, как долго не наступает рассвет… Ему нужно срочно увидеть Аллу и расставить всё по местам. Услышать правду, открыть глаза любимой на истинную сущность человека, который украл у них не только частицу его творчества, он украл их совместное будущее…

Вырвавшись из плена путающихся мыслей, он ещё раз внимательно всмотрелся в Дашино лицо и не смог удержаться от вопроса:

– Тебе сколько лет?

– Через два месяца будет двадцать, а тебе?

– Я уже старый. Мне двадцать семь, – усмехнулся он. – А давай чаю выпьем, или кофе. Ты что по утрам пьёшь?

– Я всё люблю, но мне доктор советовал воздержаться от кофеина.

– А как насчёт травяного чая? – спросил Роман, вспомнив, что озабоченная сохранением цвета лица Алла пила только травяные чаи и покупала в огромном количестве.

– Пожалуй. Скажи, где что лежит, я заварю, – предложила Даша.

– Сиди. Ты гостья, позволь мне поухаживать за тобой.

Рома заметил, как её губы тронула благодарная улыбка, поднялся, долил воды из-под крана в никелированный чайник, поставил его на плиту и чиркнул спичкой. Даша с интересом наблюдала за его манипуляциями. Он перехватил этот взгляд, расценил его по-своему, и извиняющимся тоном пробормотал:

– Да, у меня всё по старинке. Всё хотел заменить плиту, да руки не доходят. Его немного коробило, что приходится оправдываться за свою бесхозяйственность. Он не раз отказывался от настойчивых предложений Михи сделать евроремонт и поменять технику в квартире. «Хорошо хоть стиралка последней модели», – думал он, копаясь в шкафу и пытаясь разглядеть в полумраке надписи на коробках с травяным чаем.

Поменять стиральную машину пришлось на второй день после появления в его квартире Аллы. Её требования были сродни ультиматуму, каковыми, впрочем, и являлись. Тогда и появились в квартире: современная стиральная машина с сушкой, модерновый утюг, мультиварка, микроволновка, электрочайник и прочая кухонная утварь. Но до замены плиты руки так и не дошли. Впрочем, плита не интересовала его

возлюбленную. Она на ней ничего не собиралась готовить. Ей вполне хватило мультиварки, где без особых изысков и заморочек можно приготовить практически всё что угодно. Мультиварка и чайник были разбиты во время одного из приступов бешенства, с завидным постоянством накрывавших Рому в первые дни после отъезда Аллы в Москву. Он собирался продолжить погром, но Миха вовремя остановил его, затолкал в спальню и заблокировал дверную ручку спинкой стула. Буяну пришлось просидеть там без малого три часа, пока не успокоился.

Когда свисток чайника затянул свою нудную мелодию, Рома выключил газ и разлил кипяток по кружкам, в которые предварительно положил пакетики с чаем. Кухня мгновенно наполнилась приятным ароматом горных трав. Он полез в холодильник, словно не знал, что к чаю там ничего нет, постоял в задумчивости, наконец взял круг копчёной колбасы и показал его гостье. Девушка согласно кивнула. Он достал полбуханки вчерашнего хлеба и через несколько минут на тарелке красовались бутерброды с колбасой, а парень, вполне довольный собой, уселся напротив Даши. Девушка принялась жадно уплетать их, прихлёбывая из кружки ароматный сладкий чай. «Чёрт, она же голодная спать легла», – мысленно прикинул Рома и тут же предложил:

– Может, тебе яичницу пожарить?

Даша отрицательно помотала головой, доела очередной бутерброд и сосредоточилась на чае. За окном постепенно светлело. Рома встал и выглянул на улицу. Дождь, беспрерывно моросивший несколько дней, прекратился, тучи поредели, но не исчезли совсем, продолжая толпиться в небе рваными серыми лохмотьями. Ему вдруг подумалось, что может нужно как-то выразить соболезнования гостье. Он обернулся, взглянул на красивый профиль, проступающий в рассветном полумраке, и слова застряли в горле. Он вспомнил собственные переживания два года назад, когда он пребывал в полной прострации. Идиот! Наверняка она уже переварила весь этот кошмар, смирилась с потерей, как-то успокоилась, а он может разбередить затягивающуюся рану, напомнить о невозвратимой утрате. Сам он даже сейчас, по прошествии двух лет, не терпел, если кто-то чужой лез со своими сопливыми утешениями и соболезнованиями, пытаясь изобразить вселенскую скорбь по поводу смерти Игоря. Рома был совершенно уверен в неискренности таких «участливых», и только от близких друзей мог воспринимать слова утешения – но они были уже сказаны. А те, кто промолчал, просто делом доказали своё отношение к произошедшему.