Сладкая девочка из Королевства Эл – 2

Побыв одна, я заодно обдумала всё, что произошло и решила больше не давать себя в обиду Бри. Есть же у меня, в конце концов, какое-то достоинство! Ещё раз меня обзовёт — получит вилкой в глаз. Если у них тут есть вилки, конечно.

Когда уже стемнело и все гости разошлись, оставив жене хозяина и Лили уборку обеденного зала и мытьё посуды, в дверь тихо просочилась Бри.

Она выложила передо мной предметы: корсет, подвязки для чулков, белоснежные перчатки и пояс, на котором ремешком был прикреплён вышитый бархатный мешочек. Мешочек был пуст.

— А это для чего? — спросила я, взяв в руки мягкую ткань и бессознательно разгладив пальцем.

— Это мешок для дамских мелочей. Потом появятся, не переживай! — улыбнулась Бри. Она была какая-то уставшая, и я поспешила подать её долю ужина: кусок пирога с яйцом и грибами и две жареные рыбки, похожие на корюшку. Кувшин с чем-то вроде эля, который пах чем-то лимонным.

— Спасибо! — Бри благодарно взглянула на меня, потом присела и, окунув кисти рук в миску для омовения, принялась за еду. Её колючесть исчезла, и в целом она была какая-то простая. Потом я пригляделась и поняла, что не вижу на ней украшений.

— А где твои серьги? Продала? — с ужасом спросила я, подумав, как буду с ней расплачиваться.

— Продала. Ничего, новые купим, как только у нас будет своя собственность, — легкомысленно махнула она рукой, но глаза выдавали смятение. — Ты лучше давай, делом займись. Нужно немного изменить платье. Отпарывай с него кружевной воротник, а с плаща меховую оторочку. Потом к платью пришьёшь мех, а с плащом надо подумать. Было бы времени много, вышила бы что-то. А пока нужно соорудить застёжку и чем-то обметать капюшон, чтобы он выглядел красиво.

Я кивнула и взяла вещи, развешанные у камина. Платье было ещё слегка влажным, но, может быть, так даже лучше. Оно не успеет пересохнуть, а после отпарывания воротника я его разложу аккуратно на столе и его не нужно будет гладить.

Когда через пару часов в комнату вернулась Лили, которая от усталости валилась с ног, я уже пришивала мех к горловине платья. Примерив его с шубкой, я поняла, что выгляжу очень нарядно, а мех у шеи хорошо греет. А вот что делать с плащом — непонятно.

Бри дремала на моей кровати, а я готовилась лечь на пол.

— Лили, как ты себя чувствуешь? — я ощутила запоздалое раскаяние, что так и не выспросила у неё, как она умудрилась забеременеть. А вдруг её тошнит? А вдруг плохо?

— Хорошо, — удивленно ответила она, скидывая фартук с жирными пятнами и снимая платье. Устало поводя плечами, уселась на кровать в одной нижней рубашке, которая уже тоже выглядела несвежей. Надо и бы ей устроить банный день, да всё выстирать. Ей нельзя болеть. — Ноги гудят, да плечи устали. А так всё хорошо.

Я почувствовала, что она боится мне рассказывать правду, чтобы я её не выгнала. Под рубашкой живот её скрадывался и я ещё раз задалась вопросом, откуда кто-то узнал о её беременности. Вряд ли у них в школах есть лекции по половому созреванию.

— Лили, а как ты поняла, что беременна? — спросила я её в лоб. Раз уж я теперь опекунша, то должна всё знать!

— Ну… меня тошнило и еда в желудке не держалась. А до этого я… с мужчиной была, — тихо ответила она, косясь на спину леди Бри.

— Ну, и…? — подначила я её, чтобы продолжала.

— А я у мамки сто раз видела. Она когда еду назад отрыгивала, потом всегда на отца ругалась, что он ей ребёнка заделал. А потом ещё и рожала, ну это уже после. Через много месяцев, — Лили залилась краской и укрылась клетчатым пледом, пряча своё тело.

— Так, а кто отец ребёнка? — я и сама внезапно почувствовала смущение, расспрашивая девушку о таких вещах.

— Ну, так это… Ну, он… Он не совсем отец… — мямлила она.

— В каком смысле не совсем отец?! Ты что, с несколькими была? — ужаснулась я. По виду Лили и не скажешь, что она такая гулёна.

— Да нет! Просто… я не хочу, чтобы он пострадал. Он не виноват, я сама его заставила. Ну, в смысле, не заставила, а неожиданно всё сделала, — Лили окончательно смутилась и замолчала, а я совсем запуталась.

— Так, Лили! Посмотри на меня! Отвечай коротко и ясно, поняла? И вправду! Если я узнаю, что ты мне соврала, то выгоню! — я повысила тон и заговорила строго, чтобы она испугалась. Наша директорша в пекарне всегда так делала, чтобы заставить человека сознаться в проступке.

— Поняла, — с готовностью кивнула она, а в глазах заплескался животный страх.

— Что у тебя было с тем мужчиной? И сколько раз? — спросила я.

— Один раз и было, как же можно-то! — ответила Лили, а я поняла, что ей нельзя задавать сразу несколько вопросов.

— Так. Ещё раз. Что было с тем мужчиной? — я злобно нахмурила брови.

— Я его поцеловала, — пробормотала Лили и закрыла рот рукой. Глаза испуганно блестели.

— А дальше? — надавила я.

— А что дальше? Всё же, — ответила она и сжалась в комок. — Я его поцеловала и убежала. Получается, что заставила.

Лили бормотала еле слышно, а меня пронзила страшная догадка.

— Так у вас был просто поцелуй? Он тебя не раздевал? Не трогал под платьем? — продолжила я допрос.

Лили вспыхнула, как факел, и отчаянно затрясла головой:

— Нет, как так можно?! Чтобы кто-то меня трогал под платьем?! Зачем?

— Тогда с чего ты взяла, что беременна? — я с облегчением перевела дух и уже была готова улыбнуться.

— Ну говорю же, живот болел, тошнило, еда назад вышла… Всё как у мамки, — бормотала она.

— А кровь у тебя идёт? Ну, оттуда, — неожиданно смутилась уже я.

— Идёт, да, — Лили уже была готова заплакать. — Но в этом месяце ещё не было.

Я вздохнула. Могла ли она быть такой невежественной или дурит мне голову?

— Последний вопрос. Кто тот мужчина? — грозно спросила я, желая выяснить всё и сразу.

— Я не скажу, он не виноват! — прошептала Лили, качая головой.

— Кто он? Я отправлю тебя домой, и Патрик не спасёт! — угрожала я.

— Это Сэм… Сэм Монро! — выпалила девушка и закрыла ладонями лицо.

Я даже задохнулась, и сперва не поняла от чего — от облегчения или ревности. Значит, этот бабник ещё и к Лили подкатывал? А как же моё предложение руки и сердца?

Внезапно подумалось, что выйти за Сэма замуж было бы неплохо — по крайней мере, моё пропитание было его заботой. Но потом некстати вспомнилось красивое лицо Роберта и я поняла, что находиться рядом с ним и быть женой другого я бы не смогла. Как ни крути, а приказать сердцу перестать любить мужчину, пусть даже самого мерзкого, не так-то и просто. Я, конечно, справлюсь, но понадобится время. Год. Два. Десять…

— А ты сказала ему, что беременна? — выговорила я, пока Лили по моему лицу не догадалась о том, о чём думаю.

— Нет! Только маме пожаловалась, а она сразу шум подняла, ухватом меня по спине отлупила… — бедняжка всхлипнула и мне стало её бесконечно жаль. — Сказала, чтобы я уходила из замка, что ничего хорошего там происходить не может, раз невинных девушек портят…

М-да. Простая беседа помогла бы развеять все сомнения, но нет — побои гораздо эффективнее. Сломали девочке жизнь.

— А часто ты мужчин целуешь? — задала я ей ещё один провокационный вопрос. Очень уж глупо всё получалось, может, я что-то не так поняла?

— Как можно! Нет, в первый раз! Уж больно Сэм красивый… Я как увидела, так сразу и влюбилась! — прохныкала Лили, а я шумно вздохнула. Ладно, одной проблемой меньше — ребёнок нам пока не светит, и это уже хорошая новость!

— Тогда так. Как только у тебя пойдут крови — принесёшь, покажешь. До этого момента мы отложим наш разговор. Спи, завтра рано вставать!

Пальцы мои уже закончили пришивать мех, и я потушила свечу, устраиваясь на жёстком полу. Мех приятно щекотал кожу, а укрылась я своей шубкой, подложив под голову подушку, которую я не пожелала отдавать Бри вместе с кроватью. И сразу же провалилась в сон.

***

Чайки громко орали, низко летая над водой, и носились друг за дружкой стаями. С озера дул сильный, но на удивление тёплый ветер. И вообще, у меня складывалось такое ощущение, что зима здесь и не собиралась заявлять свои права. Низкие тучи висели над городом, но из них не ожидался ни снег, ни дождь. Природа словно замерла в вечном ноябре.

Я шла, будто бы проглотив линейку, с неестественно ровной спиной. Плотные завязки накрахмаленного чепца ощутимо давили на нежную кожу под подбородком, и это побуждало держать голову ровно, задрав её выше уровня простых смертных. Из-под головного убора не выбивалось ни волосинки — Бри собственноручно спрятала любой намёк на мой цвет волос, а рыжие брови закрасила угольком. «Принцесса? Нет, Королевна!»

Руки пришлось чинно сложить на подоле платья, чуть ниже пояса, и мои затянутые в кожаные перчатки пальцы то и дело теребили бархатный мешочек, висящий на поясе. Сегодня я надела белую шубку, а плащ пришлось отложить до лучших времен, пока не закончу его переделку.

Косточки корсета впивались под лопатками в худую спину, и я совершенно не понимала, как умудряется леди Бри при всём таком обмундировании двигаться естественно и выглядеть так, будто только что сошла со страниц глянцевых журналов.

В отличие от шумных улиц около рынка тут было пустынно и тихо. То и дело по широкой части дороги проезжали кареты и открытые экипажи, в которых чинно сидели леди и джентельмены. Те же, кто в такую погоду отважился прогуляться, редкими парами ходили вдоль набережной туда-обратно и беседовали, изредка скармливая чайкам крупные куски хлеба.

— Леди Бри, зачем мы уже третий раз обходим набережную? Чего здесь такого интересного? — не утерпела я и тихонько спросила свою спутницу.

— Мы выжидаем, — коротко ответила она. — А ты обзаводишься полезными связями.

Я кивнула и улыбнулась пожилой матроне, которая шла, поддерживаемая под руку высокой девушкой, вероятно, дочерью. Обе были одеты изящно и со вкусом. На девице был такой же чепец, как и на мне, и я немного успокоилась. Он надёжно прикрывал уши и защищал голову от ветра.

Наконец, где-то вдалеке часы пробили полдень, отстучав двенадцать раз, и на противоположной стороне улицы открылась дверца под скромной вывеской «Аптека». Бри, не медля больше ни секунды, потянула меня наперерез экипажам ко входу. Едва низенький упитанный человечек скрылся в помещении, мы последовали за ним.

После тусклого уличного света аптека казалась тёмной и загадочной. В нос сразу ударили едкие запахи. Я различила уксус, фенхель, жасмин и ещё что-то яркое, но непонятное. Три стены были уставлены полками, на которых теснились пузатые флакончики, глиняные кувшинчики, деревянные ящички. На прилавке перед хозяином стояли три вида весов: от больших до самых крошечных. Тут же стояли две ступки с пестиками и деревянная воронка, ещё какие-то инструменты тускло поблёскивали в полумраке, отражая пламя ярко горящих свечей.

— Добро пожаловать, леди, — вежливо пропел аптекарь и улыбнулся. Он был лысоват, и вся его фигура словно состояла из кругов. Пухлые пальчики с круглыми ногтями, круглые стёклышки на носу, гладкая лысина на макушке и круглые пуговки на жилете создавали ощущение чего-то доброго и плавного. — Чего желаете в моей скромной лавке?

— Здравствуйте, господин… — Бри сделала паузу, вопросительно глядя на торговца.

— Меня зовут Томас Штейн, — представился он, с достоинством улыбнувшись и блеснув стёклышком.

— Господин Штейн, — любезно обратилась к нему моя напарница. — Я привела к вам свою подругу, леди Джейн. У неё слабость и истощение после болезни, и нам надо помочь ей преодолеть упадок сил. Посмотрите, какая она бледная и худенькая. Кожа да кости остались! Моя матушка послала нас к вам.

И леди Бри улыбнулась настолько лучезарно, что аптекарь Штейн даже забыл закрыть рот. Спохватившись, он поправил очки и начал перечислять:

— Да, по бледному лицу леди видно, что болезнь истощила соки и нужно мягко укрепить желудок и нервы, а ещё добавить крови силы и скорости. Тут не годятся резкие средства. Я бы прописал вам нечто сладкое, тёплое и умеренно сдобренное редкими порошками. Хм…

Разговаривая, господин Штейн резво забегал между полками, вставая на деревянную лесенку и ныряя под прилавок. Наконец, он достал несколько пузырьков и солидный кулёк из грубой бумаги и выложил рядом с весами.

— Солодка, алтей, анис, — бормотал он, отмеряя ложечками травы и складывая в миску. — Щепотка корицы, рюмочка вина, настоянного на валериане.

Его пухлые пальчики споро создавали лекарственную смесь. Он метнулся в угол прилавка и взял чугунный чайничек, стоявший на металлической подставке, под которым тлела толстая свеча. В миску полился кипяток из узкого носика и аптеку наполнил аромат трав и пары алкоголя.

Он помешал варево ложечкой, принюхался. Пока отвар настаивался, выбежал из-за прилавка и принёс нам два высоких деревянных стула, придвинув их к столешнице. Жестом предложив присесть, снова вернулся на своё место и перелил содержимое миски в высокий серебряный кубок.

А потом, хитро посмотрел на Бри, которая не спускала с него глаз, открыл бумажный кулёк, дождавшийся своего часа, и благоговейным жестом высыпал на крошечные весы две ложечки крупитчатого коричневого сахара.

— А это главное лекарство — сладость тростниковая. Чистейший южный сахар из-за моря, остался из довоенных запасов. Самое лучшее средство для укрепления сил и здоровья.

И он торжественно высыпал сахар в кубок, перемешал и поставил передо мной. Я, вытаращив глаза от его слов, лихорадочно соображала. Всё оказалось даже хуже, чем я думала. У них и в столице сахара нет?

Пригубив напиток, я почувствовала, что он напоминает сладкий глинтвейн. Травы ударяли в нос, но в целом отвар был приятен. Бри протянула монету аптекарю, пока я допивала лекарство и оглядывала аптеку.

Значит, вот как обстоят дела. Сахара в Эльмарионе нет. Или он есть, но только в Королевском замке. А ещё — в Форсе. И если я хочу открыть кондитерскую, то нужно опять думать о том, где взять сахар. Круг замкнулся, и я снова уперлась в то же самое препятствие, что и раньше. Но теперь я знаю решение, и осталось только воплотить его в жизнь.

Мы поблагодарили господина Штейна и вышли на улицу. А когда отошли от аптеки, леди Бри многозначительно спросила:

— Что будешь делать дальше?

— Мы навестим конкурентов. Покажи мне, где в этом городе собираются дамы, чтобы посплетничать и что-то поесть, и я решу, что делать.

Растерянности больше не было. Внутри горела жажда деятельности, и я как никогда хотела идти, воевать, побеждать. Только вперёд!