Цена будущего. Тем, кто хочет (вы)жить…
- -
- 100%
- +
Мир стал супервзаимозависимым. В этом смысле глобальное и локальное соединились в одном флаконе, как в сообщающихся сосудах. Вспомните школьный курс физики и опыт с сообщающимися сосудами: в один вливается жидкость, а уровень ее поднимается в обоих до одинаковой отметки. Вот пример: человек, сидящий в своем маленьком домике, вроде решающий локальные свои проблемки – он все равно, вольно или невольно, знает он об этом или нет, хочет он этого или нет – втянут в глобальное пространство. И оно на него незримо давит всей своей мощью. И не только тем, что ему, к примеру, придется получить банковскую карточку или залезть в Интернет и посмотреть там нужные рецепты. Завтра может оказаться так, что его поле перережет какая-то дорога, или же выпадут осадки, которые придут за тысячи километров и разом уничтожат все его посевы, тем самым сделают тщетными все его многолетние труды. Наивные рассуждения, типа, что «если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции». Лучше у моря. Хотя можно и у реки, в тайге или тундре, где вроде бы ничего особенно и не меняется. Тишина и покой. Бурлит столица, меняются империи, императоры. А вот «в деревне, в глуши, в Саратове», например, правила остаются неизменными… В том то и дело, что таких беззаботных и безмятежных мест, куда не доберется влияние глобализации, остается все меньше и меньше. К тому же и простое прозябание «в глуши» радостей жизни-то не прибавит. Разве что какое-то время понаслаждаться жизнью отшельника или Робинзона Крузо на необитаемом острове.
Мир стал развиваться еще более парадоксальным образом. Мы стараемся уловить прежние «мелодии» и ритмы мирового развития, подстроить их под современный камертон. А на деле оказывается, что нужен другой набор инструментов. Глобальный Мир, живущий на разных скоростях, как определил его американский экономист Майкл Спенс, лауреат Нобелевской премии по экономике. И тут оказывается, что гордыня западного общества не вписывается в то, что развивающий мир по ускоряющемуся развитию начинает опережать продвинутый западный мир и развитые страны. В том числе и за счет того, что просто начинает поглощать их. Без войн и конфликтов.
Словно возврат моды на одежду наших предков, возвращается потребность измерить мир за счет геополитических реалий: кто с кем соседствует, есть ли возможность в совместном освоении нового пространства и т. д. А многие уже так уверовались, что смогут спрятаться в мегаполисе. Закрыться трендом на урбанизацию, словно пуховым одеялом. И вылезать из-под него только тогда, когда нужно сгонять за продуктами в соседний супермаркет. Не получилось. «Волна прогресса», изменение климата и т. д. достала и здесь. И оказывается, что пора если не возвращаться, то обращаться «к корням», к природе, к поиску самого себя, новых смыслов существования и стимулов для полноценной жизни. Подъем Азии – это возвращение к суверенным национальным государствам. А уж многие фактически «простились» с государством как главным «решальщиком» в мировых спорах. Тут вам и «мировое» правительство, и транснациональные корпорации наперебой предлагают свои «услуги». И пока мы дружно «хоронили» государства, маятник качнулся в обратную сторону. Значит, прежние конструкции и идеологические модели оказались для мира, мягко скажем, не совсем оптимальными.
Мир сопротивляется монопольному формату развития. И не важно, о чем идет речь: о долларе, программе Майкрософт или Голливуде (его фильмах и улыбке) в качестве единственно и незаменимого атрибута для всех. Тут как раз национальные государства могут противостоять мировым правительствам, транснациональным корпорациям, авторитарным проявлениям конкретных политиков. Встать на защиту профессиональных союзов, общественных организаций, артелей, кооперативов и отдельного человека. Эту миссию может выполнить высокообразованное и сплоченное национальное государство. Но если опираться на такую логику событий, то нужно всячески развивать национальную экономику с приоритетом домашних, семейных хозяйств, а не олигархических структур. Если мы искренне верим в тренд на укрепление и спасительную роль национального государства, то его политика должна быть сконцентрирована на процессах внутреннего обустройства. А раз так, то необходима и новая идеология – идеология просвещенного национализма. И само национальное государство должно стать другим. В нынешнем состоянии ни о каком объединительном процессе в мировом масштабе речи вести не стоит. Мы к этому оказались не готовы. Не достигли еще нужного уровня развития и ответственности.
На новом витке спирали (если доберемся и не скурвимся) попробуем построить то общество, о котором знаем и передаем о нем информацию из поколения в поколение со времен Платона. В качестве цели для достижения поставить Общество знаний. И решительно двигаться к нему. Добраться до той вершины, когда фактически философы и мыслители, наимудрейшие и наидостойнейшие, получат право управлять человеческим сообществом. Этих людей еще предстоит родить конкретной матери и вырастить всем обществом. Найти для себя вожаков, понявших истину и принявших на себя тяжелую миссию открыть глаза и рассказать правду всем остальным. Тогда в России, да и в других странах, не будут до хрипоты спорить о том, какая форма правления для государства более предпочтительна. И вспоминая, например, про монархию, будут проецировать в своем сознании не конкретного царя-батюшку, а соотносить это понимание с тем, что писали Иван Ильин и Иван Солоневич. О народной монархии. Не династически-наследственная парадигма. В современном звучании это формула национального государства, в которой правит лидер, которому реально доверяют граждане.
Важно то, что нет четкого и ранжированного мирового процесса в пространстве и во времени. Глобальный мир, равно как и его локальные проявления, ежесекундно движется и перемешивается. Поэтому нам надо анализировать не линейно, а синергетически, исходя из многофакторности устроений современного мироздания. Тут тебе и «мировое» правительство, и транснациональные корпорации, и политические партии, и церковь, и само государство. И в этом процессе главное понять, куда направлен основной вектор развития и перспективные тенденции. Кто первым это осознает, тот будет доминировать в текущем мире. Сможет полновесно представить и отстаивать свои ценности и модели будущего.
Глобальный тренд – «восточная» модель – это не подтаскивание мира к агрессивной «азиатчине» или исламскому фундаментализму, а движение к коллективизму и солидарности (без ее крайних и архаичных форм). Заметим, не к парандже и хиджабам. Не к многоженству и клановости. Не к чинопочитанию и местечковой провинциальности. А к коллективу, где больше играют роль не деньги и статусы, а традиции и уважение. И это мировой глобальный тренд на будущее. И к этому тренду значительно ближе Россия. А ее «толкают» на Запад. Но какой Запад и что он сегодня из себя представляет? «Вестернизация» России. В стиле «вестерн». Хотя само западное сообщество (с точки зрения самих людей), все больше начинает думать, как бы закрыться от «нашествия» других культур. Но легализацией однополых браков этого не достичь. Несколько лет назад на выборах в Швейцарии на одном из плакатов были изображены три белых барашка, которые лягали двух черных барашков. Суть плаката ясна и далека от европейской политкорректности. Мы должны понимать не только то, что местное население тем самым выражает свой протест по поводу приезжих и каким-то образом старается отгородиться от процесса массовой миграции «чужеродного» элемента. Но это еще раз говорит о возрастании роли национального государства, о роли просвещенного национализма и необходимости защиты своей идентичности.
Конечно, можно допустить и другой сценарий развития событий, при котором, как пишет российский журналист Дмитрий Стешин, «состоится разгон неприлично богатых нефтяных шейхов по барханам и ликвидация их квазигосударств с приватизацией активов в пользу морально оскорбленного цивилизованного мирового сообщества». А вслед за этим вообще уничтожение исламских государств на Ближнем Востоке, проводящих самостоятельную политику и имеющих личные национальные интересы.
Возможно, только это еще больше добавляет очков к тому, что суверенные национальные государства могут и должны сегодня сыграть свою важнейшую роль балансира и выработки программы действия на будущее. При этом не будем забывать, что миграционные волны, особенно в условиях тотальной экспансии, могут накрыть и саму метрополию.
Британский историк Найл Фергюссон, в том числе и в своей последней книге, вышедшей в России, – «Империя. Чем современный мир обязан Британии», – без ложной скромности сообщает читателю о том, что де при существовании Британской империи в прошлом в мире был покой и порядок. Все было окей! А вот сейчас в мире неспокойно из-за отсутствия главного регулятора мирового процесса. Зря Фергюссон так уж печалится, потому что априори дело англосаксов пока живет и в общем-то побеждает. Равно и империя со своей колониальной политикой никуда не делась. Она просто мимикрировала. На острове остались мозги, руки и ноги «утекли» в Америку, с помощью которой и происходит захват нужных высоток. Не случайно самый высокий в мире военный бюджет. Тут вам любую демократию можно поправить и урезонить, коли что не так. И навязать на штыках свой принцип веры и поклонения своим идолам и золотым тельцам. А под туловище пока успешно используется Европа и иже с нею нужные «запчасти» от других государств развивающегося мира.
Важно пересмотреть, в том числе в своей собственной голове, прежние стереотипы и скорректировать сознание на новые истинные конструкции мира. И тогда Америка и Россия станут в разряд наиболее ответственных держав за то, что происходит не только вокруг границ, а далеко за их пределами. При более внимательном рассмотрении окажется, что США и Россия – два заклятых идеологических конкурента, на деле – две стороны одной (!) медали. Крайности сходятся. И именно они, равно как и другие ядерные державы, могут одним махом уничтожить другие, альтернативные модели мироустройства: по-шведски, по-сингапурски или еще какие-то. Потому что власти патологически стараются доказать, кто мощнее. Кулачные бои. А мир ушел вперед и требует новых политиков. Без рингов и мордобоя. С желанием и умениями выстраивать экогорода и ноосферу.
Снова борьба за новый мировой порядок, или же мы сможем более рачительно потратить свои силы, чтобы оценить и построить новый мир? Всевышний, видя наши метания и потерю столбовой дороги к храму, как будто пытается взять за руку и отвести от беды. Всем нам, верующим и атеистам, дать шанс на спасение и развитие.
Ноева ковчега ни для кого не будет
Ноева ковчега сегодня ни для кого нет. В том числе и для элиты. Но это далеко не все понимают. Что делать? Этот вопрос, как и сотни лет назад, словно оружие возмездия, висит над нами как дамоклов меч. Не будем искать виновных и пытаться уничтожить «неверных». Будем искать возможности пробудиться новым росткам. Для этого нужно научиться мыслить глобально. Но действовать локально. Глобальные изменения к лучшему наступят тем скорее, чем больше каждый из нас привнесет в свою жизнь реальность: построит свой дом, облагородит свой двор, посадит лишнее дерево, перестанет тратить время даром. Будет защищать этот свой мир в реальном времени. Здесь есть очень сложный момент. Сподвижники Платона говорили об идеальном обществе, где бы человек занимался любимым занятием. Но любимое – это не значит, что я лежу, пузо кверху, почесываю затылок и размышляю о мире. Нет, я буду делать то, что миру нужно, а мне интересно. Я буду знать, что делаю важное дело, в том числе и для планеты. А не сижу-просиживаю штаны потому, что это нужно моему начальнику, боссу в корпорации и так далее.
В этом же супервзаимозависимом мире присутствует другой водораздел, касающийся не конкретных людей, а наций и государств. Сегодня идет спор: нужно ли, чтобы сохранились национальные государства, или же пришло время, когда границы должны быть размыты, поскольку мы движемся к определенному общему началу, будет мировое правительство, а старые государства уже не нужны. Убежден, что при всех глобальных тенденциях, которые есть, мы сегодня не то что к этому не готовы – мы, наоборот, должны в некотором роде загородиться от безудержной глобализации. Российский ученый Вадим Цымбурский в книге «Остров Россия» описал неоизоляционизм. То есть России надо призакрыться, чтобы окультуриться изнутри, собрать силы, укрепить свое ядро нации, а потом заново открыться миру. А не так: открыться, чтобы нас поглотил кто-то, чтобы в нашу плоть, словно «пятая колонна», вошли все кому не лень. Важно сохранить ценностное начало, защитить свои традиции и обычаи – а потом, если мы чувствуем, что мы сильны, – можем эти ценности культивировать, делиться своими возможностями с другими. А так – свариться в геополитическом бульоне. Наверное, не такую судьбу не завещали нам предки.
Россию волоком втянули в ВТО, тянут к полному раскрытию границ перед мировым ширпотребом, но мы к этому не готовы. Зачем рвать на себе последнюю рубаху, самому оставаясь в неглиже? Нам, более того, надо сохранить свои традиции и обычаи. Только тогда, когда мы дорастем до высокого уровня самосознания, высочайшего уровня ответственности – тогда мы без призывов, по собственной воле будем перемешиваться с миром: языками, культурами, но сохраняя самые главные цепочки, свою сердцевину, ядро. Иначе варварство, пещерное состояние размоет главное. Цивилизация не может себя защитить от варваров именно в момент внутреннего разлада и распада. Так было с Константинополем. Так было с Римом. А нам к тому же еще и предстоит пройти очень нелегкий период напряжения сил на поиск новой парадигмы развития и выработки новой повестки дня для страны и мира.
Мир стал развиваться еще более непредсказуемо, нестандартно. Мы достигли определенного уровня – и неожиданно начинаем двигаться в обратном направлении. Сейчас пришла новая эпоха, мы ее внутренне, интуитивно чувствуем, но продолжаем по инерции двигаться по-старому. Понятно, что кто-то хочет сохранить свои власть и капиталы, свои стереотипы в голове, а в результате – создать кавардак и в наших головах.
Представим скорый поезд, скажем, «Москва – Саратов». Он двигается в среднем со скоростью 60 км/ч. Но ведь понятно, что он должен идти со скоростью 500 км/ч, ну минимум, по сегодняшним временам – 300 км/ч. Как же так – в новых условиях, в сверхскоростном информационном обществе мы двигаемся черепашьим шагом? Если мы вовремя не набрали необходимую, адекватную времени скорость, значит – мы уже изначально отстали. А мы все носимся с лозунгом «догнать и перегнать».
Когда говорят сегодня, что у нас общество потребления, то забывают, что в мире уже все настойчивее и яснее проявляется тренд на общество знаний. А мы что же, опять «пойдем другим путем»? Доколе мы это будем делать? Видимо, до тех пор, пока и в нашей стране, по очень точному выражению российского ученого Натальи Зубаревич, будут в одно и то же время существовать сразу несколько Россий, соприкасающихся между собой лишь иллюзорно, прежде всего, через новостную ленту СМИ. Это когда одни будут летать на сверхсовременных частных лайнерах, а другие – на паровозе и телеге ползти по земле. При этом слушая умные речи о прогрессе и инновациях. Точно так же и во всем мире, когда во многих районах мира еще пашут землю на буйволах и убирают урожай вручную, когда в других – на сверхскоростных тракторах и комбайнах.
Увеличение скорости движения, равно как и пользование все более расширяющимся объемом информации в интернете – это веление времени, это наша дань прогрессу, который не остановить. Но это одновременно не отменяет, а, наоборот, увеличивает нашу необходимость, как живых разумных существ, иметь возможность вовремя остановиться. Чтобы увидеть и насладиться красотой заката или восхода, или же, посмотрев в телескоп на звезды, убедиться, как хрупок и мал наш мир.
Мир стал настолько динамичным, что мы даже не можем себе представить, что будет в XXII веке. Возможно, мы действительно станем киборгами, можно будет жить, вставив свои мозги в чужое тело, в свой двойник-аватар. Но нужно ли это нам? Хочется все же надеяться, что останется главное – человеческое, духовное начало. С человеческим лицом в прямом и переносном смысле этого слова.
Только в этом случае мы от конкуренции перейдем к солидарности, такие модели есть в природе – солидарны же муравьи, пчелы и другие общественные животные. Надо формировать чувство общечеловеческой ответственности. Его сегодня практически нет ни у власть имущих, ни у простых людей. Или оно очень слабо развито. Посмотрите на принцип работы клеток в организме. Они не конкурируют – они развиваются солидарно. Конкуренция возникает, только когда появляются инородные клетки, например, раковые. Формируется агрессивная среда. А если брать клетки живые – они не мешают друг другу, не выдавливают друг друга. Более того: они помогают ослабленным – так идут процессы восстановления. Это сотворенная природой и отлаженная за сотни лет эволюции система взаимодействия между десятками тысяч миллиардов клеток! А это значит, что в человеческом организме на уровне «микрокосма» происходит взаимное общение клеток человеческого организма между собой, и это несет в себе заряд развития и рождения новой жизни.
Если брать за основу матрицу организма – может быть, и у человеческого социального сообщества есть шанс развиваться солидарно? А это значит, главное, что мы должны сегодня сделать – отказаться от траектории конкурентного развития. От иллюзий, что удастся из определенных центров вначале сотворить «организованный» рукотворный хаос, а потом им умело управлять с одного пульта. От всепоглощающего культа денег. Стать ближе к природе. К духовности. К солидарному творчеству собственного мира, в котором было бы уютно и комфортно жить. И не только нынешним, но и будущим поколениям.
Глава 2
Политика
Два шага вперед и ни шагу назад
В 2007 году посетил Великобританию по частному приглашению ряда профессоров оксфордского университета. Были лекции, семинары, частные встречи, в том числе и с теми молодыми ребятами, которые учились на туманном Альбионе из России и других стран. Перед этим я с моим коллегой заехал в гости к профессору доминику Ливену. В то время профессору Лондонской школы экономики, а сейчас – профессору Кембриджского университета. он автор книг, посвященных отечественной войне 1812 года, изданных в том числе и в России. Эта встреча мне очень запомнилась. Сам профессор встретил нас очень гостеприимно в своем доме около гайд-парка. Показал большую коллекцию фигурок солдат русской и французской армии времен наполеона, рассказал о своей родословной, имеющей в том числе русские корни. несмотря на то, что мы в основном говорили об истории, я пытался задать ему вопросы и о современной политической ситуации в Великобритании и мире. Профессор Ливен очень неохотно говорил о дне сегодняшнем. на прощание он еще раз подвел нас к шкафу со своими бутафорными статуэтками и сказал то, что его, видимо, особенно волновало. он отметил, что чувствует себя в максимально степени уверенно и комфортно только тогда, когда мысленно перемещается на 200 лет назад, в описываемую им историческую эпоху. Садится писать о временах наполеона и Кутузова. о человеческих подвигах и человеческой же подлости. о поступках с большой буквы и предательстве. При этом особо подчеркнул, что очень неуютно чувствует себя в дне нынешнем, в котором современная власть непонятно как себя ведет. Словно не было ничего того поучительного в истории, из которой давно уже можно и нужно было бы извлечь уроки и сделать надлежащие выводы. например, понять реальные потребности и устремления собственных граждан, живущих в конкретной стране, общающихся со своими соседями, желающими сделать свои государства более прогнозируемыми и направленными на людей.
Жупел государства
Не только у взрослого, но и у ребенка с определенного возраста возникает вопрос: в какой, собственно, стране я живу? И понятно, что человек хочет гордиться местом, где родился, своей Родиной, к судьбе которой ощущает духовную сопричастность, с которой неразрывно хочет чувствовать свою общность судьбы. А с чего начинается страна? С ощущения общей территории, имеющей определенные национальные, исторические, культурные, политические границы. С единства народа, природы и культуры – как говорил о стране российский филолог, академик Дмитрий Лихачев. А с чего начинается Родина? С картинки в твоем букваре. С той песни, что пела нам мать, с того, что в любых испытаниях у нас никому не отнять! – как написал советский поэт-песенник Михаил Матусовский. И тут важно все: и точка на географической карте, то есть конкретное место, где мы родились, будь то деревня, поселок, город – и страна в целом со своими традициями, обычаями, и государство с установившимися законами и ценностными ориентациями.
Задавшись этим вопросом, человек со временем, с каких-то детских ощущений этой страны, начинает задаваться и другим вопросом: почему очень часто государство, построенное на территории и в границах данной страны, созданное самими людьми для их вроде бы блага, для помощи и защиты, – точнее, система власти оказывается доминирующей, подавляющей силой? А может быть, государство сами граждане-то и не создавали, и испокон веков это лишь атрибут дворцовых переворотов и передачи власти по наследству, принципу силы или денежного эквивалента, предложенного за должность?
В итоге мы и приходим к определению государства, власти и политики, которое в большей степени выражается словами «насилие, подавление», а не «помощь, поддержка, чувство защищенности». Отношения между государствами оказываются важнее, чем судьбы конкретных живых людей. Почему так происходит? Да потому, что правитель думает о своем личном благополучии и реноме прежде всего и только после этого соотносится с тем, как живут-поживают его соплеменники. И основной вопрос, который его занимает: не хотят ли его верноподданные покуситься на его личную власть?
Человечество занимается государственным строительством, политикой, общественными отношениями много тысяч лет. Само слово «политика» образовано, как принято теперь считать, от древнегреческого πόλις – государство. Фактически столько же лет и науке об управлении государством, о принципах его построения. И сегодня мы опять вынуждены обращаться к этим вопросам, чтобы понять: почему чаще всего получается, что не «государство для людей», а «люди для государства», почему «родное» государство оказывается во многом отчимом или мачехой, а то и вовсе враждебной гражданам силой? Государство, живущее по своим внутренним законам и установкам, которое подчас на простых смертных выходит исключительно в виде кнута или дубинки. Государство, которое руками конкретных политиков и приданных им чиновников может в одночасье предать интересы собственных граждан ради личного благополучия.
С одной стороны, политика, государственные, общественные дела – вся эта сфера деятельности связана с отношениями между классами, нациями, другими социальными группами и в конечном счете сводится к проблеме завоевания и удержания государственной власти. Это априори.
С другой стороны, политика – это не искусство управления государством, а искусство управления самими людьми. То есть люди сегодня должны быть фактически теми, кто управляет государством, кто участвует в его непосредственной жизни, а не послушными и лишь густо смазанными машинным маслом «винтиками» государственного механизма.
Политика – общее руководство для действий, принятия решений, которое облегчает достижение общих же целей. То есть, я должен проснуться утром, выпить чашечку кофе или чая и понимать, что я сегодня пойду и сделаю что-то, что в итоге поможет нашим общим устремлениям, общим целям. А не буду обивать чиновничьи кабинеты или тратить огромное количество бумаги на своем рабочем месте. Единственным результатом бессмысленного бумагомарательства является уничтожение лесов. И даже если использовать электронный документооборот, все равно огромное количество ресурсов будет тратиться впустую, непродуктивно.
Получается так, что в современную эпоху политика стала больше похожа не на управление, а на манипуляцию, с участием сложной системы иерархии элит и псевдоэлит. В итоге оказывается, что политика сегодня ориентирована не на достижение определенных общих целей, а нацелена своим острием на обеспечение интересов единиц, цели которых банальны – некоторое время пожить всласть. Все остальные вынуждены содействовать этому меньшинству в реализации их целей. Это тоже, возможно, политика, но политика уже не отражающая чаяния большинства, а значит, во многом ущербная, которая сегодня объективно и позитивно уже действовать не может, а потому требует глобального переосмысления.
Равно как требует иного прочтения и термин «классическая политика». По многим канонам реальной политики как соревновательности между собой разных лидеров, сменяемости, профессионализма, обсуждения в обществе разных программ и моделей развития, а также нравственной основы целей движения и путей достижения поставленных рубежей – все это сегодня в целом в мире подвергается серьезной ревизии. А значит, живой и реальной политике все меньше остается места. А вместо этого мы наблюдаем замещение политики отношениями управления, но управления рефлексивного, тайного, когда истинные замыслы управляющего для большинства скрыты за пеленой так называемых политтехнологий. Не более того.