Приключения Олжика и Вовки. Как мы ездили в деревню

Вовка становится блоггером

Был конец мая. Мы с Вовкой не могли дождаться конца учебного года.

Как можно сидеть в душном классе за партой и слушать нудный голос Динары Кудайбергеновны, когда за окном светит яркое весеннее солнце, цветет… э-э-э… как ее там… сирень, и поют воробьи-соловьи всякие! Оставалось несколько дней, – и можно не вставать в 6 утра, не плестись как зомбированные мертвецы в школу! Можно будет спать хоть до обеда, целыми днями гонять на наших BMX великах и проглатывать по пять штук мороженого! Обожаю лето!

В один из последних дней учебного года мы с Вовчиком шли из школы, ели мороженое и обсуждали наши планы на лето.

– Го еще раз в лагерь! – предложил я. – Круто же было в прошлом году! Особенно когда ходили мазать. А ночь страшных историй – вообще агонь!

– Не, бро, не получится. – Вовка доел мороженое, сорвал листочек с дерева и стал вытирать пальцы.

– Почему?

– Потому что меня мама отправляет к бабушке в деревню…

– Ну, не на всё же лето отправляет, наверное?

Вовка сел на скамейку посередине детской площадки. Я сел рядом с ним. Вовчик принялся поднимать с земли камешки и кидать их в мусорный бачок. И тут мой мозг посетила страшная догадка.

– Чё, на всё лето, что ли?!!

– Ага, прикинь.

– Да гонишь!

– Мамка говорит – бабушка скучает, сама приехать не может. И по огороду ей помочь. Укроп-мукроп, коровы да курицы. Как представлю всю эту скотину деревенскую вместе с их навозом – давление поднимается!

Мы еще посидели молча минут десять.

– Ладно, пошел я домой, – сказал он и побрел к своему подъезду.

– Давай, на связи, – ответил я.

Настроение упало ниже нуля градусов по Кельвину. Летние каникулы и без лучшего друга! Да уж, жесть жестяная. Конечно, мы с Вовкой никогда не говорили друг другу, что мы с ним лучшие друзья, что мы, типа, скучаем друг без друга. Это и так понятно. Не принято у мужиков так друг другу говорить. Но, блин, что делать-то?

Дома мама пекла блинчики. Моя слабость.

– Олжик! – крикнула мама из кухни. – Твои любимые блинчики! Иди руки мыть, и за стол.

– Не, мам. Что-то не хочется…

Я пошел в свою комнату и сел на кровать.

– Так, – сказала мама, стоя у порога моей комнаты и вытирая руки полотенцем. – Что случилось?

– Да так, ничего, мам. Все нормально.

– Ну а все-таки?

– Один хороший человек гибнет у всего человечества на глазах.

– То есть?

– Вовчика отправляют в деревню, к бабушке, на всё лето.

Мама засмеялась.

– Да уж! Для бледнолицых деревня пострашнее краснокожих будет.

– Что за краснокожие? – спросил я.

– Индейцев так называли. Потом расскажу. Просто к слову пришлось.

– Тебе смешно, а у меня целый друг пропадает.

– Кажется, я знаю, как этому горю помочь. Почему бы тебе не составить Вовке компанию?

– С ним поехать?

– Ну да.

– А как же репетиторы на все лето? Ты же сама говорила, что из-за моих троек…

Мама присела рядом.

– Ну недельку-другую можешь погостить. Если тетя Люба разрешит. Но учебники возьмёшь с собой, там позанимаешься.

– Ура-а-а-а-а!! – я кинулся маме на шею. – Ты сама позвони тете Любе, ок? У тебя лучше получится.

– Ладно. Позвоню.

Я схватил мобилу и написал Вовке:

«Моя мамка щас твоей будет звонить! Я с тобой в деревню еду!»

«Уряяяяя!!!» – откликнулся он. «Пойду в подвал за краской, фанерой и резиновыми сапогами!»

«Зафига?»

«В деревне увидишь»

Вот черт. Приключения продолжаются!

В начале июня мы с Вовкой сдали школьные тесты как всегда на одни «трояки». А пятого июня мы уже паковали свои вещи. Мои вещи поместились в один рюкзак, а Вовкино барахло для выживания на тропических Галапагосских островах еле влезло в обширный багажник нашей Тойоты Прады. Моя мама села за руль, тетя Люба рядом с ней, а мы с Вовчиком устроились на задних сиденьях. Тетя Люба сказала, что до бабушкиной деревни километров восемьдесят. Моя мама предположила, что за полтора часа доберемся. Мы с Вовкой сначала уставились в свои телефоны. Я играл в игру, а Вовка зависал в инсте. Потом нам это надоело, и Вовка придумал прикольную штуку: надо было взять три буквы в номере проезжающих мимо нас машин, составить из них любое слово и обозвать этим словом противника. Конечно, чем смешнее, тем лучше. Первой тачкой была какая-то древняя «мицубиси» с номером OSL. Вовчик сразу выпалил: «Олжик, ты – осёл!». Мне ничего особенного не лезло в голову, кроме каких-то скучных «освободил» и «остудил». Потом нас обогнал лихой «лексус» с буквами PRK. И снова Вовкин кочан сработал оперативнее.

– Олжик, ты «придурок»!

– А ты… а ты… «перчатка»! – выпалил я, что первым пришло на ум.

– О-о-о! Так вы – гений, батюшка! – сказал Вовка, сделав тупое умное лицо и аплодируя.

Тут мы обогнали «газельку» с буквами GMD.

– Ты – «гуманоид»! – закричал я в лицо Вовке, схватив его за руку. Вовка выдержал паузу и с серьезной рожей сказал, разглядывая меня с головы до ног:

– Так вот ты какой, гигантский «гамадрил»!

Я стал в шутку бить Вовку по его костлявому организму.

– А-а-а! Не бейте, дяденька! – кричал он, взвизгивая от смеха.

– Мальчики! Машину перевернете! – сказала моя мама.

Через некоторое время мы въехали в деревню. На знаке у дороги было написано «Кокбулак», что в переводе с казахского значит «Голубой родник». Слева и справа от дороги стояли дома, огороженные заборами. В каждом дворе росли деревья – черешни, яблони и груши. Наконец, мама Вовки сказала:

– Вот мы и приехали.

За невысоким зеленым забором мы увидели фруктовые деревья и домик, покрашенный белой известкой. Вовка побежал открывать ворота. Из дома вышла Вовкина бабушка, Валентина Васильевна и стала обнимать то Вовку, то меня, то наших мам.

– Володенька! Ну наконец-то! Олжик! Огурчики соленые! Как вы вымахали-то за год! Богатыри. А я уже стол накрыла, вас дожидаюсь аж с утра. А вы все не едете.

– Мам, я же тебе написала эсэмэску, что мы будем к двенадцати.

– Ну ты, доча, даешь! Кто ж эсэмэсками теперь пользуется! Написала бы в вотсап, или в инстаграм…

Мы с Вовкой переглянулись. Он поднял указательный палец и выпятил нижнюю губу. Типа «респект и уважуха бабусе!».

– Так, огурчики соленые, моем руки, и за стол! – скомандовала Валентина Васильевна.

Вовка как всегда ел, будто голодал на необитаемом острове пять лет, питаясь только кожурой от бананов.

– Бедный мальчик, – восклицала бабушка Валя. – Совсем заморили голодом в городе. Исхудал-то как! Кушай, кушай, Володенька. Вот пирог с яблоками, вот чебуречки с мясом…

Вовка, наконец, доел, и мы выскочили во двор. Вовка принялся с важным видом показывать мне родовые владения помещиков Пирожковых.

– Вот здесь огород, помидоры всякие, огурцы. Олжик, не трогай! Они не созрели еще.

Стыдно признаться, но я никогда в жизни не видел вот так, вживую, как растут овощи на грядке. Мне все было интересно.

– Вот здесь баня…

– О, давай зайдем, посмотрим!

Мы зашли внутрь. Я впервые видел вживую настоящую печку.

– А ты умеешь ее разжигать?

Вовка надулся, как аким области.

– Конечно умею! Сегодня разожжём, попаримся. Тебя когда-нибудь веником били?

– Ну ремнем только получал пару раз от отца.

Вовка заржал как лошадь.

– Веником в бане били?

– Не-а. А зафига веником бить в бане?

– Ну ты отсталый тормоз, Олжик. Вот видишь, веник из березы?

– Это листья дуба, двоечник.

– Ну дуба, какая разница! В общем, сегодня вечером устрою я тебе настоящую баньку градусов на сто! Будем из тебя жир вытапливать, бомба шаровая. Ладно, пошли дальше.

За огородом был фруктовый сад. Мы с Вовкой направились туда.

– О! Это что за дерево?

– Это черешня. Вы, городские, совсем от жизни отстали. Наверное, думаете, что черешня на базаре растет под прилавком.

– Ой, кто бы говорил! Деревенский нашелся. А слабо залезть на черешню?

– Да запросто. Спорим, что ты такой вкусной черешни еще не ел в своей жалкой городской жизни!

Вовка полез на дерево, выпятив свой тощий зад. Я принялся комментировать его действия.

– А вот перед вами, уважаемые зрители, детеныш семейства криворуких бабуинов – «пирожокус дохлятикус». Давайте понаблюдаем за ним. Вот он, неуклюже переставляя свои худые конечности, пытается заползти на дерево в поисках своей любимой добычи – вонючки древесной. По всему видно, что эта особь страдает каким-то тяжелым генетическим заболеванием – прислушайтесь, как этот несчастный детеныш бабуина пищит и мяукает.

Вовка тем временем, кряхтя, карабкался дальше, пытаясь дотянуться до веток со спелой черешней.

– Вовка! «Скорую» вызывать уже? Смотри, не грохнись!

– Спокойно, граждане. Все под контролем. Фу, блин, откуда здесь столько жучков!

– Я вижу, что черешни мне не дождаться сегодня.

– Щас, щас… Вон на той ветке как раз самая спелая…

И тут я вздрогнул от неожиданного визга этого древесного обитателя. Вовка, обеими руками вцепившись в ветку, орал как пациент дурдома, временами переходя на ультразвук.

– А-а-а-а-а! Пошла вооон! А-а-а-а!…

С деревьев соседнего участка вспорхнула стая птиц и полетела в теплые страны. Должно быть, навсегда.

– Вовка! Че ты орешь? Что случилось?

– Гусеница-а-а-а! По шее ползет, гадина!…

Вдруг позади орущего и брыкающегося бабуина раздался треск ломающегося дерева, и Вовка вместе со здоровенной черешневой веткой рухнул вниз. Ветка, к счастью, не полностью отломилась от ствола, и, накренившись, уткнулась верхушкой (и Вовкой) в землю. Я подбежал к другу, который лежал лицом вниз.

– Вовка! Вовка! Ты живой?

Я расцепил его пальцы, намертво схватившиеся за ветку, и перевернул несчастного на спину. Его лицо было страшно чумазым, так как он приземлился лицом прямо в грядку с помидорами. Там как раз лежал шланг, из которого текла вода на грядки. Я не смог сдержаться и принялся хохотать. Вовка тоже стал смеяться, размазывая грязь по лицу.

– Ну ты и грохнулся, прям как водородная бомба!

– Я, когда летел навстречу земле, думал – вот и все, даже завещание не успел составить. И я лечу по черному тоннелю, а впереди свет…

– Блин, Вовка, это было нереально круто! Визг, треск, бум-бам! И ты носом в грядке. Кстати, а гусеница на твоей шее очень красивая…

Вовка заверещал опять, вскочил на ноги и стал лупить по своей шее руками.

– Да нет там ничего, успокойся! – хохотал я над своим трусливым другом.

– Бр-р-р… Ненавижу насекомых…

– Кстати, бабуин криворукий, нам за ветку не попадет?

Вовка вытаращил глаза.

– Попадет! Блин, Олжик, что делать?!!

– Давай ветку забросим на соседний участок! Тащи пилу.

Вовка сбегал за пилой и опять полез на дерево. Он долго елозил пилой по ветке, каждые десять секунд отдыхая и жалуясь, что «пила тупая» и «ветка толстая». Наконец, он ее домучил, и мы, кряхтя, подняли ветку и закинули к соседям. Тут мы услышали голос тети Любы. Она искала нас. Мы вылезли из-под дерева.

– Мальчики! Мы поехали домой. Боже, кто это? Не узнаю вас в гриме!

– Да это Вовка маску для лица нанес. Из чернозема. Против прыщей, – сказал я.

– А, ну, ну. Надеюсь, к нашему приезду все дворовые постройки останутся целыми?

– Мам, не волнуйся, мы наоборот, бабушке будем помогать, – сказал Вовка, вытирая ладонью лицо.

– Охотно верю. Так, мальчишки, слушай мою команду: со двора не ходить, по деревьям не лазить, огонь не разжигать! – сказала тетя Люба, подняв указательный палец.

– Фрукты перед употреблением мыть! – добавила моя мама. – Бабу Валю слушаться!

– Есть! – гаркнули мы вдвоем, отдавая честь.

– Ладно, не скучайте, мы поехали.

Мамы чмокнули нас в щеки и уехали.

– Ну, что, мои золотые? Отдохните, а я пойду блинов вам напеку, – сказала бабушка Валя.

– Да, бабуля, иди. Мы еще во дворе поиграем, – сказал Вовка.

– Если что, огурчики соленые, кричите «караул!» – добавила бабушка, помахала нам и ушла в дом.

– Уф-ф-ф… – вздохнул Вовка и сел прямо на землю. – Чуть не спалились!

– Это точно. Ну, что, осталось во дворе что-нибудь не сломанное?

– Не, на фиг. Лучше давай начнем мой путь к славе и богатству.

– Твой путь?

– Наш. Наш путь, конечно.

Вовка вскочил, достал свой мобильник и стал взахлеб рассказывать свою гениальную идею мгновенного обогащения, брызгая слюнями.

– Я тут недавно создал свой канал на ютьюбе и в Тиктоке!

– Называется Dodik Show?

– Сам ты додик! Будем с тобой делать видосики про самое интересное! И начнем, как раз, с видео, как живут в деревне. Ну там – бараны-коровы, сено-солома…

– Не, не хочу, – сказал я. – Неинтересно.

– Так мы ж покажем не то, как куры корм клюют или бараны сено жрут. Я смотрел обучалку известного блоггера, как сделать, чтобы людям интересно было смотреть твой контент. Так вот – нужна какая-нибудь фишка, конфликт. Вот тогда и просмотров будет миллион, ну и денег будет миллион тоже!…

– Ну, и какие конфликты могут быть среди сараев и курятников? Как две курицы подрались из-за червяка?

– А почему бы и нет? Только не между курицами, а как, например, курицы, вместо того, чтобы мирно производить яйца для хомо сапиенсов, вдруг заболевают бешенством и атакуют людей, поднимают восстание и захватывают…

– Планету Земля.

– Точно! А может и всю галактику! – у Вовки глаза стали размером с баскетбольный мяч.

– Только как ты сделаешь, чтобы эти пернатые уничтожители цивилизации напали на людей?

– Очень просто! Ты снимаешь на мобилу. Я захожу в кадр, ну и в курятник. Начинаю собирать яйца, которые курицы уже снесли. И тут ты из-за кадра бросаешь на меня одну курицу, потом другую! Как будто курицы бросаются на меня с целью заклевать с нанесением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

– Так у меня же телефон в руках. – сказал я. – Как я буду одновременно и снимать, и швыряться в тебя курицами?

– А мы мобилу на лбу тебе зафиксируем. Сейчас найду что-нибудь.

Вовка забежал в сарай с инструментами, чем-то там жутко гремел и что-то ронял, и через минуту выбежал с какой-то грязной тряпкой в руках.

– Во! Эластичный бинт нашелся. Давай свою мобилу.

Будущая звезда ютьюба, кряхтя, привязала телефон на мой лоб и отошла назад, любуясь своей работой.

– А как мы камеру включим, ты подумал?

– Блин, не учёл… Давай башку сюда.

Через две минуты съемочная группа и отважный исследователь опасного куриного мира уже заходили в курятник. Вовка вещал.

– Привет всем моим подписчикам! Вас приветствует автор знаменитого канала #ВованПацан. Меня зовут Вован, и вы смотрите научное исследование о том, что обычные домашние курицы бывают не такими уж и домашними, белыми и пушистыми. Пока наука не имеет объяснения этому феномену, – почему иногда эти няшки превращаются в злобных тварей и съедают по два-три человека в день. Я осторожно захожу внутрь этого адского помещения и начинаю собирать яйца…

В курятнике ужасно воняло. Я зажал нос, но мужественно продолжал снимать. Курицы принялись возмущенно кудахтать. Вовка страшно завращал глазами, давая мне сигнал – «хватай курицу и кидай». Я осторожно потянулся руками за первой попавшейся курицей. Она кудахтнула и побежала от меня. Я за ней. Тут все остальные окорочка с крылышками стали громко орать на курятинском языке, видимо призывая проклятья на нашу голову. И здесь я во второй раз за день вздрогнул все телом из-за поросячьего визга отважного ученого. Камера на моем телефоне записала следующие эпохальные события: на Вовку сзади напал огромный петух, который, видимо, возвращался домой после обхода своей территории и увидел несанкционированную видеосъемку в своем доме. Петух кинулся на бедного Вовку, стремясь клюнуть и поцарапать его когтями. Вовка орал и бегал по курятнику, сшибая на бегу насесты и гнезда, сделанные из старых деревянных ящиков. Пернатый агрессор не отставал. Курятник наполнился летающим пухом, кудахтаньем куриц и Вовкиными ругательствами. Наконец, отважный блоггер выбежал из курятника, но в панике наступил ногой в старое дырявое ведро и дальше бежал, обутый в него, гремя на весь поселок. Я тоже выбежал из курятника, но от смеха согнулся пополам и упал в траву. Я хохотал до слез минут пять и все никак не мог остановиться.

– Вовка, га-га-га! Миллиард просмотров обеспеченно, ха-ха-ха! Ой, не могу!…

Вытаскивал я Вовку из ведёрного плена целых полчаса.

– Этот придурок в перьях просто не узнал меня. А я, помню, выхаживал и кормил его молоком из соски вот этими собственными руками! – врал Вовка напропалую.

– Ну, #ВованПацан! Остаюсь в твоей деревне на все лето!

Как мы парились в бане

Потом мы легли на траву под фруктовыми деревьями и от нечего делать стали разглядывать облака на небе. Вовка оперся на локоть, повернулся ко мне и сказал:

– Кстати, мы же хотели баню растопить.

– Не мы, а вы, Ватсон, это во-первых. А во-вторых, не хочу умереть молодым.

– Да я сто раз уже печку топил, Олжик. Не переживай! Во всяком случае умрешь чистым.

– Ну, ну, рассказывай. Зуб даю, что ты так же топил баню сто раз, как того психа в перьях с детства выкормил.

– Да я могу баню растопить до ста градусов одной бумажкой. Смотри и учись. Пошли!

Мы зашли в предбанник. Вовка как хирург в операционной протягивал руку назад и отдавал короткие приказы:

– Бумагу! Дрова! Уголь!

Малолетний поджигатель запихал все ингредиенты в печку и отдал последний торжественный приказ:

– Внимание, батальон! Осколочно-фугасными по холодной печке… огонь! Спички!

Снарядный рядовой Утепов подал спички, и командир артиллерийского расчёта сержант Пирожков поджёг все, чем была до отказа набита печка бани. Вернее, он поджёг кончик бумаги, который торчал из-под груды щепок, здоровенных брёвен и огромных кусков угля. Бумага загорелась, дала хорошее пламя и быстро потухла. Командир орудия сказал «ага, все понятно», взял лежавшую на полу газету, скрутил в трубочку, поджёг её и запихал в топку. Газета сгорела наполовину и отказалась функционировать дальше.