Негативно оценочные лексемы языка советской действительности. Обозначение лиц

Первым подходом к такому ее представлению, этой концепции, могло бы быть определение того, что порицается, отвергается, отрицается, исключается, с советской точки зрения и советской позиции, в человеке. То, что оценивается в нем как его негативное, от чего необходимо избавиться и чего не должно и не может быть. Отсюда выбор – негативно оценочные лексемы советского языка, называющие, обозначающие, характеризующие человека. Из отрицания, вследствие удаления, лишения, избавления, возникает некое представление о том, что, если не до конца желательно, все-таки допустимо и разрешается, т. е. что может быть. Задача искусственная, но о естественности процесса никто и не говорит, на то это и эксперимент. То позитивное, положительное, которое желательно, которое предписывается и навязывается, что интересно и показательно, прямо не следует из отрицаемой части. То и другое не соотносимы прямо и непосредственно и далеко не всегда симметричны. И это еще дополнительный повод для рассмотрения негатива и позитива в отдельности.

Негативно оценочные лексемы в предлагаемом словаре представлялись не только в привычных лексикографических дефинициях, дающих определение значений рассматриваемых слов, но и как словоупотребления, с представлением в ряде случаев некоторых влияющих на понимание обстоятельств, с уточнением семантики употребления к условиям и особенностям советской действительности. Такое более развернутое, конкретизируемое и не столько языковое, сколько узуально-речевое, определение семантики слова служило целям лучшего понимания и усвоения материала.

Трудно было бы до конца понять и представить особенности негативной оценки советского языка, равно как и слов, ее выражающих, без обращения к основным лексикографическим источникам, причем не только и даже не столько последнего времени, но на ряде этапов. Для этих целей словарные статьи предлагаемого словаря содержат выбранный, по возможности последовательно, обязательный материал из Толкового словаря русского языка под ред. Д. Н. Ушакова (1935—1940 гг.), из Словаря русского языка в четырех томах, гл. ред. А. П. Евгеньева (1981—1984 гг.) и Большого толкового словаря русского языка, гл. ред. С. А. Кузнецов (2000 г.). Словарей, отражающих основные во времени этапы функционирования советского языка – в его формируемой, начальной фазе, отражаемой словарем под ред. Д. Н. Ушакова, в фазе оформленной и завершающей (словарь 1981—1984 гг.) и в его состоянии послесоветской фазы, на том этапе развития, который, наследуя прежний, советский, багаж языка, иногда возвращает его к досоветскому состоянию, иногда не совсем, оставляя в нем что-то от определяемого как идеологизированное наследия (Большой толковый словарь). Цель такого поэтапного представления состояла в том, чтобы показать происходящие во времени изменения (либо их отсутствие), нередко, чтобы не сказать, как правило, не столько в самом языке, сколько в способе принятой интерпретации его единиц, в первых двух фазах намеренно, может быть даже вынужденно, ангажированной, в третьей, уже постсоветской, стремящейся от этого отойти. Насколько удачно, последовательно и основательно, с помощью каких применяемых средств, как именно, по каким путям, может, не происходит, а производится, то, что определяют как деидеологизация лексического состава, – можно представить, если не теоретически, поскольку это потребовало бы анализа и обобщений, то, по крайней мере, практически, из сопоставления дефиниций словарей советского времени с дефинициями словарей последних двух десятилетий. Для более полного и объективного представления семантики слов привлекались, по мере надобности, также другие, помимо названных трех, словари, как общеязыковые, так и не только (см. список источников).

Словарная статья предлагаемого лексикона состоит из заглавного слова, узуально-коммуникативных, эмоционально-оценочных и экспрессивных, помет, описания значений, не столько, как уже говорилось, языковых значений, сколько значений устойчивых словоупотреблений, обусловленных речевой ситуацией, советскими обстоятельствами, а также вкладываемым в них типовым отношением субъекта речи. Дополняют статью словаря

◦ Краткая информация об образовании и в ряде случаев происхождении слова.

◦ Производные – слова, более или менее последовательно образуемые и образованные от описываемого, как зафиксированные, так и не зафиксированные в словарях литературного и не только литературного языка. То есть, помимо собственно языковых, речевые и узуальные, коммуникативные и функциональные (редко окказиональные) формы, в основном разговорного языка.

◦ Слова, в смысловом или понятийно-коннотативном отношении близкие описываемому, некоторые из которых, но их немного, можно было бы определять как синонимичные. Другие, их большинство, представляли бы собой что-то вроде понятийно-смысловой или лексико-семантической группы, каким-то образом организованной внутри себя и представляющей собой в своей общей семантике минимальный набор того, что можно было бы относить (при последующей аналитической обработке) к соответствующему фрагменту, подфрагменту, его детали, части, советской языковой картины мира. Картины мира, связанной с мировоззренческими, идейно-философскими, установочными, воспитательно-дидактическими, морально-нравственными, социальными, политическими, историческими, житейскими, бытовыми, психологическими, производственными, геопространственными, темпоральными и т. п. представлениями, составляющими особенность советской идеологии и советского взгляда на мир. В том числе и для нас в первую очередь – взгляда на человека и отношения к человеку, не только и даже не столько советскому, сколько как таковому. Но человеку не как биологическому, а как социальному виду, точнее сказать единице и элементу советской картины мира, советского отношения, советского действия и воздействия и советского взгляда на мир, действительность, общество, человечество, его настоящее, прошлое и его будущее.

◦ Дефиниции из других словарей – прежде всего трех названных как обязательных и основных, но также и из других, уточняющих, дополняющих либо дающих то, чего нет в обязательных, в ряде случаев, там, где это необходимо, с примерами, иллюстрациями словоупотреблений в контекстах. Отсутствие информации из основных словарей при словарной статье, там, где это специально не оговаривается, может обозначать либо отсутствие в том или ином, иногда во всех трех словарях самого этого определяемого слова, либо (хотя значительно реже) избыточность его дефиниции, не вносящей ничего нового в то, что было представлено на материале других. Отсутствие информации из необязательных словарей ничего такого не предполагает, поскольку ее включение имело иной, уточняющий и расширяющий, а не репрезентативный, смысл.

◦ Для ряда слов, далеко не для всех и далеко не всегда последовательно – примеры более или менее устойчивых словосочетаний, редко других синтаксических единиц, с характеризуемым словом в составе. Задача подобного представления, в силу своей непоследовательности и неполноты, состояла не в том, чтобы показать типичные случаи устойчивых словоупотреблений (это не было целью предлагаемого словаря), а в том, чтобы отметить, тем самым, наиболее употребительные, активные и типичные лексемные единицы советского языка, имевшего, как и всякий язык, свой актив и пассив, свои ядро и периферию. Однако о различении и изучении того и другого можно было бы говорить в условиях и рамках специально посвященного этим вопросам исследования. В задачу данного словаря подобное не входило, автор не стремился также к тому, чтобы как-то одно и другое последовательно обозначить и выразить, однако для внимательного читателя это разграничение, следующее из представления, на эмпирическом и поверхностно-приблизительном уровне не составит труда. Подсказкой будет само описание. Слова массивно, подробно, разносторонне и многозначно представленные, слова, наиболее иллюстрируемые, имеющие наибольшее число производных и семантически близко связанных форм, определяемые в контексте типично советской оценочности и коннотациях, наконец, в дополнение к сказанному, те, которые, если не прямо, то актуально и по существу определяют ядро советского существования, – такие слова, очевидно, и будут словами ядра и актива. Разнесение того и другого, различение и разграничение ядра советского существования, ядра советской языковой картины мира и ядра, актива лексического состава советского языка, связанных между собой, но не прямо, не непосредственно, не симметрично, – такое распределение требует специальных усилий, исследований прежде всего теоретического, целенаправленного характера и на широком и полном материале, а не одной, отдельно взятой для представления, как в данном случае, оценочно-тематической группы слов.

Ряд словарных статей, однако также скорее репрезентативно, а не последовательно, включает описания значений устойчивых единиц с данным словом как компонентом. Делается это в том случае, если данная единица была устойчива, употребительна и предполагала какой-то, если не полностью собственный, то несколько специфический смысл, не прямо следующий из значения определяемого слова в его сочетании с другими словами состава либо требующий дополнительных объяснений: авантюрист и политический авантюрист, враг и враг народа, нарушитель и нарушитель границы, к примеру.

Поскольку советский язык представлял собой живую, подвижную, изменчивую во времени и социальном пространстве, форму, можно было бы даже сказать материю, употребления языка, задача описывающего в малом фрагменте эту материю словаря, а отсюда его особенности, несколько отличалась от общепринятых и привычных для лингвистических словарей. Коротко эти особенности можно было бы обозначить следующими позициями (отчасти при таком обобщении придется кое-что из ранее сказанного повторить):

1. Статьи словаря не содержат, как правило, если это существенным образом не влияет на употребление данного слова и его смысл, примет грамматического характера. В ряде случаев также субстантивируемые и не всегда субстантивируемые прилагательные, использовавшиеся для обозначения человека, описываются в общем ряду существительных (бывших основой для описания в словаре), без специального обозначения, когда и в каких случаях они используются как субстантивированные. Предполагалось, что для поставленных в словаре задач такое разграничение не настолько важно, чтобы уделять ему специально внимание, а различение будет следовать из описаний и приводимых примеров, цитируемых по другим словарям.

2. Учитывая указанные особенности советского языка, для более адекватного представления пришлось применить ряд помет, не типичных и не общепринятых (наряду с общепринятыми), имеющих отношение к характеристике сферы и формы употребления слова, а также особенностям его коннотации и оценки. Автор не претендует при этом на точность и основательность в этом вопросе, требующем серьезного и отдельного изучения, видя свою задачу лишь в том, чтобы обозначить, скорее в рабочем порядке, и дать понять, что то или иное словоупотребление следует как-то так, а не иначе, типичным, но, возможно, что далеко не единственным, образом воспринимать. Ряд из этих помет поэтому требует объяснения.

Помета общеразг. (общеразговорное) отмечает, что данное слово в его советском употреблении не является специфичным в отношении функциональных и узуальных своих предпочтений. Оно могло использоваться как в официальных средствах массовой информации и пропаганды, так и в речи представителей советского общества, не специально привязываясь к какой-то его социальной группе. Иными словами, помета обозначает что-то вроде лексемы общеупотребительной. Но, поскольку советский язык не был единственной формой общения для советских людей, а был языком особого, специфическим образом, советской идеологией пропитанного, оценочно-речевого словоупотребления, т. е. узуса близкого к разговорности, к стихии подвижного, коммуникативно отмеченного, функционирования (даже в книжно-письменной, оценочно категоричной, экспрессивно усиленной и окрашенной, форме своей), постольку уместнее показалось эту особенность подчеркнуть пометой, специально для этого предназначавшейся.

Пометы оф.-проп. (официально-пропагандисткое) и разг.-проп. (разговорно-пропагандисткое) различают не только возможных две сферы употребления – в книжно-письменном, публично-ораторском и прокламационном либо обиходно-разговорном и более непосредственном варианте (если понятие непосредственности применимо, но, видимо, применимо, во всяком случае к языку агитации и пропаганды), – но и характер, точнее регистр, тон, коннотации и оценки. Приподнято-обличающий, скажем так, наряду с какими-то также другими, но верхнего, не нижнего тона, и откровенный, прямой, заниженный, возможно резкий и грубый, тяготеющий к просторечности, разговорности.

Особого внимания требуют еще две пометы – разг.-спец. (разговорно-специальное) и разг.-сред. (разговорно-средовое). Первая отмечает предпочтительное употребление данного слова в какой-то сфере – производственной, партийно-бюрократической либо какой-то иной, представление о которой легко выводится из описания его значения (или значений). Вторая помета обозначает, что предпочтительно либо единственно и в основном данное слово употреблялось в какой-то среде – интеллигентской, студенческой, диссидентской (?), каких-то компаний и неформальных групп. Уточнение, какой из них именно и одной ли из них, не всегда можно было бы получить из предлагаемого описания. Разработка сложного социолингвистического вопроса коммуникативно-средового распределения (пересекающегося и взаимодействующего) никак не могло входить в число разрешаемых нами задач, оставляя все это общему представлению и языковому чутью.

Остальные используемые пометы можно было бы отнести к разряду привычных и общепринятых или прозрачных в своем значении, а тем самым, не требующих дополнительных пояснений. Особый разряд составляют пометы цитируемых источников, не подвергавшихся унификации и сохраненных в их изначальном виде. Из чего следовали в ряде случаев вариативность (прост., простореч. или презр., презрит.; ист., истор.), разность при обозначении общего (прост., простореч. и разг.-сниж., разг.-прост.) либо омонимия (посл. – последний, пословица; гл. – глава и глагол; лит. – литовский язык и литературный, литература), снять которые автор не посчитал необходимым, поскольку изменение в цитатах искажали бы вид и идею цитируемых источников, в то время как указанные отклонения никак не мешают адекватному пониманию, к вариативности и разнообразию можно легко привыкнуть, в этом есть даже свой аромат, а омонимия снимается в минимальном контексте.

3. Дефиниции, как уже говорилось, в значительном ряде случаев имея довольно развернутый вид, предполагали дать представление об условиях и ситуациях, иногда о времени и смысловой, идейной и коннотативно-оценочной характеристике и нагрузке возможного употребления слова. В тех случаях, когда такой развернутости не обнаруживается, автору к сказанному не виделось ничего добавить. Представленное описание воспринималось как необходимое и достаточное, а что-нибудь дополнительно объясняющее и характеризующее можно было бы вывести на основе других статей словаря.

4. Создание либо появление в языке определяемой лексемы выводится на основе представленной информации о производящем слове (способ образования при этом, как правило, следует из структуры производящего и производного, если специально не оговаривается) либо слове, заимствуемом из иностранного языка. В тех случаях, когда это имеет смысл для понимания значения слова описываемого, дается определение семантики слова производящего (заимствуемого). Для этих же целей некоторые слова сопровождаются краткой этимологической справкой из соответствующих словарей с указанием источника.

5. Слова производные от данного слова, как уже говорилось, включают в себя единицы не только языковые, но и имевшие (или имеющие) хождение в живом речевом использовании. К ним не следует поэтому относится как к словам советского или просто русского литературного языка, это, скорее, использованная в речи, в том числе и советского времени (но при этом не как советизм), языковая потенция, реализовавшая себя, таким образом, в употреблении.

6. О словах, даваемых как семантически связанные, уже говорилось. Их задача – представить смысловое и понятийное поле, к которому можно было бы определяемую лексическую единицу, в советском, как правило, употреблении, отнести.

7. Материал других словарей уже также определялся. Необходимо только добавить, что в ряде, довольно редких и ограниченных, случаев там, где нет представления других словарей, словарные статьи такого рода описывают слова, использованными словарями не зафиксированные. Слова подобного типа нередко имеют помету разг.-сред. и характеризуются, даже если ее не имеют, как не общепринятые и ограниченные – какой-то сферой, каким-то особенным образом, условиями, ситуацией, речевым, смысловым, предметным контекстом. Подробная характеристика данного типа слов, с их различиями и возможными видами, в связи с тем, что в предлагаемом словаре они были представлены в количестве слишком малом и ограниченном, в частности выбором темы «негативные обозначения человека», не могла входить и не входила в задачу. Попавшие в данный словарь указанные слова следует рассматривать как репрезентативные и выборочные явления, далекие от необходимой подробности и полноты.

8. Примеры устойчивых словосочетаний или других синтаксических единиц (редко когда предложений, если это не поговорки, пословицы или цитаты, имеющие свою «советскую» специфичность и актуальность) также далеки, как уже говорилось, от необходимой подробности и полноты. Их задача – дать представление о бывшем как о возможном, но не единственном, и отметить слова, обладающие большей активностью и частотностью в русском советизированном языке.

И, наконец, в завершение и в пояснение необходимо сказать о включенном в издание разделе Семантика негативно оценочных категорий при обозначении лиц в языке советской действительности, написанном с мыслью о будущем словаре и опубликованном в виде статей в журнале «Политическая лингвистика» (3) 23’2007 и 1 (24) «2008. Главный ред. А. П. Чудинов, Екатеринбург. Цель его включения состояла в том, чтобы дать более полное представление о материале, отразить авторский взгляд на рассматриваемые явления.

9 июля 2008 г.

Список сокращений

авиац. – авиация

адм.-хоз. – административно-хозяйственная (часть)

АиФ – «Аргументы и факты» (еженедельник)

англ. – английский язык

анс. – англосаксонский язык

биол. – биология

бол. говор. – более говорится

бран. – бранное

букв. – буквально

бывш. – бывший, -ая, -ое

ВКП (б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков) [с 1925 по 1952; с 1918 по 1925 – РКП (б): Российская коммунистическая партия (большевиков); до 1918 г. – РСДРП; после 1952 – КПСС]

вм. – вместо

воен. – военное дело

возм. – возможно

вор. – воровское

вост. —восточное

вост.-слав. – восточнославянские языки

встр. – встречается

вульг. – вульгаризм, вульгарное

ВЧК – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем

высок. – высокое

газет. – газетное

герм. – германские языки

гл. – глава

гл., глаг. – глагол

гл. обр. —главным образом

голл. – голландский (язык)

гос. – государственный, -ая, -ое

гот. – готский (язык)

гр., греч. – древнегреческий язык

гражд. – гражданский, -ая, -ое

груб. – грубо, грубое

грубо-оскорбит. – грубо-оскорбительное

губчека – губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем

дел. – деловое

доп., дополн. – дополнительно, дополнительный, -ая, -ое

дореволюц. – дореволюционный, -ая, -ое

др. – другой, -ая, -ое

др.-евр. – древнееврейский язык

др.-прусск. – древнепрусский язык

др.-рус., др.-русск. – древнерусский язык

ед., ед. ч. – единственное число

ж. – женский род

жарг. – жаргонное

ж.-д. – железнодорожное дело

загр. – заграничный, -ая, -ое

злобн. – злобное

злобно-неприязн. – злобно-неприязненное

знач., зн. – значение

избират. – избирательный, -ая, -ое

изд. – издание

ИКПСС – История Коммунистической партии Советского Союза, изд. 4-е, Москва: Политиздат, 1972.

ипр. – и прочее

ирон. – ироническое

исп. – исполнительный (орган, комитет)

ист., истор. – историзм, история

и.-е. – индоевропейские языки

ит. – итальянский язык

казах. – казахский язык

КГБ – Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР (1954—1992)

книжн. – книжное

комп. – компьютерный жаргон

контрреволюц. – контрреволюционный, -ая, -ое

КПС – Краткий политический словарь. Сост. и общ. ред. Л. А. Оникова и Н. В. Шишлина, Москва: Политиздат, 1980.

КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза (1952—1992)

КПСС в рез. – КПСС в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК. В 3-х тт. Москва: Политиздат, 1954.

крим. – криминальное

к-рый – который

л. – лицо (грамматическое)

лаг. – лагерное

лат., латин. – латинский язык

лит. – литовский язык;

лит. – литература, литературный, -ая, -ое

лтш. – латышский язык

м. – мужской род

масс. – массовый, -ая, -ое

м. б. – может быть

МВД – Министерство внутренних дел

мед. – медицина

межд. – междометие

местн. – местный, -ая, -ое

мн., мн. ч. – множественное число

мол. – молодежное (молодежный сленг)

мор., морск. – морское дело

м. р. – мужской род

мск. – московское

наз. (так наз.) – так называемый, -ая, -ое

назв. – название

напр. – например

нар. – народное

нар.-разг. – народно-разговорное

нар.-трад. – народно-традиционное

нареч. – наречие

насмешл. – насмешливо, насмешливое

насмешл.-ирон. – насмешливо-ироническое

насмешл.-недовольн. – насмешливо-недовольное

насмешл.-пренебр. – насмешливо-пренебрежительное

насмешл.-снисход. – насмешливо-снисходительное

насторож. – настороженно, настороженное

негодующе-обличит. – негодующе-обличительное

недовольн. – недовольное

нем. – немецкий язык

неодобр., неодобрит. – неодобрительно, неодобрительное

неприязн. – неприязненно, неприязненное

неприязн.-враждебн. – неприязненно-враждебное

неприязн.-ирон. – неприязненно-ироническое

неприязн.-насторож. – неприязненно-настороженное

неприязн.-недовольн. – неприязненно-недовольное

неприязн.-осужд. – неприязненно-осуждающее

неприязн.-предупрежд. – неприязненно-предупреждающее

неприязн.-презр. – неприязненно-презрительное

неприязн.-пренебр. – неприязненно-пренебрежительное

несов. – несовершенный вид

ниж. – нижегородское

ниж-сем. – нижнесеменовское, нижегородское семеновское (?)

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел (1917—1930; 1934—1946)

нов. – новое

новолатин. – новолатинское

нпр. – например

об., обл. – областное

общ.-полит. – общественно-политическое

общеразг. – общеразговорное

обществ. – общественный, -ая, -ое

ОГПУ – Объединенное главное политическое управление СССР (1923—1934)

одобр.-снисходит. – одобрительно-снисходительное

озлобл. – озлобленно, озлобленное

озлобл.-негодующ. – озлобленно-негодующее

окказ. – окказиональное

опр. – определение (грамматическое)

осн. – основной, -ая, -ое

особ. – особенно

осуд. – осудительно

осужд. – осуждающее

отм. – отмечается

относит. – относительно

оф.-делов. – официально-деловое

оф.-прав. – официально-правовое

оф.-проп. – официально-пропагандистское

офиц. – официальное

первонач. – первоначально

перен. – переносно

погов. – поговорка

позднелат. – позднелатинское

полит. – политика, политическое

политэкон. – политэкономия

полн. – полная форма (о прилагательных)

польск. – польский язык

посл. – последний, -яя, -ее

посл. – пословица

почтит. – почтительное

пр. – прочий, -ая, -ее

представл. – представленный, -ая, -ое

презр., презрит. – презрительно, презрительное

преимущ. – преимущественно

пренебр. – пренебрежительно, пренебрежительное

пренебр.-уничиж. – пренебрежительно-уничижительное

прил. – прилагательное

примеч. – примечание

прич. – причастие

происх. – происходит, происхождение

проп. – пропагандистское

прост., простореч. – просторечное