Владыка забвения: Железная Воля

Глава 5 «Темница»

Едва дети оставили хижину, как трое эльфов, оседлав целекр8[1], пустились в погоню. Звери шли стремительно и ровно, их короткая шерсть облекала их гибкие изящные тела, узкие гривы струились вдоль шей, а длинные хвосты, разделенные на пряди, колыхались при каждом прыжке. Большие черные глаза целекр отражали путь впереди, придавая им настороженный и внимательный вид.

Керберусы уже рыскали по свежему следу, уткнув морды в рыхлую землю. У каждой твари по три головы, по две пары черных глаз и по одной острых ушей, делающие их безупречными ищейками и надежными бойцами. Вытянутые пасти с влажными носами нетерпеливо раскрывались, показывая ряды острых зубов и пуская слюну.

Один из керберусов учуял запах крови и громко залаял. Его голова немедленно обратила взгляд в сторону дома – туда, где лежало бездыханное тело. Щелкнув челюстями, кобель напрягся, ожидая команды хозяина.

Всадники резко натянули поводья, когда один из керберусов остановился, насторожившись. Мужчина, что ехал впереди, без лишних слов спрыгнул с целекры и направился к матерому кобелю, возле которого уже собралась остальная стая. Сырой глинистый грунт мерзко чавкал под его сапогами. Керберусы затаились, только уши их вздрагивали, улавливая каждый звук. Эльф подошел ближе, остановился и, щурясь, стал всматриваться в ту сторону, куда указывали головы насторожившихся ищеек.

– Что там, Энгель? – тихо спросил эльф, поглаживая пса по голове. Тот глухо зарычал в ответ.

– Каждый раз диву даюсь твоей глупости, – проворчал пожилой всадник, соскальзывая с целекры.

– Снова ты за свое, Лиарис… – эльф закатил глаза и встряхнул русыми волосами.

– Ну, скажи на милость, кто в здравом уме станет звать керберуса именем графа? Если он узнает – голову тебе свернет, как пить дать, – старик почесал седую бороду, не сводя глаз с Энгеля, что уже крался к хижине, зарыв нос в землю.

– Такой же злющий, как и тот подонок, – пробормотал эльф, махнув рукой на старика и пошел следом за трехглавым псом.

– Вот увидишь Элер, рано или поздно тебя из этой элитной стражи выкинут, – продолжал причитать Лиарис, не отставая.

– Да больно уж приятно вам, видно, трупы неугодных господам прятать, – не оборачиваясь, отрезал эльф, шагая по влажной земле.

Сзади молча плелся юный парень. Он придерживал сумку дрожащими пальцами и тревожно оглядывался по сторонам, не вникая в спор старших.

Приблизившись к дому, Элер толкнул ветхую дверцу. Та со скрипом отворилась, резанув по ушам. Мужчина махнул кистью, безмолвно приказывая остальным следовать за собой и сделал первый шаг на подгнившие половицы. В полумраке хижины взгляд не сразу смог зацепиться за распростертое на полу тело, однако мгновение спустя его лицо побледнело и эльф непроизвольно выругался.

Над телом уже летали насекомые, а несколько лимаксов9[1] с интересом изучали новую поверхность для пищи. Лужа крови на полу еще не успела высохнуть.

– Тело еще не остыло. Скорее всего, прошло меньше часа, – заметил Элер, осматривая покойного.

– Думаешь, это сделали дети? – удивленно спросил Лиарис, зашедший следом. В его голосе не было страха или отвращения – он привык к подобным зрелищам за годы службы.

– Практически уверен, – Элер достал платок и осторожно извлек нож из раны на шее толстяка. На рукояти столового ножа виднелась аристократическая гравировка поместья Гемоку. – Вряд ли кто-то еще смог бы убить отшельника ножом из нашего поместья, – добавил он.

Завернув находку сначала в платок, а затем в кожаный лоскут, мужчина передал ее старшему товарищу. Тот аккуратно уложил сверток себе в карман.

– Только дети могли забыть убрать улики, – заметил первый, пнув толстяка в бок и переворачивая его, чтобы рассмотреть лицо. Два застывших в безумии глаза с желто-бурыми пятнами смотрели в потолок.

– Запиши все в деталях. Его нужно будет опознать, хотя вряд ли этот бедолага был семейным человеком, – велел старший эльф, осматривая запущенное жилье. – Если никто не объявится, оставим его тут.

Юный помощник нервно появился в проходе, с трудом удерживая пергамент в дрожащих руках. Пытаясь записывать все увиденное, он чувствовал, как к горлу подступает неприятная тошнота. Это был его первый рабочий день, и сцена перед ним была настолько отвратительной, что ему стало не по себе. Его длинные уши слегка опустились, словно отражая всю брезгливость.

– Следы борьбы, – добавил первый, поднимаясь. Его взгляд упал на пятно черной крови на стене. – Это кровь демона.

Все знали, что кровь демона обладала особыми свойствами: едва покидая тело хозяина, она мгновенно чернела. Этот мрачный признак сопровождал демонов с момента их падения, навеки закрепляя за ними клеймо изгнанников и тех, кого отвергли Небеса.

– Будем ловить, как зверей. Приготовьте сети и выдвигаемся. С этим разберемся позже, – сказал старший эльф, бросая первую попавшуюся тряпку на лицо мертвого лекаря. Он махнул рукой товарищам и вышел. – Спускайте керберусов. Дети далеко не ушли.

✧✧✧

– Скорее, иначе они нас нагонят! – Мари нервно потянула брата за руку. Она то и дело оглядывалась назад, чувствуя приближение угрозы. Они ушли не так далеко, как планировали, и каждое мгновение промедления становилось критичным. Нортон, несмотря на всю свою волю, еле передвигался. Его травмированное тело предавало его: шаткие шаги, ветка, заменяющая трость, и голова, плывущая в тумане. Каждое движение давалось с трудом, а внутри все кипело от ненависти к самому себе. Он проклинал свою слабость и страх, боясь, что подведет не только себя, но и свою сестру.

– Прости, Мари. Прости, – шептал Нортон, остановившись на миг, его дыхание было сбито, и он замер, поглощенный мыслями. Ему казалось, что у них нет шансов. – Мари, послушай… – голос демона стал приглушенным, – Иди дальше без меня. Так хотя бы ты спасешься…

Девочка покраснела от злости, ее лицо стало похоже на спелый помидор: щеки налились ярким румянцем, едва заметно надулись, носик вздернулся вверх, а тонкие брови стремительно сошлись к переносице, придавая ее виду негодующее выражение.

– Что ты такое говоришь, брат? Мы справимся! – Она продолжила тащить Нортона с еще большим усердием, хотя и сама начинала понимать, что, возможно, все кончено. Где-то вдали, словно отголосок приближающейся беды, послышался лай керберусов.

Мальчик тяжело вздохнул. Глупо было надеяться, что так просто получится сбежать при живом отце. Он собрал последние силы в кулак и попытался ускориться, крепче сжимая изящную кисть сестры. Ее ладони очень отличались от грубых рук юного некроманта: не знающие боли и тяжелых тренировок, они напоминали бархатные ткани, из которых швеи шили самые очаровательные платья для девочки. Норт слегка улыбнулся. Это все, что у него осталось. Пусть лучше они погибнут вместе, чем поодиночке. Так же думала и Марианна.

Вскоре звук копыт и лай стали громче. Дети, едва волоча ноги по земле, начали осознавать, что больше некуда бежать. Силы были на исходе, а преследователи уже дышали им в спину. Паника нарастала с каждым мигом, и вместе с ней приходило неизбежное осознание: это конец.

Целекры с эльфийскими всадниками быстро окружили их, и стоило детям остановиться, как злобные керберусы окружили их. Их шерсть была грязной и липкой, с мокрых, скалящихся пастей капала густая слюна, смешанная с пеной. Норт перегородил собой сестру, до последнего пытаясь ее защитить.

– Давай, Эльмо! – скомандовал старший из эльфов, и на головы детей упала сеть.

От такого унижения Нортон присел и выронил «трость». Слуги не травили на них керберусов и не гнались за ними. Они не сочли этот тщательно спланированный Нортоном побег особенным и выбрали самый простой способ поимки.

Юный демон ощутил всю бессмысленность своей жизни, как будто кто-то вырвал у него почву из-под ног. Его существование было ничуть не значимее, чем у этих безумных керберусов, которые были готовы разорвать все на своем пути. Нет, его жизнь была хуже: даже эти злобные твари могли вызвать больше уважения, чем он в глазах своего отца. Он просто сосуд, просто тело, а его сестра – всего лишь случайность.

– Я же говорил, что это будет проще простого. Куда бы они убежали на своих двоих? – Один из эльфов слез с целекры, пока другие затягивали сеть на случай, если дети решат снова побороться за свою свободу.

Мари опустошенно и устало сидела прямо на земле. Дети больше не сопротивлялись, смирившись со своей участью.

– Какие молодцы, меньше хлопот. Усекли, где ваше место? Ох уж эти избалованные детишки аристократов!

Мужчина с издевкой засмеялся, но тут же замер, увидев испепеляющий взгляд мальчика. Пламенные глаза Норта горели в полумраке. По спине эльфа пробежали мурашки, и он невольно вспомнил пророчество. Все в поместье шептались о нем и переглядывались, когда несчастный мальчик проходил мимо.

– Ладно, ребятишки, пора домой. – Первый эльф с осуждением посмотрел на старшего и, спрыгнув с целекры, распутал детей.

Несмотря на то, что они не пытались убежать, сорванцам все равно никто не доверял, даже когда их освободили. Каждого усадили на целекру перед собой. Нортону связали руки, уделяя особое внимание пальцам, чтобы он не мог использовать магию.

– Смотри мне, только рот откроешь – поедешь с кляпом и в сетке. На всякий случай. – Усаживая ребенка перед собой, старший эльф перекрестился.

Марианна поехала с более приветливым эльфом. Он даже не стал связывать ее, настояв на том, что «леди» нуждается в особом отношении. К тому же девочка совсем не умела колдовать.

Путь назад оказался намного быстрее, чем когда дети шли пешком. Уставшие, они лишь обменивались печальными взглядами.

✧✧✧

Разъяренный Энгель встретил детей в сопровождении своих слуг. На всеобщее удивление, вместе с ним стояли Долорес и Лоренс. Последний понуро и даже как-то виновато опустил голову.

– Мы привезли их, господин. Как вы и просили. А еще спешу доложить, – сказал старший эльф, доставая из кармана сверток кожи и бережно разворачивая его. – Эти двое сорванцов, предполагаю, Гемоку младший, убили невинного лекаря в лесу. Мы нашли следы демонической крови, а также ваш столовой нож в горле несчастного.

Нортон чувствовал себя хуже некуда. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть гневных взглядов отца и матери, и одновременно взорваться от несправедливости обвинения. Ведь он лишь защищал свою сестру!

Объясниться мальчику не дали.

– В темницу его. Когда наступит полночь, начнем ритуал. Маги уже здесь, – скрипуче процедил хозяин поместья.

– А что делать с юной госпожой Марианной? – спросил эльф, крепко державший девочку.

– Заприте ее в комнате и охраняйте, чтобы не мешала нам.

Ритуал. У Нортона кровь в жилах застыла, и он по очереди перевел испуганные глаза на отца, на мать, а затем на учителя, который все еще не смог поднять взгляд.

– Вас понял, господин, – сказал старший эльф, учтиво кланяясь. Он бесцеремонно схватил мальчишку за шкирку вместе со своим товарищем и потащил его за собой.

– Прости, мой мальчик… – услышал Норт, когда его волокли мимо Лоренса.

Казалось, что учитель вот-вот расплачется. Таким печальным ученик его еще никогда не видел.

– Учитель! – истошно закричал мальчик вслед, прежде чем он и эльфы свернули за угол.

Наставник напрягся, его руки заметно дрожали и он сделал шаг, желая броситься вслед за удаляющейся смолянистой макушкой.

– Сдвинешься с места – и ты труп, – ядовито выплюнул Энгель.

Граф положил руку на плечо учителя. Его когти, длинные и черные, как у птицы, впились в кожу добросердечного преподавателя, оставляя болезненные следы. Лоренс громко сглотнул и оцепенел от ужаса, увидев, как подопечного увели прочь.

Частично Лоренс все еще надеялся, что пророчества о его мальчике окажутся правдой и что Норт когда-нибудь отомстит всем своим обидчикам, восстановив справедливость. Но наставник не видел в демоненке изверга, скорее, лишь ребенка, который нуждался в любви и понимании, как и любой другой.

– Папенька, что происходит? – Всхлипывая, Марианна бросилась к отцу, пытаясь добиться от него объяснений.

Энгель отмахнулся от дочери, буквально бросая ее в руки оставшихся эльфов.

– Маменька! – Девочка метнула на мать взгляд, полный надежды. – Образумь его! Норт ни в чем не виноват! Это я предложила ему сбежать!

Но мать осталась неприступной, ее лицо не выдавало ни малейших эмоций.

Эльф схватил кричащую и плачущую Мари и потащил ее в покои. Оставшись на страже, он еще долго слышал, как юная демонесса билась в истерике и что-то крушила в своей комнате.

✧✧✧

– Давай, заваливай, дьявольское отродье! – Эльф швырнул юного демона на холодный пол темницы.

– Будь ты проклят! – с ненавистью выплюнул мальчик, когда лоб врезался в камень из-за связанных за спиной рук.

Эльфы даже не удосужились развязать его после долгой дороги хотя бы на короткое время. Пальцы Нортона заметно посинели, и он перестал их чувствовать, что причиняло огромный дискомфорт.

– Наконец-то господин избавится от тебя. Скорее бы, а то не дай Боже накличешь беду на нас, – проворчал старший эльф, скрестив руки на груди.

– Я буду счастлив, если так и случится.

– Заткнись сейчас же! – рявкнул мужчина, впечатав тяжелый ботинок в решетку.

В этом поместье почти все смотрели на сына графа исподлобья. Каждый знал, какую участь он несет, и боялись того, что Нортон мог принести в этот мир. Несмотря на высокий статус, служанки кривили носы, охранники плевались, и сейчас, получив свободу действий, могли «позволить себе лишнего».

– Пошли. Нечего нам глазеть на него. А то меня сейчас стошнит, – обратился старший эльф к своему напарнику. – Встретимся на том свете, малыш. – Эти слова были адресованы Норту, после чего слуги удалились прочь.

Мальчик неуклюже сел, отползая на сено в углу тюремной камеры. Сырость пронизывала до костей, и, пытаясь согреться, он поджал ноги к груди.

Время в темнице тянулось неимоверно долго. Сидеть и ждать своего конца, будучи лишенным всего, было невыносимо. А еще его мучила первая пролитая кровь. Одно воспоминание о хлюпающих и булькающих звуках толстяка вызывало у юного Гемоку приступы тошноты.

Несмотря на то, что убийство совершила чужая душа по его приказу, Нортон все равно испытывал тяжесть вины, стыд, горечь, отвращение и злобу. Он не видел другого пути. У него просто не было иного выбора.

– Я теперь убийца.

Если бы он только смог взглянуть на свои ладони, наверняка бы обнаружил там следы чужой крови. Он знал это и лишь мог перекручивать этот ужасный момент в своей голове.

Воспоминания теснились в его голове: грузная туша, придавившая сестру к грязной, пропахшей сыростью постели, беспомощная борьба девочки за свою честь, ее изорванное платье, синяки, покрывшие нежную кожу, и глаза, полные ужаса. Эти картины вновь и вновь возвращались к нему, и Нортон снова убеждал себя:

– Это моя вина.

Если бы только он знал, что так все закончится. Может быть, тогда он прожил бы дольше и насладился последними годами жизни вместе с Марианной, учителем и дядей. Может, сестра получила бы шанс выйти замуж за более хорошего человека, и ее судьба не была бы такой печальной. Отец ведь теперь возненавидит ее!

Мальчик захныкал – то ли от боли в руках, то ли от осознания неизбежности, то ли от всего сразу. Ему хотелось выть и рвать все на своем пути. Он ведь вовсе не заслужил этого!

Время неизбежно шло, а юный демон все больше погружался в свои мысли. Там, в его голове, были счастливые Мари и Винсент – их двоюродный брат. Они втроем весело смеялись и играли в пятнашки, а с балкона за ними наблюдали счастливые мать и отец, любящие друг друга и своих детей. Там был любимый учитель Лоренс, который не смотрит на него, словно перед ним неизлечимо больной, и милые маленькие феи, которые не боятся Энгеля. Поместье было наполнено жизнью и радостью.

В этих размышлениях маленький некромант не заметил, как заснул. Свернувшись калачиком на сене, со связанными онемевшими руками, в холоде и голоде он напоминал выброшенного котенка. Котенка, для которого ни у кого нет места дома.

Глава 6 «Ритуал»

Пронзительный скрип ржавых петель, которые едва двигали решетчатые двери темницы, разбудил свернувшийся комочек на сене.

– Вставай. Твое время пришло. – Возник Энгель в проеме темницы, с чудаковатой свечой в руке. Черный воск медленно таял, стекая по выгравированным узорам на золотом канделябре.

Комочек в углу шевельнулся и медленно сел, смотря парой горящих глаз из темноты, словно ноцифекс10[1]. Он тихо встал, стараясь не потревожить копошащихся грискорпов11[2] в другом углу темницы, и неспешно направился к взрослому.

– Молодец, Нортон. Я рад, что ты осознал всю ситуацию и решил послужить во благо, – его голос напоминает скрежет по стеклу. Рука демона мягко легла на черноволосую макушку юнца и погладила ее так, как сделал бы это самый нежный отец.

Норт ежился от чужих касаний, но не поднимал взгляда и не пытался убежать. Для него в этот миг и в этот час все было кончено.

Энгель безмолвно вытянул руку, и в его ладони сгустилась тьма, скручиваясь в длинный кинжал с зазубренным лезвием. Он медленно провел им по грубым веревкам, стягивающим запястья мальчишки. Нити с натугой поддались и разошлись, оставляя на коже багровые полосы. Освобожденные руки Нортона безвольно повисли.

– Следуй за мной, сын. – Впервые Энгель казался таким трепетным по отношению к своему чаду, впервые он назвал его сыном, и будь это в любой другой день, мальчик бы заплакал.

Темные каменные коридоры были заполнены плесенью и паутиной, висящей на потолке то тут, то там. Освещения почти не было, и в некоторых местах они шли бы вслепую, если бы не свеча в руках отца. В одном из углов мальчик заметил белую кучу чего-то, но времени рассматривать не было. Неужели кости?

Всем было давно известно, что самую грязную и бесчеловечную работу король отдавал демонической семье, последней в аристократии. Жители поместья порой замечали, как двое статных темных эльфов, служащих в качестве охраны, тащили незнакомых семье личностей. Как эти люди уезжали назад, никто не видел. Зато те, кто не спал по ночам, могли услышать приглушенные вскрики где-то под землей, вероятнее всего в темнице.

Детей долго удивляло наличие темницы в графском особняке. Это не был дворец, и их семья не была настолько богатой и важной, чтобы быть ответственной за удержание преступников. Когда в детстве мальчик случайно забрел туда, его сильно отругали. Вот только что он там видел, напрочь забыл. Слуги рассказывали, что после этого еще совсем юный Гемоку разучился говорить. Никому, кроме Энгеля и его подчиненных, не позволялось спускаться в нижнюю часть поместья.

Мальчик шагал по каменной лестнице, следуя за отцом. Как только они вышли из подземелья, он зажмурил глаза. В коридоре свет казался почти ослепительным после темницы.

Они остановились у купален.

– Почему мы здесь? – удивленно спросил Нортон, теребя края грязной одежды.

– По правилам перед ритуалом тебе нужно принять ванну с пурифолией12[1]. Это поможет раскрыть весь твой потенциал для переноса сил в другой сосуд.

– Вы будете сосудом?

– Да. Теперь иди и очисти свое тело и дух. Для обряда необходимы чистота и сосредоточенность.

Покорно войдя в купальни, мальчишка захлопнул за собой дверь все еще слегка онемевшими руками. Кровь медленно возвращалась в пальцы, вызывая неприятное покалывание, будто от тысячи крошечных иголок. Норт опустился спиной на дверь и закрыл лицо руками, глядя сквозь пальцы. Усталость охватила его внезапно, как и желание спрятаться под одеялом. Демону хотелось просто сбежать и не участвовать в планах отца. Однако, пришлось поддаться и погрузится в церемониальную ванну.

Апатия Нортона была прервана сладковатым ароматом. В бассейне плавали цветки пурифолии, их фиолетовые лепестки, словно конфетти, колыхались на поверхности воды. Норт, завороженный красотой, подошел ближе. Эти дикие цветы были знакомы ему. В саду было специальное место для магических трав, хотя оно и выглядело заброшенным. Место было расположено в самом углу сада, где его никто не беспокоил.

Кроме маленьких лепестков пурифолии, в воде плавали ее вытянутые листья с зубчиками и пучки тех же крошечных цветочков. Горячий пар усиливал аромат, и мальчик, сбросив одежду, погрузился в бассейн.

Приятный аромат и теплая вода немного успокоили его. Когда в дверь постучали, Норт понял, что больше нельзя откладывать. На вешалке висела белая рубаха до колен, мягкая на ощупь и с широкими рукавами. Нортон надел ее, зачесал мокрые волосы назад и, взглянув в зеркало в последний раз, развернулся на носках в сторону двери.

– Уже выхожу! – На дрожащих ногах Нортон замер у двери, сжимая пальцы до побеления костяшек, кусая губы и переминаясь с ноги на ногу.

Глубокий вдох. Глубокий выдох.

Некромант шагнул к своему отцу, терпеливо ожидающему его все это время.

– Я закончил, отец, – тихо прошептал мальчик, почти под нос.

– Это хорошо. Селена и Мира почти взошли, – Энгель улыбнулся, наблюдая, как в окно поместья пробиваются первые белые лучи крупного светила.

Старший Гемоку прикоснулся к руке мальчика с такой осторожностью, будто держал тонкое стекло. Граф выглядел невероятно счастливым, как будто не вел собственного сына на смерть.

Эта перемена в отношениях пугала Норта. Он никогда не видел отца таким. Хозяин поместья почти никогда не улыбался и не веселился, только притворялся на крупных празднествах, когда приезжали важные вельможи. Сейчас его клыкастая улыбка с ненавистными ямочками была искренней как никогда. Отец был рад дождаться момента, которого ждал двенадцать лет. Он был счастлив, что все его страдания вскоре окончатся, а будущее, о котором так долго мечтал, наконец станет реальностью. Единственным, кто не разделял его настроя, был сам Нортон.

– Не волнуйся, мой мальчик. Следующим графом станет твой младший брат.

– Какой брат? – Нортон побледнел. У него не было брата.

– Тот, которого мы ждем с твоей матерью. Мы должны иметь наследника, раз тебе не суждено стать им, – непринужденно продолжил Энгель, ведя сына в сторону своего кабинета.

– Но как так? Почему Мари не может стать наследницей? – Мальчик вспыхнул от гнева и попытался вырвать свою руку, но ее держали крепко.

– Марианна – женщина.