Люди и не люди

Тонкая невидимая грань

– А все же мне их жалко, – произнес Дик, молодой парень, недавно закончивший медицинский колледж и сейчас проходивший стажировку в окружной психиатрической больнице.

– Так пойди и пожалей, – усмехнулся Терри, тридцатипятилетний санитар с холодным взглядом исподлобья и опущенным уголком нижней губы, – когда кто-нибудь из них в очередной раз сходит под себя, разрешаю тебе лично подтереть ему попку.

Дик поморщился и снова принялся разглядывать пациентов, находившихся в палате, пока его напарник осматривал прикроватные тумбочки.

– Причем здесь это? – снова обратился он к Терри. – Я просто хотел сказать, что эти люди достойны хотя бы минимального сочувствия. Что бы там ни произошло в их жизни, потерять разум – это самое жестокое наказание для любого человека.

– А кто тебе сказал, что эти ублюдки лишены разума? – захлопнув дверцу тумбочки, выкрикнул Терри, абсолютно не волнуясь о том, что их разговор слышат пациенты, молчаливой и угрюмой шеренгой выстроившиеся у стены. – Дик, запомни. Каждый первый из этого сброда – симулянт. Каждый из этих уродов совершил преступление, но, чтобы не гнить в тюрьме, они решили изображать из себя психов. О какой жалости ты говоришь, Дик? Наша с тобой задача – сделать так, чтобы они тысячу раз пожалели о том, что когда-то в их тупые головы пришла мысль о том, что принудительное лечение лучше тюремного срока.

– Да с чего ты взял? – Развел руками стажер. – Почему ты думаешь, что среди них не может быть людей, потерявших разум? Не подумай, что я хочу оправдать их преступления. Совсем нет. Я просто хотел сказать, что стать сумасшедшим это… Это хуже всего на свете, Терри. Это ужасно. Я понимаю, что каждый из них совершил преступление, но я же живой человек! Я смотрю на них и вижу, что они наказаны самой жестокой карой, которую только можно представить. Вот поэтому я и испытываю такие эмоции.

– Да плевать я хотел и на них, и на твои сопли, которые ты тут распустил. – Терри и подошел к Дику. – Хочешь пари?

– Какое пари?

– Забьемся на пятерку. Выбери любого из этого сброда, и я докажу тебе, что он симулянт.

Дик бросил взгляд на пациентов и, замешкавшись, опустил глаза.

– Вот видишь, – оскалился Терри, – ты сам не веришь в то, что говоришь.

– Причем тут…

– Пари – или иди поплачь в уголок.

– Хорошо, – кивнул Дик, – пари так пари.

Стажер еще раз осмотрел молчаливое скопление людей и ткнул пальцем в мужчину лет сорока, который стоял в некотором отдалении от остальных пациентов и, заложив руки за спину, спокойным взглядом смотрел в зарешеченное окно.

– Ты выбрал самый легкий вариант, – расплылся в кривой улыбке Терри, – готовь пятерку.

Он потер ладони и окликнул пациента.

– Эй, Рэнди!

Мужчина вздрогнул и медленно перевел взгляд от окна на санитара.

– Иди сюда. Быстрее.

Рэнди не спеша подошел к Терри и уставился в его глаза долгим и, как показалось Дику, вполне осмысленным взглядом.

– Рэнди, ты говорил, что к тебе на днях должна приехать жена. Это правда?

– Да, сэр. Завтра, – коротко ответил мужчина.

– Вот и отлично, – усмехнулся Терри и толкнул локтем Дика, – завтра ты сам все увидишь.

Обстановка помещения для свиданий, несмотря на свое название, не вызывала никаких положительных эмоций. Свет, тусклым потоком льющийся с потолка, освещал спартанский интерьер комнаты: деревянный стол с закругленными краями, два стула по обе его стороны и еще один в углу. За столом сидели двое. Напротив Рэнди, изящно подперев подбородок ладонью, сидела молодая темноволосая девушка и смотрела на мужчину слегка печальным взглядом серых глаз.

– Лили, любимая, я так рад тебя видеть! – улыбнулся Рэнди и взял в руку ладонь девушки.

Уголки ее рта вздрогнули и поползли вверх, обнажив ряд красивых белоснежных зубов. На самом деле жену Рэнди звали Луизой, но она очень любила, когда он называл ее именно так. Лили. С ударением на последний слог.

– Скоро этот кошмар закончится, Лили, – произнес он, нежно поглаживая ладонь жены. – Скоро они поймут, что я абсолютно здоров, и я вернусь домой.

Девушка вздохнула и слегка опустила голову. Рэнди, заметив это движение, нахмурился и еще крепче сжал ладонь.

– Лили, ты же мне веришь? – произнес он дрожащим голосом. – Ты же понимаешь, что я здоров? Задай мне любой вопрос, и я отвечу. На улице осень, Земля вращается вокруг Солнца, формула воды – аш два о, трижды девять будет двадцать семь… Лили, спроси у меня что-нибудь!

– Я верю тебе, Рэнди, – кивнула девушка, – я знаю, что ты здоров. Просто мне грустно видеть тебя здесь, пойми. Мне тебя очень не хватает.

– Правда? – прищурился мужчина.

– Конечно, любимый. Я знаю тебя уже почти восемь лет. Конечно же, я вижу, что ты здоров. Даже не думай, что я могу изменить свое отношение к тебе из-за этого глупого недоразумения. Скоро ты выйдешь отсюда и мы снова заживем счастливо. Как раньше.

Мужчина заметно успокоился и снова улыбнулся.

– Лили, – понизив голос, произнес он, – ты бы видела, какие здесь встречаются кадры среди пациентов… Они на самом деле психи. Один парень всерьез думает, что он гриб, представляешь? Ему кажется, что если он оторвет ноги от земли, то тут же засохнет. Когда санитары пытаются уложить его на койку, этот мухомор орет так, что у меня чуть кровь не идет из ушей.

Девушка коснулась пальцами губ, чтобы скрыть улыбку.

– Другому кажется, что он уже давно умер, и он требует, чтобы его похоронили. Он думает, что это заговор его родственников и они специально его не закапывают, а держат здесь, пока он не напишет завещание и не передаст в их собственность все свое имущество. Лили, потерять разум – самое ужасное проклятье, которое может обрушиться на человека. Это действительно страшно.

Девушка вздохнула и погладила мужа по руке.

– Скорее бы все это закончилось, Рэнди…

– Непременно закончится, Лили. Не переживай. Лучше расскажи, как дела у родителей? Ты давно у них была?

Дик и Терри сидели в соседней комнате, склонив головы над небольшим динамиком, из которого раздавался спокойный голос Рэнди. Прослушивание разговоров в комнате для свиданий никогда не считалось чем-то неэтичным. Даже наоборот, разговоры пациентов, находящихся там, могли дать врачам множество подсказок о том, каким аспектам личности пациента стоит уделить больше внимания в процессе лечения.

– Ну, что скажешь, Дик? – ухмыльнулся Терри. – Каков твой диагноз?

– Он так тихо говорит, что я почти ничего не услышал, – пожал плечами стажер, – но, судя по обрывкам фраз, он действительно производит впечатление здорового человека.

– Ты так ничего и не понял? – нахмурился Терри. – Ладно, пойдем я тебе покажу.

Он схватил Дика за руку и потащил за собой. Остановившись у двери комнаты для свиданий, он на секунду замешкался, возясь с замком, но через мгновение дверь распахнулась и Дик, заглянув через порог, замер как вкопанный.

– Теперь понял? – бросив взгляд на стажера, произнес Терри. – Есть куча способов симулировать болезнь, но этот тупица выбрал самый неочевидный. Он всем рассказывает о том, что он здесь по ошибке и скоро его выпустят, он каждый день пишет письма своей жене с просьбой прийти к нему на свидание, он пытается убедить ее в том, что он абсолютно здоровый человек… Понимаешь? Этот ублюдок думает, что если он будет изображать, будто бы совсем забыл о том, что самолично всадил в голову своей жены шесть пуль, то все решат, что он действительно сумасшедший.

Глаза Терри налились кровью, а уголок рта опустился еще ниже.

– Оставь себе свои пять баксов, Дик, и продолжай жалеть этих ублюдков. Эй, придурок! – крикнул он Рэнди, сидящему за столом. – Хватит изображать идиота, в этой комнате нет никого, кроме тебя. Твоя жена мертва, и ты прекрасно об этом знаешь. Потому что ты сам ее пристрелил. Если ты думаешь, что водишь всех за нос, то ты ошибаешься. Я выведу тебя на чистую воду, и ты все равно отправишься гнить в тюрьму!

С этими словами Терри бросил стажеру связку ключей и зашагал по коридору, выкрикивая самые грязные ругательства в адрес пациентов. Дик посмотрел на Рэнди, взгляд которого из вполне осмысленного вдруг стал равнодушно-безумным, как будто его глаза в одно мгновение заменили на два стеклянных шарика с нарисованными на них зрачками. Левой ладонью он как будто сжимал что-то невидимое, а правой совершал медленные движения, поглаживая воздух. Дик, стараясь не шуметь, медленно перешагнул через порог и приблизился к Рэнди. Тот, не переставая гладить невидимый объект, пристально смотрел в стену напротив и что-то шептал себе под нос. Дик наклонился над ним и прислушался.

– Не верь им, Лили. Пожалуйста, не верь. Не верь, не верь, не верь…

Корпорация «Счастье»

– Ты хочешь знать, как я стал миллиардером, Билли? – Мужчина закинул ноги на стол и сложил руки на груди. – Это было просто.

Билл и Фред были друзьями детства. Когда они окончили школу, жизнь раскидала их по разным уголкам планеты. Билл, отучившись в колледже и получив профессию юриста, перебрался в Европу, где стал специалистом среднего звена в одной из компаний, а Фред как будто исчез, в один момент прервав все контакты со старыми друзьями. Встретились они случайно, столкнувшись лицом к лицу у входа в огромный офисный центр одной из европейских столиц, где, как оказалось, и работал Фред, и куда приехал Билл по своим делам.

– Мне было бы интересно узнать это, Фред, – улыбнулся Билл, – не подумай, что я завидую тебе и все такое… Я действительно рад за тебя. Ты смог сделать то, что не удалось никому из наших друзей, – ты стал большим человеком. Сколько работников сейчас у тебя в подчинении?

– Не так уж и много, – ухмыльнулся Фред, – что-то около трехсот сотрудников по всему миру. Но большинство работает в убыточной дочерней организации. В штате же моего офиса всего около тридцати человек.

Билл нахмурился и непонимающе покачал головой.

– Я думал, что твоя контора гораздо крупнее… Так на чем же ты зарабатываешь?

Фред хмыкнул, опустил ноги на пол и направился к огромному панорамному окну, из которого открывался впечатляющий вид на центр города.

– Я зарабатываю на том, к чему стремятся все люди в этом мире, – произнес он, заложив руки за спину. – К чему стремишься ты, Билли?

– Ну… Сложный вопрос, – слегка смутился тот.

– Нет. Достаточно легкий. – Фред отвернулся от окна и посмотрел на своего друга. – Что бы ты сейчас ни ответил, какую бы непостижимую цель ни назвал, все это сводится к одному.

– К чему же?

– Ты, как и любой другой человек на этом свете, хочешь одного – быть счастливым. Ты можешь вкладывать в это понятие что угодно – деньги, власть, любовь, славу… То, чего ты искренне хочешь, обязательно принесет тебе счастье. Да, для кого-то счастье – это забитый до отказа холодильник, а для другого – любящая жена-красавица. Но если каждому из этих двоих дать то, чего они желают, они оба станут счастливыми людьми. Хотя бы ненадолго. Не деньги, а счастье правит миром, Билли. Стремление к нему двигает цивилизацию вперед.

Фред улыбнулся какой-то загадочной улыбкой и снова вернулся к столу и уселся в кресло.

– Как это связано с цивилизацией? – пожал плечами Билл.

– Это элементарно, мой друг. Каждый ученый, сделавший открытие; каждый композитор, сотворивший шедевр; да, черт возьми, даже каждый повар, идеально прожаривший стейк… Все они испытывают эйфорию, радость, счастье от своего достижения. Они подсаживаются на этот наркотик, они хотят его еще и еще. Именно поэтому этот ученый будет и дальше ломать голову над своими изобретениями, музыкант забудет о сне, подбирая ноты для очередной великой мелодии, а повар отдаст последние деньги за новую сковороду, чтобы следующий стейк был еще сочнее и ароматнее. Все они и двигают вперед эту цивилизацию. Им кажется, что они делают это ради людей, а на самом деле все они – чертовы наркоманы, которые просто хотят урвать себе очередную дозу счастья. Понимаешь, Билли?

– Возможно, ты и прав, Фред, – задумчиво произнес Билл, – но я до сих пор не пойму, как ты умудряешься на этом заработать? Разве ты можешь заставить кого-то быть счастливым? Разве ты можешь дать каждому то, чего он желает? Это невозможно.

– Я не могу, но кое-кто другой может дать хорошего пинка любому человеку на этом свете. И этот «кое-кто» работает на меня абсолютно бесплатно, – хитро улыбнулся Фред.

– Ты совсем меня запутал, – потер переносицу Билл, – говори уже, кто это?

– Время, – развел руки в стороны Фред, – этот мистер умеет убеждать.

– Время?

– Да, именно время. – Мужчина за столом покосился на своего друга и снова улыбнулся. – Я вижу, Билли, ты ни черта не понимаешь, что я тебе говорю. Хорошо, я расскажу тебе о своем бизнесе, обещай, что все навсегда останется между нами. Иначе…

– Фредди, да как ты можешь? – насупился Билл. – Естественно, я…

– Хорошо, хорошо, я верю тебе, – кивнул Фред и оперся локтями о стол. Немного помолчав, он продолжил: – Моя корпорация дает возможность каждому, абсолютно любому человеку стать счастливым. Да, это дорогое удовольствие. За счастье нужно платить. Но мы даем стопроцентную гарантию выполнения своих обязательств.

– То есть каждый, кто к вам обратился, сейчас счастлив?

– Абсолютно каждый.

– Как же вы это делаете?

– Очень просто, Билли. Человек приходит к нам и говорит: «Эй, парни, я устал от всего этого, я хочу быть счастливым! Вот вам деньги, делайте свою работу». И мы начинаем ее делать. Для начала подписываем договор о неразглашении всех сведений, которые станут доступны нашему клиенту. Затем проводим полное обследование этого человека. Абсолютно полное. Начиная с физиологических показателей, заканчивая личностными характеристиками.

– Но ведь эти исследования стоят огромных денег!

– Да, и потому мы экономим на этом, – усмехнулся Фред, – на самом деле никакие обследования не проводятся. Мы просто устраиваем небольшое театральное представление, а в конце показываем клиенту толстенную папку с непонятными графиками и цифрами. После этого мы рассказываем человеку всякую заумную чушь, еще раз гарантируем наступление счастья в самое ближайшее время и… сообщаем ему о том, что он, к сожалению, смертельно болен и жить ему осталось год, два или еще меньше. Как правило, мы не называем сроки больше трех лет.

– То есть… – Билл вытаращил глаза на своего друга, – вы обманываете их?

– Да, Билли, обманываем. Но это и есть самый действенный метод. Когда человек узнает, что ему осталось жить всего ничего, он меняется на глазах. Что бы ты делал, если бы узнал, что тебе остался год?

– Ну… Я бы, наверное… Я бы постарался прожить его… Черт возьми, Фредди, я бы постарался прожить его счастливо.

– Вот видишь? – кивнул Фред. – Когда человек перестает думать о своей смерти, как о чем-то далеком и невозможном, его приоритеты меняются. Он уже не мечтает о новой груде металла на колесах, ему становятся неинтересны дорогущие шмотки и прочие блестящие цацки. Большинство из них, наоборот, избавляются от этого мусора, чтобы потратить вырученные деньги на что-то действительно стоящее. На то, что сделает его счастливым. Кто-то отправляется в путешествие, кто-то начинает помогать бездомным, а кто-то бросает работу и садится за чтение книг. Все они начинают жить по-настоящему. Без всех этих выдуманных идеалов современного мира и прочей ерунды, они приводят свою жизнь в соответствие со своим внутренним пониманием счастья. Каждому свое, но именно мы даем человеку шанс почувствовать себя действительно счастливым, а мистер Время дает ему пинков под зад, чтобы он не расслаблялся. Вот так я и зарабатываю, Билли. За некоторую сумму я дарю людям настоящее счастье. Разве это не прекрасно?

– Фредди, ты просто ошарашил меня, – наконец-то отошел от шока Билл, – это же просто мошенничество! Но, черт возьми, оно мне нравится!

– Не мошенничество, а райский подарок, Билли, – рассмеялся Фред.

Билл расхохотался вместе со своим другом. Отсмеявшись, он взглянул на часы, висящие на стене, и тут же поднялся со стула.

– Фредди, мне нужно бежать. Через час у меня встреча, не хотелось бы опоздать на нее. Я рад, что встретился с тобой. Ты меня действительно удивил.

С этими словами он протянул Фреду руку. Тот, встав из-за стола, пожал ее и похлопал Билла по плечу.

– Надеюсь, мы еще увидимся, Билли! Надо будет как-нибудь собраться всем нашим да хорошенько оторваться в каком-нибудь баре.

– Я только за, – рассмеялся Билл и направился к выходу.

Уже у самой двери он остановился и обернулся:

– Фредди, мне тут одна мысль в голову пришла. Если ты говоришь, что все ваши обследования липовые и диагнозы ненастоящие… Что происходит потом? Когда срок этого человека подходит к концу, а он все не умирает? Они же рано или поздно поймут, что вы их обманули. Когда-нибудь эта информация все равно просочится куда-нибудь и тебе придется несладко.

Фред скрестил руки на груди и многозначительно ухмыльнулся:

– Билли, ты думаешь, я не позаботился об этом? Для этого и существует моя дочерняя компания.

– Ты говорил, что она убыточная. Чем они там занимаются?

– Закреплением счастья, – пожал плечами Фред, – они мастера своего дела, я плачу им огромные гонорары, они не приносят мне прибыли, но они гарантируют безопасность моего бизнеса.

– То есть… Фредди, что это значит – закрепление счастья? – Улыбка медленно сползала с лица Билла.

– Корпорация «Счастье» дорожит своей репутацией. – Взгляд Фреда стал жестким и колючим. – Абсолютно все наши клиенты счастливы и ни один еще не вернулся с претензией на некачественные услуги или недостоверную информацию. Каждый из них прожил остаток своей жизни счастливо, в полной гармонии со своим внутренним миром. А ведь это главное, не так ли?

– Господи, Фред… – Лицо Билла побелело, а глаза расширились от ужаса.

– Тебе пора идти, Билли. – Хозяин офиса открыл перед ним дверь. – Не забывай о нашем уговоре и держи язык за зубами. Ты же не хочешь внезапно стать… очень счастливым?

Цилиндры

– Как ваши дела, Виктор Степанович? – Доктор вошел в палату районной больницы и, подойдя к койке, принялся раскладывать на тумбочке шприцы и ампулы с лекарствами. – Как самочувствие?

Старик открыл глаза и устало улыбнулся.

– Чувствую себя цилиндром, Леша.

– Каким еще цилиндром? – удивленно вскинул брови доктор.

– Обыкновенным таким цилиндром, – тяжело вздохнул Виктор Степанович, – глупым старым цилиндром.

Доктор всмотрелся в глаза старика, но, убедившись, что тот находится в сознании и не бредит, снова занялся распаковыванием шприцов и вскрытием ампул.

Виктор Степанович был очень старым человеком, к тому же неизлечимо больным. Это понимали и врач Алексей, и он сам. Оба они прекрасно осознавали, что старику осталось жить на этом свете считаные дни, но старательно избегали этой темы в разговорах. Во время ежедневных процедур они частенько беседовали и обсуждали самые разные вопросы. Иногда даже ожесточенно спорили, доказывая друг другу свою точку зрения. Виктор Степанович был прекрасным рассказчиком, и, бывало, что Алексея, заслушавшегося его историями, возвращали в реальность медсестры, разыскивающие его по всему отделению. Алексей, сам того не замечая, привязался к этому доброму и жизнерадостному старику, поэтому даже уколы приходил делать сам. К тому же, он знал, что у Виктора Степановича совсем не осталось родных. Жена умерла еще семь лет назад, сын уехал на заработки в другую страну да так и пропал – ни слуху, ни духу. Изредка к Виктору Степановичу приходила его двоюродная сестра, но она уже и сама с трудом передвигалась в силу своего возраста, поэтому ее визиты становились все реже и реже.