Повелитель дольменов

– Насколько мне известно, ты на машине. Отчего же тебя должен заботить дождь? Это всего лишь вода с неба. Хотя ты подшофе…значит, еще проще, на такси.

Смураго передернуло. Руки свело параличом и пальцы скрючило.

– По стене текла вода? – неожиданно спросил Максимов.

Вдруг Родиона затрясло. Голова закружилась, и перед глазами встал тот самый трухлявый дом. По стене потекла та самая вода, о которой только что спросил Максимов. Он подошел, делая трудные шаги по скользкому грязному полу, и потрогал стену рукой. Тут же очутился в своей затопленной квартире. Он стоял у стены, по которой тоже бежала вода.

– Она чистая или грязная? – спросил Максимов.

Вода сменила цвет на землисто-серый. Родион отпрянул. Вода стала ужасно вонять мертвечиной и затхлостью.

– Горячая или холодная? – настаивал психолог.

От воды пошел пар. Крыса, сидящая в углу, истошно завизжала, спасаясь от кипятка, текущего по стене, и бросила отгрызенную фалангу пальца. Родион поднял ее и, сняв кольцо, присмотрелся к маникюру.

– Это же Оля, – прошептал он трясущимися губами.

– Родион, стоп, ничего нет! – резко выкрикнул ему в лицо Николай Анатольевич.

Смураго сполз по стенке, а затем начал осторожно подниматься на трясущихся ногах.

− Дом, опять этот проклятый дом. Он повсюду меня преследует.

В это мгновение перед лицом возник отец. Он пристально смотрел на Родиона и шептал:

− Маленькая вонючая тварь. Ты решил вытравить аромат ее куклы с помощью своей невыносимой вони. Спрятался в вонючий сырой домик. Но я все равно чувствую ее запах на твоих руках. Ты можешь прожить свою жизнь как тебе вздумается, но знай, когда ты сдохнешь, я приду за тобой.

− Папочка, прости меня, – заплакав, ответил Родион и потянулся рукой к лицу Максимова.

− Я накануне ознакомился с твоими записями, почитал сказочку, − сказал побледневший отец. − Извращенная фантазия из твоей головы бьет ключом. Откуда у тебя мысли о том, что мы, взрослые, должны забыть про своих детей? Сынок, я вынужден отвести тебя к специалисту. Твою голову следует просветить.

− Я уже хожу к психологу, папа.

Смураго потряс головой и, резко вскинув ее, сначала замер, но тут же резко развернулся и, уставившись на Максимова, произнес сдавленным голосом:

– Я, наверное, поеду.

Он сунул тетрадь в руку психологу и поспешил уйти.

– Ты с крысой своей что-то уже придумал? – крикнул вслед Максимов.

– Завтра как раз запланировал покупку, – Родион криво усмехнулся бледными губами.

Максимов закрыл дверь за пьяным Родионом и, пройдя в гостиную, снял тапочки и вытянул ноги, расслабившись. Затем набрал Черникова. Тот вновь ответил стремительно.

– Тебе нужно лично поехать в Геленджик, в тот дом, где они отдыхали каждое лето. Отыщи его и обязательно попади внутрь, – попросил он полковника.

– Я могу отправить туда сведущих людей. Почему именно я?

Максимов расстегнул верхние пуговицы на вороте и потянулся в кресле:

– Нет, это должен быть только ты, боюсь, что твоя сведущая группа не отыщет того, что мне нужно.

Черников откашлялся и спросил:

– Он что-то рассказал?

– Ничего существенного, но виртуально он передал мне свои записи. Теперь их требуется найти формально, то есть физически.

– Как это виртуально?

– Не парься, Стас. Просто съезди в Геленджик и привези мне её: это должна быть школьная тетрадь в клетку с его записями. Я более чем уверен, что она где-то там. И еще… когда приедешь туда, свяжись со мной, и мы с тобой проделаем такой фокус: ты включишь камеру и онлайн устроишь мне экскурсию по этому дому. Более чем уверен, что найду там еще кое-что необходимое для нашего дела.

Черников откашлялся и, немного повысив тон, сказал:

– Коля, у нас каждая минута на счету, а ты меня на юг отправляешь. Я хочу быть на сто процентов уверен, что ты прав. Что может быть такого в той тетрадке? Ты отвечаешь, что это очень важно и необходимо? Не обижайся, ты у нас приглашенная звезда, в органах не работаешь и не работал. Если ты ошибаешься, мы потеряем время, а меня не просто отчитают, меня распнут.

Максимов набрал полные легкие воздуха и, закрыв глаза, медленно выдохнул:

– С твоими возможностями, товарищ полковник, ты через три часа будешь в этом доме. И это очень важно, Стас, я отвечаю за свои слова. Я клянусь тебе, что это необходимо. Отыщи мне эту тетрадь, я тебя умоляю.

Максимову казалось, что он слышит, как скрипят извилины собеседника: как вертятся мудрые шестеренки и натягиваются нужные пружинки.

– Ну, дело, – отчеканил полковник, – я еду в твой Геленджик. Но смотри мне, товарищ психолог, если что, я тебе лично башку против часовой стрелки откручу.