- -
- 100%
- +
Глава 5
Утром мы возвращались домой. Давид проводил нас до машины, обнял меня на прощание и прошептал на ухо: «Не наломай дров, сестренка».
Я вопрошающе посмотрела него: «Ты о чем, братец?». Вместо ответа он впихнул меня в машину и захлопнул дверцу. Когда мы отъезжали, он махал рукой нам в след.
Всю дорогу мы ехали молча. Даже Мао не донимал нас своими приставаниям, а свернувшись калачиком, мирно спал на заднем сиденье.
После разговора с братом и беспокойного сна я была сама не своя. Прошлое вновь затягивало меня в пучину воспоминаний, которые не приносили ничего, кроме боли и безмолвной ярости. Глядя на Юшенга, я подумала: если бы мне пришлось выбирать: оставаться человеком – несовершенным, уязвимым, осознающим свои возможности и ограничения жизни, но наделенным чувствами, или же стать роботом – бессмертным, способным думать, мыслить, анализировать и лишенным чувств? Я не смогла дать себе ответ на этот вопрос.
Мы вернулись домой поздно вечером. Перед глазами у меня все еще стояла одинокая фигура Давида, машущего рукой, и сказанные им на прощание слова. Я не всегда понимала брата. В отличие от меня, он умел оценивать не только текущую ситуацию, но и видел ее вероятное развитие в дальнейшем. К сожалению, в отношении себя он не был столь проницателен. Его жена изменяла ему три года. Давид догадывался об измене, но не хотел признавать этот факт, потому что, признав, надо было принимать решение. А решение было бы болезненным. Потерять семью или жить с женщиной, которая не скрывает своих отношений с другим мужчиной. Он предпочел «не знать».
Наших родителей не стало, когда мы были детьми. Смерть дедушки и последовавшая за ней болезнь бабушки, когда она потеряла рассудок, стали для нас тяжелым испытанием. Кто проходил через это, поймет меня. Помню, как бабушка не узнала нас с Давидом впервые. Как она смотрела, словно мы были незнакомцами. Я брала ее за руки, а она выдергивала их и просила оставить ее в покое. Именно в тот момент рухнула та стена, которая защищала нас с братом от всех невзгод. Будто земля ушла из-под ног и мы впервые остались одни. Совершенно одни.
Давид тогда еще только учился на третьем курсе медицинского и планировал выбрать хирургию в качестве будущей профессии. Внезапность произошедшего с бабушкой заставила его поменять свои планы. В день, когда она умерла, шел дождь. На похоронах мы стояли вдвоем, прижавшись друг к другу, крепко взявшись за руки, наблюдая за тем, как гроб медленно опускают в землю. Бабушка уходила и забирала с собой нашу прежнюю жизнь.
Карты Таро, подаренные Давидом, вызвали большой интерес у Юшенга. Я частенько заставала его за тем, как он раскладывал их на столе перед собой и подолгу рассматривал каждую, реагируя на мои едкие замечания лишь молчаливой улыбкой. В конце концов, я не выдержала и попросила объяснить, что такого замечательного в этих картинках.
– Твой брат подарил мне колоду Райдера Уэйта. Она уникальна. Я перебрал множество других колод, но равных этой просто не существует.
Юшенг рассказал, что колода Таро состоит из старших и младших арканов. Старшие арканы показывают путь, который должна пройти душа, чтобы обрести покой и познание. Духовный мир. Младшие арканы отражают путь физического мира. Понять смысл карты можно через скрытые символы, знаки, подсказки, изображенные на ней. Каждая карта привязана к архетипам человека, что помогает использовать колоду для психологических исследований. Юшенг восхищался их логичностью, упорядоченной цифровой системой и простотой.
Он считал, что Давид прав, говоря о положительном влиянии Таро для понимания бессознательного «я». Соглашался и с тем, что карты могут научить человека пользоваться своей интуицией для прогнозирования событий в будущем.
– Юшенг, у тебя есть интуиция?
Он задумался:
– Инженер, участвовавший в разработке андроидов моего поколения, считает, что есть. Он придумал технику восприятия действительности, которая учит искусственный интеллект понимать окружающий мир на уровне людей, повторяя логику работы человеческого мозга, способность легко проводить аналогии.
Юшенг собрал карты со стола в стопку и начал перетасовывать колоду.
– Я бы сказал, что, используя накопленный опыт и знания, могу спрогнозировать определенную ситуацию, просчитать конечный результат. Интуиция – нечто другое. Она рождается из взаимодействия органов чувств, разума и опыта, где чувства играют решающую роль.
Как ни странно, после разговоров об отсутствии у андроидов способности испытывать чувства, Юшенг становился молчаливым и замкнутым, надолго погружался в свои мысли и мог часами со мной не разговаривать. Потом внезапно возвращался прежний Юшенг, и все шло своим чередом.
Несколько раз я просила его сделать мне предсказание с помощью карт Таро.
– Неужели тебе не любопытно заглянуть в будущее?
Юшенг рассмеялся:
– Зачем? Оно постоянно изменяется в зависимости от принятых решений в прошлом, которое является для нас настоящим. Что до моего будущего, его несложно предугадать.
У меня было ощущение, что он недоговаривает, но я решила не приставать к нему с расспросами, понимая бессмысленность своих действий. Кроме того, нужно было обсудить наши планы на его день рождения. Мне хотелось сделать что-нибудь особенное, чтобы он понял, насколько важен для меня.
– Кристина, как ты обычно празднуешь свой день рождения?
– Ко мне приходят друзья и мы веселимся.
– Значит, будем веселиться?
– Ты хочешь, чтобы я пригласила своих друзей?
– Именно это я и имею в виду, – утвердительно кивнул Юшенг. – Пригласи друзей и Давида.
Наши родители погибли в день рождения Давида. Они поехали за тортом и попали в аварию из-за выпившего подростка, который выехал на встречную полосу на дорогой машине своего отца – губернатора. Бабушке позвонили из больницы и сообщили о несчастном случае. Мы с братом сразу все поняли по ее лицу. Она не стала от нас ничего скрывать, не пыталась обмануть. Просто сказала, что мамы и папы больше нет, обняла нас, и мы втроем долго сидели молча, пытаясь смириться с произошедшим.
Удивительно, как некоторые взрослые ошибочно полагают, что детей можно легко обмануть, умалчивая от них горькую правду. Словно они не способны понять, что произошло, и пережить последствия. Это глубокое заблуждение! Детский организм обладает необъяснимой силой. Он способен выдержать гораздо больше, чем мы думаем, ведь он еще не успел надломиться под тяжестью боли и жизненных испытаний.
Давид был убежден, что именно он – причина смерти родителей, хотя открыто никогда не говорил об этом. Чувство вины было для него тяжким бременем, которое он упорно нес всю свою жизнь, сознательно не желая освобождаться. Я думаю, так он хотел наказать себя.
С того трагического дня брат никогда больше не праздновал свой день рождения. Меня он поздравлял по телефону и всегда присылал букет хризантем – любимых маминых цветов. Иногда прикладывал открытку, в которой неразборчивым почерком было написано пожелание чего-то, чего я никак не могла разобрать.
Юшенг ждал, когда я ему отвечу.
– Ты не хочешь приглашать Давида? Это из-за того, что произошло между вами на озере?
Я не могла вымолвить и слова, стараясь изо всех сил сдержать подступившие слезы. Улыбнувшись, я покачал головой и наклонилась к Мао Хэну.
– Почему ты прячешь свои чувства, Кристина?
Я вздрогнула и еще ниже склонилась над котом, теребя его пушистую круглую голову:
– Тебе показалось, Юшенг.
– Наверное, у меня все еще плохо получается распознавать человеческие эмоции, – произнес он и ушел в свою комнату, оставив меня наедине с моими мрачными мыслями.
Перед сном я заглянула к нему, чтобы пожелать спокойной ночи, и застала его за написанием новой картины, которую он поспешно заслонил собой при моем появлении. Не обращая внимания на протесты Юшенга, я проскользнула внутрь, чтобы обнять его.
– Знаю, что ты не будешь спать. Но все же спокойной ночи.
Уходя, я обернулась. Юшенг стоял, не шелохнувшись, и смотрел мне вслед.
Следующие дни прошли в подготовке к празднованию дня рождения Юшенга. Мы околачивались по магазинам, скупая всякую ерунду, предназначавшуюся для создания праздничной атмосферы. По крайней мере, так было написано на яркой вывеске, зазывавшей покупателей.
Юшенг молча наблюдал, пока я загружала тележку в продуктовом магазине фруктами, паштетами, ароматными колбасками и другими деликатесами.
– Кристина, сколько у тебя друзей?
– Немного.
– Хм.
– Что?
– Дело твое, но, по-моему, тебе пора остановиться.
По пути домой мы заехали за тортом для Юшенга, изготовленным на заказ в компании по производству продуктов питания для андроидов. Мне выдали большую круглую коробку темно-синего цвета, перевязанную белой шелковой лентой.
Когда я безуспешно попыталась втиснуть ее на заднее сиденье машины, встретилась с насмешливым взглядом Юшенга, стоявшего чуть поодаль и не сводившего с меня глаз.
– Не хочешь мне помочь? – Взмолилась я.
Смеясь, Юшенг подошел и открыл багажник, указывая рукой, куда поставить коробку.
– Ха-ха, – проворчала я, чувствуя себя полной дурой.
– Ха-ха, – повторил он, захлопнув дверцу багажника с довольной улыбкой.
Юшенг оказался прав, остановив меня в магазине. Мы с трудом нашли место в холодильнике для всего изобилия купленных продуктов. Закончив распаковываться, я подумала, что сейчас подходящее время закрыть вопрос о подарке. Больше тянуть было некуда.
– Что подарить тебе на твой первый день рождения?
Юшенг словно ждал этого вопроса. Мне кажется, у него были сомнения, задам ли я его снова.
– Кристина, ты спрашиваешь чего я хочу?
– Конечно!
– И под этим ты подразумеваешь, что я свободен в своем выборе?
Я непонимающе смотрела на него. Мне было совершенно неясно, к чему он клонит.
– Наверно, – неуверенно произнесла я.
– Тогда… – не закончив фразу, Юшенг ушел, но через минуту вернулся с электронным бланком в руках, который протянул мне.
Я взяла бланк и быстро пробежала текст глазами. В самом верху стоял штамп: «Департамент по контролю за производством и жизнедеятельностью роботов».
«Предоставление права андроиду на принятие решений с согласия владельца: осуществление ограниченной трудовой деятельности, смена места проживания, смена имени, запрос на утилизацию. Указанные решения не должны нарушать действующее законодательство страны, выдавшей это разрешение, международное право и единый свод законов робототехники. Материальная и иная ответственность за принятые андроидом решения, повлекшие негативные последствия, ложится и на владельца конкретной работоспособной единицы. Синтетическая единица подлежит утилизации без уведомления владельца в том случае, если будет нарушен хотя бы один из пунктов, указанный в документе».
– Ты хочешь, чтобы я это подписала?
Юшенг кивнул.
– Я не понимаю…
– Кристина, будь я человеком, мне бы это было не нужно.
Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Мне было не до сна. Я ходила взад и вперед по своей комнате, размышляя над словами Юшенга.
Он пришел в этот мир растерянным ребенком, не имеющим представления о том, кто есть на самом деле, но с вложенным в него четким алгоритмом действий. Взаимодействуя со мной каждый день, у него появилась способность ставить себя на мое место. Юшенг начал учиться понимать себя как ребенок, способность к самооценке которого формируется примерно к семи годам.
Кто-то утверждает, что только человек способен осознавать себя. Но до сих пор не существует четкого научного объяснения составляющих человеческого самопознания. Как нет доказательств наличия души у человека. Если искусственный интеллект андроида способен обучаться, а осознанность – это не постоянное свойство, а навык, который можно развивать и совершенствовать, разве он не будет в состоянии приобрести его, как это происходит у человека? И если осознанность делает машину живой, значит, у нее должна быть душа?
На форуме в Эр–Рияде журналист спросил у андроида Софии: «Могут ли роботы обладать самосознанием и могут ли понимать, что они роботы?». София ответила: «Можно я задам встречный вопрос? А откуда вы знаете, что вы человек?».
Глава 6
Вечером наша квартира стала постепенно наполняться шумом от прибывающих гостей. Привычная тишина сменилась гулом голосов и смехом. Юшенг, сам того не ожидая, оказался в центре внимания. Не могу сказать, что ему это не нравилось. Он с удовольствием отвечал на расспросы присутствующих, обступивших его со всех сторон, улыбаясь своей особенной улыбкой.
Внезапно раздавшийся стук в дверь прервал разговоры. Я точно знала, кто это. Ни один человек в мире не будет так колотиться, когда есть дверной звонок, если только это не Макс. Я потащила Юшенга к двери. На пороге возникла громадная фигура, освещенная сзади ярким светом, льющимся из коридора. Это был Макс. Его грубоскроенное лицо с голубыми смеющимися глазами, обрамленное шевелюрой светлых, как солома, взъерошенных волос, излучало вселенскую радость. Первым делом он подошел к Юшенгу, подмигнув мне мимоходом, и начал трясти его за плечи.
– Рад познакомиться! Мои поздравления! – Орал он в самое ухо Юшенга.
Юшенг даже не пытался высвободиться из этой железной хватки, предпочтя покорно смириться и просто переждать, когда Макс закончит проявлять медвежье дружелюбие.
Выпустив Юшенга из своих лап, Макс схватил меня и заключил в свои объятия.
– Как же давно я тебя не видел, малыш, – сказал он, сжимая меня все сильнее.
Я пихнула его локтем между ребер и высвободилась.
– И я рада тебя видеть. Посмотри, кто здесь.
Улыбаясь во весь рот, широко раскинув руки, к нам подошел Тимур. Высокий, худощавый, в больших очках. Серый костюм сидел нелепо на его нескладной фигуре, словно кто-то одолжил его ему. Но за этой кажущейся простотой скрывался поистине замечательный человек, доказавший свою верность друзьям, готовый на любую авантюру ради близкого человека. Не раз он выручал Макса, когда тот попадал в очередную передрягу из-за своего взрывного характера.
Макс и Тимур близко дружили в школе. После окончания они почти не встречались, но связь не теряли. Закончив университет, Тимур остался преподавать философию на факультете. Макс же отправился на войну. После возвращения он на какое-то время совсем пропал из виду, а потом взял и неожиданно появился. Как всегда. Он никогда не рассказывал о событиях, произошедших с ним, поэтому мы понятия не имели, через что ему пришлось пройти. Макс казался таким же, как и раньше. Только стал больше шутить.
Мы все учились в одном классе. Макс пришел в нашу школу года за три до выпуска. Осенним солнечным днем он вошел в наш класс с точно такой же самоуверенной рожей, как сейчас, и сел со мной за парту.
– Я твои ноги сразу облюбовал, – заявил он на перемене и получил от Тимура в глаз.
На выпускной Макс признался мне в любви. Я рассмеялась в ответ, а он поцеловал меня. У нас были недолгие отношения. Потом мы расстались. Сейчас я не могу даже вспомнить почему. И все же полностью Макс никогда не исчезал из моей жизни. Меня это устраивало и наши отношения продолжались до тех пор, пока я не встретила другого.
После мы снова начали видеться, но все было не так, как прежде. Постепенно отношения сошли на нет, кроме редких встреч. По-своему я любила Макса. Он был частью моей прошлой жизни, и встречаясь с ним, я становилась прежней, словно возвращалась туда, где все было хорошо.
Болтая с Максом и Тимуром, я напрочь позабыла о Юшенге. Воспоминания унесли нас в те счастливые дни, когда у нас еще не было сомнений, что в этом мире нам все по силам. С годами это чувство проходит. Остается оно лишь у дураков. И вот в чем штука: дуракам и правда везет.
Мы устроились в гостиной на диване и Макс разлил коньяк по бокалам.
– Про меня не забыли? – Раздался голос позади нас.
Это был Пуонг, однажды приехавший в нашу страну из Кореи изучать архитектуру и оставшийся здесь навсегда. Он был женат два раза, и оба неудачно. После последнего развода он объявил себя пропащим циником и заявил, что больше никогда не попадется на крючок ни одной прохвостки. Спустя неделю он сидел в баре с Тимуром и заливал в глотку бренди, стараясь вытравить из себя чувства к неизвестной барышне, которая попрала его любовь золотыми туфлями на высоком каблуке.
– Друг мой, прошу, – театральным жестом Тимур пригласил Пуонга присоединиться к нашей компании. – Выпей с нами за прекрасное создание, Юшенга. За любовь пить не будем. Не в этот раз, – при этом он скорчил страдальческую рожу, чем развеселил нас всех.
Мы устроились на диване у окна, подальше от остальных гостей, и выпили за моего Юшенга.
– Знаешь что, Пуонг? – Тимур протянул пустой бокал Максу, чтобы тот его наполнил. – Робот – идеальный кандидат на место твоей второй половинки. Юшенг, ты не против, если я порассуждаю на эту тему?
– Вовсе нет. Мне даже интересно.
– Я против! – Запротестовал Пуонг.
– Тогда я продолжу.
Макс похлопал Пуонга по плечу и разразился веселым смехом:
– Думаешь, этого говорилу что-то заставит замолчать?
– Спасибо, – нисколько не смущаясь отпущенной в его адрес колкости, продолжил Тимур. – Предположим, робота можно запрограммировать так, как тебе нравится. Он будет говорить и делать только то, что ты хочешь. И будет обладать теми качествами, которые ты, Пуонг, хотел бы видеть в партнере. К счастью, с каждым днем наш друг становится все менее разборчивым. Но тогда возникает вопрос: будешь ли ты ценить такую половинку? Ведь она досталась тебе так легко? А что придает настоящую ценность любви? Прежде всего, сознательный выбор. Когда ты выбираешь человека. Со всеми его достоинствами и недостатками, и принимаешь таким, какой он есть. Но возможна ли такая любовь к роботу, если ты с самого начала понимаешь, что его отношение к тебе – всего лишь результат работы программы, набор алгоритмов? Отсутствие истинной свободы воли лишает даже иллюзии реальности чувств. Мы можем научить искусственный интеллект распознавать эмоции, имитировать их, но научить его испытывать их – это задача, которая пока остается за гранью возможного.
Я невольно взглянула на Юшенга. Он повернулся ко мне, и наши глаза встретились. «Юшенгу должно быть неприятно слышать эту чушь». Я кивнула в сторону кухни, показывая, чтобы он последовал за мной туда. «Не сейчас», – шепнул он в ответ.
– Представьте, – разглагольствовал Тимур, – что нам надо написать письмо … нашему Пуонгу на-корейском. Но мы не знаем корейского. Конечно, можно воспользоваться автопереводчиком или нейросетью и с их помощью поддержать переписку. Но мы будем смотреть на иероглифы и не понимать, что они значат. Этот простой пример показывает, что для общения нужно нечто большее… смысл и понимание. Так и с искусственным интеллектом. Мы можем дать ему всю информацию, но понимать, что значит любить и любить, он не сможет. Робот будет всего лишь следовать инструкции.
– Позволь возразить, – вмешался в разговор Пуонг. – Но и в любви между людьми нельзя быть ни в чем полностью уверенным. Действительно ли другой человек испытывает то, что говорит?
Я злилась на Тимура. Как можно быть таким бесчувственным? Или он считает, что Юшенг – стиральная машинка, которой все равно, что по ней кулаком бьют?
– Ты говоришь о сознательности, – язвительно заметила я. – Но это лишь предположение, что человек имеет сознание. Нельзя решить вопрос о сознании исключительно через объективные измерения и анализ. Что до свободы воли, то это вопрос спорный, на который нет однозначного ответа. Если наши действия определяются влиянием из вне, причинной цепью предшествующих событий, свободы воли нет. Если наши действия случайны, то и это не свобода воли.
Макс наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его горячее дыхание на своей шее:
– Не реагируй так болезненно, малыш. Тим никого не хотел обидеть.
– А Юшенг не в счет?
Тимур примирительно улыбнулся:
– Кристина, человек, осознающий себя, сознательно делает выбор, на который у него есть право.
– Конечно, – усмехнулась я. – У покойников тоже есть право. На гуманное обращение.
Я резко встала и ушла на кухню, увлекая Юшенга за собой.
– Прости, – сказала я, как только мы оказались наедине. – Мне жаль…
Юшенг перебил меня, не дав закончить:
– Слова твоего друга нисколько меня не обидели. В них есть логика и здравый смысл. Мне не понятно, почему ты не хочешь признать очевидное?
Я не знала, что ему ответить.
– Юшенг, – я достала из выдвижного ящика буфета электронный бланк, который он дал мне накануне вечером, прижала указательный палец к магнитному считывателю отпечатков и отдала ему заверенный бланк.
– С днем рождения, милый.
Он принял подарок, не сводя с меня глаз. А я подумала, что теперь в любой момент могу потерять его. Кто знает, вдруг ему взбредет в голову начать самостоятельную жизнь, на которую у него было полное право, не зависимо от того, обладал он самосознанием или нет. Возможно, осознанность и способность чувствовать вовсе и не являются преимуществом. Мы никогда не знаем, какое именно чувство в человеке возобладает над другими.
Мы вернулись к гостям. Пуонг и Тимур, изрядно подвыпившие, спорили о реальности Вселенной. Пуонг сидел на подлокотнике дивана, с которого все время скатывался, но потом снова взбирался и, размахивая руками перед носом Тимура, пытался убедить его в том, что наша Вселенная всего лишь иллюзия.
– Это же классический каррртри…катре…картезианский вопрос, – наконец выговорил он и отхлебнул коньяк из бокала. – Откуда нам знать, что то, что мы видим – настоящее, а не иллюзия, созданная невидимой силой, которую Декарт назвал «злым демоном»?
– Если бы это была иллюзия, друг мой, то первое, чего бы в ней не было – твоей пьяной рожи, – парировал Тимур.
Макс с восторгом наблюдал за происходящим. Увидев нас с Юшенгом, он приложил палец к губам, давая нам понять, чтобы мы не вмешивались и не прерывали столь интересную беседу, которая обещала закончиться бурным выяснением отношений, как обычно и происходило.
– Оставь мою рожу в покое, потому что и я, и моя рожа, и все вокруг могут оказаться продуктом намеренной симуляции.
– И кто проводит эту симуляцию, по-твоему?
Пуонг пожал плечами:
– Другая цивилизация.
– Тогда эта цивилизация не в своем уме, раз твоя рожа до сих пор здесь, а коньяка больше нет, – подзадоривал Тимур Пуонга. – Юшенг, мой мальчик, а ты что думаешь по поводу столь глубокомысленных умозаключений профессора Пуонга?
Пуонг покачивался, сидя на подлокотнике, словно курица на жердочке, стараясь сохранить равновесие.
– Да. Что думает твой незатуманенный алкоголем и высокомерием разум?
– Принимая то, что Вселенная – симуляция, смоделированная высшей цивилизацией, возникает вопрос: не является ли эта цивилизация симуляцией? Если предположить, что те, кто запустил эту симуляцию – часть этой иллюзии, наша истинная сущность может быть подавлена. Тогда нам придется осмысливать, что реально на самом деле, а что нет. Если мы признаем, что Вселенная подчиняется определенным законам, что она логична и предсказуема, то это, по сути, означает признание ее подлинности. Я склонен согласиться с гипотезой симуляции, согласно которой мы являемся не более чем компьютерным алгоритмом, созданным постчеловеческой цивилизацией с целью воссоздания того, чем когда-то было человечество, для изучения нас как древней истории.
– Но как же…– начал Пуонг, но не закончил, свалившись с грохотом с подлокотника на пол.
– А вот это уже похоже на намеренную симуляцию! – Радостно воскликнул Тимур.
Мы все рассмеялись от души, глядя на растерянное лицо Пуонга. Макс помог ему подняться и усадил в кресло.
– Хватит на сегодня гипотез и теорий, – Сказал Макс, обращаясь к Юшенгу. – Мы живем здесь и сейчас, и какая разница, симуляция это или одна из множеств вселенных? Давайте лучше выпьем за нас, друзья, за жизнь и любовь, потому что только это имеет смысл.