Точка возврата

Дизайнер обложки Илья Исаев

© Сергей Чичин, 2018

© Илья Исаев, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4490-3736-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

На берегу пустынных волн стоял он, дум великих…

Нет, это вряд ли. Великих дум он, то есть я, всегда и успешно старался избегать. И даже угодив в ситуацию, когда хочешь не хочешь, а задуматься о глобальном придется, прежде всего изошел на… брюзжание, пусть это так называется. Со мной это то и дело случается, так что буду ставить метки – чтобы любители бодрого или хоть какого экшону не затруднялись выбором, докуда проматывать.

Приступ брюзжания ON.

Я редко планирую себе расписание дел хотя бы на день, но можете быть уверены: если уж соберусь, то «сделать миру большое одолжение» появится, в лучшем случае, листе на девятом. А скорее всего до него не дойдет вовсе. Тем более на практике, потому что где-нибудь вторым-третьим пунктом списка окажется «зайти в бар», после чего остальные пункты придется вычеркивать. Нет, не то чтобы я в обиде на мироздание. Лопать что дают мы все в той или иной степени с детства приучены. Скорее тут влияние отрезвляющего цинизма: как ни крутись, а изменить этот парк аттракционов, где из сил выбиваются только те, кто зашибает деньги, а прочие жрут и ржут, не получится. Да, мне было когда-то двенадцать, и как подобает двенадцатилетнему, я мечтал найти какого-нибудь Лекса Лютера, замочить его в сортире и гордо окинуть взором зарю нового мира. Потом заподозрил, что не так все просто. С возрастом удосужился на всякий случай проверить подозрение практикой. Оказалось, что от избиения куч дерьма только брызги летят во все стороны, а количество пресловутого дерьма в мире совершенно не уменьшается. И существует вполне наглядная схема, по которой на пути к рычагам воздействия на мир каждый Бэтмен, набитый благими намерениями, мутирует в лучшем случае в Джокера. В лучшем, потому что Джокер хотя бы смешной, а то, что доползает до комфортных кресел, чаще откровенно отвратительно. Так что для идеалистов у нас тут полный швах – победы не добиться, а если и добьешься, то лучше не смотреть в зеркало. А то увидишь, не дай бог, кому она досталась.

Это все к тому, что в шкуре потенциального героя мне очень, очень некомфортно. Будем пытаться себе внушать, что мы отнюдь не по части спасения мира подвизаемся, а тихо-мирно за собой подметаем. А то после недавней вечеринки с нашим участием, говорят, немало пробок по миру повылетело. Даю себе честное слово, что если тут справляются без нас, то мы и вмешиваться не станем. Разве что придется как-то разрулить вопросы, которые могли возникнуть в результате нашего экстренного ухода за грань мира через мою кухню. Власти к таким экспромтам относятся без понимания. Если все будет плохо, придется ложиться на глубокое дно, и для этого местные края, пахнущая смолой канадская глубинка, куда как замечательны. Заносить в резюме события нескольких последних дней поостережемся, тем более что ни под какой приличный ярлык их не подточишь. Были в Аду – уже достаточно, чтобы вместо начальника отдела на собеседование пригласили психиатра. Ад, как оказалось, отнюдь не фантазия, а довольно угрюмый континуум между бесконечным множеством параллельных миров. Сковородок для грешников не видели, черту мой злейший друг выбил бубну, подрались с людьми настолько заурядными, что даже обидно – за гранью-то мира можно было и кого поэкзотичнее найти. А потом… по итогам странного ритуала (я-то наивно надеялся, что он перерастет в оргию) нам сказали, что при нашем попустительстве и едва ли не содействии оный Ад прорвало во весь диапазон сопредельных миров. А это уже можно (да чуть ли и не нужно!) трактовать как терроризм, что сейчас модно и везде прокатывает. Быть террористом для меня не вариант – я и для заурядного радикала слишком сонный.

Добро пожаловать в бытие Джеральда Мейсона – части той силы, что вечно хочет как-нибудь, а не получается ну никак.

Приступ брюзжания OFF.

Подобные размышления заняли меня на три шага. Потом я врезался в плотный строй собратьев по героическому ремеслу, чуть не зашиб тщедушного эльфа, чуть не зашибся сам о монументального рыжего обезьяна и, в общем, пришел в сознание. Если, конечно, это и есть сознание, а не кошмарный сон. Двое рекрутов, притащенные из Отстойника, как раз легко могли сойти за серьезные наркотические глюки.

Фирзаил, именующий себя эльфом, ростом был мне по грудь, обладал серой кожей и белоснежными волосами, неопрятно торчащими из-под кепки, а также профилем топора Fiskars и акцентом настолько британским, что называть его впору было сэром. У этого приобретения была по крайней мере цель – будучи видным специалистом по какой-то там отрасли магического искусства, он обещался посодействовать с затыканием прорех в мироздании, к созданию которых мы все тут таки или иначе причастны. То есть не то чтобы обещался – но, скажем так, был привлечен.

Второго парня можно было, не кривя душой, обозвать противоположностью эльфу – он был на полфута выше меня, заметно шире в плечах (а я и сам та еще горилла) и, что плохо различимо в темноте, но весьма памятно, возмутительно красного цвета. Вот прямо весь, включая повсеместную густую шерсть, редкие фрагменты выглядывающей из зарослей кожи, зрачки, ногти, вечно дружелюбно оскаленные зубы и те отливали розовым. С таким надо было высаживаться на Кубу, а еще лучше отмотать время на полсотни лет назад и прямо в Советский Союз – там бы ему сразу по прибытии звание маршала присвоили, как символу. Не уверен насчет устройства его мозгов, говорить он пока не начинал, но визуально обозначенные команды понимал неплохо. Вот зачем я прихватил его – сам пока что не понял, списал на наитие. Может, просто инстинктивно урвал долю имущества при ликвидации конторы там, на той стороне. Контора была, конечно, совсем не моя, но кто же пройдет мимо, не прихватив чего-нибудь на память? Тем более, в отличие от эльфа этот парень не возражал, не брюзжал и не модничал. Его поманили пальчиком – он покладисто пошел, внушая на каждом шагу уважение дивными физическими кондициями. Думаю, в самом крайнем случае его всегда можно будет устроить в цирк, рвать цепи и носить по арене толпы посетителей. Вот сейчас у него на плече как раз болтался Чарли Барнет, еще один участник нашего коллектива, минут пять назад случайно вырубленный посреди слишком уж громкого выступления. Что может создать сложности, потому что он полицейский, хотя его юрисдикция и находится отсюда за государственной границей и внушительным числом миль. Чарли странный полицейский, если вы воспитаны на стандартах крутых фильмов про крутых копов – он опрятный (при хорошей жизни), живет с мамой и все старается делать по-хорошему. В нашей калифорнийской глуши такой типаж имеет место быть, да.

– Чего стоим, кого ждем?

Знаю, глупый вопрос – они же, бедолаги, не знают, куда идти. Я и сам не сказать чтобы в курсе. Когда нас с той стороны вежливо подталкивали к выходу, было не до точечного наведения. Целился очень навскидку, по мерцающим обводам магической карты (даже не спрашивайте). Озеро-то знакомое, но больше размерами. Совершенно непонятно, около какой его части нас высыпало и в какую из сторон надлежит двигаться, чтобы хоть куда-то попасть. А то Канада – она большая и в данных широтах уже весьма разреженная. Дальше на север будет еще круче, но уже и тут вполне можно помереть с тоски или с голодухи, долгими сутками напролет бродя в поисках компании. Впрочем, ладно… Полярная звезда с нездорово багровеющего ночного неба никуда не делась, а тыкал я в западный берег озера, стало быть, удаляясь от него, мы должны неминуемо наткнуться на хайвей номер шесть, он тут везде до самой границы со Штатами. Нам туда совсем ни к чему, по крайней мере пока на эту рыжую образину не напялен глухой костюм химзащиты, маскирующий преступно волосатую шкуру. Но к шоссе выйти надо, других вариантов не предвидится. Собственно, единственный альтернативный вариант – захватить какую-нибудь рыбацкую лодочку и прямо через озеро на его восточный берег, в сторону Поплара, а там уже пешочком в поисках нашей фамильной хибарки. Но лодочек на озере не видать. Совсем темно, к утру они могут и появиться, но ждать у моря погоды не хочется, тем более что запастись всяким по пути нужно в любом случае, а в глухом лесу с этим будут проблемы.

– Минутку, – раздраженно откликнулась Айрин. – Я пытаюсь… у меня телефон не включается… свои проверьте, не должен он был разрядиться.

Айрин – очень интересная девушка. Она кореянка, но классический образ изящной восточной женщины в ее случае разбавлен явным перебором с мускулатурой. В молодости она явно метила в профессиональные бодибилдерши, или как там называется дисциплина, от которой мышцы пугающе вздуваются. К моему облегчению, берегов она не теряла, избыточной мышечной массе предпочитала рельефы и тугие обводы и на женщину до сих пор похожа значительно больше, чем на Халка, а с ряда ракурсов даже внушает, гм, здоровое такое… воодушевление. Но штангами ей успело крепко отдавить характер, и теперь она постоянно срывается на всех, кто попадается под руку. Невзирая на грозный вид и годы практики в традиционных корейских единоборствах, в нашей компании она подвизается на правах Damsel in Distress и, честное слово, дистресса с нее не оберешься. То ее спасай, то от нее отстань, то ей объясни странное, то не пялься на бюст, словно вырез в майке не специально сделан таким вызывающим, то дай оружие, пользоваться которым она не умеет и не хочет, но дай все равно… То вот теперь проверь телефон, а то ей, современной нашей, надо… что? Обновить статус на фейсбуке? «Вернулась из Ада, в активном поиске»?

Новый приступ брюзжания ON.

Эх, опоздал я родиться. Угораздило высыпаться в цифровую эпоху, когда первое, что человек стремится сделать, пройдя через небывалое приключение – включить телефон и проверить, кто тебя зафрендил и понаставил лайков в полусотне соцсетей и ресурсов по интересам. Огорчает подобная приземленность, и по работе создает сложности. Старшие товарищи рассказывали, что в Африке, было время, можно было рассекать хоть полной автоколонной через самые спорные территории, и навести на тебя местных супостатов было просто некому и нечем. Посмотрят вслед клубам пыли, летящим из-под колес, и ну дальше дуть в свои кальяны. Ныне же каждый мелкий курчавый засранец-козопас, даже штанов не имеющий, а только рубашку до пупа, в кармане этой рубашки держит мобильник, по коему немедленно извещает папу, дядю, брата и адъютанта местного варлорда (часто это одно лицо), что опять неопознанные беломазые на краденом КАМАЗе в сторону Киншасы катят, накрывайте поляну. Он бы, сцуко, и в твиттер писал для широты охвата, да грамоте не обучен. И ведь не потому, что сознательный, а просто норма жизни теперь такая. В качестве контрмеры пришлось реанимировать славу и опыт пехоты, которые мутировали за последние полвека до полной неузнаваемости. Нынешний штатный боец хоть и называется пехотинцем, но смех и грех, реально пешком разве что до сортира гуляет. По всем остальным нуждам на БТР, БМП, бронеавтомобиле, в грузовике уже редко – некомфортно без анатомических подкладок под задницы, а то и на вертолете буквально до места, кое надлежит оккупировать и удерживать. О том, чтобы лезть в глубокое расположение противника на своих двоих, да еще в отрыве от поставок, кухонь, охраняемых зон, баз снабжения и обслуживания – уже и думать забыли. И оборона строится как раз исходя из новых веяний – в Африке, где нормальных дорог зачастую порядка двух на страну, а бездорожье сильно пересечено даже для формально внедорожного транспорта, да еще минами удобрено, это весьма просто и удобно: перекрыл обе дороги блокпостами и живи припеваючи. Даже если кто станет прорываться – это будет заметно издалека и сразу. Старомодные же пехотинцы с рюкзаками, как выяснилось, летают куда ниже этих современных радаров и проникнуть способны почти куда угодно, не будучи замеченными – хватило бы только выносливости продираться через никому не интересные заросли, таща на себе запасы жратвы и патронов на всю операцию. Вот вам и технологии. Вы нас в дверь с биометрическим замком, а мы в окно из катапульты.

Это я о чем? Ах да – ненавижу мобильники. Да, и их тоже. А уж если они еще и не работают… свой-то я проверил еще там, на той стороне, и он уже не включался.

Приступ брюзжания OFF. Выдыхайте, бобры.

– Разрядился, – подтвердил и Мик, с сопением покликав по своему. – И плеер у меня сразу вырубился, когда я еще в первый раз в ворота сиганул.

Что можно сказать о моем лучшем друге Мике? Он любит драться. Представьте себе, что вы это для себя осознали в раннем детстве и не проигнорировали. То, что из вас вырастет годам к тридцати семи, и будет Миком фон Хендманом. Мышечной массы в нем хватит на двух тощих, но отнюдь не дистрофичных пареньков. Физиономия, отрихтованная великим множеством уроков от встречных парагонов жанра, обладает очень уместным свойством взывать к инстинкту самосохранения и сваливать подальше от такого знакомства. Мик тщательно бреется и стрижется под бокс, так что мог бы выглядеть зловеще-опрятно, если бы не пристрастие к цветастым гавайкам и расхристанным джинсам. Из особых примет стоит упомянуть, что вопреки брутальной мужественности в большинстве технических дисциплин Мик редкостно бестолков, и это периодически создает нам сложности. Впрочем, что это будет за жизнь, если лучший друг не будет ее постоянно чем-то омрачать?

– Если это то, что называется электроникой, то дело не в разрядке, – со вздохом поведал откровенно мающийся Фирзаил. – Она просто перестает работать при прохождении на ту сторону. Или на эту. В общем, в момент перехода в ней там что-то то ли разлагается, то ли размыкается, то ли… Я не специалист, но слышал, что ремонту не подлежит. То же самое с некоторыми заклинаниями долговременного действия Магов – развеиваются без следа.

Очень интересно. Эл, наш первый гид по потустороннему, не потрудился об этом предупредить. Возможно, счел маловажным или просто не задумывался. Впрочем, он вообще с куда большей охотой делился сведениями, не имеющими прикладной ценности. Кстати, теперь стало понятно, почему действовавшие на территории Отстойника штурмовые хлопцы все как один побрезговали модными в нашу пору коллиматорными прицелами.

А ну-ка в сад этих моих жертв цифровой эпохи. Могут и до утра тут митинговать, а нам бы надо двигаться, чтобы добраться поскорее до дороги. Придется ловить машину, ибо хоть я и горячий сторонник пешеходной практики, но на немеряные канадские дистанции мы будем путешествовать долгонько, какое направление ни выбери. Сам я только за, но к таким марш-броскам стоит готовиться загодя – по крайней мере ботинки надеть по размеру, а то мои трофейные ощутимо поджимают. Так что я всех растолкал, выдвинулся в голову отряда и решительно потопал прямиком на запад. За спиной через несколько секунда захрустели шаги – группа пустилась вдогонку. Только так с ними, лоботрясами, и можно: понуканий не понимают, нужен мощный личный пример и угроза лишить единственного, кто худо-бедно способен вывести к людям.

– А вертолет как летал? В нем электроники полным-полно! – заинтересовался позади фон Хендман.

Кстати, да. Есть у него плюс – зрит в корень. Есть и минус – обычно делает это в тройном прыжке, распевая песни и при помощи отражения.

– Одна морока была с этим вертолетом, – раздраженно откликнулся Фирзаил. – Тащили через специально открытые врата нестандартного размера буквально руками, в неактивном состоянии, и все равно половина конструкции пришла в полную негодность – собственно, все, кроме чисто механических элементов. Очень долго приводили в рабочее состояние. Ваши люди какие-то части изготавливали прямо там, на той стороне, и заменяли. С топливом тоже проблемы возникли – как-то оно не так работало, как по эту сторону, стабильность утратило, так что пришлось нескольким серьезным заклинателям головы ломать. В итоге он наполовину на зачарованиях держался и усилий, что в него были вложены, не оправдал даже близко. Хотя, возможно, успей он поработать подольше… выходцы из вашего мира, которые составляли ударную силу нашей организации, предпочитали его более прогрессивному методу переходов через порталы.

– Так что, мы еще и без связи? – Айрин, кажется, снова начала закипать. Где-то я читал, что азиатские женщины отличаются кротостью нрава. То ли люди ничтоже сумняшеся пишут ерунду, надеясь, что не проверят, то ли мне везет на исключения. – Вот прекрасно! Мейсон, надеюсь, в этом твоем доме, куда мы направляемся, есть хотя бы телефон и интернет, а не только минометы, иприт и коллекция черепов?

Эх, невезучая ты наша, прикованная цепями технического прогресса к излишне модерновому пониманию комфорта.

– Нет. Зато там есть сортир. Во дворе, в кабинке.

– Дурацкая шутка.

– Никаких шуток. Я сам деду помогал его ставить. Модный такой, био.

– Прежде чем ты начнешь плеваться ядом, хочу заметить, что это и впрямь большое достижение, – поддержал верный Мик. – А то, помню, на вопрос «а где тут…» Тедди на меня посмотрел как на чокнутого, обвел рукой окрестности и дал лопату.

После этого, надо заметить, биотуалет и появился. Дед по достоинству оценил его полезность после того, как Мик ухитрился выданной лопатой подраться с осами. Осы уверенно взяли верх, мы до ночи от них в хибаре прятались. Особенно досталось мне, вклинившемуся между двумя дымящими, как костры апачей, курильщиками.

– Мииинуточку! – Айрин решительно меня обогнала и вскинула руки, словно осаживая стадо первоклассников. Ох, какие формы! Не захочешь, а притормозишь, чтобы на своих же слюнях не поскользнуться. – Давайте-ка я кое-что проясню. Очень ценю ваше предложение, но двигаться курсом единственно на биотуалет я отказываюсь, даже если придется вас покинуть. Я пережила чертовски сильный стресс, мне нужно придти в себя. Перевести дух, связаться с семьей, убедиться, что там все в порядке. Перекусить нормальной человеческой едой, причем умеренно калорийной, ваши местные блюда из лосятины с кленовым сиропом в мою диету не вписываются. А потом принять ванну, закинуться седативным и хотя бы несколько часов поспать в нормальной постели. Подозреваю, что даже в Канаде подобный минимум можно отыскать – например, в мотеле или даже настоящей гостинице. Эльф, кредитки-то мои не размагнитились?

– Уловил вопросительную интонацию, но ни единого знакомого слова, – со сдержанным злорадством ответствовал Фирзаил. – Известные мне формы магнетизма не страдают при трансмировых переходах. Что такое кредитки, я не знаю и прошу не разъяснять. У меня тоже есть некий лимит на объемы единовременно усвояемой информации, и сейчас он уже трещит по швам.

– Вот же ж! – Айрин выразительно встряхнула сжатыми кулаками. – Мейсон, что из перечисленного ты берешься предоставить?

Беда с ними, городскими неженками. Лосятина ей не угодила, ишь ты какая. Да тебе ее никто и не предложит – лося сперва подстрелить надо. Не из пулемета же? Когда на нас пролился дождь трофеев, я всему остальному предпочел условно легкий пулемет М249, больше машинально, чем осознанно. Калибр по крупному зверю несерьезный. Хотя вот Чарли таскает фалочку, она для этой цели как раз может пригодиться. Но егерь придет, обидится.

В любом случае, ответить мне толком нечего. В том домике, который я помню, ничего из перечисленного не получишь, а других вариантов в голову пока не пришло. Может, со временем? Я аккуратно обогнул Айрин и потопал дальше. Люблю гулять по ночам на природе – воздух свежий, прохладный, тихо и спокойно, никто лишний глаза не мозолит… хотя Айрин делает успехи на этом поприще. Причем могла бы и украшать, и поощрять, но считает своим долгом вместо этого портить даже то, что и без нее на ладан дышит. Добраться до шоссе нам необходимо в любом случае, независимо от того, соберемся ли мы в конечном итоге ехать на север и там в обход озера к заказнику или все же на юг, в сторону краев обетованных, оборудованных на радость некоторым всевозможными благами цивилизации. Пока идем по прогалине между могучими лесами справа и слева. Доберемся до шоссе – можно будет свернуть куда-нибудь, чтобы не вываливаться сразу на дорогу, затеряться среди деревьев, как пристало партизанам.

– Поспать – если только в гамаке, – объяснил я потащившейся следом соискательнице. – Закинуться… не берусь предсказать, там есть какая-то аптечка, но все больше бинты и йод. Может, Мик там где-нибудь косяк заныкал, но в последний раз он там был лет десять тому, так что, скорее всего, дед его давно нашел и скурил. Он у меня без комплексов.

– Да чтоб вас! Ну хоть по пути будет какой-нибудь городок? Деревенька? Магазин? Заправка? Закусочная? Хоккейное поле, или чем вы тут развлекаетесь?

– Ты уже не в Канзасе, Тотошка. В вашем Сан-Франциско народу примерно столько, сколько во всей Манитобе, причем девяносто процентов здешних кучкуются далеко на юге, ближе к границе. Я, собственно, из этих соображений сюда и стремился – чтобы поменьше людям на глаза попадаться. Нам-то полбеды, хотя может возникнуть множество ненужных вопросов, где мы шлялись и как сюда попали. Но вот эти двое, – я наугад потыкал пальцем через плечо – раз пониже и раз повыше, обозначая целевых индивидуумов, – так или иначе привлекут пристальное внимание, если их не замаскировать подо что-то заурядное.

Вообще-то наивно полагать, что даже будучи упакованными в мешки для трупов они не станут привлекать внимания. Но это всего лишь первый этап деятельности, которую я даже не начал еще толком размечать. В перспективе нам нужно всего лишь выиграть какое-то время, чтобы присосаться к раздатчику информации, разобраться в ситуации и понять, нужны ли мы тут вообще кому-то или, скажем, у какого-нибудь профессора Нойманна все уже на мази. Если окажется, что прорех в мироздании на нас хватает и эльф в состоянии их штопать, то из сумрака можно будет и выйти потихонечку – польза от нашей странной компании станет достаточно очевидной, чтобы появился смысл прокачивать эту тему. Если же мы вовсе не нужны, то отправим неформалов восвояси и можно будет перестать прятаться.

– Вот пускай сами за себя и отвечают, и ты с ними, раз уж сам их нанял. А я сама по себе, ладно? Просто покажи, куда тут пойти, чтобы к людям попасть.

– Я тоже к людям! А вас знать не хочу больше! Тебе за нападение на офицера вообще знаешь, что светит!…

О, да это Чарли очнулся. Рыжий сгрузил его на ноги, хотя и продолжал заботливо придерживать за плечи. Барнета покачивало не то ветерком, не то какими-то внутренними процессами, но по крайней мере оклемался – далеко не каждый, кого Мик когда-либо бил, мог бы этим похвататься.

– С возвращением, – сказал я ему, подавив облегченный вздох. Мог же и обидеться, и за оружие в запале схватиться. Нет, это совсем не в его стиле, но все-таки и ситуация у нас весьма нетипичная. – Чего вам так дались эти люди-то? От них еще никому ничего хорошего не было. Все равно отсюда до Калифорнии вам неближний путь. Была охота соваться невесть куда! Вдруг в ближайшем поселении уже зомби-апокалипсис?

Чарли содрогнулся. Он в зомби не верит, но на всякий случай их опасается.

– Может такое быть? – нервно дернула Айрин Фирзаила.

– Зомби-апокалипсис? – эльф издевательски помемекал, делая вид, что размышляет. – Опять чудной термин. Почему вообще вы меня спрашиваете, что у вас тут может быть, а чего не может? Уверяю вас, даже прорыв межпространственных барьеров не может изменить фундаментальных законов мира. Если раньше не могло случиться, то и теперь…

– Ты волшебник зловещего вида и не знаешь, что такое зомби?

– Я знаю, что такое зомби. Я даже знаю, что такое в вашем фольклоре Апокалипсис – у нас тоже есть аналог, да и никто не обошелся. Но вот вместе эти два слова никак связать не могу. Думаю, на этот счет можете быть спокойны. Но вот от какой-нибудь мерзкой твари из Междумирья, с самыми банальными когтями, никто не застрахован, так что не понимаю вашей тяги к отделению от боеспособной группы. Позвольте к этому прибавить, что мне самому очень не хочется объясняться с местными, так что предложение полководца о скрытом убежище я расцениваю как чрезвычайно удачное.

Ух ты. Полководец – это ж я. Признание меня настигло. Осталось только бубликом подавиться, тогда и в президенты выбрать могут.

– Из Междумирья?! – насторожился Чарли. – Это еще что за?…

– А вот этого надо срочно к целителям, у него мозг сильно пострадал. Междумирье – это откуда мы только что выбрались. Помнишь такое?

– А эти его Адом обзывали, Отстойником и еще как-то!

– И есть еще три десятка терминов, из которых половину можно перевести на ваши местные языки. Все зависит от того, кто вас приобщает к вопросу. В разных культурных слоях есть собственные аналоги – и как бы они ни разнились косметически, но почти что каждое упоминание об ином слое реальности так или иначе замыкается именно на него.