Жизнь – сложная штука. Рассказы

Олег из АО «Стройдеталь»

1

В АО «Стройдеталь», в прошлом Сухогорский кирпичный завод, за месяц было уволено семь человек за пьянку.

И это когда закрывались предприятия, росла безработица, инфляция достигала 25 процентов. Все было шатко, неопределенно. Кажется, надо было держаться за рабочее место из последних сил, а тут – прогулы, увольнения. Странно все это было. Остаться без работы – остаться без средств к существованию.

– Олег, ты отличился вчера… Пьяный свалился у заводоуправления напротив окна главного бухгалтера. Уработался. Ладно хоть никто не видел из начальства, а то бы сейчас отдыхал. Ну ты даешь!

Олег шел быстро, Андрей еле поспевал.

– Ну ты, Олег, даешь!

Олег был в зеленом китайском пуховике, джинсы, кроссовки. На Андрее была болоньевая куртка отечественного производства, серые брюки, тоже кроссовки. Андрею уже было за сорок, высокий, худой, седой. Солидный мужчина. Олег был моложе Андрея, ненамного, но тоже уже седой – этакий крепыш, с детским, полным восторга лицом.

Было ветрено. Кое-где за дорогой лежал еще снег.

– Олег, Власова знаешь? – быстро заговорил Андрей. – Он еще в ремонтном цехе работал. Невысокого роста… Колька. Да ты, Олег, его знаешь. У него жена, Танька, у нас в «Стройдетали» работала.

– Может быть… – Мужики рассказывали, – продолжал Андрей. – Колька любил выпить. Жена от него в этом деле не отставала. Вместе хорошо заливали. Когда Кольку поперли с завода, жена говорит: пить не умеешь, я пью – меня никто не выгоняет с работы. Был какой-то праздник. Танька пошла на работу с глубокого похмелья. Колька возьми да и позвони в отдел кадров: мол, встречайте, ваша работница пьяная. Ну ее и встретили… Выгнали с работы. Сейчас сидят дома.

Все это было похоже на анекдот. Олег после обеда хотел занять денег опохмелиться, но не нашел: получка была давно, аванс будет, не будет, в «Стройдетали» денег не было. «Деньги, деньги… – думал Олег. – Работаешь, а денег не видишь. Проклятый рынок. Какой-то коммерсант на иномарке разъезжает, а тут на бутылку денег нет. Где справедливость?» Олег от работы не отказывался, за месяц как-то десять отгулов заработал, но богаче не стал, сколько ни работай – больше не заработаешь. Надо было у Петровича, мастера, занять – свой человек. Промашка вышла. Олег сейчас не молчал бы, и жизнь не казалась бы беспросветной.

После магазина «Одежда» Олег почти был дома, еще осталось пройти метров 300—400, Андрею еще идти и идти. Дом был панельный, пятиэтажка, 16-я квартира, Олег не стал открывать дверь ключом, позвонил. За дверью послышались шаги, затем громкое:

– Кто?

– Я.

Валя, супруга, была в просторном ситцевом старом халате до пят. Валя с Олегом были одногодки.

Валя выглядела намного моложе своих лет, следила за собой. Плечистая, чуть выше среднего роста. Большие, испуганные серые глаза.

Валя внимательным взглядом окинула крепкую фигуру мужа с ног до головы, прошла в комнату. Игорь, сын, с ногами сидел в кресле, смотрел телевизор. Игорь ходил в девятый класс, учился плохо. Валя могла родить еще, Олег не хотел плодить нищету, Валя не настаивала. Женщина она была немногословная, но когда разговорится – ее трудно остановить.

В комнате было душно, хотя и была открыта форточка, все еще грели батареи. Диван, два кресла, стол, буфет – вся мебель была куплена еще родителями, новым был только телевизор. Валя все хотела купить мягкую мебель, но не было денег, почти вся зарплата уходила на питание. Валя работала в ателье закройщицей, зарплата небольшая, да и та задерживалась.

Олег не стал смотреть телевизор, прошел на кухню. На работе Олег не обедал, в столовой все было дорого, а брать с собой, таскаться с банками не хотел. Все было разогрето. На первое был рыбный суп из консервов, на второе – жареная колбаса с картошкой. Ел Олег – торопился, за первой тарелкой супа была вторая… Раз Олег пришел с работы, был с похмелья, четыре тарелки супа за раз съел, второе есть уже не стал. Из комнаты вышла Валя, фильм закончился.

– Давай я тебе картошки положу.

– Сейчас. На, – довольный, протянул Олег пустую тарелку. – Опять я сегодня с технологом поцапался. Ну дуб… Ни черта не понимает в чертежах, а указывает. Знаешь, кем он раньше работал? Я случайно от мужиков узнал. Ну кем, ты думаешь? – забыл Олег о колбасе. – Ни за что не догадаешься.

Валя задумалась.

– Ну кем? Не догадаешься.

– Не знаю, – сдалась Валя.

– Подумай.

– Не знаю! – уже сердито ответила Валя.

– Кочегаром. Я его так и зову: Викторович-кочегар. Мужики смеются. Вид у него какой-то пришибленный, голова лошадиная. Не переношу я его. Так бы дал в морду.

– Он твой начальник, техникум окончил.

– Начальник… Таких начальников под зад ногой. Скорей бы ушел на пенсию. Еще ему два года работать до пенсии. Я ему все напоминаю, чтобы меня не забыл пригласить на проводы. Молчит. Пусть только не пригласит – я ему устрою.

– Чего ты ему устроишь? Ты хоть думай, что говоришь.

– В понедельник начальник цеха уходит в отпуск, Викторович будет за начальника. Я не знаю, как я с ним буду работать.

– Ешь давай.

– Петрович у меня сегодня спрашивал, чем я буду в выходные заниматься. Баню ему надо достраивать. Хочет, чтобы я ему помог.

– Это опять пьянка, – знала наперед Валя.

– Надо идти, куда денешься, – состроил Олег гримасу, давая понять, что безвыходное положение. – Петрович меня много раз выручал, спасал. Накануне майских праздников мы с Андреем напились… Я на ногах не стоял. На следующий день Петрович вызвал нас к себе, спрашивает, когда пить кончим. Андрей говорит: скоро. Андрей – психованный. Петрович его боится. Петрович – мужик ничего. Новиков как-то три дня прогулял, Петрович его простил.

Валя уже это слышала, Олег рассказывал.

– Еще картошки?

– Нет.

Олег наелся, была отрыжка.

Вот уж вторую неделю Олег выходные проводил на даче у Петровича, своей дачи не было, строил баню. Валя не могла запретить Олегу ходить, все равно бы пошел.

– Сегодня Панкратов с Зыковым всю смену делали печку из нержавейки Петровичу в гараж. И доски, что остались от лесов, у нас стену закладывали, Петрович забрал себе. Хитрый жук, – рассказывал Олег, в изнеможении откинувшись на спинку стула.

Валя включила колонку – мыть посуду. Олег встал, взял со шкафа сигареты, закурил.

– Я не знаю, как кочегар будет за начальника цеха. Да его и слушать никто не будет. Какой он начальник, когда в чертежах не разбирается, а получает больше меня в два раза? Значит, он работать должен больше меня в два раза. Вчера он ко мне привязался: сделай-то, сделай другое, как будто я один слесарь в цехе. Свалился на мою голову. Не везет мне с начальством, попадаются какие-то самодуры. Я до сих пор работал бы в депо, если бы не этот чертов механик! – крякнул в сердцах Олег. – Ну и что, если я пришел с похмелья. Я работаю. Механик: пиши объяснительную!

Олег тогда психанул, на следующий день рассчитался, устроился на кирпичный завод, ныне АО «Стройдеталь». И вот уже шестой год Олег работал в АО, все хорошо, если бы не Викторович… Раз Олег не выдержал, вспылил, это было в понедельник, Викторович был один в кабинете: «Что ты за мной следишь, караулишь?! Что тебе надо?!» Викторович ничего не ответил. Вчера, позавчера Викторович не караулил, вроде как отстал, и вот опять начал следить, докучать. «Что за натура», – сердился Олег.

Валя уже помыла посуду, смотрела телевизор. Игорь у себя в комнате крутил магнитофон. Олег прошел в комнату, лег на диван, он всегда после ужина лежал. Валя сидела в кресле, сложив на груди руки, – шел документальный фильм про казачество.

Смотреть-то нечего, в субботу – к Петровичу. Завтра уже пятница. Если бы Петрович в пятницу не напомнил про баню, Олег не стал бы спрашивать, никуда бы не пошел: уже две недели без выходных, сколько можно. Петрович в конце недели вызывал к себе в кабинет и осторожно намекал насчет выходных, чтобы поработать. Олег не смел отказаться, а может – не хотел. Петрович этим и пользовался. Олег раз пять в этом году «залетал», попадался на работе пьяным. Петрович прощал, не безвозмедно, конечно, за баню. Олег не уверен был, что больше не будет «залетов», лучше было не дразнить начальство, отработать.

2

Прозвенел будильник. Олег еще полежал минут пять, встал. Валя смотрела телевизор, была не в настроении. Олег пошел на кухню, чай был горячий. Завтракать Олег не стал, закурил, прошел в прихожую, стал одеваться. По утрам еще было холодно.

– Пойду отрабатывать барщину.

– Во сколько придешь? – подала голос Валя.

– К часам четырем подойду.

На самом деле Олег не знал, на сколько уходил – как получится. Один раз только Олег пришел домой вовремя, Петровичу надо было куда-то ехать, а так – 8—11 вечера. Валя ничего не ответила. Олег вышел из дома. Дача у Петровича была за прудом – недалеко. Олег был и слесарь, и плотник, и каменщик; разбирался в электротехнике. Каких-то специальных курсов он не кончал, до всего дошел сам, кроме слесарного дела, закончил училище. С баней работы еще осталось дня на два-три – обшить внутри досками и сделать кое-что по мелочи.

Дверь в баню была открыта, Петрович строгал доски. Петрович был примерно одного роста с Олегом, только шире в плечах, массой больше. Глаза с хитринкой —правильнее будет, хитрые.

– Петрович, подожди, успеем. Давай покурим, – всякую работу Олег начинал с перекура. – Куда торопиться? Успеем.

В правом углу у печки стоял наскоро сколоченный стол, скамейка. На столе пепельница, полная окурков. Олег закурил. Закурил и Петрович, сел рядом.

– Петрович, выпить есть? – спросил Олег без обиняков.

Петрович всегда перед работой наливал граммов сто водки для поднятия настроения, приучил.

– С похмелья, что ли?

– Нет, вчера я не пил.

Петрович достал из-под стола сумку, поставил рядом на скамейку; на закуску была колбаса, хлеб, соленые огурцы. На скорую руку выпили, закусили. Захорошело.

– Ну вот теперь можно и работать, – довольный, встал Олег.

Петрович раскраснелся.

– Люблю я, Олег, с тобой работать, – признался Петрович. – Работаешь ты спокойно. Молодец. Что ж, давай будем работать.

Петрович строгал доски, Олег обивал угол за печкой. Потом опять был перекур, но уже без спиртного, и опять работа. Петрович не успевал за Олегом. Олег покрикивал, надо было доски. Петрович не обижался: Олег шутил. Работа спорилась. 35 минут работы – Петрович закурил. Олег за компанию тоже достал из кармана сигареты. И опять перекур был сухим, водку Петрович оставлял на обед, на 12 часов. До обеда было полтора часа. Олег заметно в работе сдал, заскучал. До обеда был еще один перекур, и опять сухой. Просить выпить, унижаться Олег не стал.

Без пяти двенадцать Софья принесла обед, иногда приносила Катя, дочь, школьница. Софья была чуть выше супруга, татарка, сильно красилась, одевалась хорошо – была в осеннем клетчатом пальто, импортные сапоги.

– Ну что, работа идет? – весело спросила Софья. – Коля, ты работал?

Петрович сьежился, ничего не ответил. Ответил Олег:

– Еще как!

– Садитесь, мужики, – хозяйничала Софья. – Проголодались.

На обед была курица, винегрет, жареный картофель, булочки. Петрович достал водку. Софья выпила граммов 50 и ушла, сославшись на занятость. Петрович достал из сумки портвейн, 0,7 литра, разлил по стаканам.

– Петрович, в этом месяце будет премия? – спросил Олег.

Тема животрепещущая, и Петрович разговорился:

– Положение на заводе, как сказал главный механик, пока стабильное, но что будет завтра, никто не знает. Все будет зависеть от платежеспособности потребителя. Я считаю, хуже не будет. Летом все начнут строиться, будет спрос на кирпич. Так?

– Так, – согласился Олег. – А как насчет зарплаты?

– Будем хорошо работать – будет зарплата, – улыбнулся Петрович. – В конце месяца будет планерка. На ней пойдет речь о зарплате. Я слышал, что оклады добавят.

– Хорошо, – повеселел Олег, закурил.

Надо было бы это дело отметить, но все уже было выпито. Впереди было еще одно застолье, в конце работы – Петрович угощал, поил у себя дома. Оставалось набраться терпения.

– Слушай, Петрович, – насупился Олег. – Я не представляю, как Викторович будет за начальника, ведь он дуб дубом. Я не знаю, – Олег виновато развел руками. – Он в чертежах не разбирается. Я бы не оставил его за начальника. Он раньше кочегаром работал, я случайно узнал, мне Витька сказал. Как-то я нарезал резьбу на чугуне, он подходит ко мне и говорит, почему я без масла работаю. Вот балбес! Дурак! – не скупился Олег на выражения. – Чугун нарезается с керосином или с водой. Еще технолог! Лучше бы тебя поставили начальником.

– Олег, может, ты поешь? Ты почти ничего не ел.

– Аппетита нет, – подговаривался Олег на бутылку.

– Ладно…

– Петрович, посиди еще минут пять. Хитрый ты, – имел Олег в виду, что Петрович не платил за доски, отдал кирпичом, было еще и другое.

– Чего хитрый?

– Так… Пьяный Олег все выложил, не стал бы молчать.

Петрович с Олегом пошли за досками. Еще три часа работы – и опять застолье. Пил Олег не знал меры, не помнил, как добирался до дома, если помнил, то плохо. Петрович, случалось, даже заказывал такси. Утром Валя рассказывала, как Олег пьяный куражился, не хотел снимать обувь, ругался. Олег верил и не верил. Раньше Олег никогда не болел с похмелья, теперь даже не мог работать, отпрашивался. Петрович всегда отпускал.

– Петрович, хочешь анекдот? – вспомнил Олег. – Верка в пятницу рассказывала.

Петрович отложил инструмент:

– Давай.

– Вот, значит, молодая пара купила машину, решили покататься. Едут по оживленной улице – машина врезается в столб. «Приехали», – говорит муж. «А как ты будешь останавливать машину, где нет столба?» – спрашивает супруга. Понравился, не понравился анекдот, Олег не понял. Он знал еще анекдот. Петрович уже работал. Олег больше не отвлекался, работал.

Он еще бы работал – Петрович уже собирал инструмент. Олег закурил, потянуло на общение, стало хорошо. От плохого к хорошему, от хорошего к плохому – так проходила жизнь, и, когда совсем было плохо, Олег брал бутылку, и плохое отступало; и когда было очень хорошо, Олег тоже выпивал. Без спиртного он не мог. Ничего плохого Олег в своем пристрастии к спиртному не видел: он не бузил, как некоторые, работал… Было, конечно, что и ругался, пьяный он не помнил. С кем не бывает. Все пьют. Президент – и тот пьет.

3

Олег вконец разочаровался в работе: зарплата была чисто символическая. Раньше, до развала Союза, до рыночных отношений можно было хоть что-то купить из вещей, съездить отдохнуть, сейчас все это непозволительная роскошь.

Олег заменил масло в редукторе в загрузочном отделении на третьем ленточном транспортере и сидел курил. Неприятно пахло резиной. Воздух сырой, тяжелый. Работы в цехе было мало – все больше по хозяйству. Завод работал в половину своей мощности, исключительно на потребителя, с предоплатой, ничего лишнего, никаких заготовок. Главное – удержаться на плаву. Пока задержек с зарплатой не было.

Вот уж пошла вторая смена, как начальник ушел в отпуск. Викторович был за начальника и за мастера, Петрович взял три дня без содержания. «Кочегар – он и есть кочегар, – думал Олег. – Все ходит, выглядывает, чтобы не сидел, хочет показать себя, что начальник. Чего ходить, если работы мало? Лучше бы Петрович остался за начальника, больше толку было бы. Начальник… Дюймовую резьбу не может отличить от метрической. Начальник хренов». Панин Генка вчера после работы где-то крепко поддал и ходил с похмелья, болел. Генка работал в цехе пятый год.

В апреле Генка на свой день рождения, тридцатипятилетие, приносил на работу две бутылки водки, угощал. Олег тоже в свой день рождения угощал, традиция была такая.

Олег пошел в формовочный цех. Было десять часов. Был большой перекур, почти весь цех собрался в слесарке, пили чай. Панин сидел в стороне от всех, в углу у батареи, курил. Андрей стоял у окна с кружкой, с чифиром. Олег скромно встал у двери, закурил. Лебедев хвалил тещу. Мишка рассказывал анекдоты. Олег как ни всматривался, не мог понять опохмелился Генка или нет. Если Генка опохмелялся, то должен был угостить, Олег всегда угощал, один не пил. Вошел Викторович.

– Чай пьем? – спросил он, хотя можно было и не спрашивать. – Как, Олег, редуктор?

«Привязался», – хотел сказать Олег:

– А что редуктор?

– Смотрел?

– Посмотрю, куда торопиться.

– Куда торопиться… – удивился Викторович. – Другая работа есть.

– Всю работу не переделаешь.

– Тогда зачем ты приходишь на работу? Сиди дома.

Ну это уж слишком:

– Я прихожу на работу, чтобы на тебя посмотреть. Не могу жить без тебя. Нравишься ты мне очень, – не мог Олег остановиться. – Ты лучше скажи, как ты кочегаром работал. Чем топил – углем или мазутом?

– Тебе, Олег, язык надо отрезать, чтобы не болтал лишнее. Несерьезный ты человек. Балаболка.

– Как несерьезный? Если бы я был несерьезный, ты не доверил бы мне редуктор, так?

– Так. Только любишь ты это дело, – щелкнул Викторович себя пальцем по горлу.

– Викторович, дай на бутылку.

Викторович никогда не давал в долг, и об этом весь цех знал.

– С тобой, Олег, невозможно разговаривать.

– Так выпить хочется, начальника нет…

– Так вот, – хрипло произнес Викторович, – я тебя, Олег, предупреждаю, что за появление на работе в нетрезвом состоянии буду наказывать, вплоть до увольнения.

– Начальником стал, так теперь тебе все можно. А если бы президентом был… Из кочегаров в президенты, как в Америке.

Викторович ничего не ответил. Олег, как назло, ничего больше не мог придумать смешного, был не в форме. Викторович ушел. Перекур закончился. Олег предпоследним, за Андреем, вышел из слесарки.

– Вот козел! Наказывать буду! Начальник какой.

– Перестань, Олег, – сердито заговорил Андрей, – как ребенок. Ну и что, если сказал? Сказать все можно. Ты уже запаниковал.

– Так ведь хватит ума – и накажет. Ведь дурак. Послал меня масло заменить в редукторе на транспортере. Ты, говорит, разбери редуктор, крышку сними. Зачем мне разбирать редуктор, когда я могу через смотровое окно залить масло? Может, говорит, подшипник сломан. Ну сниму я крышку, все равно я не увижу, сломан подшипник, не сломан. Это надо разбирать весь редуктор. Ну дурак. Андрей, ты не знаешь, где вчера Генка напился?

– Говорит, у брата был. Бутылку водки на двоих выпили, потом Васька Шутов зашел – и понеслось…

– С похмелья мучается.

Андрей ничего не ответил.

Если бы Андрей тоже работал на транспортере, Олег выведал бы, опохмелялся Генка или нет, Андрей должен был знать, без него не проходила ни одна пьянка в цехе. Были бы деньги, заначка, было бы все проще, Валя в день получки все деньги выгребала из кармана у пьяного. «Зачем они тебе, – говорила она, – все равно пропьешь». Это была правда: как только появлялись деньги, сразу находились друзья – и понеслось, как говорил Андрей.

Работы с редуктором было минут на двадцать. До конца смены еще три часа. Сходить к Андрею… Викторович вышел из-за колонны. Олег как сидел, так и остался сидеть.

– Сделал работу? – строго спросил Викторович.

– Сделаю.

– Почему редуктор не вскрывал?

– А зачем? Я так масло залил.

– Я тебе сказал снять крышку, – стоял на своем Викторович.

– Зачем?! – не мог Олег говорить спокойно. – Что я, дурак, что ли? Я так заменил масло. Зачем тогда смотровое окно? Вот выйдет Петрович, я спрошу – надо было снимать крышку или нет, чтобы заменить масло.

– А если подшипник лопнул?

Олег рассмеялся:

– Ну сниму я крышку, все равно не увижу, лопнул подшипник, нет.

– Ну смотри, Олег, застучит редуктор – это будет на твоей совести.

Викторович ушел. Олег закурил.

– Ну и дурак, ну и дурак. Ни черта не понимает, а указывает. Свалился на мою голову, старый хрен.

Олег долго ругался. Тяжелой была смена. Викторович привязался… Хорошо бы расслабитьcя, взять бутылку после работы, хотя бы вина. Валя опять: «Денег нет! Напьешься! Все деньги пропиваешь!» Попробовать уговорить.

– Что ты там расселся! – закричал Андрей. – Всю смену будешь сидеть.

– А что, нельзя? Еще один начальник объявился! – демонстративно отвернулся Олег.

– За шабашку мне принесли. После работы пойдем в «Ветерок».

– В «Ветерок»? После работы? – не мог поверить Олег. – С этого сразу надо было и начинать, а то раскричался. Генку с собой возьмем? Он с похмелья. Он как-то угощал нас.

– А ну его, нахлебника, – скривился Андрей.

– Почему нахлебника?

– Ладно, возьмем, добрая ты душа.

– Викторович тут ко мне приходил: «Ты почему не вскрыл редуктор? Может, подшипник лопнул». Ну сниму я крышку, все равно не увижу трещину, – разговорился Олег. – Вот дурак!

– Две бутылки водки возьмем, – прикидывал Андрей.

«Две бутылки – это начало, – думал Олег. – Там видно будет. Там можно занять у Генки или Андрея».

4

Как пришел домой, Олег не помнил. Валя говорит, Андрей на себе принес, как мешок. Ладно не бросил. Если бы Генка не снял деньги с книжки, не взял еще водки, было бы нормально, Олег тогда еще держался на ногах. Не надо было больше пить, но как не пить, когда захорошело…

Кажется, еще 100 граммов – и будет еще лучше, но был перебор, как в картах. Если бы не эти последние 100 граммов, Олег сам пришел домой.

Сильно болела голова, тошнило, Олег не знал, как работать. И работа была тяжелая, на высоте. Работы было много: вентиляция вся проржавела, надо было менять фланцы. Вот уж тридцать минут прошло, как Лешка ушел за фланцами в ремцех. За тридцать минут можно было раз десять сходить туда и обратно. Антону, похоже было, все равно, когда Лешка придет. Олег не мог так:

– Вот дебил. Его только за смертью посылать. Прошлый раз дали мне его в помощники, я с ним помучился. Стал он запрессовывать подшипник, бьет по наружной обойме молотком. Чуть не сломал подшипник, хорошо я заметил. Ничего не может делать и не хочет учиться. Парню уже 20 лет. Где он шляется?!