Бумеранг. Погоня иных миров.

– Не похоже, что это быстро разрешится, – задумчиво ответил Майкл. – Тем более нас ждёт отец. Он просил быстрее приехать к нему. Ты знаешь его, он бы просто так не просил. Значит, это очень важно. Надеюсь, у него всё нормально. И если это начало чего-то страшного, я хочу быть в этот момент дома.

Мысль о том, что отец ждёт их скорейшего возвращения, не давала Майклу покоя. Это так не похоже на него. Всю жизнь папа учил, что спешить некуда и любой вопрос, не связанный с жизнью и смертью, может подождать. «А сейчас он ждать не может… Почему? Он болен?» Майкл, как ни старался отвлечься, то и дело возвращался мыслями к странной просьбе отца, пока ожидал рейса на Вашингтон.

Как только самолёт набрал высоту, Майкл тут же уснул. Пока брат спал, Дэнни в наушниках посмотрел фильм. Спустя несколько часов полёта и после принятого обеда Дэнни всё ещё чувствовал себя бодрым, хотя многие пассажиры уже дремали. Он взял журнал, быстро пролистал его. Взгляд задержался на странице с картинкой, изображающей голубое солнце, сияющее посреди красочного розово-лазурного неба. Статья, расположенная под картинкой, рассказывала о возможных вариантах возникновения жизни во Вселенной. «Актуальная нынче тема», – подумал он. Изучив доклад уфолога, Дэнни согласился с автором, что как один из вариантов зарождения жизни на разных планетах может быть посланная иными цивилизациями биолаборатория с семенами жизни. Иноземные расы отправляют на благоприятные планеты по химическому составу и климату образцы флоры и фауны, тем самым создавая для своего будущего поколения пригодные для проживания территории. И в дальнейшем эти планеты колонизировались. И кто знает: может, наша Земля тоже чей-то проект по колонизации, а мы, люди, – это не авторы проекта, а продукт эволюции, и тогда хозяева нашей жизни могут заявиться и потребовать платы за предоставленную возможность «быть».

Дочитав статью до конца, Дэнни в глубокой задумчивости взглянул в иллюминатор и только через несколько секунд осознал, что видит перед собой не только ровную кучерявую гладь облаков. На некотором расстоянии от самолёта их преследовала серебристая сфера. При этом она словно зависла в воздухе, ничем не выдавая своё движение. Дэнни от страха затаил дыхание. Он медленно и с опаской приподнялся над сиденьем, всей кожей ощущая, что этот объект наблюдает за ним. Быстро оглядел салон бизнес-класса. Но никто, кроме него, не заметил сферу. Многие пассажиры спали, другие уткнулись в книги или смартфоны. Дэнни сел обратно и опять посмотрел в иллюминатор. Сфера исчезла, будто её и не было.

– Показалось, что ли… – тихо пробормотал он.

В ту же секунду самолёт сильно и резко тряхнуло. Стаканчик, стоявший на откидном столике Дэнни, опрокинулся, окатив колени молодого человека водой, и с тихим стуком укатился под соседнее кресло.

В салоне самолёта поднялось лёгкое волнение. Люди сидели, прижавшись к креслам, с испуганными лицами. С разных сторон послышались вопросы:

– Что это было?

– Что происходит?

И снова – резкий толчок, будто самолёт столкнулся с чем-то. За толчком последовала глубокая дрожь, и Дэнни услышал тягучий, надсадный рёв двигателей железной птицы. Кто-то испуганно вскрикнул. Пожилой мужчина в соседнем ряду, зажмурившись, начал громко молиться.

Дэнни оглянулся на брата, услышав тихое ругательство. Майкл, очнувшись от дремоты, встревоженно озирался по сторонам.

– Турбулентность поймали, что ли?

– Не знаю…

Замигали лампочки «Пристегните ремни», освещение на миг померкло, и по салону пробежала волна испуга. Дэнни почувствовал, как волосы на руках встали дыбом, и ощутил острый, как бритва, страх.

Но всё закончилось так же резко, как началось. Вздрогнув напоследок, самолёт выровнял полёт. Снова вспыхнул свет, ровный и мягкий. Пассажиры всё ещё в тревоге оглядывались, но к ним уже спешили стюардессы, успокаивающим тоном просили сохранять спокойствие и не покидать свои места. Постепенно волнение утихло, осталось лишь бормотание: люди вовсю принялись обсуждать произошедшее.

Через минуту в динамиках раздался голос капитана судна. Он сообщил, что самолёт попал в зону турбулентности, из которой уже вышел, и что он от своего лица и лица авиакомпании приносит извинения за доставленные неудобства.

– Ну вот, как я и думал, – удовлетворённо кивнул Майкл и снова прикрыл глаза. – Панику-то навели…

Дэнни решил умолчать о том, что видел летящий серебристый шар. Он так и не понял до конца, не привиделось ли ему это. От усталости всякое может быть.

Через несколько часов после появления серебристых сфер. Штаб военных

– Они начали транслировать видеоизображение на средней частоте, – сказал главный военный диспетчер Джек, отвечающий за параметры измерений радиоволн от прибывших объектов.

– Выведи картинку на главный монитор, – приказал полковник Джонс.

На огромном экране, расположенном во всю ширь длинной стены, появился объект, напоминающий бумеранг. Одно из плеч бумеранга немного возвышалось над другим. Он казался серебристым, но время от времени по его поверхности пробегала радужная рябь. Объект завис над полупустыней, усеянной кактусами, и спустя несколько секунд начал вращаться по окружности. На плечах бумеранга просматривались рельефы из геометрических фигур. Через несколько секунд вращения часть из них стала светиться тёмно-фиолетовым цветом.

Сначала засиял треугольник на одном плече и круг на другом. Затем они погасли, и через миг свечение уже возникло на двух других фигурах: большой прямоугольник на одном плече и маленький – на другом. Далее по очереди светом залились ещё несколько наборов фигур: длинная линия и короткая, круг и полукруг. После этого засияли разным цветом широкие полосы, находящиеся у самого края плеч бумеранга, с одной стороны красным цветом, с другой светло-синим. Затем полосы стали одна белой, другая чёрной. Ещё через мгновение все геометрические фигуры разом погасли.

Изображение вращающегося объекта начало уменьшаться, и к нему подошла человекоподобная фигура в облегающем тёмном костюме, похожем на костюм водолаза. Вместо лица у существа было размытое пятно. Гуманоид взял за одно плечо бумеранг и бросил его в небо, в сторону четырёх серебристых объектов. Когда изогнутая палка приблизилась к сферам, они прижали её плечи между собой и улетели вверх, в небо.

– Что эта за штука? – сам у себя спросил полковник Джонс, понимая, что никто на его вопрос не ответит. – Здесь без лингвистов не обойтись.

Пятеро лингвистов более четырёх часов занимались расшифровкой послания. Когда они были готовы озвучить свою версию, собрали совещание, в состав которой вошли военные специалисты и представители NASA. По видеосвязи присутствовал президент Соединённых Штатов Америки Джон Тёрнер.

– Должен прежде всего обратить внимание: неопознанные объекты не проявляют агрессии. Всё, что они делают в ответ на наши действия, мы расцениваем как самозащиту, – начал докладывать генерал-лейтенант Управления космических войск Дэвид Олдмен. Его смуглое лицо было покрыто таким количеством глубоких морщин, что казалось, ему больше шестидесяти лет, но на самом деле мужчине было только сорок восемь. Каждая морщина показывала его сложный путь в кресло генерал-лейтенанта. Невысокий, но очень крепкий телом, он говорил уверенно и спокойно:

– Вчера мы получили видеоизображение, и сегодня лучшие лингвисты Америки попытались его расшифровать. Передаю слово профессору Высшей школы лингвистики Стиву Мюллеру.

Профессор Мюллер, поправив очки и пригладив седую чёлку, взял слово:

– У нас есть две версии расшифровки. На видеозаписи хорошо виден некий предмет, похожий на бумеранг. И сразу возникает вопрос – это бумеранг или только нечто похожее на него? Вкладывали ли создатели данного объекта смысл, который мы, люди Земли, можем понять? Или же для пришельцев форма бумеранга имеет свой собственный смысл? Поскольку мы сами не уверены, какое из предположений более верно, у нас сложилось два варианта трактовки послания.

Профессор сделал глоток воды, перед тем как продолжить. По нему было видно, что он очень сильно нервничает. Это и понятно, ведь в какой-то мере сейчас от него зависело построение коммуникации с пришельцами, и ошибка в понимании послания может дорого стоить человечеству.

– Итак, первый вариант расшифровки звучит так: «Мы хотим, чтобы вы передали нам ваши знания: о добре-зле, холодном-горячем, остром-тупом, высоком-низком, закрытом-открытом, большом-маленьком, и тогда ожидайте, что и мы направим вам наши знания об этом». Это версия, если бумеранг здесь представлен в человеческом понимании. И, как вы наверняка уже сами догадались, на его плечах изображены разные фигурные символы антонимов, то есть определения, имеющие противоположные лексические значения. Эти символы мы посчитали возможным расшифровать как знания. Первый вариант расшифровки послания звучит очень оптимистично, – кивая головой, профессор с натянутой улыбкой оглядел всех сидящих за круглым столом, кашлянул, прикрыв рот рукой, и продолжил:

– Второй вариант строится на предположении, что бумеранг – это предмет, что-то значащий для пришельцев, но не для нас, и тогда в послании говорится следующее: «Передайте нам предмет, который несёт в себе либо состоит из разнополярной энергии». И все варианты антонимов, изображённые на плечах бумеранга – будем условно его здесь тоже так называть, – нужны для того, чтобы показать нам разность этих энергий в одном предмете. – Профессор тяжело вздохнул, подождал немного и, посмотрев на большой экран, добавил: – Пожалуй, это всё, что мы смогли на текущий момент понять по этому видео.

В помещении стояла тишина. Участники совещания пытались проанализировать полученную информацию.

– А мы можем в ответ им направить свои вопросы? Через видео или, скажем, рисунки? – прервал молчание генерал-лейтенант Дэвид Олдмен. – Потому что я понятия не имею, что это за предмет и где его искать. Хорошо бы уточнить, провести переговоры… Мы же не можем по всем каналам СМИ дать объявление о розыске неизвестного объекта в виде бумеранга. Пока не знаем деталей, по крайней мере.

– Я смотрю, вы уже определились, какой вариант расшифровки выбрать, – раздалось с большого экрана. Президент США Джон Тёрнер взирал на собрание с задумчивым выражением лица.

– Для снижения рисков от последствий выбора я остановился на втором варианте, – ответил президенту генерал. – Это сценарий с неизвестным исходом. Что произойдёт, если мы не найдём и не передадим им запрашиваемый объект? А нашими знаниями мы всегда сможем поделиться. Надо только определиться с форматом передачи. Что это – картины, книги, диски, накопители? Какие носители информации их устроят? Да и к тому же с миром на чужую территорию без приглашения не врываются, тем более ради знаний. А если они изучили нашу историю, как предполагается в первом варианте, то они должны понимать, что мы расценим их внезапное появление как агрессивное вторжение, с соответствующими последствиями с нашей стороны.

– Звучит логично, – согласился с выводами генерала президент. – Я тоже склоняюсь ко второй версии. Надо спросить пришельцев о местонахождении данного объекта. Так что, мы сможем задать им вопросы?

– В наших силах направить в эфир изображения на такой же частоте и ждать ответа от них, – доложил главный диспетчер Джек.

– Хорошо, тогда создайте видеообращение с интересующими нас вопросами и как можно скорее запускайте их в эфир. Я так понимаю, других решений пока нет? Да, и ещё необходимо связаться с европейскими и азиатскими странами. Узнаем, как они интерпретировали видеосообщение пришельцев и что собираются делать. Мне доложили, что они получают такую же картинку. Генерал, по всем событиям держите меня в курсе. Успехов вам! – прямая линия с президентом отключилась.

Совещание закончилось. Лингвисты остались в зале – продолжать работу по расшифровке. Эксперты по радиосвязи помогали им создавать видеообращение. Остальные разошлись, предварительно договорившись собрать очередное совещание через шесть часов.

– Генерал-лейтенант, генерал-лейтенант, – следом за Дэвидом Олдменом из зала совещания бежал его подчинённый, сержант-майор Марк Дели, седой мужчина пятидесяти восьми лет упитанного телосложения, – мне надо вам донести важную информацию.

– Что случилось? – остановился генерал-лейтенант.

– Это секретная информация двадцатидевятилетней давности, надо поговорить с глазу на глаз.

– Говорите, мы здесь одни, – оглядел пустой коридор Дэвид Олдмен.

– Двадцать девять лет назад я участвовал в операции по поиску предмета, очень похожего на бумеранг, в районе Хозомин-Лейк в штате Вашингтон, – принялся докладывать сержант-майор. – Он прилетел из космоса и прицепился к нашему спускаемому аппарату. Мы тогда абсолютно ничего не нашли, все документы по данному инциденту помещены в архив под грифом «Секретно».

– На совещании не доложили об этом, потому что это секретная информация? – спросил Дэвид Олдмен.

– Так точно.

– Хорошо. Я дам распоряжение, чтобы мне подняли документы по этому делу.

Братья подъезжали на такси к дому отца в пригороде Вашингтона. Он жил в небольшом двухэтажном особняке, в котором поселился пять лет назад после выхода на пенсию.

Белый деревянный дом в стиле кантри окружал красивый цветастый палисадник. Открытую террасу с лестницей ограждали низкие деревянные перила с частыми прутьями. Окна украшал декор в виде решётки. С двухскатной крыши прямо на братьев смотрели три люкарны. Эти выпирающие мансардные окна придавали дому сказочный и чарующий вид.

Генри, так звали отца, встречал сыновей, стоя на террасе. В свои шестьдесят семь лет он выглядел превосходно. Любой другой мужчина его возраста мог позавидовать ему. Седина только начала проступать у висков среди тёмно-русых волос, стан прямой и твёрдый, лицо гладкое и всегда свежевыбритое, и только паутина тонких морщин вокруг глаз выдавала, что он человек, заслуживший отдых.

– Здравствуй, папа! – сказал Дэнни, обняв отца.

– Привет! – радовался встрече Генри. – Как дела? – спросил он, обнимая следом Майкла.

– Если не обращать внимания на это, – Майкл поднял вверх указательный палец, – то всё неплохо.

– Признаюсь, эти объекты в небе меня сильно пугают. Они уже по всей планете! Неужели это пришельцы?! Просто уму непостижимо, что я дожил до этого исторического события! – взволнованно проговорил Дэнни.

Братья с отцом зашли внутрь дома и сразу оказались в гостиной. Светлая, со множеством деревянных элементов, имеющих состаренный вид, она дарила ощущение уюта и тепла. Нежно-голубой диван и два кресла с бежевыми цветочными узорами выделялись на фоне, приглашая как можно быстрее сесть на них.

Дэнни особенно любил дом отца. Он огляделся, восстанавливая в памяти каждую деталь интерьера, и только потом поставил сумки у стены. Здесь он настолько глубоко погружался в состояние покоя, что полностью забывал о жизни за стенами. С первым шагом под родной кров он опять ощутил это чувство безмятежного состояния.

– Они мне тоже внушают страх, – задумчиво произнёс отец, прикрывая входную дверь за сыновьями. – Давайте сначала поужинаем, а потом я расскажу, для чего попросил вас приехать, – предложил он, уходя в столовую.

Запах жареного цыплёнка, печёной картошки и свежей зелени доносился с кухни.

Братья, закончив за пару минут с личными делами, помогли отцу накрыть на стол. Затем они сели ужинать.

Быстро опустошив с дороги тарелку, Дэнни откинулся на спинку стула и молча уставился в окно напротив, за которым стояла непроглядная ночь.

– О чём задумался? – спросил его отец, доедая последний кусочек мяса.

– О том, что мы не одни в этом мире. А значит, не настолько уникальны, как раньше считали. Жизнь – это не чудо, а простое стечение обстоятельств, с едиными принципами зарождения жизни и разума. Это и радует, что всё так просто, и одновременно огорчает, так как теряется божественный замысел бытия, – с грустью в голосе ответил Дэнни.

– Ты просто делаешь неправильные выводы. Мысли глобальней. Пришельцев тоже создал Бог, вложив в их существование особый замысел, – быстро среагировал на слова брата Майкл.

– Да, и, конечно, одним из Его замыслов было наше с ними знакомство, которое ещё и непонятно чем закончится.

– Кто знает, может это будет любовь с первого взгляда? – усмехнулся Майкл.

– Я боюсь, что нас не за что любить, – с серьёзным видом сказал Дэнни. – И что мы можем им дать? Если наше понимание Бога, то какую именно веру? Или наше чувство любви? А если она граничит с безумием или чувством собственности? А как насчёт не лучших наших качеств – таких как злость, ненависть, зависть, жадность, тщеславие? Мы не безгрешны, и нас сложно любить.

– Фантасты постоянно пишут в своих книгах, что пришельцам нужны от нас ресурсы, – вставил Майкл. – Я тоже думаю, что навряд ли их интересует наше духовное состояние. Преодолеть такие расстояния, да ещё с таким количеством кораблей… Не похоже на мирную миссию.

– Чтобы преодолеть такие расстояния, нужны высокоразвитые технологии, а это доступно, только если сами существа очень интеллектуально продвинуты, и поиск себе подобных в бесконечном пространстве Вселенной вполне может быть целью миссии, – возразил Дэнни. – Знать, что ты не один, – духовная потребность любого разумного существа. При этом на начальном этапе развития мы ищем себе подобных среди сородичей, а следующая ступень – это обратить свой взор за границу обитаемой планеты.

– Ребята, лучше расскажите мне, как проходят концерты, – сменил тему отец. – Слежу за вашими успехами. Говорят, на ваших выступлениях зрительные залы переполнены. И меня это очень радует.

– Папа, это ты нас научил смотреть и слышать шире семи нот. То, что наша музыка нравится людям и они идут к нам на концерты, прежде всего твоя заслуга! – сказал Дэнни, с благодарностью взглянув на отца.

– Мелодии, которые вы играете, рождаются из вашего сердца и души, а это не моя территория – вы их хозяева! – Генри с гордостью смотрел на сыновей, но затем, задумавшись, с грустью опустил глаза. По его лицу пробежалась тревога. Он явно чего-то боялся.

– Папа, ты нас очень заинтриговал, попросив приехать быстрее. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Как твоё здоровье? – спросил озадаченно Майкл, видя, что отцу не по себе.

– Со здоровьем у меня всё отлично, не беспокойся об этом. Я хочу рассказать вам кое-что и попросить об одном одолжении. Только давайте для начала перейдём в гостиную.

Они расселись: Майкл с отцом заняли кресла, Дэнни устроился на диване. Затем наступила долгая пауза. Отец, опустив взгляд, думал, с чего начать рассказ. На лице читались и тревога, и страх, но через несколько минут, глубоко вздохнув, он посмотрел на портрет своей супруги на комоде возле стены и заулыбался.

– Вы знаете, я любил вашу маму… Очень сильно! – наконец-то заговорил он. – Я и сейчас её люблю. Один Бог знает, как сильно мне её не хватает.

При этих словах отца братья разом помрачнели. Повисла тяжёлая тишина.

Мама Майкла и Дэнни умерла четыре года назад, но воспоминания были свежи, будто это случилось вчера. Рак желудка забрал её неожиданно и быстро, и только то утешало, что мучилась она недолго. И дети, и овдовевший супруг искренне скорбели по ней.

Именно она создавала в доме тепло и уют, к которому всегда хотелось возвращаться. Именно её неиссякаемая вера в успех помогала юным музыкантам в моменты сомнений и тревог. Её поддержка, такая незаметная, но такая значимая, делала жизнь домочадцев легче. И до последних дней она оставалась мамой – болея, находила в себе силы вставать с постели, чтобы приготовить что-то вкусное для своей семьи. Братья понимали боль отца от утраты, так как сами тяжело перенесли её уход.

– Продолжай, отец, – нарушил тягостное молчание Дэнни.

– Так вот, она так сильно любила природу, что не упускала любой возможности выбраться из города. Поэтому двадцать девять лет назад, когда она сказала, что в наш отпуск мы едем в очередной поход, я не смог ей отказать. Да, походы для неё были дороже курортного отдыха. В тот раз мы отправились в район Хозомин-Лейк в штате Вашингтон. Там очень красивая, нетронутая цивилизацией природа: хвойные леса, оберегающие нехоженые края колючей щетиной; изумрудные озёра – каждое казалось чище и прекраснее предыдущего; горы – одни скалистые и грозные, а другие – укрытые зелёным одеялом, такие манящие своей покорностью. А какой там воздух головокружительный – кристально прозрачный, как слеза. До сих пор его помню. Мы отдыхали там четыре дня.

В последнюю ночь я один просидел на берегу озера до глубокой ночи и уже собирался пойти спать в палатку, как увидел, что в воду на очень большой скорости упал какой-то светящийся небольшой объект. Я подумал, что это потерпел крушение вертолёт или частный самолёт, поэтому уже через несколько секунд плыл к месту падения в надежде спасти выживших. Я долго нырял на глубину, но никаких предметов, свидетельствующих о крушении, вокруг не было. «Наверно, это просто световой обман или небольшая комета», – сказал я себе тогда и поплыл обратно к берегу.

Выйдя из воды, я обернулся, чтобы ещё раз осмотреть озеро, и тут передо мной возник яркий свет, который летел прямо на меня. Через мгновение я почувствовал удар по всему телу. Как будто в меня на бешеной скорости врезался поезд. Меня аж откинуло.

Очнулся я на берегу озера рано утром. Как же сильно я тогда замёрз! Меня всего трясло. Я осмотрел себя, так как ожидал наличие синяков от удара, но ничего не нашёл, и у меня ничего не болело, поэтому я решил не говорить об этом вашей маме…

Отец сделал небольшую паузу. Было видно, что он полностью погрузился в воспоминания. Затем он заулыбался и продолжил:

– Через месяц после похода я узнал, что ваша мама беременна. И это было очень удивительно, так как мне с юношеского возраста ставили диагноз бесплодие. После таких новостей я решил повторно сдать анализы. И представляете, каково было моё удивление, когда мне сказали, что с моим мужским богатством мне только армию солдат делать. Да и в целом моё здоровье после этого похода резко улучшилось. Я забыл, когда последний раз ходил к врачам. Точнее, я вообще не помню их в моей жизни с тех пор.

– Ты думаешь, что эти события – поход, улучшение твоего здоровья, а затем беременность мамы – связаны? – спросил непонимающе Майкл.

– Сейчас я всё расскажу, и вы сами на это ответите, – сказал отец. – После вашего рождения мне стали часто сниться сны, настолько реальные и красочные, что я всегда мог их пересказать в подробностях. Чего раньше также со мной не было. В этих снах я всегда вижу ребёнка шести лет. Это мальчик. Он постоянно разговаривает со мной.

В основном этот ребёнок учил меня, как воспитывать детей. Он говорил, что вам надо дать всевозможные знания, без навязывания какой-либо одной точки зрения, которое привело бы к формированию стереотипного мышления. Что нужно привить здоровое любопытство для самостоятельного развития. Ни в коем случае не критиковать и не запрещать познавать мир через свой личный опыт. Я должен был вас научить чувству ответственности за каждый ваш поступок через логику причинно-следственных связей. А самое главное, что я должен был вам дать, – это понимание, что мир не ограничивается только вашими знаниями о нём, он многогранен и при этом безграничен в возможностях.

Я спрашивал его: «А вдруг мои дети увлекутся, ну, например, жертвоприношением, мне что, даже это нельзя критиковать?», в ответ он говорил, что на такое мне нужно всегда давать вам знания в виде вариантов последствий подобных поступков, то есть куда это может привести, и в случае с жертвоприношением – это должна быть информация о том, что жизни и судьбы всех живых существ связаны между собой и, забирая или раня одну, ты можешь лишить жизни другое существо и даже самого себя.

Этот ребёнок делился информацией частями, то есть она получена не разом, а на протяжении моей жизни, и именно те сведения, в которых я нуждался в определённый момент.

Я никому об этом не говорил. Я разумный человек и понимал, что с такими рассказами меня быстро поместят в психиатрическую больницу.

Я часто спрашивал ребёнка, не является ли он плодом моего воображения. На что он отвечал, что наша совместная работа в воспитании детей даёт результат, поэтому даже если он и является моей фантазией, то с реальными плодами труда и мне не стоит лишний раз думать об этом… Все его советы в основном были о воспитании детей, и когда вам исполнилось двадцать лет, он исчез из моих снов… до вчерашнего дня, – сказав это, отец замолчал, задумчиво опустив взгляд в пол.

Дэнни и Майкл переглянулись друг с другом. На лицах братьев читалось недоумение и тревога.

– После появления этих объектов в небе с людьми явно что-то стало происходить, – сказал полушёпотом Майкл, испугавшись за состояние отца, а тот настолько погрузился в размышления, что ничего не слышал.