Тошка, собачкин сын

Приёмыш

Однажды летом, подходя к своей пятиэтажке, Зоя Ивановна, ещё не старая вдова-пенсионерка, увидела, как два здоровенных дога терзают и рвут небольшую молодую собачку, забежавшую к ним во двор.

Обычно чужак в такой ситуации спасается бегством или падает на спину, визжит, прося пощады. Так велит инстинкт самосохранения.

Этот же отчаянно оборонялся – и то одна, то другая пятнистая зверюга отскакивала с щенячьим визгом, укушенная в морду или за лапу. Довольные хозяева догов покуривали в сторонке, наблюдая травлю.

Зоя Ивановна зонтом отогнала разъярённых собак, а их хозяевам пригрозила вызовом милиции, и те быстро убрались.

Бесстрашного пёсика так сильно искусали, что он не мог встать на ноги, но продолжал рычать и скалить зубы.

Зоя Ивановна была равнодушна к собакам, но сейчас в её сердце проснулись жалость и уважение к стойкому бойцу.

Она обернула израненную собачку газетой и унесла к себе на третий этаж.

Пёсик не сопротивлялся.

Дома Зоя Ивановна вымыла его в ванне, высушила феном для волос, уложила в кресло покойного мужа и принялась обрабатывать открытые раны.

Вояка мужественно переносил жгучие «укусы» йода, выстрижение шерсти и лишь слабо порыкивал, когда ножницы ненароком прихватывали кожу.

Между делом Зоя Ивановна расспрашивала приёмыша, чей он и откуда, почему бродит без хозяина, уговаривала потерпеть. Она возилась с собачкой, как с малым ребёнком, о котором всю жизнь мечтала, но которого у неё не было.

Несчастный пёсик преданно смотрел спасительнице в глаза, смущённо покачивал обрубком хвостика и, улучив момент, благодарно лизнул ей руку.

Впервые за годы одиночества Зоя Ивановна почувствовала себя кому-то нужной.

– Как же мне тебя звать-величать, собачкин сыночек? – спросила она скорее себя, чем собаку, укладываясь спать. – Назову-ка Тошкой. Был у меня такой ухажёр в первом классе. Так-то его Тимошей звали. Он опекал, защищал меня постоянно. Мне это нравилось, но иногда хотелось покапризничать, подразнить кавалера, и я кричала: «Тошка! Отстань от меня!» Так прозвище Тошка к нему и прилипло. Ну и поревела я от этого поклонника! Он мне то секретные записочки подбрасывал, то репьи к косам цеплял. А один раз в портфель здоровенную жабу положил. Я хотела книжки достать, а она как выпрыгнет! Я визжала!.. На всю школу. После этого Тошка дружить предложил, а я сунула ему фигу под нос, грохнула по голове портфелем и убежала.

Зоя Ивановна грустно вздохнула, тепло улыбнулась и добавила:

– Конечно, глупый он ещё был, но хороший. Был влюблён в меня и даже дрался с мальчишками, когда нас дразнили: «Тили-тили тесто, жених и невеста!»

Кусака

Первую ночь Тошка спал беспокойно. Рычал, лаял во сне, падал с кресла, пытаясь куда-то бежать.

К утру ему стало хуже: раны воспалились, глаза помутнели, нос сделался сухим и горячим. Есть он отказался.

Испугавшись, что пёсик умрёт, женщина обзвонила знакомых, имеющих собак, и узнала телефон ветеринарного врача.

За вызов в выходной день ветеринарша потребовала двойной гонорар. Зоя Ивановна согласилась, лишь бы она спасла её Тошку.

Но стоило врачихе притронуться к его носу, как пёс тяпнул её за руку.

Женщина испугалась, обругала Тошку бешеной собакой и засобиралась уходить.

– Вы хоть скажите, что ему давать, – топталась возле неё расстроенная Зоя Ивановна.

– Что хотите! – отрезала врачиха, перевязывая прокушенный палец, и уже в дверях добавила: – А когда сдохнет – на помойку выкиньте!.. Туда, где подобрали эту дворнягу…

– Ладно, ладно, ступай, откуда пришла! Лекарь недоученный… Ишь, больного щенка испугалась! – не сдержалась и Зоя Ивановна, запирая дверь.

Она вернулась к Тошке, опустилась на колени перед креслом, заговорила ласково, заботливо:

– Ну что, кусака? Раз врачей не любишь – сама лечить начну. Но знай: если помрёшь – на меня не обижайся. Понял?

Собачий хвост едва приметно качнулся: мол, слышу, согласен.

А если говорить честно, женщине польстила Тошкина верность.

Верность, как и любовь, вдохновляет человека, вызывает прилив душевных сил и энергии.

Зоя Ивановна решительно встала и принялась действовать. Она позвонила в «Скорую помощь» и рассказала о своей беде. Дежурная по вызовам оказалась добрым человеком и охотно пояснила:

– Собак лечат так же, как и людей, только лекарства дают в малых дозах. А вообще, если у вашей собачки нет внутренних разрывов и переломов, она сама быстро поправится. Ну а станет хуже – звоните.

Не открывая глаз и не поднимаясь, Тошка пролежал больше суток.

Зоя Ивановна колола ему пенициллин, присыпала мокнущие раны порошком стрептоцида, вливала в рот воду.

К утру третьего дня пёс перестал метаться, задышал ровнее, нос его остыл и повлажнел – значит, кризис миновал.

Измученная за две бессонные ночи, добровольная целительница уснула, не раздеваясь.

Собачий характер

Проснулась Зоя Ивановна от глухого стука. Это Тошка шлёпнулся на пол с кресла.

Она хотела поднять его, но он недовольно рыкнул: «Отстань, я сам…» – и, пошатываясь от слабости, отправился исследовать своё новое жилище.

Пёс тщательно обнюхивал ножки стола, стульев, не забывая поднимать ногу и слегка брызгать на них.

Хозяйка шла следом и брезгливо морщилась, смиряясь с тем, что теперь её ухоженная квартирка провоняет псиной.

Но когда Тошка всерьёз заинтересовался её зимними сапожками, она схватила их и спрятала:

– Нет уж, дорогой, сапоги оставь сухими!..

А Тошка и не настаивал, только удивлённо глянул на неразумную женщину, как бы поясняя: «Всё, что я пометил, взято под мою личную охрану. А за сапоги я теперь не отвечаю…»

– Хорошо, хорошо, Тошон Барбосович. О сапогах я сама позабочусь.

Тошка подошёл к наружной двери и заскулил, приплясывая от нетерпения.

Зоя Ивановна спохватилась и начала поспешно одеваться.

Брать приёмыша на купленный поводок она не захотела, рассудив просто: «Если собака сбежит – удерживать не стану, а останется – пусть живёт у меня. Авось не объест, а вдвоём коротать время интересней».

Чистюля

Время было раннее, потому гуляли недолго и вернулись продрогшие и голодные, как зимние волки.

Первым заскочив в квартиру, Тошка подбежал к двери в ванную комнату и тявкнул.

Зоя Ивановна отворила её, не понимая, чего он хочет.

Пёс же запрыгнул в ванну и вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Что, пить захотел? – спросила она и приоткрыла кран.

Но Тошка пить не стал.

– Батюшки! Да он же предлагает лапы вымыть, – догадалась женщина и обмыла их собаке.

Тошка выпрыгнул из ванны и хотел удрать.

– Погоди, приятель. А кто лапы будет вытирать? Ты же наследишь везде…

К её удивлению, Тошка поскрёб половичок передними лапами, затем с таким усердием стал драть его когтями задних лап, что из коврика нитки полетели.

Зоя Ивановна поняла, что прежние хозяева приучили пёсика к чистоте, и решила проверить это. Она взяла в руки тряпку и сказала:

– Нет, нет. Так дело не пойдёт: коврик испортил, а лапы всё равно мокрые. Давай их сюда, я вытру.

Тошка послушно встал столбиком и протянул ей передние лапки.

Но когда пёс вскинул кверху зад и, балансируя на передних, подал ей и задние лапы…

Зоя Ивановна едва не опрокинулась в ванну от хохота.

– Ну ты и артист, Тошка!.. Тебе бы в цирке работать! Дай я тебя обниму, мой умненький, косматенький! – насмеявшись, обратилась она к собачке.

Пёс неохотно принял ласки и начал поскуливать: ему было не до нежностей.

Он очень хотел есть.

Совместный завтрак

Зоя Ивановна поставила на газовую плиту вариться сосиски, макароны, а сама пошла умываться.

Когда всё было готово, она уселась за стол и принялась резать обжигающие пальцы колбаски тоненькими кружочками, дуть на них, остужая, и кидать Тошке, который с лёту их проглатывал.

Сосиски были изумительно вкусны, и пёс не выдержал. Он вскочил на стоявший рядом стул, положил передние лапы на край стола и, дрожа от нетерпения, стал следить за действиями кормилицы, мысленно осуждая её: «Ну что ты копаешься, как неживая?! Зачем портишь еду? Я же не птичка, чтобы меня крошками кормить. Кидай все сразу!..».

– Убери со стола лапы и вытри нос, иначе ничего не получишь! – строго потребовала хозяйка.

Тошка неохотно переставил лапы на стул, ширкнул по ним носом, но глаз с сосисок не сводил.

Так по кружочку, по долечке была скормлена вторая, третья сосиска.

Достав последнюю, Зоя Ивановна ехидно спросила:

– Простите за нескромный вопрос, ваше беспородное благородие: вам с одних сосисок дурно не сделается?…

– Не-а! – решительно мотнул головой Тошка, подтвердив сказанное хвостом и заверив лаем. – Мы и вдвое больше скушаем.

– Даже так? – удивилась Зоя Ивановна. – Тогда вот тебе, дорогуша, макароны с маслом, – и лопай на здоровье! А сосиски и я люблю.

Тошка даже застонал от огорчения.

Со слезами глядя на блестящую, ароматную, готовую лопнуть на зубах сосиску, он не хотел верить своим ушам и долго умоляюще смотрел в глаза хозяйке.

– Ты же не позволишь умереть с голоду скромной собачке? – вопрошала его хитрая мордашка.

– Ну ты и плут! Ну и подлиза! – рассмеялась Зоя Ивановна. – А ну марш к макаронам, бесстыдник!

Тошка тяжко вздохнул, сполз со стула и покорно поплёлся к миске с макаронами.

Позавтракав, Зоя Ивановна уютно устроилась на диване и включила телевизор.

Тошка тут же лёг рядом и пристроил голову на тёплое хозяйкино колено.

Ревнивый рыцарь

Зоя Ивановна положила руку на Тошкину голову, взъерошила курчавую шерсть на его загривке, почесала за ушами и нежно сказала:

– Тошенька… Усатенький… Черноглазенький… Дурачочек мой драчливый… Любишь ласку? И я люблю… Да судьба так сложилась – пожалеть некому…

Пёс притих, закрыл глаза и млел от блаженства.

Так и повелось: Зоя Ивановна, наскучавшись в одиночестве, рассказывала Тошке о своей не слишком радостной жизни, жаловалась на перенесённые обиды, делилась новостями.

Пёс внимательно слушал и по интонации голоса угадывал, где нужно «поддакнуть» хвостом, сочувственно вздохнуть или возмущённо взлаять.

Кто знает, насколько собака понимала человека, но Зоя Ивановна верила, что Тошка её понимает. А кто мог доказать обратное? Да она бы и слушать не стала.

Естественно, случалось и им выяснять отношения с криком и лаем.

А какая семья обходится без этого? В основном же они жили мирно, в согласии.

Зоя Ивановна целыми днями пропадала с Тошкой на улице, ездила за город на природу, гуляла в парках.

Общительный пёс быстро знакомился с детьми, играл с ними в догонялки и в прятки.

А она могла спокойно почитать книгу, подремать в тени, поболтать с женщинами.