Последняя капля страсти для романтиков

Михаил родился в Волгограде, жил с мамой, Еленой Алексеевной, и отчимом, Святославом Анатольевичем. Своего родного отца он не знал. Когда Мише исполнилось пять лет, появилась на свет сводная сестрёнка Оленька, и они стали жить вчетвером, дружно и ни в чём не нуждаясь. Потом Миша пошёл в школу, Оленька – в детский садик, а мама с утра до вечера крутилась на кухне, чтобы приготовить побольше и повкуснее. А ещё ей нужно было успеть прибраться в квартире, ведь скоро придёт любимый муж, которому надо будет отдохнуть перед работой в приятной обстановке…

Вскоре Елена Алексеевна начала понимать, что их семейное безмятежное счастье трещит по швам. Для подавляющего большинства женщин эта проблема могла бы перерасти во вредную привычку – закрывать глаза на очевидное и, словно живя в параллельной реальности, каждый день с утра до вечера твердить самой себе, что всё хорошо, ничего не изменилось, муж по-прежнему любит её, интересуется ей и жить без неё не может. Это не только весьма утомительное занятие – учить себя слышать и видеть только то, что хочется, но ещё и довольно унизительное, а Елена Алексеевна была гордой красивой женщиной, а не кроткой овечкой. Сначала она сама стала поздно приходить домой навеселе, на упрёки мужа безобидно отшучивалась, мол, встреча выпускников или день рождения у подруги. Любимый муженёк не спешил придавать значение, как ему тогда казалось, безобидным шалостям жены. Но в один прекрасный вечер благоверная вышла из дома и вернулась в родную гавань только через три дня. Настолько дерзкий выпад уже не мог остаться без реакции законного супруга. Он тогда в первый раз сильно поколотил свою блудную избранницу. Как говорится, главное – начать… И несчастная Елена, и напуганные дети, и неверный муж – все они понимали, что ящик Пандоры открыт и закрыть его будет не так-то просто.

С того дня Елена Алексеевна почти перестала заниматься домом, у неё появились дела куда интереснее грязной посуды и бесконечной готовки. Дни и ночи напролёт она проводила на квартире у бывшего зека Антона, куда постоянно кто-нибудь приносил выпить и куда часто приходили новые люди, которые травили байки, играли в нарды и с которыми Елена расслаблялась, забывая обо всех своих проблемах…

Однажды, морозным зимним вечером, Антон играл на гитаре и пел песни про зону. Елена сидела в кресле и наслаждалась этим пением (у Антона был необычный звучный голос) и этой игрой: пальцы одной руки ловко зажимали аккорды, а второй рукой Антон нежно обнимал гитару и ласково перебирал струны. В дверь кто-то постучал. Елена пошла открывать и увидела на пороге своего мужа Святослава. Она закричала и тут же метнулась в комнату, но тот, не позволив ей скрыться, схватил её за волосы и изо всех сил ударил головой о дверной косяк. Елена потеряла сознание и упала на пол. Когда Антон подбежал к двери, никого, кроме Елены, лежащей в луже крови, он не застал. Дальнейшие события развивались тоже не самым весёлым образом. Нерадивый папаша по-быстрому сдал деток в интернат, попросив свою старенькую маму, чтобы та их иногда навещала. Продал квартиру и женился на своей любовнице. Свадебка была очень скромной: после загса молодожёны вдвоём поужинали в ресторане и поехали ночевать к родителям невесты – наверное, не хотели привлекать к себе внимание. В убийстве Елены сразу обвинили Антона, ему уже приходилось мотать срок за аналогичное преступление, к тому же он был нетрезв и помнил смутно, что произошло в тот вечер. В общем, всё говорило не в его пользу. Он, конечно, рассказал в милиции о конфликте между Еленой и её супругом Святославом, но это мужчине не помогло: в тот роковой вечер никто не видел мужа убитой ни в самом подъезде, ни возле него, ни где-то поблизости. Антона приговорили к тринадцати годам заключения, а настоящий убийца с молодой женой рванул в Санкт-Петербург, купил там однушку на окраине города и открыл собственную автомойку. Всё у него шло как по маслу, и не думал он вспоминать про отпрысков этой шлюхи (как Святослав стал называть покойную Елену) – пускай, мол, государство ими занимается. У него у самого через три месяца должен был появиться на свет малыш.

В общем, время шло. У одних – в Санкт-Петербурге, у других – в Волгоградском интернате. Как оказалось, его ныне покойная мать при жизни не оставила ничего своим несчастным деткам: на ней не числилось никакого имущества, а бабушку и дедушку по маминой линии Миша никогда не видел и даже не слышал про их существование. Да, была у них с Оленькой другая бабушка – Раиса Сергеевна. Но она не только Мише не являлась никем, но по её поведению можно было сделать вывод, что она никто и для Оленьки. Раиса Сергеевна чётко выполняла указания сына, Святослава, – навещала внуков раз в месяц, приносила что-нибудь вкусненькое и иногда игрушки. На Новый год Миша и Оленька ходили на ёлку, а в дни рождения они были наряднее, чем другие дети в интернате. Только этого было недостаточно. Дети нуждались в любви, а с этим делом у Раисы Сергеевны дела обстояли не лучшим образом.

Так лето сменялось золотой осенью, затем белым покрывалом укутывала землю беспощадная старуха зима, а когда холод надоедал до такой степени, что хотелось лезть на стенку или драть на себе волосы, вдруг скромно и застенчиво народу начинала улыбаться красавица весна. И вот такой весной Миша и выпустился из школы-интерната. Он понял, что теперь наконец-то свободен, но пока ещё никому не нужен, кроме младшей сестры. И Миша направился к Раисе Сергеевне. Встреча прошла, мягко говоря, не очень радушно, как и не оказались тёплыми и последующие дни. Миша прожил у Раисы Сергеевны около недели, и за это время он не слышал ничего, кроме постоянно сыпавшихся на него упрёков и угроз, что если он не будет оплачивать коммунальные платежи и всячески помогать Раисе Сергеевне, то может катиться на все четыре стороны.

Поначалу Миша пытался угодить старой перечнице, как он её стал называть, но это было невозможно: в мерзкую бабку как будто вселился сам сатана. Чем больше Миша пытался ей угодить, задобрить старую гадюку, тем больше она шипела и плевалась ядом. Надо признать, Миша не был склонен к самопожертвованию, поэтому всё совместное проживание с Раисой Сергеевной свелось к тому, что он приходил переночевать несколько раз в неделю, когда совсем некуда было идти. В остальное же время он изо всех сил старался не переступать порог бабулиной обители.

Вскоре Михаил обзавёлся не самой приятной работёнкой, по-настоящему преданным другом Димой, кучей хороших знакомых. И страстно влюбился в обворожительную Людочку, которой овладел в 23 года. До нее у Миши было немало красивых девушек, и ему было с кем сравнивать. Такого чувства, которое его накрыло по отношению к Людочке, он не испытывал ни с одной из них. Конечно, секс играл не последнюю роль, но дело было не только в нем. Мише хотелось по-настоящему заботиться об этом человеке, его не переставало удивлять, как такое нежное и чувствительное создание в то же время может быть таким дерзким, сумасшедшим и похотливым существом. Как в этом миниатюрном тельце может сочетаться столько несочетаемого? Михаил время от времени пытался разгадать эту загадку, но – тщетно. Он понимал, что просто ходит по кругу… Думал Михаил и о том, чтобы сделать Людочке предложение. Он много раз представлял, как они под свадебный марш идут по загсу: на ней – белое платье, лицо слегка прикрывает прозрачная фата, он – в чёрном костюме с ярким галстуком. Вот-вот случится самый важный, волнительный и ответственный момент… Да, он надевает ей кольцо на безымянный палец, а работница загса спрашивает:

– Вы согласны взять в законные мужья Михаила Викторовича?

– Да, согласна, – отвечает Людочка. После чего женщина говорит:

– Объявляю вас мужем и женой.

– Эй, Мих, пойдёшь со мной в магазин? – спросил Игорь Мишу, погружённого в свои мысли.

– Да, пожалуй, сходим проветримся.

Двое друзей вышли во двор и направились в сторону супермаркета.

– Слушай, Игорь, я тут подумал… – нерешительно начал Миша и замолчал.

– Ну? И о чём же ты подумал? – поинтересовался Игорь.

И Миша продолжил:

– Как ты смотришь на то, чтобы мы с Людой пожили у тебя какое-то время? Ну, пока ты в себя не придёшь. А то столько событий на тебя навалилось, да ещё и Инка не едет, не звонит. А с нами… с нами-то весело, сам знаешь. Деньги, которые я плачу за комнату, нам потом пригодятся. Если ты захочешь, чтобы мы с Людой съехали, мы сразу снимаем жильё и свалим. И без обид, конечно, я же прекрасно понимаю, что это временное решение. Мы съедем и останемся тебе благодарны за дни или недели, проведённые в твоей квартире.

Игорь некоторое время держал паузу, с серьёзным видом глядя на Мишу, а затем радостно рассмеялся:

– А я думал, ты уже и не спросишь.