Свадьба отменяется. Осада
- -
- 100%
- +
– Это ложь… – мгновенно обозлившаяся Церцилия почти вырвала амулет из рук магини, – не думала я услышать от тебя грязные сплетни.
– Цилия, – Милли снова откинулась на песок и прикрыла глаза, – не лги хоть себе. Он с законными детьми меньше возится, чем с тобой. И тебя к нему тянет, только и слышно дядя то, дядя сё… голос крови не обманешь. И вообще… зачем тогда зовёшь себя принцессой… если тебе противна эта мысль?
– А… – маркатка хотела что-то сказать ещё, но её перебил Райт.
– Не сходится, – серьёзно сообщил он знахарке, – там не все принцессы. Чистокровная только Аглесса, ну ещё, допустим, Галирия, а при чём тогда Риселла? И её компаньонка? Я сам видел, как она туда ринулась.
– Только при одном: шаман слишком хорошо для степняка осведомлён о таких тайнах, за которые Брант очень щедро заплатил бы своим осведомителям, – нехотя пробормотала Милли и, приподняв голову, оглянулась. – А вот и он возвращается.
* * *Дорд исподтишка поглядывал на бледное личико с тенями под глазами и ловил себя на мысли, что ещё вчера его насторожили бы странные слова девушки, подняли бы волну подозрений и желания докопаться до истины. А сейчас…
Нет, желание узнать истину никуда не пропало, наоборот, стало ещё острее. Но почему-то изменились мотивы, по которым он желал знать, в какую опасную игру ввязалась эта глупышка с ведьминскими глазами? И от чего ему нужно будет её спасать; ведь стоять в стороне от её дел он больше не хочет… да и не сможет. Вот теперь Дорд с удивительной отчётливостью осознал, какие чувства испытывал отец, когда при малейшем намёке на угрозу первым делом забрасывал за спину мать. А в спокойное время отец почему-то норовил всё время держать её за руку и устраивать поближе к себе.
Он и сам бы теперь не отказался… очутиться рядом с Милли, положить её голову себе на грудь… не-ет, таких мыслей пока нужно стараться избегать. Не тот момент… но глаз он с девушки теперь не спустит, это герцог знал точно.
– Ну, как?! – нетерпеливый Райт ещё издали задал капитану вопрос, который хотелось задать каждому из них, но остальные молчали, опасаясь услышать ответ.
– Дело плохо, – не стал скрывать Брант, – мы на острове. Очень маленьком и довольно далеко расположенном от материка или другого острова, лиги четыре, не меньше.
Это действительно было плохо, более того, очень скверно, и всё же Дорду показалось, будто капитан о чём-то недоговаривает. Интересно, почему? Собирается позже поговорить наедине или хочет взять решение всех проблем на свои широкие плечи?
Но так не получится. Северные лорды не из тех, кем можно командовать, они привыкли обдумывать последствия своих действий и сами принимать решения. Да и он не собирается перекладывать свои обязанности на кого-либо. Тем более теперь, когда ему нужно думать не только о себе… вернее, совсем не о себе. А маркатец вообще тёмная лошадка, непонятно, чего от него можно ждать, хотя наверняка это выяснится очень скоро. Дорд успел убедиться: в таких ситуациях, как эта, у людей из-под благородных масок очень быстро начинают проглядывать истинные, порой очень неприглядные лица.
– Говорите уже, капитан, – нетерпеливо фыркнула Церцилия, – что ещё вы там нашли, мы тоже имеем право знать… правду.
– Лабаз, – садясь рядом с братом, коротко сообщил Азарил.
Все на некоторое время примолкли, даже Тайлихон перестала звенеть браслетами.
– Чей, не определили? – приподнялся на локте Шертанс, и интерес, блеснувший в его глазах, очень не понравился герцогу.
– Скорее всего, пиратский. – Брант тоже сел. – Я считаю, его не стоит трогать.
– Если у пиратов есть хоть маломальский маг… то и близко подходить не нужно, – тихо сообщила Милли и приподнялась на локте. – А вода?
– Вот в том-то и дело, – капитан хмуро пересыпал песок, – что вода есть, но она рядом с хижиной… с лабазом, как говорит Азарил. Там явно была в камне естественная выемка, но её искусно углубили, накрыли очень хитрой крышей. Когда начинается дождь, вода течёт в бассейн, а вот солнце не попадает. Противоположный берег острова более обрывистый и зарос кустами и деревьями, а рядом торчит несколько скал. Мы не стали особо рассматривать, но по уверению Азарила, там вполне можно при желании спрятать пару карбасов. С проходящих мимо кораблей рассмотреть их будет невозможно. И тогда становится понятно, зачем хозяева избушки собирали воду. По-видимому скрывались тут по нескольку дней. Думаю, нам лучше всего будет затаиться в кустах на дальнем, низком берегу и подождать…
– Да чего же ещё ждать?! – Маркатский граф даже вскочил на ноги от возбуждения. – Нужно быстрее занимать это место. Наверняка там есть припасы и оружие, нас шестеро здоровых мужчин, и у нас превосходство во внезапности… если найдём арбалеты, то половину отряда перебьём ещё на подходе.
– А вторая успеет вернуться на карбас и поднять парус. Чтобы через сутки или двое вернуться с тремя сотнями головорезов, – холодно осадил его Дрезорт, – и не хочется рассказывать… какой конец ждёт нас в таком случае. Особенно…
Капитан резко смолк, но все и так поняли, что именно он имел в виду. В случае поражения участь девушек будет поистине ужасной.
– Решено, – заявил Райт, бросив взгляд на стиснувшего зубы брата, – мы устроим себе укрытие в тех кустах. Но вот насчёт воды… пока можно терпеть, а потом?
– Потом и подумаем, – загадочно обронила Милли, поднимаясь с песка. – Куда идти?
Секретарь тотчас оказался рядом с девушкой, подхватил под локоть, помогая встать, и скомандовал капитану:
– Показывай, куда идти… и захвати, пожалуйста, мои сапоги.
Брови гвардейца чуть дрогнули в изумлении, но он сумел быстро придать лицу устало-невозмутимый вид, и этого никто не заметил. А затем Брант молча подхватил с песка вместе со своей одеждой вещи герцога и двинулся к западной оконечности небольшого, вытянутого в длину островка. Попутно ругая самого себя за очередную оплошность. Ну вот чему он так удивился? Подумаешь, мелочь, сапоги. Разве могут быть какие-то условности между друзьями, тем более в этой ситуации?
– Давай сюда, – тихий голос северянина прозвучал уверенным приказом, и все заинтересованно обернулись, – у меня будет в безопасности.
Даннак указывал ханшалли на длинный шёлковый жгут, в который она, по обычаю степняков, закрутила свои драгоценности, чтобы повязать на талии, как пояс.
– А может… стоит их разделить на всех и каждому спрятать свою долю? Тогда… в случае чего… хоть часть сохранится. – Шертанс, оказывается, тоже разгадал смысл действий ханшалли.
– Бери, – решительно произнесла степнячка и торжественно вручила свой драгоценный пояс северянину.
Тот как-то странно ухмыльнулся и, приподняв рубаху, повязал жгут прямо на голое тело.
– Не ожидала я… – еле слышно вздохнула Милли, – от него такого решения.
– Ты о чём? – тихо осведомился Дорд, но травница ответила лишь загадочным взглядом.
А герцог и не подумал настаивать, шёл рядом, исподтишка поглядывая на её утомлённое личико, и благодарил познакомившие их обстоятельства, вследствие которых теперь может обращаться с нею запросто.
Ведь сейчас они оба по статусу слуги… хоть и не простые, но всё-таки люди одного круга, и вполне могут позволить себе не разводить особых церемоний. И никому не должно быть никакого дела до того, как ведёт себя с переводчицей секретарь. Как с нарочитой небрежностью отрясает песок с подола её на удивление быстро просохшего платья, крепко придерживая девушку за локоток и не давая отстраниться.
Да, в общем-то, никого это и не смущало.
Внезапно помрачневший, как туча, Райт без обычного энтузиазма плёлся за капитаном, по детской привычке загребая песок босыми ногами. Тайлихон уверенно шла рядом с хранителем своих сокровищ, набросив один из многочисленных платков на голову и хитро связав концы на затылке так, чтобы солнце не попадало на нежную кожу, а ветерок не срывал тонкую ткань.
Церцилия, всучившая недовольному кузену верхнее платье и туфельки, топала в гордом одиночестве, и по кривившим её пухлые губки презрительным ухмылкам мужчины могли бы легко догадаться, кем именно она их считает. Если бы кто-то захотел об этом догадываться.
Брант… ну, с ним Дорд намеревался серьёзно поговорить наедине, наверняка чуть позже найдётся для этого возможность. Но никаких нападок на свою девушку он не потерпит! Герцог даже не представлял прежде, как это приятно… мысленно повторять «моя девушка», хотя сама она об этом пока не догадывается. На миг вспыхнула в душе злость на ловеласов Бранта, допёкших травницу своими подарками и букетами, и тотчас схлынула. О чём жалеть, если у него тут ничего такого всё равно нет.
Придётся поломать голову, чтобы придумать, чем бы порадовать Милли, и похоже, времени на это у него будет предостаточно. Зато сейчас она покорно идёт рядом, оставив безнадёжные попытки вырвать свою руку, и на слегка покрасневшем от солнца личике блуждает робкая и чуть изумлённая улыбка, от которой сердце герцога сбивается с ритма. Ведь сразу понятно, девушка тоже искренне взволнована его соседством.
* * *Милли действительно была изумлена и встревожена внезапной настойчивостью секретаря и ломала голову в поиске надёжного способа, каким можно поделикатнее избавиться от крепкой ладони собрата по несчастью, нагло вцепившейся в её предплечье. Не нужен этот скоропалительный роман ни ему, ни ей, а волнение замирающего сердца она как-нибудь сумеет подавить. Не впервой.
– Запомни самое главное… – повторяла не раз леди Тренна, и Милли верила своей наставнице всей душой, – тебе нельзя влюбляться. Ни в коем случае. Никогда не задумывалась, почему слово «полководец» – мужского рода, а слово «крепость» – женского? Потому как основные принципы их природы одинаковы. Женщина как крепость, пытается уберечь в сохранности свои ценности и секреты, а мужчина по натуре полководец и завоеватель. Ему нет дела до утончённой и хрупкой изящности очередной крепости, неинтересны хранящиеся в ней старинные легенды и мудрые сказания. Но он их всё равно завоюет и выведает, просто такова уж его натура, захватывать всё, попадающееся на пути. А чем сложнее завоевать очередную крепость, тем больше он потом будет собой гордиться. Но никто не может заранее с уверенностью сказать, в какой именно момент полководец распустит свою армию и осядет на постоянное жительство в очередном захваченном замке. А тебе необходимо сохранить свою тайну до конца… поэтому предстоит стать фантомом. Блуждающим замком, тающим в тот момент, когда на горизонте появляется очередной настойчивый полководец.
И Милли свято следовала этой заповеди, хотя, если сказать по правде, не так-то и трудно это было… с её мастерством знахарки. А отворотные зелья она изучила едва ли не лучше ядов. Вот только сейчас с нею нет даже повседневного кошеля. Последние произошедшие во дворце события заставили припрятать его подальше… чтобы не навлечь на себя подозрение вездесущего Дрезорта.
Девушка некстати вспомнила Риселлу и огорчённо вздохнула: подлая судьба в очередной раз обрушила на подружку свой коварный удар.
Герцог мгновенно уловил печальный вздох и ободряюще сжал локоток переводчицы, пытаясь намекнуть на свою готовность помочь ей в любых проблемах. Незачем так тяжело вздыхать, теперь, когда он наконец-то отыскал свою единственную среди толп прелестниц всех королевств, всё у них будет хорошо. Дорд сам об этом позаботится.
* * *Возле зарослей, до которых наконец-то добрела измученная и потрёпанная компания, беглецов ждало большое разочарование. Песок под густыми, но какими-то кривыми и растерзанными штормами кустами был слишком сырым. Кроме того, везде громоздились завалы натасканного волнами мусора, обломков досок и бочонков, рваных сетей и рыбьих останков. Дорд скептически осмотрел это безобразие и огорчённо вздохнул: устраивать тут лагерь не стал бы и самый последний бродяга.
Пришлось идти назад, и Милли больше не пыталась вырвать из руки секретаря свой локоть, наоборот, всё сильней опиралась на неё, оправдывая свою слабость нестерпимой жарой. Девушка не имела права даже снять, подобно Цилии, тёмное верхнее платье. Оставалось молча терпеть и надеяться на Бранта, отправившегося искать подходящее местечко на другом конце острова.
– Может, посидишь, отдохнёшь? – с невероятно мягкой заботой спросил Дорд, и изумлённая этой интонацией травница на миг подняла на него взгляд, проверить, не издевается ли над ней вредный красавчик, как после первого знакомства обзывала секретаря Сел.
И тотчас торопливо опустила ресницы, бесконечно озадаченная увиденным. Лишь несколько человек в этом мире могли смотреть на неё ТАК. С доброй тревогой, заботливым теплом и ласковым вниманием.
Но все они: леди Тренна, кормилица, и тот, чьё имя было под строжайшим запретом, были ей близкими людьми… и имели право на такие взгляды. А этот лорд Кайд, вообще, по мнению Милли, был из категории тех самых мужчин, которых нужно тщательно избегать, если не хочешь смотреть вслед ему разбитыми окнами разграбленной крепости.
Она ведь не наивная селянка, чтобы не понимать, почему вдруг красавчик так резко изменил своё отношение к ней. Наверняка решил воспользоваться ситуацией, в которую они попали по вине проклятого шамана, и немного скрасить время вынужденного путешествия. Придётся как-нибудь поубедительнее ему намекнуть, что не стоит зря тратить на Милли своё время и обаяние. С нею такие штучки бесполезны, и хотя сердце девушки сладко замирает от тепла поддерживающей её сильной руки, никакого продолжения этого вынужденного соседства магиня не допустит.
У неё свой путь… очень нелёгкий, но выбор она сделала сама, и цену тоже заплатила сама, хотя… если совсем по правде, выбирать особенно было не из чего. Но в юности так хочется жить… как, вероятно и в старости, только сейчас ещё живы надежды на чудо. А вдруг однажды исчезнут опасность и несправедливость, найдётся мирный и достойный выход из безвыходного положения, и можно будет, ложась спать, не плести на всякий случай атакующее заклинание?!
– Тут большие камни… и кустов меньше, но мы нашли небольшую выемку под корнями, если углубить, можно поместить девушек, – отрапортовал вернувшийся из разведки Брант. И хотя стоял он перед герцогом, Милли почему-то казалось, будто обращается капитан к секретарю. Наверное, считает лорда Кайда старше и опытнее, сообразила девушка, и сама находившая секретаря вполне достойным принимать решения в их непростом положении.
– Веди, – кивнул лорд Кайд, и Милли тихонько ухмыльнулась, довольная своей догадливостью. И терпеливостью, ведь теперь ей уже не придётся читать секретарю строгую отповедь. Всё решилось и без её вмешательства. Раз девушки будут ночевать отдельно, лорду больше не удастся так настойчиво навязывать травнице своё общество. Хотя… жаль.
Оказывается, это очень приятно… когда о тебе заботится кто-то сильный, крепко держит под руку и смотрит так нежно…
«Не все полководцы обстреливают попавшиеся на пути крепости шквалом подарков, цветов и комплиментов, – вовремя вспомнилось девушке высказывание леди Тренны, иногда возвращавшейся к волнующей Милли теме, – эти примитивные методы срабатывают только на тех, кто втайне мечтает сдаться. Самые хитрые и коварные действуют много тоньше и изощрённее. Ищут и подкупают предателей, бросают в атаку полки своих и чужих стихов и песен, поливают стены непрерывным дождём жалостливых историй и печальных вздохов, мгновенно разъедающих самый крепкий камень. И всячески проявляют заботу и внимание, едва ли камушки из-под башмачка не вытаскивают».
Магиня сердито стиснула зубы, надо же, как точно всё описала наставница. А она тоже хороша, расслабилась, размечталась. Ну так есть о ком помечтать… Не о Шерте же. Его похождения и дуэли давно стали темой сплетен… и не только в Маркате. А северяне хоть и очень симпатичные парни, но сразу дали понять: их интересует приданое и потому они не собираются никому морочить голову. Прямолинейно… но честно. Герцог… очень хорош, она при первом взгляде на него даже расстроилась. Но потом увидела этого… секретаря… и сразу поняла, от кого ей нужно держаться подальше.
Вот и держится… за его руку. Но это ведь ненадолго? Ну где же там эта проклятая пещерка?
Глава 4
С людьми Совета по надзору отряд Гарнелоса столкнулся на выезде из ворот.
– Остановитесь, – распахнув дверцу кареты, надменно скомандовал Вестур, – мы прибыли произвести расследование.
– У меня приказ капитана Брантера Дрезорта, – каменной невозмутимостью физиономия Жама могла поспорить с булыжниками мостовой, – срочно выдвинуться на заранее подготовленные позиции.
– На какие ещё?.. Ты мне голову осмелился морочить? Быстро говори, куда это вы собрались? – Вестур от злости едва не вывалился, шагнув мимо ступеньки.
– Я гвардеец его величества Багранта Теорида Кайгарского, короля Эквитании, – гордо отчеканил во всеуслышание Гарнелос, заработав несколько заинтересованных женских взглядов и одобрительный гул быстро густеющей толпы.
Аллею вдоль решётки королевского парка по традиции считала самым лучшим местом для прогулок самая знатная и богатая публика Дивнограда.
– И потому не имею права разглашать государственные тайны, – окончил фразу Жам, старательно не замечая, как наливаются кровью глаза секретаря Совета.
– Ты… идиот, не знаешь, с кем разговариваешь? – Вестур мог только хрипло шипеть, настолько переполняла его злоба.
– Знаю, вы заместитель господина Жаоллерниса, главы Совета по надзору за магическими преступлениями, – так же невозмутимо сообщил сержант, пропуская на улицу последнюю карету, и приглядывая за поваром, запирающим изнутри ворота на огромный замок, – однако я не маг и в моём отряде нет ни одного мага. Поэтому никаких магических преступлений мы совершить просто не могли. Однако, если вы считаете иначе, вам надлежит обратиться к его величеству Багранту Теориду, и, возможно, он рассмотрит ваше прошение. – Пришпорил коня и спокойно поскакал вслед спешно удаляющемуся отряду.
– Стой! – яростно выкрикнул Вестур, начиная понимать, как глупо проиграл в споре какому-то солдафону. И, дав себе клятву когда-нибудь добраться до этого плута, резко обернулся к воротам и скомандовал: – Открывай!
Однако стоящий у ворот повар и не подумал ему подчиниться. Наоборот, торопливо бросил ключ в специальный вырез на верхней части замка и опасливо отскочил подальше. Синяя искра замкнувшегося заклинания побежала по металлической решётке, заставляя отшатнуться ахнувшую толпу. Защитный контур, сплетённый лучшими магистрами ковена, был активирован этим простым действием, и с настоящей минуты каждый, попытавшийся ворваться в замок, автоматически получал сразу два статуса: личного врага короля и самоубийцы.
– Извините, ваша светлость, – на всякий случай прокричал ошарашенный событиями последних дней повар, – но у меня приказ, подписанный его светлостью Дордандом.
– Покажи, – шагнул чуть ближе к решётке Вестур, чувствуя, как от потоков магии зашевелились волосы на теле.
– Вот, – его собеседник гордо достал из-за пазухи свиток, перевитый бледно-зелёным шёлковым шнуром.
Важно снял шнур, развернул и ошеломлённо охнул; тонкая серебристая бумага с вензелями и гербами вмиг осела на ладонях лёгким пеплом.
* * *Обретя столь могущественного врага, Гарнелос ни капли не обольщался насчёт того, как поступит с ним Вестур, если ему удастся заполучить гвардейца в свои недобрые ручки. И не поможет ни король, ни почти настолько же всемогущий Брант. Нет, они не бросят его в беде, в этом Жам и мига не сомневался, обязательно начнут искать и предпримут всё возможное, чтобы спасти. Вот только вряд ли успеют. По долгу службы сержант знал почти столько же, сколько и его капитан, а кроме того, слышал осторожные шепотки завсегдатаев тех заведений, где полностью доверял хозяевам и не опасался выпить иногда пару кубков молодого вина.
Но не своя судьба сейчас волновала сержанта Гарнелоса, а жизни людей, которых он решился повести с собой в опасный поход. Сегодня в первый раз за десять лет службы гвардеец не стал выдавать подчинённым никаких приказов, а рассказал всё как есть и предложил выбирать. Остаться во дворце, который он намерен впервые за многие годы запереть в магическую клетку, или уйти вместе с ним. Во дворце никакой опасности осаждённых не ждёт, запасов продуктов хватит не на одну луну, а прямо под нижней кухней имеется собственный источник воды.
А вот какие трудности могут ждать добровольцев в походе, он и сам не знает, но такого спокойного путешествия, как несколько дней назад по Жёлтой реке, точно не обещает.
Как Жам и ожидал, вперёд шагнули все, только Зинер на миг замешкался, и сержант сразу вспомнил, что жена спокойного и мощного мечника ждёт второго ребёнка.
– Зинер, ты остаёшься тут за старшего, – серьёзно сообщил другу Жам, – и это не награда и не наказание, а важное поручение. Вестур попытается всеми путями снять защиту и проникнуть во дворец, ему хочется хоть чем-то досадить королю, и твоя задача удержаться как можно дольше. Я отправлю его величеству донесение и попрошу помощи, но когда она придёт, мне неведомо. Всё, нам пора уходить, не показывайся соглядатаям Вестура на глаза, пусть ворота запрет на магический замок один из поваров. Пригрози перебить его семью, если он струсит перед Карзебиотом… потом извинишься. Кстати, главным шпионом оказался пирожник, он пока не вернулся из города, я проверил. Проследи, чтобы никто с ним не разговаривал, если он придёт к решётке. До встречи… я в неё верю.
Все остальные гвардейцы за эти тревожные минуты успели собраться, запрячь коней и заложить повозки и кареты. Слуги Дорданда отстаивали своё право на участие в походе с настойчивостью уверенных в своём праве людей, и сержант не стал никого уговаривать остаться. Бывают в жизни людей такие развилки, где каждый должен сделать свой выбор сам.
И ничьи советы или благие намерения не могут в таких случаях спасти от фатальной ошибки.
Пока судьба играла на их стороне, позволив вырваться из цепкой хватки не ожидавшего такой наглости Вестура. Однако сержант отлично понимал, это преимущество лишь временное. И теперь только от Гарнелоса зависит, сумеют ли они воспользоваться им в полной мере.
Однако время шло, отряд преодолел почти половину пути, а сержант всё мрачнее смотрел на дорогу, отвергая уже десятый или двадцатый план спасения. Причём не только собственный. Время от времени кто-то из гвардейцев подъезжал к сержанту и излагал свой взгляд на ситуацию. Сначала Гарнелос выслушивал предложения благодушно и заинтересованно, но под конец начал почти рычать.
Конечно, очень заманчиво за ночь перекрасить баркас в чужие цвета и притвориться маркатцами или гренесцами, вот только кто же этому поверит? Нет ничего глупее и пагубнее, чем считать своих противников круглыми дураками. Решить, будто имгантские офицеры пропустят мимо полное воинов судно, не осмотрев его с носа и до последнего трюмного закутка, может только совершенный идиот.
И когда подъехавший ближе гвардеец сообщил, что сержанта зовёт едущий в походной карете мажордом, Гарнелос лишь с мученическим видом поднял к предвечернему небу глаза. Плохи его дела, если уже и слуги, сугубо штатские люди, начинают давать воинам непрошеные советы. Однако, из уважения к капитану, считавшему Монрата самым преданным из всех герцогских слуг, не стал отказываться от его приглашения.
– Выпей прохладненького отвара, – первым делом предложил Монрат, когда сердито пыхтящий гвардеец шлёпнулся напротив него на сиденье.
– Как я понимаю, перед нами стоят две задачи, – начал мажордом неспешно, – избежать встречи с имгантской королевой и её войсками и погрузиться на баркас, не привлекая ничьего внимания. Всё остальное – мелочи.
– Правильно понимаешь, – хмуро буркнул сержант и обнаружил перед носом блюдо, с которого слуга ловко сдёрнул салфетку.
Если кто-то скажет, будто видел гвардейца, отказавшегося после трёх часов езды от толстого ломтя хлеба, украшенного весомым пластом буженины, можно смело дать ему в зубы. За ложь. Не бывает таких гвардейцев, это Жам знал точно. Потому и решил не торопиться, да и какая в конце концов разница, где он едет, в удобной карете или на спине своего жеребца?!
Ведь едет же?!
– Так вот, как ни крути, а баркас мимо эскадры не пройдёт. Ты и сам это уже понял, не смотри на меня так сердито. И мозги над этой задачкой ломать не стоит, бесполезно. Да ты кушай, кушай, силы вам ночью ой как пригодятся. Вот ещё острый соус, с горчицей, не любишь мяско в такой макать? Стало быть, думаем, как пробраться мимо эскадры и не остаться без судна, ведь маги нас ждут с баркасом?! Ну, так это же очень просто. Мы не поедем в Эристу, незачем там туда ехать, двинемся вниз по берегу. А чтобы не столкнуться с имгантцами и никто после не нашёл нас по следам, пройдём Маровым ущельем. Там в эту пору поток неглубокий, я все места вокруг знаю, старый герцог очень любил охоту. Ты ешь спокойно, оно, ущелье-то, только через полчаса будет. Кареты и повозки там, разумеется, не пройдут, их придётся отправить в охотничий домик, в нём живёт смотритель с сыновьями… и защита у них крепкая. Развилка будет скоро, я потому тебя и позвал, чтобы лошадей сильно не гнал, им придётся везти нас по бездорожью. А вот ниже, там, где ущелье выходит к Жёлтой, есть деревня, Верховье, они сеном богаты, луга там заливные… по три укоса берут. И возят это сено продавать и в Дивногорск, через Эристу, и вниз по течению, в приморские посёлки, там скотину держат, а с сеном туго. Соображаешь? Возят сено в основном на плотах и связках плоскодонок, но у купцов есть и пара барок. Сначала я рассчитывал пересидеть в засаде, а как эскадра пройдёт, забрать барки и уйти на них, а потом решил тебя спросить, ведь они, поди, решат в деревнях посты оставлять, если получат сообщение от Вестура? Вроде Брант говорил, будто этот злодей с Аннигелл шибко дружен?! Стало быть, нужно кому-то одному отправиться в село и купить барку с сеном. И вот это самое трудное. Тебе идти нельзя, Вестур твои приметы слишком хорошо запомнил. А вот меня там никто не знает, значит, дашь мне в помощь кого-нибудь из твоих, кто больше похож на деревенского. Заявимся, словно перекупщики из Ханга, портового городка, там народ проходной, каждый год половина меняется, приплетём насчёт срочности, заманим ценой. А как барка с флотом разминётся, причалим к берегу и заберём вас.