Свободный выбор

Глава пятая

До дороги отряд продвигался спокойно, деловито и молча. После того как Ансерт обнаружил во главе братьев Ранзела, он тихо осведомился у него, что это значит, и немедленно втиснул своего тэрха на второе место. Сообразительный Даренс тут же пристроился за ним, и Лирсету с Берестом досталось ехать самыми последними. Впрочем, Берест без малейшего сомнения пропустил парнишку вперед, и Веся, исподтишка приглядывающая за женихами, немедленно это отметила.

Однако присутствие куницы в середине отряда вовсе не внесло оживления в путешествие ястребов, как они, очевидно, надеялись. Весеника упорно не желала отвечать ни на вопросы Ансерта, ни на комплименты Даренса. Однако стоило Ранзелу задать ей вопрос о деревне, куда они должны были приехать после полудня, как девушка ответила очень учтиво и подробно.

Сначала ястребы не сообразили, что это значит, обрадовались неожиданной разговорчивости куницы и засыпали её вопросами на ту же тему. Но получили в ответ полнейшее молчание.

– Весеника, – осведомился наконец Ансерт, некоторое время ехавший молча. – Мне кажется, или ты на самом деле разговариваешь только с Ранзелом?!

Девушка только молча пожала плечами, да думай ты как хочешь! Как говорила её бабушка, можно сто лет каждый день пить с человеком за одним столом чай и считать его лучшим другом. Но достаточно случайно разбить его любимую чашку, как оказывается, что он твой злейший враг.

И теперь она хотела разом разбить все чашки и посмотреть, кто ей тут друг, чтобы не пить потом сто лет чай с врагом и, что намного страшнее, не спать с ним в одной постели.

– Но почему? Что плохого тебе сделали остальные? – догнал Весю Даренс, и его зверь пошёл рядом с Ныром так близко, что нога ястреба почти касалась коленки девушки.

Куница красноречивым угрожающим жестом выдвинула из ножен кинжал и заставила Ныра приостановиться, уступая тэрху блондина своё место в отряде.

– Она по-хорошему не понимает, – язвительно буркнул оказавшийся за ней Лирсет.

– Тем, из кого уже всю пыль выбили, лучше помалкивать, – язвительно фыркнула, словно для себя, Веся, прекрасно понимая, как это разозлит парня.

И ждала, что сейчас Лирсет сорвется, наговорит такого, что поможет ей понять их намерения, даже голову осторожно повернула, понаблюдать за выражением его глаз. Но в этот момент в их перебранку внезапно вмешался Берест. Ничего не говоря, дёрнул своего тэрха за гриву, заставив скачком догнать зверя младшего из братьев, сделал тому какой-то жест и так же ловко догнал Весю.

– Ты бывала в той деревне, что у нас на пути? – выравнивая шаг тэрха так, чтобы он шёл по тропе чуть впереди, ровно осведомился ястреб.

– Конечно, – сразу переходя на вежливый тон, ответила девушка и тотчас заметила, как досадливо поджались губы Береста.

Следивший за фиалковыми глазами девушки, едва заметными в прорезях странной, но невероятно искусно сшитой маски, ястреб сразу понял, что выдал себя и тотчас отвернулся, якобы осматривая дорогу. Но через минуту ровным голосом задал следующий вопрос.

– Тогда наверняка знаешь, у кого можно остановиться на обед?

– У старосты, – так же учтиво ответила Веся, усмехаясь про себя. Она-то знает, что безразлична этому ястребу, и потому может не волноваться, что он примет её вежливость, как сигнал для начала жениховской атаки. – А разве батюшка не сказал? Туда уже отправили голубя, и в деревне готовят обед нам и еду тэрхам.

– Мы считали, что неприлично пользоваться гостеприимством чужого человека, – уклончиво заявил Берест, и Весеника снова тайком усмехнулась.

Каждый знает, любой из людей клана считает за честь накормить князя или его гостей, особенно женихов княжны. Князь добра никогда не забудет и тем же отплатит. А заезжать к старосте они не собирались скорее всего оттого, что не знают, как объяснить ему своё непреклонное нежелание снимать маски.

Хотя, скорее всего, даже не ему, а ей, Весенике. И дураку понятно, что любую невесту удивит и обидит такое упорство. Ведь товар принято показывать лицом. И Веся тоже удивилась бы, не будь у нее своих, тайных причин насторожиться. Слишком уж остро помнились кунице все последствия давней вспыльчивости, да и как им не помниться, когда клан терпел столько неудобств из-за размолвки с ястребами. Они же с севера ближние соседи, и когда откроется летний путь через перевалы, добраться из клана в клан можно будет всего лишь с одной ночёвкой. Да только редко кто ездит той дорогой последние шесть лет. Вот и видится княжне в любой странности намек на причину давней распри кланов.

– Он мне не чужой, – любезно пояснила куница. – Старший сын Калина три года назад перешёл в дом моей двоюродной сестры. Поэтому лучше не проезжать мимо, обидится.

– Хорошо, я скажу Ансерту, – так же вежливо кивнул ястреб, и Веся с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

Утром было не до того, да и невозможно было разглядеть в рассветных сумерках то, чего она не заметила раньше. Зато отлично рассмотрела сейчас, при ярком солнечном свете и с высоты удобного походного седла.

Тонкую, едва заметную полоску, протянувшуюся по замше походной куртки Береста. Точно такая бывает у тех, кто постоянно носит на кожаном ремешке сигнальный командирский медный рожок, спрятанный в специальный кармашек. При следующем беглом взгляде на потёртую и явно одну из самых любимых курток ястреба обнаружился и сам карман. И его чуть оттопыренный край яснее слов говорил о том, что именно тут всегда хранился рожок, украшающий сейчас грудь Ансерта.

И это значило, что она не ошиблась в своих подозрениях о сговоре ястребов. И о том, что они усиленно пытаются всучить ей Ансерта или Даренса. Выяснять, что двигало парнями, когда они принимали такое решение, Весеника не собиралась, гадать можно бесконечно, а правда окажется совсем другой. Да и неважно это Весенике.

Важнее окончательно решить, чего хочет она сама. И тут у куницы особого разнообразия в предпочтениях нет, ей всегда нравилось, когда в отношениях окружающих её семей главным было уважение.

Хорошо, конечно, если к нему добавится и любовь, такое она тоже видела. Но самое страшное, когда любовь есть, а уважения и согласия нет. Пришлось и таких супругов повидать, всё же она не зеленая девчонка, двадцать скоро исполнится, как раз, когда сады зацветут и наступит светлый праздник равноденствия.

Веся тихонько вздохнула и прогнала прочь мысли о роскошном празднике, какой обещал ей устроить отец к полному совершеннолетию. У девушек оно наступает на два года раньше парней. Но теперь про праздник можно забыть, её ждет свадьба, и нужно решать с кем.

А раз она начала с доверия, то придется пока оставить список женихов в том же виде, как он сложился к концу привала. Ансерт, Даренс и Лирсет ясно высказались за то, что нужно принудить невесту хитростью или даже обманом взять у одного из них браслет, и раз так, то доверять им она не может. А может Ранзелу и Бересту, хотя они и не рвутся в победители.

Но ведь у них здесь не осенний турнир, когда тщеславная княжна клана Вепрей или Оленей выставляет призом свою руку и сердце?! А свободный выбор для одной куницы.

И значит, она будет выбирать, не обращая никакого внимания на желания женихов!

Настроение Веси улучшилось, она даже погладила тэрха и бросила ему половину пирожка, намереваясь вторую съесть сама. И тут представила, как примерно через час они въедут в деревню, где она знает почти каждого старика и ребенка, и знакомые жители с изумлением уставятся на её зимнюю маску.

Веся даже охнула еле слышно, представив их изумленные и встревоженные взгляды, и сразу сообразила, что бдительные жители могут подумать в первую очередь.

Да то же, что она и сама бы подумала! Будто княжну везут против воли, а шапку так натянули, чтоб никому не было видно зарёванного, распухшего личика и искусанных от горя губ. А то и следов от пощечин. Редко, но бывало, что и такими методами приходилось сородичам вразумлять бившихся в истерике упрямых невест.

Святые духи, так ведь всё, что там будет съедено и сказано, немедленно станет известно батюшке и матерям! И они тоже сделают выводы! Ну уж нет, вот этого Веся допустить никак не может!

А стало быть, придется всё же снимать маску… и если отбросить некоторые несомненные её удобства, в том, чтобы путешествовать с открытым лицом, тоже есть свои преимущества. Ну, для начала не так душно, весеннее солнце-то припекает всё сильнее, ещё можно спокойно есть и пить, а также улыбаться сородичам, когда въедут в село. И хотя женихам тогда тоже придется улыбаться, но кому от этого хуже?!

Решено.

Веся спокойно отложила кусок пирога, лукаво подмигнула сама себе и, сделав вид, что совершенно не замечает, как поглядывают на нее спутники, решительно сдёрнула маску. И принялась скручивать её в небольшую шапочку, с удовольствием подставляя тёплому ветерку разрумянившееся от жары личико.

– Не простынешь? – немедленно отстал от братьев Даренс, пытливо рассматривая куницу, и в его взгляде с каждой секундой всё сильнее разгорались недоумение и обида.

Как же так?! Ведь им заранее намекнули: в невесты отправят какую-то Марилику… а потом вдруг выдали эту, Весенику! Что можно было думать, глядя на маску, в которой она явилась к столу?! Что старый жук в последний момент пожадничал и отдал в чужой клан ту из дочерей, что похуже!

Но эта княжна вовсе не похожа на замухрышку, как они тайком называли её про себя! Ну разумеется, все ястребы отлично рассмотрели в прорези маски и необычный цвет глаз, и даже длину густых ресниц! Но кто бы мог подумать, что эти огромные глазищи сияют на лице с лилейной кожей и свежим румянцем, и к ним прилагаются чуть изломленные темные брови, ровненький носик, нежный бутон губ и изящный овал подбородка?! Не говоря уже о темном золоте чуть вьющихся волос, заплетенных в пышную косу, уложенную высоким венком.

Ну вот почему она сразу не сняла свою дурацкую маску?! Разве он стал бы спорить или поддевать такую девушку?

Веся ответила и на вопрос, и на восхищение, постепенно расцветающее во взгляде ястреба, холодной усмешкой, ничего нового в его поведении нет. Так смотрят на неё все, кто ещё не знает ни про характер, ни про то, что княжна клана Куницы не промахивается из лука в девяти случаях из десяти.

Привычно натянула шапку, взяла пирожок и равнодушно проехала мимо, даже не пытаясь угадать, как теперь поступят ястребы. Снимут в ответ свои маски или нет? Всё это выяснится очень скоро, и тогда она будет точно знать, что дальше делать ей.

Глава шестая

Что ворота в бревенчатой ограде распахнуты настежь, Веся заметила издалека, и так же заранее поняла, это не разгильдяйство и не несчастье, просто кто-то из зорких стражей опознал её среди всадников. И хотя такое внимание девушке было очень приятно, спускать Калину с рук беспечность она не собиралась.

Сами третьего дня жаловались, что степняки раньше обычного начали появляться вблизи деревень и застав, а теперь лишние четверть часа держат ворота нараспашку! Рука невольно потянулась к гриве тэрха, поторопить, и это движение тотчас повторили окружившие её ястребы.

За последний час все они под разными предлогами по нескольку минут крутились возле нее, бдительно изучая «товар», и пытались разговорить или развеселить неприступную куницу.

Но удалось это только Ранзелу и Бересту, с самым небрежным видом подъехавшему последним, после того, как от куницы отстали раздосадованные Ансерт и Даренс. Лирсет же даже и не пытался заговаривать с девушкой, просто рассматривал её почти откровенно и несчастно сопел.

– Почему ты переменила решение? – задал старший ястреб вопрос, который не пришёл в голову ни одному из его братьев, и Веся спрятала победную усмешку.

– Жарко стало, – сказала куница полуправду и добавила беззаботно: – Да и всё равно деревня уже близко.

Он искоса посмотрел на девушку из узеньких прорезей маски изучающим взглядом, а она ответила милой и доверчивой улыбкой, на которую клевали все, кто не знал княжну слишком хорошо.

Но Берест не клюнул, просто кивнул согласно и придержал тэрха, давая княжне возможность проехать вперед.

Впрочем, она почти сразу про него забыла, отпустив Рыжа побегать, иначе вся деревня будет обиженно шипеть, вытирая обмусоленные лица. Их рысь знал очень хорошо и обожал за то, что давали ему сколько угодно сметаны и свежих птичьих яиц.

– Калин! – звонко и сердито осведомилась девушка, едва ворота оказались на расстоянии двух десятков шагов, у сидевшего на лошади старосты. – У вас что, праздник?!

– Какой там! – отозвался он так несчастно, что у Веси сразу оборвалось сердце. – Тебя, матушка, ждем! Минька, паршивец… в ледоход угодил…

– Где? – уже дёргая Ныра за гриву, выкрикнула Веся повелительно.

– У Нарьи, где же ещё быть, – разворачивая свою животину, сообщил староста и помчался за княжной, стараясь не отстать и не попасть под лапы нёсшихся за Весей тэрхов.

Ястребы и не подумали отпустить невесту одну.

Ловко спрыгнув на новое крыльцо нарядного, высокого домика Нарьи, местной целительницы, Веся заскочила внутрь, не заботясь ни о тэрхе, ни о рыси. А что о них заботиться, народу вокруг полно. О княжичах она не думала тем более, взрослые парни, сами разберутся. Сбросила в передней комнате куртку, положила на лавку лук и шагнула в маленькую комнатку позади печи, куда Нарья всегда устраивала самых тяжелых больных.

– Что? – спросила женщину, поившую парнишку из ложечки темным отваром.

– Ребра помяло, на льдине не удержался. Кататься сорванцу приспичило, – не оборачиваясь, внешне равнодушно отвечала Нарья, только княжна не верила этому голосу.

Минька был Нарье внуком и, как все непоседливые создания, самым любимым. И раз знахарка не просит ни зелье заговорить, ни силы ему добавить, значит, уже перепробовала всё что могла, и никакой надежды не видит.

– Иди-ка ты отсюда, погуляй, – грубовато приказала княжна и заметила заглядывающую в дверку голову Ансерта: – И вы все тоже. Чтоб и близко не было!

– Но я алхимик-целитель, – хмуро признался ястреб, сразу убирая себя этим признанием с места командира отряда. Никто и никогда не ставит во главе воинов целителей.

– Тогда так, готовь ему заживляющее для внутренних ран и чего-нибудь для восстановления сил мне. Я отсюда ползком поползу. А теперь выйди и закрой дверь.

Этому приказу ястреб повиновался беспрекословно, все знают, куницы лучшие целительницы. Но лечат, делясь своей жизненной силой, и свидетели им мешают.

А Веся уже забыла про него, протянула ладони к обмотанным тряпкой ребрам парнишки, прикоснулась невесомо, прислушалась к своим ощущениям и досадливо поморщилась – едва не опоздали. Да если бы она знала, что тут такое горе, не стала бы ни останавливаться на острове, ни тратить время на разделку мяса.

И тотчас, отбросив угрызения совести, принялась бережно вливать силу в те участки тела, что отвечали её прикосновениям острой болью в подреберье. Такова уж доля целителей, чувствовать боль пациента как свою, и потому-то Веся больше всего не любит лечить зубы. Утешает только одно, при таком способе трудно промахнуться, отправить силу не туда, где она нужнее всего. А дальше тело парнишки всё сделает само, память о том, каким оно должно быть, когда совершенно здорово, живет в каждой его клеточке. И нужно лишь помочь этой памяти воссоздать здоровье намного быстрее, чем заложено природой.

Минут через десять Минька задышал ровнее и глубже, исчезла розоватая пена с его губ, и куница начала осторожно разматывать тряпки, какими стянула изломанные ребра травница. Теперь они только мешают, хотя пропитаны лучшими зельями Нарьи. Жаль, слабоват дар у деревенской целительницы, и оттого делиться силой она может лишь с зельями, да и то у Веси они выходят намного мощнее. Хотя и она далеко не самая сильная целительница клана. Лучшую к чужакам никто бы не отпустил. А без остальных её способностей дом вполне обойдется, хотя бабушка и сказала однажды задумчиво, что главной своей силы Веся пока не проявила.

А Веся тогда, помнится, подумала, что и не желает проявлять.

– Нарья! – усмехнувшись своим воспоминаниям, негромко окликнула княжна. – Там алхимик зелье готовил, неси сюда, пора Миньку поить.

Травница метнулась внутрь мгновенно, видать, ждала уже зова, но на пороге вдруг замерла, присматриваясь к лицу внука и прислушиваясь к его дыханью. И подав княжне две кружки, простую и серебряную, неожиданно затряслась в беззвучном рыдании, повалилась на колени у постели.

– Матушка… спасительница… век духов за тебя молить буду.

– Прекрати, Нарья, – мягко вздохнула Веся, не любила она таких моментов, когда не знаешь, что ответить. – Ну вот чего ты раскисла? Следи получше за Минькой, иначе опять куда-нибудь влезет.

– Да я его своими руками прибью, паршивца, чтоб не задумывал всяких шкод! – всхлипнула женщина.

Весеника, проверив зелье в серебряной посудине выданным старшей матерью браслетом, немедленно выпила его до капли, ходить пошатываясь и тем самым напрашиваться на помощь ястребов она не желала совершенно. А затем принялась поить с ложечки Миньку, но притихшая знахарка, следившая за действиями княжны, вскоре решительно отобрала ложку.

– Иди матушка, умойся с дороги, да пообедай. Там Лима уже на стол подала.

– А ястребов где кормят? – и не думая вставать, пока не перестали дрожать руки, спросила Веся.

– У Калина, все уже там. Только алхимик упрямый… тут сидит.

– Лима! – немедленно окликнула селянку Веся. – Поблагодари гостя за помощь да проводи к старосте. Мы теперь и сами справимся. И скажи своим, чтобы не перекармливали Рыжа, он со мной на одном звере едет.

Разумеется, она знала, что Ансерт услышит её слова и может обидеться. Только не обязательно женихам знать, в каком виде она отползает от тяжелых пациентов. Рановато… не заслужили они ещё её доверия.

Резко хлопнувшая дверь доказала Весину правоту, и только после этого девушка решила подняться с места. Однако почти сразу сообразила, что немного переоценила свои силы, и окликнула Лиму, крепкую дородную племянницу старосты и мать этого самого Миньки.

– Сама помогу, – отставив кружку, подхватила Весю под руку Нарья и догадливо охнула. – Оттого ты и выставила жениха, княжна?

– Он не жених, Нарья, у меня свободный выбор и три месяца. Хочу присмотреться.

– Так вот почему все они в масках, – понятливо усмехнулась травница, усаживая девушку на самый удобный стул.

– И почему же? – заинтересованно выгнула бровь Весеника.

– Так, видать, смазливостью не равны, – уверенно объявила Нарья, пододвигая девушке глубокую миску. – Навар это перепелиный. Ешь, он силу возвращает.

– А Миньке-то оставили? – сразу догадалась княжна, для кого варился суп.

– Оставили, не волнуйся, матушка, да нешто мы ему ещё не сварим? – убедила девушку знахарка и обронила, словно невзначай. – А с мужем, который имеет одинаковое с женой ремесло, всегда проще живется.

– Да? – задумчиво буркнула Веся, черпая запашистый навар деревянной ложкой. – Я подумаю.

А мысли сами уже услужливо складывались в понятное объяснение, вот она, истинная причина! Стало быть, загодя знали ястребы, кого им намерен отдать отец! Ведь у Марили тоже есть дар целительства, хотя и слабее основного, чувства цели, как она сама это называет. Вот это чувство и помогает старшей сестрице не положить мимо цели ни одной стрелы, и именно потому Веся без зазрения совести взяла её любимый лук. Мариля и из другого не промахнется, да и сделают ей мастера новый, этот для старшей уже слабоват. Хотя они и погодки, но сила у сестрицы в руках почти мужская.

А вслед за этим объяснением стали более понятны и слова Нарьи про смазливость. Значит, Ансерт далеко не красавчик? Или наоборот, кто-то из пятерых настолько хорош, что ястребы решили уравнять шансы? Сочли, что куница непременно сразу влюбится в красавчика? Потому и дали алхимику немного форы, ведь вторыми после красавчиков наивные девицы обычно выбирают вожаков? Но Весеника давно уже не считает себя наивной глупышкой, успела понять, что мед далеко не всегда налит в красивый сосуд, а в вожаки зачастую выбиваются жёсткие и иногда даже жестокие мужчины.

И раз так, то у нее появилась новая цель, не только вывести ястребов из себя, но и заставить снять маски. И об этом она подумает, пока будет ехать до места ночёвки.

Глава седьмая

Однако, как выяснилось, женихи тоже успели обдумать сложившееся положение и принялись рьяно исправлять допущенные промахи.

Нет, масок они не сняли, в этом ястребы оказались непреклонны. Зато окружили Весенику такой усиленной заботой и вниманием, что девушке стоило большого труда не начать хихикать, как проказнице из клана Белок.

А началось всё ещё в деревне, когда селяне дружной толпой вышли их провожать.

– Я твой должник, матушка, – расчувствованно гудел Калин, пытаясь всучить Весе небольшой бочонок с медом. – Возьми хоть сладости в дорогу, чтобы не так тяжело было уезжать из родного клана.

Женщины, тайком утиравшие покрасневшие глаза, зашикали, зафыркали на толстокожего мужика, кто же говорит такое вслух! Все и так понимают… чего ж ещё словами-то добивать?

– Да зачем он мне… – больше ничего прибавить Веся не успела, обнаружив, что Ранзел, уже сидевший в седле, спокойно слез с тэрха, забрал у старосты мед и, ловко засунув в мешок, привязал позади Лирсета.

И тот не скривился и не начал возмущаться, наоборот, отдал собрату пару спрятанных про запас кожаных ремней.

В этот момент недоброе предчувствие впервые кольнуло душу девушки, чтоб уже через час после того, как деревня скрылась за пригорками и рощицами, стать уверенностью. Больше Весе не давали и минуты побыть одной, рассказывали всевозможные истории, пытались накормить припасенными в доме старосты пирогами и напоить холодным молоком или квасом.

Не участвовал в этом только Берест, ехавший на этот раз впереди всех, но Весенике и остальные четверо показались за десятерых.

Даренс где-то заметил несколько первых подснежников и немедленно принес их Весе в тонком белоснежном платочке, вызвавшем у бдительной куницы большое подозрение, что его вовсе не потерял кто-то из ястребиц.

Ансерт предложил в пользование изящный походный кошель с набором самых ценных зелий, разлитых в небольшие флаконы из горного хрусталя, заявив, что у него есть запасной.