Виражи чужого мира

Глава 6

В плену картонных иллюзий

С судна мы сошли благополучно. По крайней мере мне так казалось. Крестьянин в грубой серой войлочной шляпе типа тех, что надевают в саунах, топал впереди меня тяжелыми сапогами, и узнать в нем мага трудно было даже мне. А я, привязанная за талию веревкой, как блудливая коза, послушно плелась следом, да еще и тащила на спине мешок с нашим имуществом.

В полумраке едва разгоравшегося нового дня никто из грузчиков и матросов, таскавших на пристань багаж сходивших тут путешественников, даже не взглянул на нас. И это я могла понять. Все устали и хотят спать, всем хочется побыстрее выгрузить вещи и загрузить багаж новых пассажиров, чтоб иметь возможность подремать хоть пару-тройку часов до прибытия в столицу. Но вот почему о нас до сих пор не вспомнили ни управляющий, ни Феллина, ни охранники, до меня никак не доходило. Предположить, что они с магом в доле, было как-то неправильно: куда они тогда вернутся после окончания бала? Ведь зейр Жантурио сразу заподозрит всех в сговоре. А думать, что маг усыпил или отравил своих спутников, было как-то жутковато.

– Подожди тут, – привязал Дэсгард веревку за колышек забора, – я скоро.

И я осталась стоять у ограды, как лошадь… или телка, как говорят в моем мире.

– Ты кто? – Проходящий мимо мужик бесцеремонно приподнял капюшон холщового капора, который на меня нацепил эрг вместо чепчика, и отшатнулся: – Тьфу, тьфу! Отверженная! Что это ты тут делаешь?

– Стою, – обиженно буркнула я, но он и сам уже заметил веревку.

– А, так ты с хозяином… Что ж сразу-то не сказала, я уже хотел страже свистеть.

– Смотреть сначала нужно, – из ворот вышел маг, держа в поводу невысокую лошадку, запряженную в почти игрушечную тележку на двух колесах, – потом свистеть.

Он снял с моей спины мешок, убрал его в багажный ящик и только после этого отвязал меня.

– Залезай!

Не дожидаясь, пока я выполню приказ, эрг решительно забросил меня в коляску и сел рядом, втиснув в угол единственного сиденья.

– Пошла!

А вот это относилось уже к лошади, и, к моему стыду, она оказалась понятливее и расторопнее, чем я. Резво и послушно рванула с места, и вскоре мы уже быстро катили по спящей улице.

– Кто такие отверженные? – решилась я задать вертевшийся на языке вопрос, когда деревня осталась далеко позади.

– Женщины, которые наказаны за свои преступления.

Здорово. Узнать бы еще, что именно он понимает под словом «преступление». Вернее, что именно в этом мире считается для женщины преступлением. Может, просто не вовремя сказанное хозяину слово? Или пересоленный суп? А может, что-то действительно плохое… Только спрашивать мне уже расхотелось. Не верю я, что эрг скажет правду, да и не так уж она меня сейчас волнует, на самом-то деле.

Меня интересует моя судьба, которую вот так, по одной своей прихоти, решил мужчина, что по-хозяйски развалился рядом. Вот только и про это мне как-то не хочется спрашивать… Может, я трусиха, а может, это просто проснулась самозащита или даже интуиция, в которую я не особо и верю. Да и где гарантия, что эрг скажет правду?

– Тебе не интересно, куда мы едем?

Вынырнув из своих невеселых размышлений, я внезапно обнаружила, что Дэсгард пристально изучает мое лицо.

– Нравится? – не удержалась я от подколки.

– Что? – изумленно взметнулась вверх одна темная бровь. – А, это… Да, хорошая работа. Жалко будет смывать.

– Что? – Теперь уже я потрясенно смотрела на него. – Так это… не настоящее?

– Настоящее заслужить нужно, – ядовито буркнул он, помолчал и спокойнее добавил: – А едем мы в столицу. Река тут делает крюк, а мы напрямую, через холмы.

– А мы не могли в столицу и дальше плыть… на кораблике? – обдумав его слова, разочарованно протянула я, но маг только хмуро усмехнулся.

Как-то слишком быстро закончилось приключение с похищением… даже жаль. Не знаю, на что именно я надеялась, наверное, в первую очередь отвертеться от выбора в невесты. А точнее, в гарем. Интересно, а как их все же зовут, жительниц гарема?

– Избранницы. – Похоже, маг по-настоящему удивился, когда я все же решилась озвучить свой вопрос.

– А когда повелитель их продает через три года, тогда как? – во мне проснулся наследственный исследовательский интерес.

– Не продает, а дарит, – поправил эрг и как-то криво усмехнулся. – Тогда их так и называют – дарованные, и передарить или продать подарок повелителя нельзя.

– Черт, – невольно вырвалось у меня, вот теперь я в полной мере осознала, что означало мстительное обещание зейра Жантурио.

Маг только фыркнул и легонько щелкнул кнутом над ухом лошадки. Некоторое время, пока я взвешивала в уме различные варианты своего будущего, и ближайшего и не очень, мы ехали молча. Хотя насчет того, что случится через три года, вроде и рановато пока волноваться, до него еще дожить нужно… Но и не думать как-то не получалось.

– Я оставлю тебя в доме одного знакомого, там тебе помогут смыть краску и переодеться. Бал начинается с рассветом, но так рано там нечего делать, – поняв, что от меня он больше никаких вопросов не дождется, начал объяснять эрг. – Мне нужно встретить управляющего и грузы. А после завтрака приеду за тобой.

– А почему мы не могли ехать с ними? – тихо спросила я, решив, пока Дэсгард разговорился, хоть немного прояснить ситуацию.

– Зейр Дортилис, мэр Липена, того города, где мы сели на корабль, совсем обнаглел в последние два года. Он считает себя хозяином всей округи и всего, что в ней есть. В прошлом году он тоже ездил на бал и пригласил всех знатных зейров в свою каюту на ужин. Вместе с подопечными. – Дэсгард мрачно вздохнул и оглянулся, словно мэр мог быть рядом.

Картинка начинала проясняться. Значит, зейры везут свой улов в столицу в надежде на большие барыши, а по дороге их встречает рэкет… Всё прямо как у нас.

– И что, ничего нельзя с ним сделать? – проснулось во мне революционное мировоззрение.

– Можно. И сделаем, – с угрозой в адрес зарвавшегося чиновника процедил маг. – Но не затевать же спор на судне? Во-первых, там запрещено использование магии, потому что корабль идет на магических кристаллах, а во-вторых, на мэре и его помощниках мощные защитные амулеты как на представителях власти.

«А в-третьих, – мысленно закончила я за эрга, – у самого Дэсгарда с магией, судя по рассказам Сатиллы, совсем негусто». И тогда я вовсе не против прогулки в этой коляске, весь мой жизненный опыт и почерпнутые из Инета знания говорят, что те, кто привык действовать по-шакальи, намного хуже соплеменников, в какой бы эпохе они не жили.

Мы еще с полчаса ехали молча, и я, стараясь отогнать бесполезные грустные мысли, честно пыталась любоваться природой. Получалось не очень удачно, хотя вид отсюда был просто необыкновенно хорош.

Мы как раз въехали на вершину пологого холма, и перед нами открылась просторная долина, бурно расцвеченная в осеннее разноцветье. Темно-зеленые деревья, похожие на елки, выгодно оттеняли яркость лимонных, оранжевых, багряных и фиолетовых крон лиственных кустов и деревьев. Вдали, в тающем утреннем тумане серебрилась лента реки, а между ней и холмом, с которого мы спускались, раскинулся живописный город. Белые, розовые и бледно-серые здания венчали желтки причудливых крыш и стройные башни, а чуть в стороне сиял золочеными куполами дворец. Ничем иным он быть не мог, именно такие строили правители востока.

– Вон дворец повелителя, – как указкой, ткнул кнутом в ту сторону эрг и искоса глянул на меня.

– Поняла уже, – отозвалась я безрадостно, – у нас у всех султанов такие.

– А повелитель и строил по подобию ваших дворцов, – почему-то хмуро буркнул Дэсгард. Помолчал и неохотно добавил: – Всем твоим соотечественницам нравится. Вон Сатилла целыми днями может рассказывать, как там красиво и удобно.

– Мне очень жаль, что ее там не оставили, – искренне сказала я и тяжело вздохнула.

У всех людей свои критерии счастья и красоты. В одном селе, рядом с которым мы однажды вели раскопки, старик-хозяин гордо показывал нам свой дом, обложенный по фасаду разноцветной керамической плиткой и разрезанными на квадратики зеркалами. Мы с отцом вежливо хвалили и кисло переглядывались, лично я никогда бы не согласилась жить в таком доме всю жизнь.

– А ты была когда-нибудь во дворцах? – когда мы почти подъехали к окраине города, возобновил разговор маг.

– Была… на раскопках и на экскурсиях. Ну и в книгах и Интернете видела снимки. И снаружи, и интерьеров.

– И как?

– Занятно посмотреть, а что? – До меня запоздало начало доходить, что все эти разговоры ведутся неспроста.

– Просто так, – хмуро буркнул эрг и больше не сказал ни слова.

Дом, в который он меня привез, был приземистым одноэтажным строением, похожим на сарай или барак, и стоял в глубине густо заросшего кустарником сада.

Дэсгард на веревке провел меня внутрь, пошептался с хозяевами и ушел, наказав во всем слушать Митима.

– Иди за ней, – безучастно велел Митим, указав на невысокую черноволосую женщину в белом чепчике и простом, длиной по щиколотку, платье. И я, подхватив свою веревку, покорно потопала в указанном направлении.

Далеко идти не пришлось, всего-то через коридор.

Оказалось, дом делится на две части, и проворная и смешливая черноглазая женщина является полноправной хозяйкой своей половины. Ее звали Гайтола, и она ничуть не походила на смирных домочадцев зейра Жантурио.

– Ох, и разрисовал он тебя, – веселилась Гайтола, провожая меня в небольшую баню. – Если не присматриваться, можно поверить, что настоящая отверженная.

Я только поморщилась. Взгляды встречных горожан вылили на меня столько незаслуженного презрения, что уши горели до сих пор.

– Раздевайся и залезай, – наливая в корыто из огромного котла, стоящего на печи, теплую воду, не умолкала Гайтола. – Пока ты отмачиваешь с лица краску и сушеную ежевику, я тебе волосы вымою. Дэс сказал, вы в каюте для пастухов ехали, там вполне можно вшей наловить.

– Что? – так и охнула я. – Каких вшей?

Вот только этой пакости мне и не хватало! Ведь из длинных волос их невероятно трудно вывести даже в нашем мире, где властвует химия.

И только через некоторое время, когда не перестающая тарахтеть Гайтола замотала мне голову полотенцем и отвернулась, чтобы подложить в печь дров, я припомнила одну насторожившую меня деталь. Эта простая на вид женщина запросто назвала мага Дэсом, чего, насколько я помню, не позволено было никому в доме зейра Жантурио.

И значит, нужно сразу отбросить возникшие у меня планы по ее допросу. Ничего такого, что не мог бы сказать сам эрг, она не скажет. Но можно попытаться выяснить самые общие сведения, вот хоть об этих самых отверженных.

– Гайтола, – невинно поинтересовалась я, выбрасывая из корыта очередную отмокшую ягодку, – а кто они, эти отверженные, что такого сделали?

– Все по-разному, – нахмурилась она. – Кто-то запретным колдовством занимался, а кто и черные зелья готовил. Ну и убийцы… На этих бородавок больше всего ставят.

Понятно… но не совсем, и я уже открыла было рот, чтоб спросить, как тут определяют степень вины, но мне скомандовали закрыть и рот и глаза. Пришлось так и сделать, и Гайтола принялась осторожно тереть мое лицо и шею намыленным клочком овечьей шерсти.

А потом окатила водой и велела вылезать.

Вскоре я, замотанная в чистую холстину, сидела за столом и наслаждалась горячим травяным настоем с медом и свежими лепешками, а хозяйка расчесывала мои волосы и беспрестанно ими восхищалась.

– Гайтола, – не выдержала я, когда она начала повторяться, – иди попей со мной чаю. Я больше ничего не буду спрашивать, раз тебе нельзя рассказывать.

Она враз смолкла, уселась напротив и налила себе отвара. Некоторое время пила молча, украдкой меня разглядывая, потом вздохнула и тихонько пробормотала, что может рассказать мне, какой красивый дворец у повелителя и как весело живут его избранные.

– А ты откуда знаешь, сама, что ли, была такой? – внезапно обозлилась я.

Просто терпеть не могу назойливую рекламу, дома достала.

– Я не была, – похоже, она обиделась, – а дарованные рассказывали…

– Меня не интересует информация из вторых рук, – оборвала я сухо, – тем более что одну такую дарованную я видела лично, как тебя. И разговаривала с ней.

– Ну и что? – Гайтола еще пыталась изобразить любопытство, а меня уже начинал разбирать нервный смех.

– Да ничего, просто поговорили и разошлись.

– Ты странная, – уныло признала она через несколько минут, так и не дождавшись больше ни одного вопроса, а я только ядовито ухмыльнулась про себя.

Я-то как раз нормальная и в свои двадцать лет успела побывать во многих местах и много чего повидать. И отлично знаю: именно та информация, которую от тебя старательно утаивают, и есть самая ценная. А вот если тебе ретиво пытаются что-то расхвалить, нужно постараться от этого отделаться. А мне уже который раз назойливо расхваливают дворец и жизнь избранниц. Смешно. И очень подозрительно.

А еще меня почему-то постоянно преследует ощущение, что хожу кругами вокруг чего-то важного, находящегося на самом виду.

После завтрака Гайтола помогла мне одеться, и новая одежда кардинально отличалась от той, что носят в замке зейра Диморбиуса.

Почти земное, из невесомого шелка белье и тонкие чулки, облегающее длинное шелковое платье телесного цвета, с короткими рукавчиками и откровенным вырезом. Странно, задумалась я, глядя на отражение в зеркале. Вроде служанки в доме Жантурио говорили о совершенно иной моде?

– Так то мода для гостей и свободных зейр, – осторожно хмыкнула Гайтола, оглядывая меня с нескрываемой завистью, в ее невысокой фигурке явно притаилось на пару десятков килограммов больше, чем нужно, чтобы надевать такие платья.

«Понятненько, – перевела я для себя, – значит, потому и надели на меня платье, в котором можно без труда изучить все достоинства фигуры, что к свободным я не отношусь».

Примолкшая хозяйка еще раз тщательно расчесала мои распущенные волосы и помогла надеть верхнее одеяние. Из простого полотна темно-серого цвета, очень похожее на вид то ли на монашескую рясу, то ли на паранджу и полностью скрывающее не только нижнее платье, но и волосы, и часть лица.

«Вот это маскировка», – невольно восхитилась я, обнаружив в зеркале бесформенное чучело вместо стройной фигурки. А когда еще оказалось, что к капюшону пришита такая же серая, довольно плотная вуаль, стало совершенно понятно, что во дворец мы собираемся пробираться по-шпионски.

Едва я это осознала, как мигом возникла крамольная мысль: если эргу так необходимо, чтобы я туда попала, то мне самой это как раз совершенно не нужно! Вот только жаль, что способа сбежать я не вижу. Конечно, можно попытаться сейчас попросить хозяйку что-нибудь принести, молока например, и вылезти вон в то узкое оконце. Но куда я пойду потом? Даже если выйду со двора и сумею спрятаться от погони? Ведь мне даже неизвестно, что означает здесь моя одежда. А может, именно в такой и положено разгуливать по городу жрицам любви?

И я вместо дворца и нежеланной перспективы стать одной из наложниц правителя попаду в место, где меня никто вообще не будет считать за человека.

Печально, но, похоже, сейчас мне лучше никуда не рыпаться. Однако это вовсе не значит, что я не вернусь к этой идее позже, когда лучше изучу законы и порядки и научусь обманывать бдительность охраны.

– Волнуешься?

Вот зачем она задает такие вопросы, да еще и самым вкрадчивым голоском? Хочет что-то выведать или в самом деле сочувствует? Ну, можно ведь и проверить.

– Гайтола, у тебя есть родители?

– Д-да, – ответила она с запинкой.

– А они тебя любят?

– Ну… – на миг задумывается хозяйка. – Мать, конечно, любит, а у отца нас четверо… но он всегда заботился.

– А я у отца одна. Мать бросила нас, и меня и папу, когда я была совсем маленькой, и меня вырастил отец. Сам варил кашу, сам стирал одежду, особенно в экспедициях. И сам учил читать, писать. Сейчас он живет в другой стране, оттуда очень дорогие звонки, но мы разговариваем в Инете, каждый вечер. Как ты думаешь, что с ним творится все эти дни?

– Н-не знаю… – как-то виновато и растерянно пролепетала Гайтола. – Так ты только о нем волнуешься? А о своей судьбе?

– А чем я могу изменить свою судьбу? – замирая от неожиданной догадки, нахожу в себе силы отвечать с горькой покорностью. – Убежать? Ну, это же смешно, меня поймают и накажут. И вернут на то же место. А если несказанно повезет и не поймают, то куда я пойду, не зная ни обычаев, ни законов? Кто мне поможет, кто научит, как тут выжить? Молчишь? Вот именно, если сбежав, я попаду в гораздо худшее положение, то стоит ли напрягаться?

От дальнейшего разговора Гайтола просто улизнула, вспомнив, что у нее есть какое-то срочное дело. «Ну да, молоко убежало», – ехидно фыркнула я и подошла к окну. Хоть посмотреть на нормальную природу, во дворце небось все листочки в симметричном порядке пострижены. А тут сплошное запустение, все растет и заплетается, как хочет, и кустики осенних цветов стыдливо выглядывают из зарослей сорняков. Что-то вдруг снова показалось мне неправильным, и я попыталась отрешиться от всех своих проблем и постараться сообразить, что же тут не так.

Толстая крыса деловито выглянула из-под кустика с незнакомыми листочками, принюхалась и неторопливо потопала прямо через дорожку. Густо заросшую едва примятой травой.

И вот тут меня накрыло подозрение… да какое там, почти уверенность. Уже совершенно другим взглядом я осмотрела скудно обставленную и как-то по-мужски безликую комнату, прислушалась к происходящему за дверью и метнулась за занавеску, где стоял сундук. Именно из него Гайтола доставала мою новую одежду.

Рывком открыла крышку и мгновенно захлопнула – а чего пялиться в совершенно пустой ящик. Потом побежала на цыпочках к полкам, с которых хозяйка доставала миски с едой, щелкнула ногтем по отозвавшимся гулким эхом кувшинчикам и кринкам и поторопилась вернуться к столу.

Теперь мне было о чем подумать. И засомневаться в некоторых сделанных ранее выводах. Эх, как жаль, что нет времени, хотя бы на денек раньше сюда приехали. Может, мне и удалось бы хоть чуточку больше разобраться с некоторыми очень странными несовпадениями.

Хозяйка вошла в комнату, мазнула по мне быстрым взглядом, успокоенно вздохнула и лицемерно поинтересовалась, не хочу ли я еще что-нибудь скушать.

Ох, как меня подмывало попросить чего-нибудь вполне обыденного! Просто чтобы посмотреть, как она будет выкручиваться. Но я сдержалась, пусть думают, что им удалось меня провести.

– Нет, кушать не хочу, аппетита нет. Можно я в садике погуляю, вот тут, рядом с домом? Я никуда не убегу, честное слово.

– Слово зейры? – помолчав, с каким-то несчастным видом поинтересовалась она.

– Слово зейры, – кротко согласилась я.

– Иди… Только к воротам не подходи.

– Хорошо! – Я торопливо бросилась к двери. Выйдя, окинула беглым взглядом коридорчик, который служил границей между половинками дома. Обнаружила в уголке кучу мусора, прикрытую дырявой корзиной, насмешливо хмыкнула и вышла в сад.