- -
- 100%
- +
– Вот эта комната твоя, – придирчиво изучив предложенные хозяином спальни, выбрал Долен ту, которая находилась между двумя другими в конце коридора.
– Хорошо, – кротко согласилась Веся, ей было совершенно безразлично, где спать, – я поужинаю здесь. Закажи для Рыжа котелок вареной требухи и сбоев, а мне варенец, я с булкой съем.
В подтверждение своих слов девушка взяла из корзины с хлебом калач и вошла в спальню, унося свой мешок и подаренный короб.
– Слышал? – строго глянул десятник на трактирщика, дождался, пока на ступенях лестницы стихнет звук его шагов, и пошел следом за княжной. – Весеника! Нужно закрутить ставни, еще не жарко… зато спокойно.
– Закручивай, – так же покорно согласилась княжна, и воин немедленно принялся за дело.
Придётся все же с ним объясняться, с досадой вздохнула Веся, глядя, с каким усердием Долен затягивает барашки на винтах. Так туго, чтобы тонким девичьим ручкам точно не хватило силы их открутить. Однако объяснить десятнику всю глубину его заблуждения княжна решила немного позже, после того, как прочтет послание и поужинает.
– Вот, кушайте. – Шустрый паренек принес кувшинчик для княжны и котелок для Рыжа, и Веся первым делом проверила, не слишком ли горяча в котелке еда и не насовал ли туда хозяин костей. Затем поставила его на пол и решительно выдворила и прислужника, и десятника.
– Мне нужно умыться и переодеться, иди поешь. Если потом сразу спать не ляжешь, приходи, побеседуем.
Долен глянул на девушку с опаской, но ни отвечать, ни спорить пока не стал, просто вышел из комнаты и, дождавшись, пока изнутри щёлкнет засов, запер ее снаружи.
Несчастно скривился, представив, как отстегает его завтра за такое обращение язвительный язычок Колючки, и направился в соседнюю комнату, где подавальщик расставлял по столу миски с едой для воинов. Оставлять доверенную его заботам княжну без присмотра Долен не собирался ни на минуту.
И неимоверно удивился бы, узнав, что куница не обратила никакого внимания на осторожный лязг засова, хотя отлично его расслышала, хозяин трактира явно жалел масла на содержание запоров и защелок в надлежащем виде. И это тоже ничуть не волновало девушку, занятую в этот момент важным делом.
Безжалостно высыпав на хлебницу полученные пончики, она торопливо шарила по дну короба в поисках послания. Однако вырезанное из бересты донце лишь стыдливо алело присыпкой, как не оправдавший доверия посланник.
– Не может быть! – Веся неверяще изучала дно, пока не додумалась подцепить его кончиком кинжала и вытащить из короба.
Сложенный вчетверо листок, спрятанный меж двух слоев донца, выпал ей в руки, и девушка тотчас развернула его дрожащей от нетерпения рукой. Прочла раз, неверяще помотала головой и принялась читать во второй, сосредоточенно хмуря брови.
Потом шлепнулась на скамейку, задумчиво подтянула к себе миску и ложку и принялась есть варенец, изредка откусывая кусочки калача. Но думы ее в этот момент были далеко отсюда, собирали и складывали по-новому все известные кунице события, знаки приворота на кровати жениха, злое лицо Ниренты, тихий уход княжичей посредине ночи.
Так вот, значит, куда они помчались так поспешно! Ловить одарённых девиц, покусившихся на свободу их командира! И хоть немаловажное оправдание ночного поступка у ястребов появилось, да для Веси оно не значило абсолютно ничего.
И понять это легче всего, если поочередно смотришь на дело с разных сторон. Со стороны княжичей – вылазка за злоумышленницами их личное дело, посвящать в которое невесту командира они не обязаны. А если глянуть со стороны Веси – вовсе не важно, невеста она или нет, раз они приняли ее в отряд и признали равным себе воином.
Ведь если, не дай духи, Тадор сумеет устроить бывшей напарнице какую-нибудь каверзу и княжна ночью втихомолку уйдет из дома ястреба ловить обидчика, все пятеро княжичей оскорбятся насмерть.
Зато теперь понятно, почему они с такой скоростью помчались на юг, не дав воинам передохнуть даже нескольких часов. Доверенный человек отца был превосходно осведомлен о делах и поступках Береста. Княжна даже заподозрила было, будто это кто-то из постоянных обитателей Кладеза. Но потом она сопоставила время, за которое соглядатай собрал сведения и некоторые детали, о которых он не упомянул, и успокоилась. Похоже, он все же живет в Росети, иначе отец заранее знал бы о ее побеге. Да и еще о некоторых вещах.
Стало быть, Весе необходимо срочно немного исправить намеченный ранее путь, чем скорее она встретится с ястребами, тем лучше. Если бы куницу спросили, чем это лучше, сразу она, пожалуй, и не нашла бы вразумительного ответа, просто каким-то шестым чувством ощущала – сейчас ее место там, рядом с ними.
Княжна еще раз внимательно перечла письмо, повторила для памяти все важные сведения и открыла дверцу фонаря. Сунула кончик бумаги к трепещущему язычку пламени, дождалась, пока он торопливо переберется на скрученный листок, и перенесла в очаг, следя, чтобы послание сгорело дотла, не оставив ни клочка. И только после этого, спокойно вздохнув, занялась обычными делами.
Долен пришел, когда Веся уже убрала со стола, приготовила постель и одежду на утро и начала сомневаться в желании десятника с ней разговаривать. И тут нарочито громко лязгнул засов, и только потом осторожно стукнули в дверь костяшки крепких пальцев.
– Колючка?
Вот как, насторожилась княжна, зовет ее по прозвищу, значит, пришел не один. Выходит, верно она поняла, не доверяет Дол бывшей соратнице. Но хоть и тянет ей от подобных сомнений сородичей скулы, как от недозрелого крыжовника, но и упрекать воина в том нельзя. Доверчивые да бесшабашные долго не живут.
Так и она не проста… никогда не преминет проверить, кто стоит за спиной десятника.
– Иду, – отозвалась Весеника, щелкнула пальцами, подзывая рысь, еле слышно шепнула: – Тадор, ищи!
Услышав знакомое имя, рысь прижался носом к двери, принюхался и разочарованно сел, Тадором там не пахло.
– Молодец! – Княжна достала из мешка куски утренней козлятины, отдала зверю и щелкнула засовом.
– Я на пять минут, – предупредил Долен стоящего за его плечом стражника и прошел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, но не коснувшись засова.
– Садись вон на лавку, Дол, – кивнула княжна на сиденье с противоположной стороны стола. – Я хочу задать один лишь вопрос: ты меня знаешь не первый год, скажи, хоть раз было такое, чтобы Колючка дала честное слово и обманула?
– Нет, – подумав, осторожно сообщил десятник, – не было такого. Так ведь и случай особый!
– Дол! Я никуда убегать не собираюсь, даю тебе в том честное слово. Вот, смотри. – Она подняла рукав легкой кофты и показала воину браслет. – Я взяла его добровольно. И сейчас еду к жениху. А охрану отец дал мне по другому поводу… ты же знаешь Тадора?
– Ну? – нахмурился Долен.
– Так вот, он не согласен с решением князя и считает, будто я обязана выйти замуж за него. Сегодня в обед, когда я приехала к отцу повидаться, Тадор случайно попался мне навстречу. Мне неприятно это говорить, но бывший напарник был страшно зол и даже угрожал… как с ума сошел. Отец опасается, что он попытается перехватить меня по дороге, потому и дал твою десятку. Именно поэтому приказываю… не останавливайся на отдых в привычных местах и не входи в первый попавшийся трактир. А теперь иди отдыхать, нам утром нужно выехать с рассветом. Надобно торопиться, иначе разминемся с отрядом Дикого Ястреба… Мой жених сейчас там.
– Понятно, – мрачно сообщил Долен, немного помолчал, обдумывая услышанное, и ушел, так ничего и не сказав.
Запирая засов, княжна мысленно просила у духов прощения за мелкое жульничество, она не сказала сейчас неправды, но выдала случившееся при одной встрече за совсем другие события.
Глава третья
Остановиться на обед Веся намеревалась в Тумле, небольшом городке почти на границе земель ястребов и куниц, в доме зажиточного торговца оружием, давнего знакомого князя Радмира. Впрочем, у Парфена в знакомых ходил не только князь клана Куницы. Уж очень хороши были надёжные мечи и добротные доспехи, которые делали мастера в его кузницах. Но княжне сейчас не нужны были ни доспехи, ни кинжалы, хотя запас стрел она пополнить и намеревалась. В дом Парфена люди отца должны были прислать сообщения об отряде Береста.
Весенику уже начинало волновать отсутствие всяких сведений, хотя она и понимала, отчего их нет. Просто сейчас они с Берестом едут к одной цели, но по разным дорогам. Южная крепость ястребов стояла на левом берегу Хорога, несущего свои воды из западных ущелий Синего хребта сначала на юг, а потом на юго-восток, наискосок через всю долину в большое слабосолёное озеро Ойрет. Южные берега этого озера считались землями степняков, а северо-восточные, северные и западные делили между собой четыре клана. Три старших: Вепрей, Куниц и Ястребов – и младший клан Бобров. И именно эти богатые и плодородные земли неизменно притягивали к себе жадные взгляды жестоких кочевников.
Обычно они приходили с юга, начиная грабить вепрей и куниц, но в этом году, судя по сведениям Шангора и грезам ясновидящих, орды хингаев почему-то намеревались напасть на земли ястребов. А для этого должны были либо где-то переправиться через полноводный еще Хорог, либо напасть на жителей деревушек, расположенных на правом берегу и отгороженных от степных областей грядой невысоких холмов.
Подъезжая к воротам Тумла, Веся по привычке обдумывала свои дела и по сторонам особо не смотрела. Да и нечего тут разглядывать, уже три лета скачет по одним и тем же дорогам, успели приесться и деревушки, и рощи.
И потому изумленно оглянулась на Долена, когда тот злым шепотом приказал ей ехать посреди отряда. Но спорить не стала, не желая обращать на себя лишнего внимания. Однако узелок в памяти завязала, намереваясь позже сообщить десятнику о своём недовольстве подобным обращением.
– Ладно, – хмуро, но тихо буркнула в ответ куница, – а ты веди отряд к Парфену. Сначала я стрел куплю, потом все остальное.
Как выяснилось через четверть часа, Парфен их уже поджидал. Едва Долен остановил коня возле оружейного магазина, на крылечко выскочил приказчик, сообщил, что для гостей готов обед в доме хозяина, и указал на распахивающиеся рядом ворота.
Спорить Долен, бывший этим утром еще более бдительным и осторожным, чем прежде, к удивлению Веси, не стал, сделал знак своим воинам, и они разъехались в разные стороны, пропуская к воротам тэрха.
По обычаю небольших городов, хозяева дорогих магазинов ставили их в собственном дворе, и позади торгового помещения, выступавшего на улицу широким крыльцом, располагался просторный двор со всеми хозяйственными постройками. Солидный дом стоял еще дальше, посреди ухоженного сада, и именно туда прямиком направилась княжна. Парфен встретил Весю на крыльце, приветствовал учтивым наклоном головы и веско заявил о своем намерении сначала накормить дорогих гостей и только потом говорить о делах.
– А где мои люди? – выйдя из умывальни, первым делом поинтересовалась гостья.
Пока княжна приводила себя в порядок, ее мысли крутились вокруг довольно прохладных отношений с сородичем, и в конце концов девушка пришла к однозначному выводу. Не стоило ей так упорно таить свои и батюшкины замыслы от десятника, ему сейчас и так нелегко. Приходится выбирать, кому верить, собственной осторожности или молоденькой княжне, да еще и опасаться нападения проверенного в бою соратника.
– Умываются. Столы им накрывают на веранде, – открывая перед девушкой дверь в столовую, сообщил оружейник.
– Если можно… пригласи сюда командира отряда. Я ему доверяю, и мне нечего от него скрывать.
– Мне тоже. – Остро блеснули из-под густых бровей умные глаза, и их хозяин тотчас окликнул пробегавшего мимо парня с подносом в руках. – Пригласи сюда Долена.
Десятник пришел через минуту, хмуро глянул на оружейника, но сказать ничего не успел. Парфен обрушил на него широченную улыбку, объявил, что только его они и ждут, и сделал знак подающему еду поварёнку наливать уху. Слегка ошарашенный таким вниманием, воин поблагодарил и сел к столу, хотя Веся могла бы поклясться, ещё минуту назад он собирался вежливо отказаться от такой чести.
Ела княжна молча и торопливо, гадая, какие новости могли быть в сообщениях, если Парфен не решился передать их сразу? Или у него имелось разрешение батюшки на подобное действие? А может, даже приказ? Когда дело касается ее отца, никогда не знаешь, на какие поступки он способен ради семьи, домочадцев и клана.
– Как я понимаю, – вздохнул оружейник, едва Весеника отодвинула от себя пустую тарелку и поблагодарила, – тебе не терпится прочесть послания.
– Правильно понимаешь, – виновато улыбнулась ему Веся. – Извини… обещаю в следующий раз быть более вежливым сотрапезником.
– Надеюсь, не забудешь о своем обещании когда-нибудь навестить старого Парфена, – прибеднился торговец, имевший пока на висках всего несколько серебряных нитей. – Вот тебе послание от князя, а вот из Росети. Это я получил полтора часа назад.
– Давай, – решительно забрала запечатанные воском крохотные трубочки княжна, начиная понимать – указания в почтовых пеналах были не только для нее.
Повинуясь своему нетерпению, первым куница прочла не письмо отца, а послание неведомого ей соглядатая из Росети. И чем дальше читала, тем яснее понимала, этот человек вовсе не обычный лавочник или трактирщик, как казалось ей раньше. Не могут лавочники так быстро узнавать столь важные сведения. Но выяснение этого вопроса оставила на потом.
– Темная сила, – дочитав послание, нахмурилась Веся и протянула листок десятнику. – Долен, прочти. Мы уезжаем немедленно.
Известие о полученном от самого Илстрема приказе срочно направить воинов в сторону Туры, самого большого поселка ястребов, расположенного на южном берегу Хорога, в трех сотнях верст от Ойрета, впрямую касалось воина и их дальнейшего пути. Княжна теперь знала, куда направляются ястребы.
Послание отца она торопливо пробежала глазами и горько усмехнулась, к сожалению, её опасения подтвердились. Тадор прихватил трех преданных ему воинов и уехал из трактира прежде, чем туда пришел приказ Радмира его задержать. Ее бывшего напарника видели выезжавшим в южные ворота и не успели перехватить в Илевке.
– Читай, – вздохнула расстроенная княжна, отдавая Долену и это послание, и резко встала из-за стола. – Спасибо за все, Парфен. Что я тебе должна?
– Ничего, у нас с Радмиром свои дела. Хотя… любопытство, как ты знаешь, большой порок…
– И какие новости ты хотел бы узнать?
– Ты уже взяла браслет у одного из княжичей?
– Да.
– И у кого… если это не наглость?
– У самого лучшего, – загадочно усмехнулась куница, направляясь к двери.
– А я его видел, – догнало ее мрачное признание десятника, – Тадора. Там, у ворот в город.
– Милостивые духи! – вырвалось у девушки против ее воли. – Ну и на что он надеется?! Ведь не дурак же!
– В таких случаях обычно надеются на чудо, – огорчённо вздохнул оружейник. – Я и сам всегда считал вас парой. Извини.
– А вот я никогда так не думала, – сердито фыркнула куница, – потому как имею способности к исцелению, а не к чтению душ. Но теперь поздно об этом говорить… если у тебя есть возможность, попытайся задержать Тадора. Во второй раз ястребы не потерпят его выходок.
– Радмир уже попросил об этом, – кивнул Парфен и хитро прищурился, – но в таком случае я не пойму… почему ты едешь в южную крепость, а не в Серое гнездо?
– Ястребы приняли меня в отряд, – понимая, что этой тайной может отплатить за участие оружейника, призналась Веся, – и провели ритуал. Кстати… я хотела купить стрел.
– Отец для тебя купил. – Парфен шагнул к шкафу и достал продолговатый короб, плетенный из ореховых прутков и обтянутый сброшенной кожей полоза. – Пять сотен. Синее оперение у тех, которые с ядом. Но ты знаешь.
– Знаю. Спасибо за всё. – Веся оглянулась на Долена. – Прихвати мои стрелы.
И ушла, не останавливаясь.
Отряд мчался до позднего вечера, и Веся продолжила бы скачку, будь у ее спутников тэрхи. Но все они, к сожалению, были на лошадях, и ехать в темноте так быстро, как хотелось бы княжне, не могли. Да и люди устали, однако никто и слова недовольного не обронил или взгляда. Значит, Долен поделился с ними плохими новостями, сообразила княжна, однако выговаривать воину за откровенность и не подумала. Она и сама ненавидела воевать вслепую и за остальными признавала такое же право.
– Долен, – придержав тэрха, крикнула куница, – где остановимся: тут или доберемся до села?
– Проще до села, – тотчас отозвался воин, и куница довольно ухмыльнулась, думали они одинаково. – Тут в паре верст небольшая деревушка, там и еду, и овес найдем и выспимся нормально. Да и дозорных ставить не придется. Рыж все равно предупредит.
Об особом приказе, отданном княжной своему зверю, десятник понял по тому, как начал рычать зверь, еще издали почуяв приближение встречных всадников или повозок.
Как оказалось, деревня не спала. Они издали поняли это по освещённым окнам домов и трактира, по снующим у прорех в ограде фигуркам людей, срочно заделывающих появившиеся за зиму проходы и проезды к самым нужным для селян местам. И это тоже было тревожным признаком, стало быть, тут уже знали о надвигающейся угрозе и готовились к обороне. Хотя и редко доходили степняки-хингаи до этих мест, но пару раз все же добирались, и никто не желал оказаться перед лицом опасности неподготовленным.
И на воротах уже сидели караульные. Востроглазые парнишки подняли крик, едва отряд вынырнул из темноты.
– Открывай! – громко приказал мужской голос, с привычными командирскими интонациями, а более тонкий и дребезжащий тотчас возмутился, доказывая, что ночью степняки как раз и подсылают переодетых лазутчиков.
– Совсем ты уже из ума выжил, – беззлобно хохотнул командир, ворота распахнулись, и Веся обнаружила стоявшего за ней крепкого бородача, – простых вещей не понимаешь, если хингаев в наших людей с горем пополам еще можно переодеть, то лошадь в тэрха еще никому не удавалось.
– Морок! – упорствовал въедливый старичок.
Остальные селяне держались чуть поодаль, но вил и топоров из рук пока не выпускали.
– Ну и какому сумасшедшему шаману, – звонко и насмешливо осведомилась Веся, – пришло бы в голову наложить на своего воина личину девицы?
– Дык… – произнес в запале старик и озадаченно почесал в голове.
Шаману, может, и пришло бы такое в голову, особенно сумасшедшему, только ни один степняк даже минутку не согласился бы изображать женщину.
– Я из отряда Дикого Ястреба, – веско объявила старосте княжна, – веду ему на подмогу десятку от князя Радмира. Рано утром мы уходим, но если нужна помощь – говорите.
– Какая там помощь, – отмахнулся польщенный староста, – злыдней сюда не допустите, на том и спасибо. А мы вас сейчас устроим и ужином накормим, проезжайте к трактиру.
– Пусть бы помогли тын поднять, – заворчал старик, – вон какие здоровяки!
– Побойся богов, Хилм! – укоризненно выдохнула ладная женщина, подхватывая спрыгнувшую с тэрха Весю под руку. – Им, может, завтра в бой, а они силу на твой тын положат! Будто мы не знаем, кто к речке дорожку со своего огорода проделал! Идем, девица, да оставь ты свой лук, никто не тронет!
– Извини, но оружие я никогда не оставляю, – качнула головой княжна. Знак никого не трогать она дала Рыжу загодя, а Ныр каким-то чутьём понимал, на кого можно и порычать, а на кого нет, – а немного помочь, чтобы ноги размять, думаю, воины не откажутся.
– Не нужно, сами управимся, – зашумели селяне, мигом сообразившие, благодаря чему сегодняшнюю ночь могут спать спокойно, отряд хорошо вооруженных воинов и два мощных зверя – неплохая подмога на крайний случай.
– Я сразу разгадала в тебе травницу, – прощаясь с селянкой на рассвете, вздохнула Веся. – Но про больных не спрашиваю… прости. Кабы были совсем плохие, ты и сама бы не смолчала, а на других мне нельзя сейчас силу тратить. Но если есть большая нужда, зельями поделюсь, у меня особые, наговоренные.
– Спасибо, – понятливо улыбнулась та. – Я сама-то не решалась попросить, в бою они нужнее. Сонного и обезболивающего немного плесни, молодуха одна рожать на днях будет… сильно трусит по молодости.
– Давай флаконы, – полезла Веся в кошель и вдруг непонятно каким чутьём ощутила, как напряглась хозяйка приютившего ее в эту ночь дома. – Что-то случилось?
– Не велел староста вам ничего говорить… пришла ведь вчера ему весточка. Ястребы из отряда Дикого ищут девушку… с тэрхом и рысью. Только про воинов там не было. А потом пришло предупреждение… видение кому-то было… бой на переправе возле Туры. Чтобы не лезли туда, значит, а укрепляли свои села. А ты как раз туда и направляешься… как я понимаю.
– Спасибо… – расстроенно выдохнула Весеника, – знаю я этого видящего… хорошо, хоть, не сразу его предупреждения сбываются. Но частенько посыпались… нужно торопиться. Ну а меня как им не искать… волнуются. Глянь сюда… только никому не говори.
Княжна осторожно показала травнице краешек таинственно блеснувшего камнями браслета и тотчас спрятала.
– Вот тебе зелья, учти, капли на глоток воды хватает. Пора нам, до переправы только к вечеру доберемся, эти места мне знакомы.
– Впереди конники с оружием. Скачут к Туре, – вернувшись к растянувшемуся по дороге отряду, торопливо доложил командиру один из дозорных, спускаясь с холма, у подножия которого вилась дорога.
Здесь, вблизи от места, которое привиделось Ансерту в прозрении, отряд передвигался со всеми предосторожностями военного времени.
– Кто-то из наших? – озабоченно оглянулся на осунувшегося командира Ранзел.
– Не могли они нас обогнать. Если только кто-то из тех, кого поднял на помощь отец из ближайших городов, – устало пожал плечами Берест. – Все равно мы их догоним, тогда и посмотрим, кто такие.
– Впереди у них всадник на тэрхе, – второй дозорный стремительно съехал по крутому склону, и Дикий уже рот открыл отчитать сумасброда, но мигом осознав услышанное и почувствовав, как слова застревают в горле тугим комком, лишь крепче сжал губы.
Но непроизвольно дёрнул уставшего зверя за гриву, заставляя поторопиться, и помчался вперёд, обгоняя дозорных.
– Берест… – встревоженно охнул Анс вслед даже не обернувшемуся брату и с досадой выдохнул: – Темные силы!
– Они останавливаются! – крикнул воин из дозора, пытавшийся поспеть за командиром.
– Стой! – решительно скомандовал Даренс, не обращая внимания на осуждающий взгляд Ранзела.
Однако, несмотря на то, что в эти пару дней они так и не пришли к единому мнению, вслух оспаривать приказ брата силач не стал. Препираться при подчиненных Берест запретил братьям настрого.
– Не нужно, чтобы воины думали, будто вы хоть в чем-то не заодно, – строго выговаривал он, если замечал малейший намек на нарушение своего приказа, – вот вечером сядете в своей столовой и спорьте, сколько хотите. Но тихо и спокойно. Люди должны быть в вас уверены, как в себе.
Поэтому Ранзел просто объехал дозорных и внимательно следил, как командир постепенно нагоняет незнакомых всадников. Очень скоро они тоже заметили погоню и остановились. А потом от чужого отряда отделился всадник и помчался навстречу Дикому, и по мере того, как он приближался, становилось ясно, что под ним вовсе не лошадь. Не прыгают лошади так мягко и ровно.
– Убьёт или не убьёт? – хмуро пробормотал Лирсет, останавливая тэрха рядом с братом.
– Ну точно цыпленок еще ты у нас, – с насмешливой жалостью фыркнул подъехавший с другой стороны Даренс. – Убивать так не мчатся.
Но даже блондин не догадывался, какие мысли кружат в голове несущегося вперед командира. Да он и сам не знал, зачем он так спешит догнать чужой отряд. Ведь тэрхи были не только у князя, некоторые знатные сородичи тоже имели не по одному зверю для своих нужд. Зелье чародеев, каким пропитывали вставки в подчиняющие тэрхов браслеты, стоило дорого, но не запредельно. И это вполне мог быть отряд, который вел один из воевод или старшин ближайших к Туре городков. Илстрем сообщил, что разослал сообщение всем.
Потому и уговаривал себя Берест не надеяться на чудо, а когда скакавший впереди отряд остановился, немного придержал усталого зверя. Раз они встали, стало быть, ждут его и хотят поговорить. И незачем мучить животное, добираться до переправы еще не менее двух часов.
Но когда рассмотрел оторвавшегося от чужого отряда и несущегося к нему тэрха, вдруг снова ощутил, как встает в горле знакомый комок.
Темные силы… это же Проныра…
Но рассмотреть лицо всадника за веером распущенной жесткой гривы ястребу никак не удавалось.
Берест снова погнал своего зверя вперёд, торопясь услышать приговор, а затем, внезапно сообразив, как смешно будет выглядеть, если это не Веся, а просто посланец, которому поручили передать зверя, остановился прямо посреди дороги. Все равно Ныр уже рядом, даже отчётливо видно темное треугольное пятнышко на его груди, по которому ястреб всегда издали опознавал питомца.