Заложница. Сделка

Блондинка тем временем подобралась к кровати вплотную, поставила на столик свечу, торопливо опустила на лицо вуаль и, взявшись за конец трости обеими руками, с силой опустила набалдашник туда, где, по ее мнению, должна быть голова герцогской невесты.

– Ой! – громко простонала Таэль, решив пока не выдавать незнакомке правды и посмотреть, насколько низко готова та упасть в своей неуемной жажде мести.

А блондинка замерла всего на несколько мгновений, затем перехватила свое оружие покрепче и обрушила на предполагаемую жертву град безжалостных и яростных ударов, не замечая в полубезумной ярости, как сминается под ними пышное пуховое одеяло.

Графиня стонала все тише и вскоре смолкла, огорченно рассматривая пока незнакомую, но уже люто ненавидевшую ее соперницу, и отчетливо понимая, что на самом деле жизнь не оставила ей ни одного из мирных путей решения этой задачки. Теперь Таэльмина могла даже не сомневаться – никогда и ни на какой сговор с нею эта совершенно не похожая на служанку холеная красотка не пойдет. Она для себя уже зачислила выбранную герцогом лаэйру в смертельные враги и никогда не отступит от принятого решения. Такие девицы обычно невероятно упорны в своих заблуждениях, и никакие доводы разума на них совершенно не действуют.

Похоже, жизнь во дворце герцога будет для нее вовсе не такой уж беспросветно серой и скучной, как думалось Таэльмине во время долгого пути. Наконец гостья утомилась или успокоилась, опустила свое орудие и замерла, прислушиваясь. И уже через несколько секунд, так и не дождавшись от одеяла ни движения, ни стонов, сочла месть совершенной, небрежно забросила трость под кровать, схватила свечу и опрометью ринулась прочь.

Таэль следовала за нею почти по пятам, больше всего желая узнать, есть ли у убийцы сообщники, и если да, то кто именно. И не важно, если не удастся опознать их сразу, сейчас достаточно хотя бы рассмотреть лица или услышать голоса. Однако злобная блондинка за то время, пока бежала через комнаты герцогской невесты, по-видимому, успела полностью успокоиться и продолжала заметать следы. Выскочив в коридор, убийца плотно прикрыла тяжелую входную дверь и злорадно щелкнула наружным засовом, словно опасаясь, как бы ее жертва не сбежала.

– Хитрая, гадина, – разочарованно прошипела графиня, в потемках возвращаясь в спальню.

Зажигать свечи в комнате, где оставила с вечера не задернутыми шторы, она не решилась, памятуя об осторожности. Ведь у ее убийцы вполне могли быть сообщники, и в таком случае они должны были непременно хотя бы издали следить за окнами покоев жертвы, чтобы быть в курсе событий.

Зато в самой спальне неярко тлел огонек ночника, а окна Таэль, памятуя о безопасности, плотно занавесила еще с вечера и потому теперь смогла свободно рассмотреть трость, которую осторожно, носком туфельки, выкатила из-под кровати. А разглядев, окончательно убедилась в своих первоначальных предположениях. Трость действительно оказалась очень непростой, по ней вились тайные алхимические знаки, свидетельствовавшие о ремесле ее хозяина, а оправа некоторых камней блестела чуть ярче, видимо, пальцы алхимика касалась их чаще остальных.

– Значит, этот мужчина ей чем-то насолил, – сделала нехитрый вывод несостоявшаяся жертва, снова отправляя трость под кровать, – и фаворитка Хатгерна решила одним махом убрать со своей дороги сразу двоих. Странно, на вид она вовсе не выглядит такой уж прожженной интриганкой.

Следовательно, Таэльмина поступила очень верно, ничем себя не выдав, и понимание этого ее порадовало. Как и представившаяся возможность тщательно обдумать способы, какими можно обратить себе на пользу неожиданно попавшие ей в руки сведения.

Второй раз скрип ключа в замке разбудил Таэль на рассвете, и девушка несколько секунд прислушивалась к твердому торопливому перестуку каблуков и коротким, отрывистым приказам, а узнав голос герцога, снова опустила голову на подушку, не забыв сдернуть шнурок, стягивающий кончик недлинной косы. Крупные тугие локоны тотчас легли пышной шапкой вокруг лица девушки, позволяя ей спокойно подглядывать за нежданными гостями, слегка смежив ресницы.

– Потрогай ее руку, – остановившись у кровати, приказал спутнику герцог, и невеста, внимательно следившая за его приближением, немедленно распахнула глаза.

А затем подтянула одеяло к подбородку и с преувеличенным испугом нахмурилась.

– Что здесь происходит?

– С нею все в порядке, – поспешил просветить господина алхимик.

– Вижу. Налей ей противоядие, пусть выпьет.

– Не буду, – упрямо отодвинулась Таэль, точно знавшая, насколько нетерпим ее желудок к различным зельям и снадобьям.

И это было не врожденной слабостью, а результатом длительного и упорного труда Свенгира, личного алхимика графа Марнинга дэй Азбенда.

– Почему? – В глазах герцога плеснулось раздражение, а его губы недовольно поджались.

– Мне это не нужно. – Графиня вовсе не собиралась хранить верность семье герцога Бентрея, продавшей ее в оплату за собственные грехи и ошибки. – Я не глотала ключ к свободе.

– А, так вот, оказывается, как это называется, – едко ухмыльнулся Хатгерн, шагнул к стоявшему у окна креслу и рухнул в него с видом неимоверно усталого человека. – И кто же выдавал заложницам мирного договора эти ключи?

– Герцогиня Лигурия, – так же спокойно пояснила его невеста.

– А почему вам не дала?

– Да с чего вы взяли, будто не дала? – позволила себе скопировать его усмешку Таэль. – Ключи подарили всем без исключения.

– Но вы свой, разумеется, выбросили? – хитровато прищурился герцог, и Таэльмина насмешливо наморщила носик.

– Ну и зачем бы мне было выбрасывать такую ценную вещицу?

– Но ведь ее не нашли у вас при проверке? – решил вступить в разговор бдительно разглядывавший будущую госпожу алхимик. – Интересно, где же в таком случае она находится?

– Там же, где я ее и положила, – кротко ответила графиня и мило ему улыбнулась, лихорадочно решая про себя волнующий ее вопрос: при каких обстоятельствах трость немолодого, худого и некрасивого мужчины могла оказаться у ночной гостьи?

Или его внешняя невзрачность не имеет никакого значения для ловких придворных дам, охотящихся за редкими зельями и ядами, которые, как всем известно, во дворце, да и во всем Тангре можно добыть только у него одного?

– Где? – коротко процедил Хатгерн и раздраженно пояснил: – Где это секретное место?

– В моей шкатулке с духами и солями.

– Бринлос! Найди ее шкатулку с солями!

– Так вон же она, – с притворным изумлением указала на столик Таэль, с удовольствием наблюдая, с каким рвением Бринлос сцапал ее вещицу.

– Где именно? – Вставший с кресла герцог смотрел через плечо алхимика в продолговатый серебряный ларец, плотно уставленный флаконами, баночками и склянками.

– В маленьком фиале с надписью «не снотворное», – уверенно сообщила Таэль, ничуть не волнуясь за судьбу ключа, да и всего содержимого шкатулки.

Сама она все равно глотать подаренную герцогиней гадость не собиралась, а все самые ценные и тайные зелья еще ночью успела надежно перепрятать в самых укромных уголках своих шикарных покоев.

– А почему «не снотворное»? – достав крошечный пузырек с притертой пробкой и не спеша его открывать, подозрительно осведомился алхимик.

– Так ведь это фиал из-под усыпляющих пилюль, – просто пояснила Таэль, – и на нем было написано «снотворное». А я просто добавила «не», чтобы никто случайно не проглотил.

– Как я все больше убеждаюсь, – с преувеличенной уважительностью сообщил Хатгерн, – Провидение помогло мне сделать очень правильный выбор. Вы необычайно благоразумны, моя дорогая. Жаль, я не могу предложить вам совместный завтрак, срочные дела. Зато могу вас успокоить, обедать мы будем вместе, сразу после ритуала.

Полюбовался милой улыбкой, с какой выслушала его сообщение графиня дэй Азбенд, развернулся и уверенно зашагал прочь.

Расслышав в голосе жениха тонкую насмешку, Таэльмина лишь скептически поджала губы, а провожая взглядом статную, подтянутую фигуру герцога и едва поспевающего за ним алхимика, раздумывала вовсе не о завуалированной колкости жениха. Правильно она поступила или нет, ни полусловом не обмолвившись о ночном происшествии, – вот какой вопрос волновал девушку сильнее всего. И ответ на ее сомнения могло дать лишь время… и дальнейшие события.

Экономка, с таким же осунувшимся и посеревшим от бессонной ночи лицом, как и у алхимика, примчалась в комнаты Таэльмины через четверть часа, за ней бежала запыхавшаяся служанка с подносом в руках. На нем был наскоро собран завтрак из тех кушаний, которые всегда имеет под рукой каждая опытная кухарка или повар. Тонко нарезанное холодное мясо нескольких сортов, сыр, паштеты и малосольная рыба. А также обжаренные ломтики хлеба и вчерашние пирожные. Ну и, разумеется, чайничек с горячим свежезаваренным черным чаем, сливочник со сливками и масленка с маслом.

– Простите, госпожа Таэльмина, – удрученно пробормотала уже выяснившая имя будущей лаэйры старуха, когда накрывшая стол служанка выскользнула за дверь, – вам вчера вечером не принесли ужин.

– Я не в обиде, как пояснил его милость, вчера всем пришлось нелегко, – ангельским голоском произнесла Таэль, продолжая спокойно одеваться. К моменту появления в покоях слуг девушка успела накинуть и застегнуть нижнее платье и теперь выбирала, какое блио надеть поверх. – А мне хватило фруктов и печенья.

И вовсе не важно, что герцог ничего такого ей не объяснял, экономка все равно никогда не пойдет спрашивать об этом у хозяина. Зато не будет ждать от новой хозяйки неприятностей, а это хорошее начало для развития доверительных отношений.

– Кстати, – выходя в столовую, небрежно обронила графиня, – возле кровати валялась чья-то трость, я чуть не споткнулась. Мне кажется, ее оставил алхимик… хотя я могу и ошибаться.

Последние слова она договаривала, глядя в спину ринувшейся в спальню старухи, и, убедившись в верности своих выводов, довольно подмигнула своему отражению в полированном боку высокого серебряного чайника. Враги явно будут озадачены, и если они умны, то на время затаятся и Таэль успеет проверить сведения, за которые ее отец заплатил уйму денег. Ну а если они узколобы, то очень скоро предпримут новую попытку ее убить, и в этот раз заложница не станет наблюдать молча.

– Точно, – расстроенно произнесла экономка, вернувшаяся в комнату с тростью в руках, – это любимая палка господина Бринлоса, он сегодня обязательно начнет ее искать. Разрешите, я вас оставлю, отнесу ему трость. Второй завтрак будет через три часа, а потом придут служанки и помогут вам надеть платье и сделать прическу.

– Спасибо, – так же кротко ответила Таэльмина, не поднимая глаз от тарелки, чтобы не пришлось изображать горе или радость.

Впрочем, устремившаяся к дверям экономка этого и не ожидала. Она была далеко не глупа и отлично знала, какие чувства могут испытывать девушки проигравшей войну страны, которых отдают в лаэйры победителям. А кроме того, женщине хотелось как можно быстрее вернуть крайне подозрительному алхимику его драгоценное имущество.

Как Таэль и думала, главной задачей служанок в одинаковых лиловых платьях и фартуках на тон светлее, явившихся в покои сразу после второго завтрака, была вовсе не помощь ей в одевании, а проверка, не спрятано ли в привезенном из родного дома свадебном платье каких-нибудь сюрпризов. Девушки прощупали каждый шов, застегивая на невесте нижнее платье из бирюзового шелка и верхнее блио из серебряной парчи. Завершала наряд полупрозрачная накидка из шифона небесного цвета, закрепленная на голове изящным серебряным гребнем. Никаких украшений из золота и драгоценных камней, кроме тонкого ажурного родового браслета, да спрятанного на груди именного амулета, невестам, проходящим малый брачный ритуал, не полагалось по старинному закону.

И впоследствии младшим женам тем же самым законом было настрого запрещено получать в подарок или наследство, покупать самим и носить любые драгоценности. По правилам герцогств, все украшения из золота и драгоценных камней, какими знатные мужчины одаривали жен, впоследствии становились фамильными и переходили по наследству лишь детям. Но лаэйрам, во избежание грядущих недоразумений, скандалов и интриг, иметь детей настрого воспрещалось, и за этим бдительно следили придворные алхимики.

Потому и не положено было младшим женам драгоценностей, после смерти с ними могли возникнуть неразрешимые трудности. Назвать их фамильными и хранить в сокровищнице не пожелал бы ни один наследник, а продавать или дарить вещи, которые покупал отец, считалось дурным тоном. Вот и не носили младшие жены ничего, кроме недорогих бронзовых и медных украшений с полудрагоценными камнями или вовсе без них.

Дети в этом вопросе волновали Таэльмину меньше всего, теням они тоже не полагались. И о соблюдении графиней дэй Азбенд этого правила уже несколько лет пеклись алхимики тайной гильдии. Ну а семьи и любовные отношения девушки, имеющие это редкое и тайное ремесло, вообще заводили лишь ради дела или в силу особых обстоятельств. До сих пор юной графине не было нужды вплотную знакомиться с этой стороной человеческих взаимоотношений, и тем не менее девушка была неплохо осведомлена о происходящем в супружеской спальне, ведь тень обязана разбираться в любой области человеческих отношений. Иногда даже незначительная ошибка защитницы может стоить здоровья или жизни ее подопечному.

Невеста крепче сжала губы, стремясь скрыть горькую усмешку: характер Зарвеса оказался намного безрассуднее и легкомысленнее, чем полагал их покойный отец. Ее братец отлично знал ценность хорошо обученной тени и не мог не помнить упорно повторяемые инструкции отца, наказывавшего беречь Таэль как самого себя. И тем не менее отринул их как мусор, при первом же удобном случае избавившись от сестры, пытавшейся, как он считал, его поучать.

Наставник Бенфрах, несколько последних лет учивший девушку некоторым приемам боя без оружия и навыкам следопыта, и графский алхимик Свенгир были потрясены решением Зарвеса и даже пытались уговорить его отправить сюда восемнадцатилетнюю Корвелину, самую младшую из графских детей. Но граф дэй Азбенд, расстроенный поражением в казавшейся ему такой выгодной войне и особенно размером приданого, вытребованного советниками герцога Крисдано в придачу к его сестре, грубо наорал на преданных слуг и пригрозил выставить прочь из замка в чем были.

– Волосы коротковаты, – с сомнением пробормотала одна из служанок, приступая к сооружению прически, и Таэль молча отобрала у нее расческу.

– Они сильно вьются, – сухо пояснила графиня, ничуть не сомневаясь, что эти слова ей придется повторить еще не раз, – и потому длиннее отпускать нельзя. Будет невозможно расчесать.

И тотчас наглядно показала преимущество своих локонов, без щипцов и кучи шпилек всего за минуту соорудив высокую изящную прическу. Пусть привыкают к тому, что по утрам и перед торжественными случаями лаэйра вполне может обойтись и без них. Чем меньше служанок будет возле нее вертеться, тем скорее Таэль сможет провернуть свою задумку.

– Невеста готова? – раздался в гостиной вопрос, заданный уже знакомым, обманчиво мягким голосом, в котором сквозили стальные нотки, и сразу примолкшие и оробевшие служанки принялись с суетливой поспешностью одергивать и поправлять складки блио и накидки.

– Готова, ваша милость, – пискнула старшая из служанок, недавно объявившая Таэльмине, что назначена ее камеристкой.

Заложница не стала ждать, пока слишком рьяные помощницы нанесут непоправимый урон ее наряду, спокойно встала со стула и направилась навстречу человеку, доставшемуся ей в женихи по воле судьбы. А если точнее, из-за непроходимого упрямства и глупости брата.