Дневник свадебной феи

Следующим этапом стала работа над своим имиджем. Увидев себя на телеэкране, я поняла, как мало я соответствую тому образу, который живёт в моём воображении. Ведь экран телевизора – это гораздо больше, чем зеркало. Острое чувство неудовлетворённости овладело мною, несмотря на многочисленные комплименты от моих знакомых. Я начала относиться к своей внешности, как к инструменту. А инструмент должен работать безукоризненно, чтобы не испортить общее дело. К сожалению, ни на чью помощь рассчитывать я не могла. Дорогие визажисты-модельеры и модные салоны были мне недоступны. Причёски, макияж, маникюр и даже свои сценические костюмы я придумывала и делала сама. Не знаю, насколько успешно всё это получилось тогда, ведь жюри никак не отметило моё выступление, но окружающие не остались равнодушными, а это главное.

Как оценить результат фестиваля? В целом, он дал мне большой толчок для развития, для работы над собой, заставил задуматься: кем же я являюсь на данный момент.

Имидж и социальный статус – вот что стало главным для меня на том жизненном этапе. Я пыталась заново оценить все свои данные и раздвинуть границы своих возможностей. Мне было уже 36 лет – вполне зрелая женщина, но слишком долго прятавшаяся от людских глаз и поэтому довольно скованная и стеснительная. На сцене это непростительные качества. Это вызывало у меня жуткие внутренние колебания: быть может, отдать свои песни на исполнение более подходящей, достаточно «горячей» и раскрепощённой, стартующей «звезде»?

Между тем я продолжала с упоением сочинять песни. За лето 1999 года появились драматическая философская баллада «Мой путь к тебе», которую я не рискнула исполнять сама: она требовала настоящего актёрского профессионализма; воздушно-лирический гимн нашей родной планете Земля – «Живая Планета». Сказочным подарком всем, кто разочарован и угрюм, появился в моих руках «искрящийся, сияющий», дарующий небесную радость «Кусочек неба», а чуть позже ностальгическим «криком уходящего лета» взлетела с моих клавиш «Падают жёлтые листья».

Всё лето я размышляла о выборе новой профессии, твёрдо решив связать её с социально-культурной сферой. Профессия автора-исполнителя в наше время звучит, скорее, как разновидность хобби. Неплохо было бы иметь какую-то серьёзную базу для будущей работы. Поиск жизненной опоры становился для меня насущной проблемой, так как строительная карьера мужа зашла в тупик: достроив очередной домик, новых заказов он не получил. Да и неинтересно стало жить в ожидании зарплаты мужа. Мне хотелось активной дея тельности. Логичнее было бы, по совету мамы, пойти работать в какое-нибудь кафе, где регулярно выплачивают зарплату и можно получить тарелку каши в качестве премии. Но я выбрала университет культуры.

Университет культуры: снова студентка!

Мне, в общем-то, повезло, что я сначала прошла суровую школу жизни: перепробовала множество профессий, научилась терпению и выносливости. Теперь же у меня возникла потребность преодолеть тот уровень жизни, который могла достичь обычная семья строителей, бывших инженеров. Хотелось чего-то большего, чем перемывание посуды, утюжка белья и уборка квартиры. Работа рядовой секретаршей или буфетчицей меня уже не устраивала в принципе.

Жизнь – хитрая игра, всё время заставляет совершенствоваться и чему-то учиться. Ведь условия игры усложняются по мере роста личности и её запросов. Во мне зрела потребность в более широких общественных пространствах, нежели тёплая кухня или уголок в солидном офисе. Моя неудовлетворённость своим статусом постоянно гнала и гнала меня за упущенными когда-то возможностями. Стремление «сделать самоё себя» по собственному желанию не позволяло расслабиться. И тогда я «замахнулась» на второе высшее образование, проявив, правда, абсолютную непрактичность относительно оплаты обучения. И вот я снова студентка! В сентябре 1999 года сумасбродная особа отважно пустилась в ещё одно «путешествие» – на сей раз по музыкальным волнам, к берегам шоубизнеса.

Поступив на коммерческий факультет эстрадного искусства в университет культуры, я рассчитывала получить специальность «менеджер-продюсер шоубизнеса». А главное, я хотела досконально изучить этот бизнес и стать профессионалом своего дела. О, как красив и заманчив этот мир музыки, песен, танцев, перевоплощений. Настроение у меня было самое решительное: пять курсов обучения я планировала одолеть за 2 года. Учебная программа меня нисколько не пугала, ведь уже имелся большой опыт сдачи экзаменов. Я была настроена полностью посвятить ещё часть своей жизни учёбе, пока не разучилась учиться. Все предметы здесь мне очень нравились, и преподаватели очень отличались своей живой эмоциональностью от тех давних, скучнейших учителей технического вуза. Видимо, профессия накладывает свой отпечаток.

К счастью, ни одна из моих «профессий» не оставила своего следа на моём челе. Наверно, просто не успевала оставить. Поэтому я легко вписалась в новую среду и ничем не отличалась от других. Так радостно было вновь ощутить себя студенткой. Словно я получила желанную роль. Но вскоре выяснилось, что ускорить процесс обучения никак нельзя: экстернаты здесь не приняты. А предметы, указанные в моём предыдущем дипломе, никак не дублируют предметов гуманитарного вуза, поэтому и перезачесть их тоже нельзя. Мои многочисленные курсы повышения квалификации тоже ничего не давали в данном аспекте. В общем, предстояли целых 5 лет полноценного обучения. Если бы это произошло со мной на несколько лет раньше, в этом не было бы ничего особенного. Но – возраст!

Первую сессию я сдала всю на «отлично» и в обычном порядке продолжала учёбу, старательно и с огромным удовольствием выполняя все задания. Никогда прежде я ещё не испытывала такого удовольствия от учёбы.

Правда, настораживало то, что средств на обучение уже не было, а найти работу мне никак не удавалось. И тогда меня посетила дерзкая идея: заработать денег на учёбу, продав свой песенный альбом. Мне рассказывали, что можно продать права на его издание и тиражирование. Я представляла себе, как мир шоубизнеса радостно распахнёт для меня свои широкие объятья, и как мои песни зазвучат из всех открытых окон, как когда-то в моём далёком детстве. А люди будут искренне радоваться жизни, слушая такие добрые и светлые слова, которые наполнят их души ощущением полёта.

Я и не знала, что такой вариант был ещё возможен года полтора–два назад, а теперь всё изменилось в нашем вечно меняющемся мире.

Выпуск первого сборника своих песен «Звезда на ладони»

Осенью, едва закончив вступительную сессию, я начала искать студию для записи своих песен. «Крещендо», где записывалась «Русалка», была мне больше не по карману. Да и цена там, как выяснилось, не соответствовала качеству. Не имея никаких связей в музыкальном мире, я обратилась к телефонному справочнику. К моему удивлению, там значились всего две-три студии звукозаписи. Одна из них находилась в центре города, и расценки были гораздо дешевле. Это была «Нева-Рекордз». Качество звука меня вполне устроило. Обо всём остальном я имела смутное понятие.

Я объяснила, как могла, чего бы я хотела, а незнакомый музыкант написал то, что он понял. Первым был сделан «Маэстро Шторм», вполне грамотно и красиво, но, к сожалению, безо всякой экзотики, о которой я мечтала: было очень трудно общаться, не владея специальной терминологией. А во-вторых, любая «экзотика» стоила дополнительных денег.

Мы договорились с этим музыкантом, Женей Новожиловым, сначала сделать несколько аранжировок без записи голоса, так как я хотела лучше подготовиться, позаниматься вокалом. Женя и педагога мне нашёл. И дело пошло. Вскоре появилась «Звезда на ладони» – классический вариант лёгкой эстрадной песни с чуть ностальгическим звучанием. Я была довольна результатом. А следующей была «Тигрица». Вот тут Женя слегка растерялся: ничего подобного он ещё не записывал. Но, просидев над нею всю ночь, он нашел академическое решение задачи: включил элементы симфонического рока, придающие высокий трагизм звучанию. Песня получилась ни на что не похожей, но это-то меня и радовало больше всего.

Была ещё одна попытка сделать «непохожую» песню.

Одна из композиций японского композитора Китаро, в оригинале называвшаяся «Agreement», много лет назад настолько потрясла меня своим мощным энергетическим воздействием, что я даже выучила её наизусть. Но вот никак не могла перевести её с английского: в ней была какая-то особая мистика слов. Бесполезной оказалась даже помощь профессионального переводчика. Тогда я написала свой собственный текст, чтобы песня получила новую жизнь, под новым названием «Власть над тайной».

Эту песню я и задумала сделать тогда в студии. Мне нужна была хотя бы копия уже существующей аранжировки. Музыка всех очаровала. Она была действительно неземной. Но попытка «разобрать её на составляющие» оказалась такой же безуспешной: «шаманская» музыка не поддавалась копированию. Студийцы в недоумении дружно отказались от неё.

Когда же встал вопрос о записи вокала, оказалось, что студия в то время не имела достаточных возможностей для обработки голоса. Да и почасовая оплата записи не входила в мои скромные финансовые планы. Пришлось на этом закончить работу и искать другую студию, с другими условиями.

И тут меня познакомили со звукорежиссёром и композитором Андреем Синицыным. У него вся студия умещалась в собственной девятиметровой комнатке. В качестве аппаратуры я не разбиралась, но цена меня устроила: дешевле найти я уже не могла. Мы сразу же приступили к работе. Желание поскорее записать свои песни было столь огромным, что я не чувствовала усталости и готова была петь сутками.

Накануне я переболела сильной ангиной с полной потерей голоса и очень испугалась, что, если со мной что-нибудь случится, или я вдруг потеряю голос, то мои песни так и не выйдут «в люди», а это уже преступление.

Я не знала, как работают другие певцы, поэтому мне казалось, что записывать по одной песне в день это недопустимая медлительность. Всё шло не слишком гладко: то барахлил компьютер, то Андрея отвлекали семейные проблемы (вся его большая семья непрерывно «тусовалась» вокруг рабочего места), а то вдруг начинали не во время «подпевать» его пушистые питомцы, количество которых было 5 особей кошачьего рода и одна – собачьего. Все они были необычайно музыкальны и принимали самое живое участие в процессе работы: один кот залезал к Андрею на колени и внимательно всматривался в компьютер, другой у его ног шаловливо грыз провода, за что ему тут же доставалось, пара других за его спиной начинали громко выяснять отношения.

По 12 часов в день мы вместе с Андреем делали аранжировки, потом накладывали голос, потом бэквокал, сводили всё это в единое целое, наутро отшлифовывали начисто и брались за следующую песню.

В итоге за период с 10 ноября по 4 декабря 1999 года были сделаны записи десяти моих песен. Ещё несколько дней были потрачены на перенос песен на различные носители: ДАТ-кассеты и минидиски, что пришлось делать в профессиональной студии. Вся проделанная работа приводила меня в восторг, давала ощущение самореализации и исполнения желаний.

Как я верила тогда, что смогу быть услышанной! Как мечтала, что кого-то мои песни вдохновят на подвиги и, возможно, душевно исцелят. Мне казалось, я дарила их всему миру:

Чтобы рождать огонь в ночи,

Пускай душа моя звучит

Дождём сверкающим из музыки и слов!

Своё «детище» я назвала просто: «Звезда на ладони».

Мне хотелось каждому протянуть эту ладонь и поделиться своими сокровищами с целым миром.

Все песни в этом сборнике были буквально новорожденными, только что сошедшими с листа:

«Звезда на ладони»

«МаэстроШторм»

«Русалка»

«В прошлой жизни»

«Маленькая планета»

«Не бойся, я с тобой!»

«Тигрица»

«Падают жёлтые листья»

«Кусочек неба»

«Откровения песен моих»

А от композиции моей мечты «Власть над тайной» Андрей Синицын тоже отказался, мотивируя это тем, что она слишком сложна и непривычна для нашего слушателя, хотя мне она казалась феноменальной.

Когда записи были подготовлены, я сделала полиграфический заказ в типографии на 1000 экземпляров обложек для своих кассет. Их напечатали по моему собственному проекту, почти мгновенно. Кассеты производила студия «КДКРекордз», их тоже сделали очень быстро, т. е. в течение двух недель.

И вот, под самый Новый год, я получила четыре огромных коробки с тысячей моих улыбок на стопках блестящих коробочек. Для меня не было лучшего подарка, чем увидеть воочию материализованные результаты своего труда. Счастье и гордость переполняли меня. Мы собрали гостей: всех родных и друзей, человек 30, и устроили презентацию моей кассеты. Никто в моём кругу ничего подобного ещё не делал, поэтому мой поступок был всем в диковинку. Естественно, на радостях раздарили всем по несколько экземпляров.

Новый год, 2000-й, сулил исполнение желаний, ведь он так хорошо начинался. Я была полна новых надежд и витала в облаках. К тому же мне неожиданно повезло попасть на «Голубой Огонёк», который проводился в ресторане гостиницы «Советская», снимался на телевидении, а потом шёл на экранах Санкт-Петербурга в новогоднюю ночь. На «Огоньке», который устраивал Санкт-Петербургский «Классик-Центр», всё прошло замечательно, хотя я сильно переволновалась и просидела, как на иголках, целых семь (!) часов, не зная, когда же мой выход: меня не было в списках выступающих. Но директор программы велел мне быть готовой в любой момент. Я так и сидела по стойке «смирно».

Мой выход всё же состоялся, но после основной программы: две мои песни восторженная публика приняла очень хорошо и потребовала ещё. После небольшой паузы я спела ещё две! Но зрители не хотели отпускать меня со сцены, хотя я уже едва стояла на ногах.

На экран я тогда ещё не попала: не «доросла». Но люди услышали мои песни. Я получила первое признание.

Часть 4. Законы рынка, или сколько стоит имя?

Цена удовольствия свободного самовыражения

Цель моего творчества изначально не была коммерческой. Я просто хотела выразить своё мироощущение, дать другим почувствовать то, что чувствую я, и, таким образом, найти единомышленников и друзей. Мне хотелось быть полезной, нужной. И, конечно, быть понятой. Творчество – это крик одиночества. Я щедро раздаривала свои кассеты старым и новым знакомым, жадно вникая в их реакцию на песни. Каждое мнение было для меня очень ценным: чтобы двигаться дальше, нужно понять, где ты находишься сейчас.

Оценки людей были различными: кто-то называл мою музыку оптимистичной и жизнеутверждающей, кто-то считал очень грустной и трагичной, кто-то называл её интеллектуальной «попсой», а кто-то – излишне драматичной и высокопарной. Сколько людей, столько и мнений, вот уж действительно. На том, начальном, этапе я так и не смогла разобраться в этом вопросе.

Новый, 2000 год, я встретила с горой готовых кассет, выпущенных пока с рекламной целью. С ними надо было что-то делать. Ни опыта, ни совета.

Сначала я попыталась сдать их в оптовую торговую сеть, но там, оказалось: с частными лицами не работают. Тогда я попробовала раздать их по несколько штук в мелкие магазинчики и ларьки, по себестоимости, но кассеты оставались лежать на прилавке. Мне объясняли это так: «Чистякову пока никто не спрашивал». Интересно, а кто бы мог спросить?

Через месяц-другой, проверив эти прилавки, я обнаружила, что ни одна кассета нигде не продана, и даже не распечатана упаковка. Может, причина была в том, что цена везде в 2–2,5 раза превышала ту, о которой мы договаривались? А, может быть, в том, что моё имя просто никого не интересовало?

Я поняла, что ни о какой прибыли не может быть и речи. И, для начала, неплохо было бы просто вернуть вложенные средства. Но пока мне приходилось только раздавать свои кассеты с автографом в качестве сувениров. Втайне я мечтала, что их может случайно услышать какой-нибудь продюсер… Но мне сказали, что для этого их надо отнести на радио. Что я и сделала.

Следующим разочарованием оказались радиостанции: все они отказывались брать мои песни в эфир под тем или иным предлогом. Говорили: «Не формат!». Или не нравилось качество. А иногда интересовались, от кого я пришла. Позже я поняла, что техническое качество записей было ещё недостаточно высокого уровня. Мне отчаянно захотелось их переписать, но все мои средства были уже потрачены.

Оставалось надеяться только на розничную торговлю.

Но не тут-то было! Никто ведь не был заинтересован в продвижении моего «товара». Здесь работали жёсткие законы рынка: каждый хотел на мне максимально заработать. А на мою робкую просьбу о проигрывании песен для покупателей мне в ответ предложили… за это заплатить.

Я поняла, что стою на тупиковом пути. Пришлось искать совета людей, сведущих в законах шоубизнеса. Таковых оказалось очень немного, и все они были, по-моему, пессимистами. Во всяком случае, никто из них не верил, что мне удастся хоть что-либо сделать в этом «нешуточном деле». Я узнала, что нужно сначала вложить много-много денег в рекламу Имени, а для этого надо разработать и «раскрутить» свой сценический образ, сделать высококачественные аудио и видеозаписи, плакаты, рекламные буклеты и т. д., что тоже стоит немалых средств. Всё это следует отдать в «ротацию» на радио и телевидение, то есть на пару-тройку месяцев регулярных эфиров, а это вообще целый капитал. И только тогда можно выпускать свои кассеты и диски в торговлю. Оказывается, я начала не с того конца! Но теперь-то надо было как-то выходить из положения. Этот «конец» тоже требовал продолжения. Всё, что у меня было – это стремление вырваться за пределы повседневной суеты, за пределы социальной безысходности, к расширению возможностей самопроявления.

Мой «капитал» составляли только песни, записанные в домашней студии, моя душа, мой голос. Да ещё открытость всем ветрам. В этот период жизни, куда бы я ни пришла, везде от меня хотели денег, денег, денег… «за удовольствие свободного самовыражения».

Поражение при «взятии» Москвы

Этой зимой ничего особенного больше не происходило: я занималась учёбой в университете культуры, подолгу просиживала в Публичной библиотеке за составлением рефератов и конспектов. Как и прежде когда-то, я всё писала собственноручно, этот процесс почему-то доставлял мне ностальгическое удовольствие: я гордилась статусом студентки. А «родные» стены библиотеки напоминали мне о годах юности, проведённых здесь.

Иногда я выступала в фестивальных программах «Серебряного ключа», которые стали регулярными, но проводились в кругу одних и тех же людей. Я не слышала, чтобы кто-то из молодых исполнителей «выбился» дальше этого «замкнутого круга».

Конечно, я продолжал сочинять песни. Надежда и Вера в их силу и могущество всё ещё были живы во мне. Я молилась и просила у невидимого Образа дать мне хотя бы шанс, «Последний шанс»:

Развей мою печаль! Спаси меня из плена!

Тебя мне никогда не разлюбить уже!

Мне нечего терять, мне море по колено,

Оставь последний шанс моей измученной душе!

Я верила, что мои песни обязательно когда-нибудь зазвучат в исполнении новых певцов, с новой, более сильной «подачей», и тогда, непременно, они станут интересны миру. Всему своё время. А время признания обязательно настанет, даже если я до него не доживу. Песня «Бессмертие души» была призвана пережить меня:

Мне хочется верить, что в новом рожденьи

Смогу я достигнуть заветных вершин.

Я знаю, что жизнь – это только мгновенье,

Одно из мгновений бессмертья души.

Однажды со сцены концертного зала

Об этом споёт незнакомый певец,

И вся моя жизнь повторится сначала,

И он достучится до ваших сердец!

В этот же период у меня родилась ещё одна песня: ностальгическая мечта о лучшем мире – «За краем света». Дело в том, что свою жизненную ситуацию я тогда расценивала, как вынужденный простой, как ловушку. Я не видела возможностей полноценной работы, с применением всех своих оригинальных способностей. В поисках выхода мне и пришла в голову идея убежать «за край света», хотя бы по строчкам своей песенки.

Конечно, бежать было некуда. Но меня мучила жажда действий, острое желание что-то предпринять. И я решила поехать прямо в Москву. Уподобившись «ходокам», я решила искать поддержки в «первопрестольной»: уж там-то мои произведения смогут оценить по достоинству.

Вооружившись большой спортивной сумкой со своими кассетами, я приехала «удивлять» матушку Москву. Не зная ни одного адреса здесь, я сначала устроилась в гостиницу «Измайлово»: мне пришлось целый день «просидеть на телефоне» в поисках продюсерских центров, адресов радиостанций и прокатных компаний. На следующий день я успела объехать чуть ли не пол-Москвы, раздавая свои кассеты для прослушивания. Их приходилось оставлять секретарям, вахтёрам… К тем людям, от которых непосредственно что-то зависело, было просто так не попасть. Похоже, и там я никого не интересовала.

Настоящий диалог получился только в одном продюсерском центре «Звёзды России». Там ко мне отнеслись со всею серьёзностью. Собрав свой коллектив за большим столом, президент компании тут же устроил прослушивание моего компакт-диска. Большую часть песен прослушали почти целиком. И очень внимательно. Заботливо предупредили, чтоб не забыла зарегистрировать свои авторские права на них, а то кто-нибудь может ими воспользоваться без моего ведома. Песни и качество записей обсудили, проанализировали и, наконец-то, я узнала, что и как нужно было делать.

Эти первые советы профессионалов наполнили меня надеждой и оптимизмом. Если есть такие люди, значит, ещё не всё потеряно!

На прощание мне подарили диск популярных песен, называвшийся «Парк Звёзд», только что выпущенный этой компанией, чтобы я могла иметь представление о настоящем качестве и модной сейчас стилистике.

На радиостанциях Москвы я получала только отказы. Узнав, что эфиры стоят денег, я впала в уныние. Суммы назывались от 30 до 50 долларов за один эфир. Да и песни для этого пришлось бы сначала переписать на московских студиях, где расценки колебались от 300 до 700 долларов за песню. Для сравнения: в Питере это удовольствие стоило от 50 до 300 долларов.

У меня в кармане было денег – только на обратную дорогу, но я всё же из любопытства побывала на некоторых студиях звукозаписи, пытаясь понять, чем же они так хороши. На одной из них, довольно дорогой, мне даже позволили спеть. Но, когда мне продемонстрировали возможности обработки вокала, я поняла, что их уровень ничем не лучше нашего. Да и ни в чём другом я не увидела преимуществ.

Поездка обошлась мне в круглую сумму. Да ещё я оставила здесь часть своих надежд, раздарив пару десятков кассет и полсотни своих визитных карточек. Я получила кое-какую информацию, не более. Ответов на мои творческие предложения я так и не дождалась.

Фестиваль «Молодой Петербург»

С тяжёлым сердцем приехала я из Москвы, с ощущением, что вся работа по записи этого альбома проделана напрасно. Но уже потрачено время, силы, сбережения, тают остатки энтузиазма и надежды. Разочарование – страшная вещь. Ему нельзя поддаваться. И я, немного поплакав, снова взяла себя в руки.

Что же дальше? Нет смысла останавливаться на полпути, если веришь в этот путь, в свою Звезду и удачу. Значит, надо искать другие способы достижения своей цели. И, как бы ни был труден этот путь, я решила продолжать искать своё место в искусстве. А я уже твёрдо знала, что это место где-то здесь.

И вот Судьба дала мне ещё один шанс!

В апреле 2000 года меня пригласили принять участие в фестивале «Молодой Петербург», который проходил в Театре эстрады. Здесь собирались совсем юные любители музыки с самым разным уровнем подготовки. Участие было практически бесплатным, и я не могла не использовать возможность показать там свои песни. Тем более что председателем жюри был мой любимый поэтпесенник, с которого мне всегда хотелось брать пример – Николай Денисов! Мы были знакомы уже несколько лет: я периодически вручала ему свои стихотворения, чтобы услышать отзыв великого мастера. Многие звёзды эстрады исполняли хиты с его текстами. Общаться с ним было одно удовольствие: он рассказывал о себе очень живо, эмоционально, а главное, искренне хвалил меня за мои попытки творчества.

Надо было видеть его удивление, когда я появилась на сцене. Ведь ничего подобного обо мне он ещё не знал.

И вот я, стоя прямо перед ним, сидящим в первом ряду, исполнила песню «В прошлой жизни». Иллюстрируя её мифический сюжет, я обращалась к нему своими жестами, а он смущённо улыбался и что-то шептал своим коллегам. Не иначе как «хвастался» знакомством со мной.

Всё это было очень забавно и напомнило мне строчки из известной песни:

…Играю я для Вас, Маэстро!

Вы – в восьмом ряду, в восьмом ряду,

И тот же зал, и то же место!

Фестиваль прошёл замечательно: было много интересного общения, много получено комплиментов и цветов. Я познакомилась с несколькими талантливыми молодыми артистами. Мы тогда радовались, как дети, что ведётся видеосъёмка, и вскоре мы все получили по видеокассете.