- -
- 100%
- +
Некоторое время назад в деревне Кото родился ничем не примечательный младенец. Деревня эта стояла аккурат на границе княжества Четырёх Рек и провинции Парчовой Горы.
Родился мальчик в семье кузнеца по имени Цунь и первые годы своей жизни ничем не отличался от сверстников. Разве что порой мелькала в его глазах какая-то особенная хитрость. Назвали мальчика Хацукои, что означало «плод материнской любви». Немногим позже в семье кузнеца родилась девочка, которая тоже вышла любопытной, но всё же до Хацукои ей было далеко.
И вот мальчик дорос до возраста, когда он уже мог работать вместе с отцом в кузнице. Однообразная работа ему быстро надоела, и он стал искать способов себя развлечь.
Однажды кузнец проснулся, позавтракал и взялся за работу. Хацукои нигде видно не было. Кузнец вздохнул, разжёг огонь в горне и взялся за меха, чтобы хорошенько раздуть пламя. Хотел он свести рукоятки мехов одной рукой, как делал это обычно по триста раз на дню, но меха его не послушались. Тогда кузнец двумя руками взялся за меха и что есть силы сдавил их.
Меха заскрипели, и кузнец сдавил ещё сильней. Раздался громкий хлопок. Из выдува мехов с огромной скоростью вылетела картофелина и зарылась в насыпанные в горне угли. Искры и пепел полетели во все стороны. Чёрная гарь покрыла кузнеца с ног до головы. Из кустов раздался заливистый смех.
– Ах ты негодник! – вскричал кузнец и бросился ловить сына.
Но тот ловко увернулся и убежал на деревенский рынок. Кузнец вздохнул и принялся за работу.
На рынке Хацукои устроил ещё одну проказу. Он схватил с прилавка большую зелёную дыню-кивано и бросился наутёк.
– Вор, держи его! – закричал торговец и выскочил следом.
Прохожие попытались схватить мальчика, но тот оказался ловчей. Он промчался по улице и скрылся в подворотне. Там он подменил дыню на срезанный заранее пустынный кактус с длинными острыми иглами. И тотчас же выскочил обратно на улицу.
Торговец уже был совсем близко. Тогда Хацукои крикнул:
– Извини, почтенный! Держи свою дыню! – С этими словами Хацукои бросил кактус торговцу. Тот, конечно, протянул руки навстречу, и острые иглы глубоко вонзились ему в ладони. Торговец истошно заорал и остановился. Одну за другой он выдирал длинные иглы и каждый раз вскрикивал. Про мальчика он и вовсе позабыл.
А сам Хацукои вернулся в подворотню и достал добытую дыню. Он был очень доволен своей проделкой.
Мальчик расколол дыню пополам и собрался ею пообедать. Но ему это не удалось. Внезапно кто-то схватил его за ухо и приподнял. Это был местный староста. Он сказал такие слова:
– Опять твои проделки! Ты словно каменная куница, из-за которой начался Великий Шторм. Не Хацукои тебя следовало назвать, а Та Гуан!
Мальчику прозвище пришлось по душе. Из небесных жителей именно каменная куница ему нравилась больше прочих.
Староста меж тем не намеревался отпускать Хацукои просто так. Он промолвил:
– Пусть отец всыплет тебе хорошенько! Пойдём к нему. И не вздумай бежать, а не то опять в подвале тебя запру.
Хацукои уже однажды побывал в тёмном мокром подвале, и снова попадать туда ему не хотелось. Поэтому он послушно поплёлся домой. Деревенский староста шёл следом.
Тут Хацукои понял, что дыня-кивано осталась у него в руках. И старосте она была не видна. И плуту в голову пришла идея.
Он громко чихнул и затем наклонился вперёд, чтобы вытереть сопли рукавом. Сделав так, он вонзился зубами в сладкую мякоть дыни. Староста услышал чавкающий звук, но подумал, что у Хацукои всего лишь крепкий насморк.
Хацукои увидел, что план его удался, и продолжил чихать, всякий раз утираясь рукавом. К тому моменту, когда они со старостой добрались до кузни, никакой дыни в руках Хацукои не осталось.
– Эй, Цунь! – громко крикнул староста. – Сын твой беспутёвый опять бедокурит.
– Что опять? – спросил кузнец.
Он отложил молот и повернулся к старосте. На лице кузнеца всё ещё чернели пятна копоти.
– Что с тобой? – удивился этому староста. – Не заболел часом? Вон и сын твой чихает вовсю.
Всякие болезни ходили по стране, и деревенскому старосте вовсе не хотелось запирать жителей по домам. А другого пути остановить чёрную болезнь не было.
Кузнецу было стыдно признаваться, что он попался на удочку сына, поэтому он соврал:
– Неполадки с мехами, вот копоть и налетела. Что там Хацукои натворил опять?
– Украл дыню на рынке, – сказал староста.
– Какую дыню?
– Я не крал! – выкрикнул Хацукои обиженным голосом. – Посмотри!
И мальчик протянул отцу пустые руки. Но второй раз за день кузнеца провести не удалось. Он так и сказал:
– Ну нет, ты меня второй раз не проведёшь.
Кузнец хорошенько всыпал Хацукои и потом ушёл на рынок, чтобы извиниться перед торговцем и деньгами возместить украденную дыню.
А Хацукои подтянул штаны и утёр слёзы. Подолгу он никогда не расстраивался. Неудача его только раззадорила.
Одно только усвоил Хацукои из сегодняшнего урока: в деревне ему больше проказничать не стоит. Случись какой переполох, он первым окажется под подозрением.
Поэтому Хацукои вышел из деревни и отправился по дороге, которая вела в княжество Четырёх Рек.
Чтобы узнать, кто встретился на пути Хацукои и чем это для него обернулось, читайте следующую главу.
Глава пятая
в которой повествуется о том, как Хацукои обвёл княжеского наместника вокруг пальца, а также о том, как люди поплатились за свою корысть
Итак, Хацукои сбежал из родной деревни и отправился на поиски приключений.
Не успев далеко зайти, он встретил глубокий колодец. Выложенный из брёвен сруб располагался под высоким навесом, защищавшим колодец и от жаркого солнца, и от проливных дождей. Хацукои забрался на самую верхотуру и посмотрел вперёд.
На горизонте появилось небольшое облачко. Навстречу Хацукои скакали всадники. Лошади были недёшевы, и в родной деревне Хацукои они редко появлялись. Мальчик смекнул, что всадники – люди обеспеченные. Он стал придумывать, как бы их обхитрить.
Пока он размышлял, всадники добрались до колодца. Было их семеро: княжий наместник по имени Ту Фанг, его сводный брат и пятеро охотников. Братья Ту выехали на соколиную охоту, но за весь день так ничего и не поймали, поэтому настроение у них было как у жабы в засушливый день.
Наместник Ту Фанг первым заметил Хацукои, который лежал на крыше колодца, свесив голову.
– Что это ты там делаешь? – спросил он.
– Да так, – нехотя ответил Хацукои. – Смотрю, есть ли дно у колодца.
Ту Фангу показалось это подозрительным. Кому вообще нужно у колодца дно искать? Тем более лёжа на крыше.
– Ну-ка слазь! – крикнул Ту Фанг.
– А вот и не слезу!
– Слезай подобру-поздорову, а не то мои охотники тебя стрелой снимут.
На такие вежливые уговоры Хацукои поддался и неторопливо слез на землю. Ту Фанг махнул одному охотнику, и тот немедля схватил Хацукои за шкирку.
– Ай! Чего ты! – заорал Хацукои, но было поздно. Крепко держал его охотник.
– Признавайся, что там в колодце, – затребовал Ту Фанг. – Тогда, может, и отпущу тебя.
Хацукои задрожал словно заросли бамбука в ураган. Он сказал:
– Я видел…
– Что ты видел? – нетерпеливо перебил его Ту Фанг.
– Видел, как один вор здесь добычу спрятал.
– Добычу? – Ту Фанг переглянулся со своим братом.
Надо сказать, что в наместниках редко ходили бескорыстные люди. Вот и Ту Фанг только о том думал, как свою жадность накормить. А брат его, которого звали Ту Ливей, был горошиной из того же стручка. Так что братьям в голову пришла одна мысль. На неё-то Хацукои и рассчитывал.
– Целый мешок всякой всячины, – уверенно сказал он. – Если с крыши посмотреть, видно, как золото на дне блестит.
Ту Фанг спешился, подошёл к колодцу и заглянул внутрь. В колодце было темно, где-то далеко внизу плескалась вода.
– Врёшь ты всё! Ничего не блестит.
– Ей-богу, не вру, господин! Это из-за крыши, она свет загораживает. Сверху отлично всё видно.
– Ну что же, – рассудил Ту Фанг. – Раз колодец этот стоит в поле, а поле принадлежит князю Четырёх Рек, а я здесь его наместник, вот и значит это, что и всё в колодце тоже моё. Верно, брат Ливей?
– Но мы же вместе колодец нашли, брат Фанг, – ответил ему корыстный брат.
Понял Ту Фанг, что придётся добычу разделить. Но делать было нечего. Он крикнул охотникам:
– Эй, доставай верёвку!
Охотники размотали длинную верёвку и привязали её к одному из деревянных столбов, на которых держалась крыша.
– Полезай в колодец, – повелел Ту Фанг, а Хацукои только того и надо было. Он соскользнул по верёвке вниз и притих.
– Ну что? – крикнул ему наместник.
– Верёвка слишком короткая, – донеслось из колодца. – Есть подлиннее?
Принесли вторую верёвку, но и она оказалась коротка.
– Что делать будем? – почесал в затылке Ту Ливей.
– Скачи в замок за верёвкой! – скомандовал ему брат.
– Может, охотников пошлём?
– Забирай их, а обратно один возвращайся. Я мальчишку покараулю, чтоб не сбежал.
Ту Фанг и Ту Ливей понимали друг друга с полуслова. Ведь со всякого найденного клада следовало отдать половину в казну Четырёх Рек. «Кто же знает, сколько там, на дне колодца, золота? Лучше, если только мы с братом это увидим, – подумал каждый из братьев Ту. – И тогда не нужно будет с князем делиться».
Поэтому Ту Ливей послушал своего брата, прикрикнул на охотников и во весь опор помчался с ними в замок.
А Ту Фанг остался у колодца. Он глянул вниз и сказал такие слова:
– Как же так, коротка верёвка тебе?
– Не гневайтесь, господин! – ответил ему Хацукои. – Вы ведь один остались? Все разъехались?
«Что мне мальчишка сделает?» – подумал наместник и признался:
– Да, никого больше нет.
– Я ведь и правда схитрил, господин, – сказал Хацукои. – Верёвки аккурат хватает. А сумка такая тяжёлая! Столько в ней всего. Нам двоим хватит.
Наместник усмехнулся и сказал про себя: «Вот пройдоха!» Вслух же Ту Фанг произнёс:
– Хочешь, чтобы я брата надул? Он вмиг раскусит, что я всё прикарманил.
Так он сказал, но сам-то уже придумал, как быть. И потому прикрикнул:
– Доставай сумку!
– Не могу, слишком уж она тяжёлая, – донеслось из колодца.
– К верёвке привяжи!
– Да я сдвинуть её не могу даже. В стенке застряла, между брёвен.
– Вылезай тогда.
Не прошло и минуты, как из колодца появилась рыжая голова, а затем и весь Хацукои, одежда которого насквозь промокла.
– Смотри по сторонам, сам полезу, – сказал ему Ту Фанг.
Вот что он придумал: прикарманить не всё, а только лишь половину. И сказать брату, что так оно и было.
Ту Фанг забрался на сруб колодца и схватился руками за верёвку.
– Подождите, господин! – сказал ему Хацукои. – Вода в колодце грязная. А вон какая у вас одежда красивая! И дорогая, – закончил Хацукои так тихо, что наместник его не услышал. Но тот сам знал цену своим одеждам, поэтому вернулся к Хацукои и стал торопливо раздеваться, оглядываясь по сторонам.
Наконец Ту Фанг остался в одном исподнем. Он снова забрался на колодезный сруб и соскользнул по верёвке вниз.
Колодец оказался вовсе не таким глубоким, как Хацукои его расписывал. Со всего размаху наместник шлёпнулся в грязную воду. Проплевавшись, он ухватился за верёвку одной рукой, а другой стал ощупывать стены колодца в поисках сумки.
Никакой сумки он там не нашёл.
– Проклятый мальчишка! – вскричал наместник, когда понял обман Хацукои. – Ну погоди, вылезу и проучу тебя хорошенько!
С этими словами Ту Фанг начал карабкаться наверх. Но тут верёвка дала слабину и полетела вниз. Ведь Хацукои совсем не хотел, чтобы наместник его проучил. Поэтому он развязал узлы на верёвке.
Ту Фанг снова оказался в воде, а сам Хацукои аккуратно прибрал богатую одежду в дорожную сумку, притороченную к лошади Ту Фанга. Затем он ловко вскочил в седло.
– Эге-гей! – прикрикнул Хацукои.
Лошадь испугалась и дала галопу такой мощи, что мальчик на каждом прыжке взлетал в воздух вместе с седлом. Уже через пять минут Хацукои пожалел о том, что вообще оказался у лошади на спине.
Но не мог же он оставаться у колодца! К тому же сводный брат наместника был уже в замке, где отпустил охотников, прихватил верёвку подлиннее и поскакал в обратный путь.
К тому времени как Ту Ливей вернулся к сидевшему в колодце брату, Хацукои был уже далеко. Лошадь наконец успокоилась, и мальчик ехал по дороге, покачиваясь в седле.
Хацукои раздумывал, что же ему делать с добычей. Ни лошадь, ни дорогая одежда ему были не нужны. В родной деревне появляться с ними так и вовсе не стоило. Но Хацукои не стал понапрасну тревожиться. Он переоделся в наместничьи одежды, подтянул пояс потуже и закатал рукава. На голову Хацукои повязал цветной платок, который нашёл в кармане. На дорогом коне и в дорогой одежде он теперь выглядел не хуже, чем избалованные племянники наместника.
Навстречу Хацукои попались странствующие торговцы. Телеги их были тяжело нагружены, а рядом ехали наёмные охранники.
– Откуда путь держите? – спросил Хацукои.
Купцы назвали ему город, в котором стоял замок Ту Фанга. «Это-то мне и надо, – подумал Хацукои. – Проучу этого жадного Ту Фанга ещё раз». А вслух сказал такие слова:
– Придержите коней, уважаемые. Меня послал наместник Ту Фанг, которому я прихожусь родным племянником. Он мне велел подобрать самый красивый ковёр и привезти в замок.
Хацукои с важным видом проехал к повозке, гружённой цветастыми коврами. Он притворился, что выбирает ковёр, а затем указал на самый большой рулон.
– Вот этот.
– Семь золотых, – тут же сказал торговец.
Ковру этому красная цена была три золотых, но торговец не просто так занимался барышничеством всю свою жизнь. Он понял, что надменный юнец в коврах ничего не понимает. Самый большой ковёр был настолько не самым красивым, что даже самый сильный охранник это с лёгкостью мог сказать.
– По рукам! – сказал Хацукои и принялся шарить по карманам.
Затем он вынул что-то из нагрудного кармана и принялся разглядывать.
– Вот незадача! Наместник дал мне только пять. Точно семь золотых?
– Готов уступить за шесть, если сегодня расплатишься, – рискнул торговец, который уже видел дармовые золотые в своём кошельке.
– Напиши для меня записку, уважаемый, – сказал Хацукои. – Тогда я наместника как-нибудь уговорю. Видно, что ковёр стоит таких денег.
Жадный торговец тут же выписал счёт для наместника и в счёте указал, что ковёр для него выбран самый лучший. А также что лишь из уважения к наместнику он готов так много уступить в цене. Торговец поставил на клочке бумаги отпечаток перстня, заверяя сделку.
– Я мигом! – выкрикнул Хацукои и дал своей лошади хорошего шлепка.
Торговец остановил обоз и стал дожидаться возвращения богатого посланника. Довольный сделкой, он достал из ездовой сумки бурдюк с вином и хорошо к нему приложился.
Не успел торговец опустошить бурдюк, как Хацукои уже въехал в замок Ту Фанга.
Самого наместника в замке не было, как не было и его брата. Оба до сих пор были у колодца. Ту Фанг рассказывал брату о подлости, которую с ним учинил негодный мальчишка, а Ту Ливей знай себе усмехался. Ясно ему было, что брат его расплатился за собственную жадность.
– Дождался бы меня и в колодец не лез! – сказал он.
– Да я чтобы время только не терять, – оправдывался Ту Фанг, но Ливею до этих оправданий дела не было. Он уже прикидывал, как будет потешаться над братом по возвращении в замок.
– Скорей в погоню! – призвал его Ту Фанг, которому вовсе не хотелось показываться родичам и слугам в одном исподнем.
– Да разве мы его догоним, вдвоём-то на одном коне? Лошадь у тебя больно резвая.
– Ну тогда ты скачи, а я тут подожду, обсохну пока.
– Нет уж, я тебя не брошу. Сначала в замок отвезу.
– Но уйдёт мальчишка!
– Куда он денется, лошадь твою всякий приметит. Тут его и поймают на краже. Поехали в замок!
Так они и препирались. Ту Фанг не хотел признаваться, что ему стыдно в замке показаться. А Ту Ливей не хотел прямо брату сказать, что желает его перед родичами высмеять.
Хацукои тем временем попусту не медлил. Как был на лошади верхом, так и проследовал к дому казначея. Постучал в притолоку и только затем спешился, чтобы казначей увидел, на какой лошади Хацукои прибыл.
Ещё на подъездах к замку мальчишка снова переоделся: снял дорогую одежду и припрятал на всякий случай в кустах, оставив только платок. Так что теперь он представился казначею обыкновенным посыльным:
– Наместник меня с поручением прислал! – выпалил Хацукои. – Вот расписка.
Казначей взглянул на протянутое письмо и заметил там печать. Затем он с прищуром посмотрел на Хацукои:
– Наместник прислал?
– Вот его платок, – сказал Хацукои. – Как подтверждение.
Казначей кивнул и выдал мальчишке тяжёлый кошель, в котором позвякивали шесть золотых.
– Платок и записку себе оставьте, – промолвил довольный Хацукои. – Чтобы наместнику напомнить, когда он с вас деньги спросит.
Казначею была хорошо известна такая забывчивость Ту Фанга, который использовал всякую возможность, чтобы выжать побольше денег из подвластных ему крестьян и чиновников. Припомнив об этом, казначей убедился в искренности посыльного и с лёгким сердцем вернулся к своим делам.
Хацукои взобрался на лошадь и направился к выходу из замка.
И надо же было такому случиться, что в этот самый момент один из охотников проходил от конюшни к обеденной. Он заметил Хацукои и крикнул:
– Наместник вернулся?
– Нет покамест, – ответил Хацукои и пришпорил свою лошадь.
Но охотник уже опознал породистую лошадь наместника и заподозрил неладное. Он вскричал:
– Ну-ка, стой!
Хацукои только крепче сжал лошадиные бока.
Охотник бросился в конюшню, вскочил на своего коня и помчался в погоню. Догнать Хацукои ему никак не удавалось – больно уж резвой была наместничья лошадь. Но раззадоренный охотник не оставил погоню.
Хацукои это заметил, хотя и не сразу. Ему удалось вырваться вперёд, и охотник на своём коне стал размером не больше овода. Но всё никак не отставал.
На удачу Хацукои впереди оказалась полноводная река – одна из четырёх, по которым было названо княжество. У реки стоял небольшой домик, где жила семья рыбаков.
Хацукои осадил свою лошадь у самого дома, подняв облако пыли. На шум показался рыбак. Он спросил, поморщившись:
– Чего ты пылишь?
– Тороплюсь я, – ответил Хацукои. – Надо мне в деревню поскорей.
И назвал деревню, которая была на другом берегу и ниже по течению.
– А лошадь в мыле уже, – продолжил он и взмолился. – Отвези меня, уважаемый! Чем заплатить, у меня найдётся.
Золотые в кошеле, что был у Хацукои на поясе, тяжело звякнули, и рыбак подумал: «Если даже Ту Фанг ему доверяет, то уж меня он обманывать и подавно не станет. Да и деньги у него водятся».
Рыбак сказал такие слова:
– Ну хорошо. Только лодка у меня маловата, лошадь не поместится. Оставь её пока тут, на обратном пути заберёшь.
У рыбака было две лодки, и в одну из них поместилась бы не одна, а даже три лошади. Но в голове у него проросла жадность. «Лошадь у него хороша. Золотой, а то и два целых на ярмарке за неё получу». Того, что лошадь эта на деле принадлежала наместнику, рыбак не знал. Вот он и решил провести мальчишку.
Ну а Хацукои только того и надо было. Лошадь ему теперь только мешала и нужна была не больше, чем брошенная в кустах богатая одежда. Жадность рыбака сослужила ему хорошую службу.
Поэтому Хацукои сказал так:
– Ну хорошо, давай быстрей только. Будто у меня других дел нет.
И отправился в сарай, где привязал лошадь и попрощался с ней. Затем Хацукои вернулся на берег реки, где его уже поджидал рыбак. Тот сидел в небольшой лодочке, поправляя парусину, под которой скрывалась большая лодка. Хацукои довольно улыбнулся.
Он запрыгнул в лодку, и длинным шестом рыбак вытолкнул её на середину реки. Хацукои принялся грести что было сил. Вскоре они скрылись из виду.
Добравшись до соседней деревни, рыбак вытолкнул Хацукои на причал и тут же взялся за вёсла.
– За лошадь свою не переживай! – крикнул он. – Уж я найду, куда её пристроить!
Обратный путь рыбаку показался вдвое короче, хоть и был против течения. Только-только начало смеркаться, как он уже был дома. Там его поджидали разозлённые охотники Ту Фанга. Погнавшийся за Хацукои охотник обнаружил в сарае брошенную лошадь и вернулся в замок за подмогой. Наместник и его сводный брат тотчас же снарядили погоню, но достался им один только рыбак, виновный лишь в своей наивности и корысти.
Сам же Хацукои, проскочив деревню напрямки, отправился к себе домой, радуясь удаче и собственной хитрости.
Золотые монеты приятно бренчали у него в кармане, а в голове поселилась мысль, что перехитрить порочных людей совсем несложно. «Значит, – рассудил Хацукои, – дело это благородное таких людей обирать».
Чтобы узнать, были ли рады Хацукои в родной деревне, читайте следующую главу.
Глава шестая
в которой повествуется о том, как Хацукои оказался в монастыре и чему он там научился
Итак, Хацукои ловко провёл наместника Ту Фанга и в итоге разжился шестью золотыми. Это если не считать медяков, которые он вытащил из карманов краденой одежды.
Довольный, Хацукои вернулся в деревню. Было уже утро после следующего дня, и дома его потеряли. Младшая сестрёнка соскучилась по брату за день и с трудом заснула. А мать Хацукои всю ночь не могла сомкнуть глаз, и её мужу пришлось несладко. Сам кузнец не особенно переживал за сына, поскольку видел его сноровку. Но жена его не находила себе места, а значит, места себе не находил и кузнец.
Поэтому, когда дверь в дом отворилась и на пороге появился Хацукои, оба его родителя бросились к нему. Мать – с возгласами облегчения, а отец – с крепкой розгой.
Хацукои увернулся от обоих, вскочил на скамью и вытащил кошель с деньгами.
– Смотрите, что я принёс! На год нам хватит!
И мальчик высыпал деньги на стол. Золотые выпали с глухим звоном, а медяки раскатились по всему столу. Одна монета соскочила со стола на скамью, в ноги Хацукои. Тот наклонился, чтобы её поднять, и тут же почувствовал, как его крепко схватили за ухо.
Кузнец приподнял мальчика, который заверещал от боли.
– За что? – кричал Хацукои.
– За глупость твою, – ответил ему кузнец. – На что нам золотые монеты годятся? В деревне у нас таких денег никто не видел. А если в город прийти, так ведь подумают, что украли.
Кузнец сильнее выкрутил Хацукои ухо:
– Признавайся, где своровал!
– Да не воровал я! – ответил Хацукои, всхлипывая не то от боли, не то от обиды. – Они мне сами отдали!
И мальчик рассказал отцу обо всех своих проделках. Чем больше кузнец слушал, тем суровее становилось его лицо.
– Ту Фанг этого так не оставит, – наконец произнёс он. – Всю провинцию перевернёт, чтобы тебя найти. Что же делать?..
Мысли не находили себе места на обветренном лице кузнеца. Наконец он пришёл к решению и сказал так:
– Придётся тебя в монастырь отдать. Другого нет выхода. Ту Фанг в монастырь носа не сунет. А золото в саду закопаем. Всё равно проку от него никакого.
Тут уж Хацукои стало так обидно, что слёзы ручьём хлынули у него из глаз. Сколько он старался, а результат в землю закопать придётся. Но спорить с отцом Хацукои не стал, потому что увидел тучу, которая собралась у кузнеца над бровями.
Кузнец всерьёз переживал за сына. Хоть и был Хацукои несносного нрава, оба родителя его любили и желали ему самого лучшего. Самое лучшее, что сейчас можно было поделать, это спрятать Хацукои в монастыре. И понадеяться, что за время послушничества или Ту Фанг позабудет обиду, или Хацукои переменится так, что наместник его больше не признает.
Кузнец выпустил сына, который тут же схватился за выкрученное ухо и бросился в объятья матери. Та крепко прижала его к себе и не выпускала, пока мальчик не притих. После чего сказала:
– Хацукои, мы твои родители и всегда будем тебя любить. Даже если больше никогда не увидимся.
Слёзы прощания навернулись у матери на глаза, и она ещё крепче прижала мальчика к себе. Затем она усадила Хацукои за стол и выложила перед ним нехитрую деревенскую еду. Еда показалась мальчику вкуснейшим блюдом на свете, такой он был голодный.
Кузнец тем временем собрал вещи в дорогу. Как только Хацукои смёл в рот последние крошки, они с отцом отправились в путь. В монастыре мальчик уже однажды побывал – когда родители привели его туда за семечком удачи. Но это было так давно, что Хацукои уже и дорогу к монастырю позабыл.