Феликс. К звёздам

На мостике присутствовал капитан и штурман. Поприветствовали друг друга и капитан Мортис, бывший военный пилот, списанный по состоянию здоровья и возрасту на внутрисистемные рейсы, без предисловий перешёл к делу.

– Лейтенант Вернис, – начал капитан, – нами получен сигнал бедствия из соседней системы, и мы, в настоящий момент, ближайший корабль, который может дойти до точки в кратчайшее время. Сигнал бедствия поступил с корабля курьерской службы Совета. На них совершено нападение, они отбились, но повреждены двигатели. Система обеспечения жизни пока функционирует стабильно, но с курьерского корабля сообщают, что возможна повторная атака с целью захвата. В штате корабля отсутствуют должности космодесантников для ведения, как абордажной, так и противоабордажной борьбы. Таким образом, вам с вашими курсантами необходимо в течение суток, пока мы будем двигаться к пострадавшему кораблю, подготовиться к встрече с врагом, и провести эвакуацию экипажа с повреждённого судна. Данные по кораблю передам в ближайшее время.

– Уважаемый капитан, мои подопечные только начали обучение. С оружием и скафандрами тоже есть проблемы. Вооружение выдаётся на месте основного базирования, – начал лейтенант, но увидев суровый взгляд капитана, осёкшись, продолжил, – сколько у меня времени для подготовки?

– Двадцать шесть часов до контакта с пострадавшим кораблём. С оружием поможем, чем сможем. Скафандров хватит на всех. Так что приступайте. Будите своих подопечных, ближе нас от пострадавшего корабля нет никого. Они не продержатся неделю, спасательный флот оповещён, но в этом секторе пространства их кораблей нет. Им сюда неделю добираться. Пострадавшие не продержатся столько времени.

* * *

Я проснулся от чувства тревоги. Что-то было не так. Но сирена не звучала, корабль шёл своим курсом. И тут я понял, что лейтенанта нет на месте. Посмотрев на часы коммуникатора, присвистнул, что-то тот рано проснулся. Ну, что делать, он проснулся, я тоже проснулся, пойду умываться. До «подъёма» оставался примерно час, но сон как рукой сняло.

– Проснулся? – спросил лейтенант, войдя в каюту. Сейчас приём пищи, затем, со всем своим скарбом и если есть какое оружие, иди на тренировочную площадку. У тебя тридцать минут, – отдав приказ, лейтенант вышел из каюты.

«Во, как! С боевым оружием планируются занятия? Так его у меня могло и не быть», – с этими мыслями я закончил завтрак и направился в зал тренировок, где открылась неожиданная картина. Два брата, притащив с собой по две сумки каждый, вынимали из них целый ворох оружия, снаряжения и всяких примочек с прибамбасами, предназначения, которых я не знал.

– Внимание! Построиться, – прозвучал приказ лейтенанта, – нам с вами предстоит боевая задача. Во-первых, наш корабль изменил курс. Во-вторых, мы идём на сближение с терпящим бедствие кораблём. В-третьих, наша задача, за время следования в зону бедствия, подготовиться к проведению спасательной операции. Её выполнение осложняется возможностью боестолкновения с противником, а также малым численным составом и отсутствием специальных средств. Поэтому я приказал принести всё, что у вас есть, дабы максимально эффективно использовать имеющееся снаряжение. Скафандрами нас обеспечит экипаж корабля… Вот и скафандры, – он указал на медленно проплывающую под управлением члена экипажа стойку-платформу со скафандрами.

– Итак, продолжим… Слушай мой приказ: предоставить для осмотра снаряжение, как военного, так и двойного назначения, подобрать себе скафандр из имеющихся в наличии. Подготовиться к тренировкам в условиях пониженной силы тяжести и отработке проведения спасательных и контрабордажных мероприятий.

Я быстро разложил вещи на полу зала и стал ждать лейтенанта, а двое братьев всё возились со своим имуществом. Мне, прям, стало за́видно, сколько всего взяли с собой братья.

Подошёл лейтенант, изучил аккуратно разложенное имущество. Его мысли были явно заняты чем-то другим.

– Понятно. Значит так. Подбираешь себе скафандр, под него надеваешь силовой жилет и шлем. Из вооружения тебе парализатор и абордажный клинок. Будем работать с тобой в паре. Как посмотрел, у братьев в основном всё направлено на защиту, из боевого оружия только парализаторы… Смени прошивку коммуникатора, вижу, у тебя есть военный образец. Так легче будет взаимодействовать, – хмуро произнёс лейтенант и вернулся к братьям.

Выполнив указание, я сменил прошивку, а также поставил запасные элементы питания на подзарядку. Затем направился к стойкам-стеллажам со скафандрами. Они выглядели монструозно. Хищные обтекаемые обводы, гигантские размеры и множество мест креплений на внешней стороне скафандра. Всё это ничего не говорило мне о возможностях их применения, видно только, что скафандры явно не новые.

Скафандр, который мне подошёл, оказался среднего уровня защиты, но зато с высокой степенью мобильности. Теперь оставалось освоить его за отведённое нам короткое время.

Пристегнув к внешним креплениям парализатор и абордажный клинок, я в полном облачении влез в скафандр. И тут же услышал в шлеме сигнал зуммера. Это МАВР с новой военной прошивкой, начал калибровку и подстройку своих возможностей к оборудованию скафандра, шлем-маска вспыхнула показателями загрузки системы.

* * *

Следующие пятнадцать часов мы вчетвером усиленно тренировали взаимодействие: два брата, в выбранных ими скафандрах высшей степени защиты, отрабатывали проход, блокирование, прикрытие отхода группы. Выполнение основной части задачи выпало мне с лейтенантом. Многократно тренировали передвижение, ориентирование, обнаружение, оказание первой помощи и транспортировку раненых, как при условной силе тяжести, так и при её отсутствии. Подгоняли, настраивали оборудование, скафандр, проверяли связь. Кроме того, с лейтенантом провели несколько тренировочных боёв с имитацией абордажной атаки, он показал несколько приёмов и объяснил основные правила ведения абордажного боя. Как объяснил лейтенант: «Парализатор, против бойца в скафандре не имеет большого эффекта, тем более невоенного образца, которые и были у нас, поэтому основные боевые действия при абордажной атаке ведутся абордажными клинками».

Нескольких часов, отведённых под тренировки, было явно недостаточно, но больше времени не было. После короткого отдыха и приёма пищи, примерно часа за два до расчётного времени, от капитана корабля поступило сообщение, что входим в зону контакта. Лейтенант скомандовал нам занять места в спасательном челноке, а сам сел на место пилота.

Челнок был рассчитан на двенадцать человек, облачённых в скафандры. Система жизнеобеспечения в нём отсутствовала, и пришлось брать с собой ещё три скафандра, запасные патроны регенерации жизнеобеспечения, вдруг людям на корабле, терпящем бедствие, они будут необходимы.

Ожидание тянулось долго. Мы сидели в спасательном челноке, ждали команды: «Старт!»

– Внимание! Вводная! – раздался «прямо в ухе» голос лейтенанта. – К повреждённому кораблю, с обратной стороны встречным курсом идёт другой корабль, предположительно Акхнов. На курьерском корабле в настоящее время, четверо живых. Один из них ранен – ожоги. Герметизация не нарушена. Гравитация в рабочем состоянии. Наша задача: пристыковаться к шлюзовому люку, высадиться, обеспечить эвакуацию экипажа и ценного груза. Экипаж уже в скафандрах. Каждый берёт с собой дополнительные патроны регенерации. Я с Арстом по три, близнецы – по два. Рамал, на тебе охрана шлюзовой камеры, прикрытие отхода и контроль периметра. Мы с Арстом с максимальной быстротой продвигаемся в каюту капитана. Два члена экипажа и груз там. Самал – твоя задача медблок. Там штурман с раненым. Времени у нас мало, опережаем противника всего на несколько десятков минут. Но этого достаточно чтобы выполнить миссию и уйти под прикрытие основного корабля, – сухо, с металлическими нотками в голосе, раздал указания лейтенант.

Полёт занял считанные минуты. Стыковка с повреждённым кораблём произошла штатно, и шлюзовая камера отработала без нареканий. Высадившись из шлюпки, я с лейтенантом быстро продвигался к капитанской палубе. Самал пошёл в медицинский отсек. Рамал занял оборону у шлюза. Переговоры между собой свели к минимуму.

– Самал «первому» – раздалось в наушнике, – на приёме… Я в медотсеке, обнаружил двоих, заменил им регпатроны. Направляемся обратно. Брат, помоги, раненый передвигаться не может. Двигаемся слишком медленно.

– «Первый» Рамалу, – помоги в эвакуации раненого. Мы ещё в пути. По исполнению доложить.

– Принял, выполняю, – ответил Рамал.

Передвигаться по кораблю было затруднительно, хотя и схема помещений и координация действий худо-бедно изучена в ходе тренировок, но отсутствие основного освещения и адреналиновая лихорадка давала о себе знать.

Достигнув нужной палубы, остановились у наглухо заблокированной двери. Лейтенант что-то нажал у себя на коммуникаторе скафандра, и массивная дверь медленно начала сдвигаться в сторону, открывая проход внутрь помещения. Неожиданно мы услышали глухой взрыв, сильный толчок и корабль закрутило в хаотичном вращении. Гравитация оставалась, и нас бросало от стенки к стенке. Все неприкреплённые вещи разлетались в разные стороны.

– Спиной к стене, быстро, – скомандовал лейтенант.

Выполнив команду, я зафиксировал положение тела относительно одной плоскости при помощи магнитных держателей, расположенных на спине скафандра, и переносить вращение стало легче.

– Акхны пробили корпус. Сейчас выйдет воздух, и они проникнут внутрь. У нас мало времени, надо торопиться. Рамал, Самал, это «первый», как у вас?

– В норме. Мы уже в шлюпке были. Поболтало, конечно, но не критично. Когда крутило, видели приближающийся десантный корабль Акхнов, сейчас они начнут атаку.

– Принято, это «первый». Слушай приказ, провести отстыковку и двигаться к основному кораблю. Маршрут задан автоматически. Передать спасённых экипажу и выйти на орбиту под прикрытие основного корабля. Нас подберёте в открытом космосе. Как поняли?

– Это Рамал, приказ понятен, выполняем.

Вращение замедлилось, а потом и совсем прекратилось.

– Акхны пристыковались и стабилизировали вращение корпуса, – пояснил лейтенант, – заходим внутрь, ещё одно помещение и мы должны прибыть к месту назначения.

Следующую дверь вскрывать не пришлось, нам навстречу двигался человек в скафандре, в руках у которого заметил металлический кейс серебристого цвета. Система распознавания свой-чужой определила его как дружественный объект, и на экране шлема его силуэт подсветился зелёным цветом. Система связи тут же настроилась на его частоту. Одновременно с противоположной стороны корабля определились пять целей, обозначенные боевой системой слежения, как враждебные.

– Вы спасатели? – раздался молодой голос в системе связи. – Я курьер Совета Обесул. Внутри капитан, он получил травму, его шлем повреждён. Ударился при вращении защитным лицевым щитком, и он треснул. Разгерметизация, капитан погиб. Помогите, надо это, – он указал свободной рукой на кейс, – срочно доставить в безопасное место.

– Это «первый», Арст бери с собой курьера и прорывайся в шлюзовую камеру, любую с нашей стороны. Выходите в открытый космос и вызывай спасательный бот… Курьер Обесул, возьмите два регпатрона и двигайтесь с моим человеком, он вас прикроет. Я посмотрю, что с капитаном, – и лейтенант решительно зашёл внутрь помещения.

Одновременно на экране шлема «красные точки» сосредоточились по противоположной части корабля. Найдя оптимальный обратный путь, мы с Курьером Совета продвигались к шлюзу. Вдруг красные точки противников разделились и стали перекрывать возможные пути отхода. Дистанция стремительно сокращалась. Видно, что лейтенант уже вступил в контакт с противником и обратный путь в шлюзовую камеру, в которую мы высаживались – перекрыт.

Радиоэфир чист. Только биение пульса в висках и распалённое дыхание Курьера отдавалось в шлемофоне. На нём скафандр хоть и средней защиты, но система связи явно гражданского образца, не предусматривающая фильтрацию исходящих-входящих сообщений.

– Нам сюда, – указываю на узкий коридор, ведущий в ангар спасательных капсул. Как показывала схема-карта, спроецированная МАВРом на шлем скафандра, капсулы повреждены, и ангар частично разрушен, таким образом, можно выйти оттуда в космическое пространство.

– Поменяйте сейчас регпатрон. Прицепите кейс к скафандру и прыгайте в сторону нашего корабля. Система спасения включит маяк автоматически, ждите прихода бота. Времени с новым патроном будет достаточно. Я их задержу! – сказал я, доставая из захватов абордажный клинок, который скорее был не нож, а меч. Как-никак метр длинной – это вам не хухры-мухры.

Через несколько минут МАВР показал, что курьер быстро удаляется от терпящего бедствие корабля.

Вот и Акхны! Две цели приблизились и стали видны визуально. В узком коридоре им приходилось двигаться по одному, но и это выглядело устрашающе.

Их скафандры хищно-болотно-зелёного цвета резко отличались от человеческих. Шлем вытянутой формы скорее пригодный для морды, чем для лица. Выгнутые в обратную сторону места, где у людей колени, ноги явно приспособлены к высоким прыжкам и быстрому передвижению. Верхние конечности, если их так назвать – «руки», раза в полтора короче нижних конечностей так, скажем «ног». В руках – светящиеся цилиндры полутораметровой длины.

Принял заученную боевую стойку, перекрыв Акхнам проход по коридору. Остаётся только умереть, сражаясь. О бегстве я даже не думал, всё равно не успею добраться до проёма в корпусе корабля, а получить клинок или выстрел в спину – не хотелось. Мне оставалось только радоваться, что сигнальная метка курьера слилась с меткой спасательного бота. Его приняли на борт, а метка лейтенанта, только что отделилась от погибающего корабля. Две метки противника погасли безвозвратно. Оставался только я, двое Акхнов передо мной и ещё одна вражеская метка медленно двигалась к своему кораблю, ранен, наверно.

Сила тяжести становилась всё меньше и меньше. Искусственная гравитация медленно отключалась, корабль доживал последние мгновения. Сработали автоматические ботинки скафандра, включая магниты, дающие возможность относительно нормально передвигаться при отсутствии гравитации. И тут Акхны, приблизившись, пошли в бой.

Скорость их перемещения была очень высока. Даже при отсутствии гравитации, казалось, что невесомость никак не влияет на их состояние. Хорошо хоть, что атаковать они могли только по одному.

Не прошло и нескольких секунд боя, как у меня в руке остался бесполезный обрубок абордажного клинка. Их движения настолько быстры и точны, что я просто не успевал среагировать на выпады и атакующие движения, даже попасть, блокируя удар, по атакующему меня оружию удалось только один раз.

«Ну, что… прощай Жизнь, прощай Солнце, прощай Земля», – эти воспоминания быстро промелькнула в голове. Они были красочными, сжатыми в тысячную долю секунды. Эмоции радости, тепла, чувство любви как любящего, так и любимого…

– Кто ты? – вдруг прозвучал голос в голове. Гортанный, щелкающий звук я услышал не в шлемофоне, а именно прям в голове.

Клинок противника остановился в паре сантиметров от шлема. Его резкий мерцающий свет не слепил глаза, но был неприятен.

– Я – Человек, – без промедления сорвалась стандартная фраза с моих уст.

Ближайший противник застыл с поднятым клинком. К нему приблизился второй. Было видно, что они переговариваются между собой. Они, что телепаты? Как они почувствовали мои мысли, эмоции, мои чувства? Лейтенант не говорил об этом во время тренировок.

Страх смерти? Нет, его не было. Ненависти тоже не было, было состояние спокойствия, равновесия, состояние Порядка, или его ещё можно описать состоянием Нирваны – высшим состоянием Разума.

– Уходи! Забудь для принявших тебя то, что было сейчас.

Клинок убран от шлема. Акхны развернулись и пошли в сторону своего корабля. Оставшись один в узком коридоре с обрубком абордажного клинка в руке, я огляделся. Примерно на том месте, где стояли противники, сейчас в пространстве висела пиктограмма, которая мерцала слабым оранжевым светом.

Я протянул руку, дотронулся, и она просто исчезла. «Галлюцинации», – промелькнуло в голове. Повернулся и пошёл к сквозному отверстию, где когда-то стояли спасательные капсулы.

Встав в проломе корабля лицом в сторону открытого Космоса, я оттолкнулся со всей силы и ощутил свободу неконтролируемого полёта. Как же красиво вокруг! Звёзды. Множество звёзд образуют туманности, Галактики и всю Вселенную вокруг. И тут один ничтожный человек в открытом пространстве. Невесомость, чувство полёта, хотя нет, не полёта, а безграничного парения, не ограниченного ни силой тяжести, ни трением, ни ещё не пойми чем. Радость того, что я почему-то всё ещё жив. Как так произошло, что меня, фактически разоружив, эти двое Акхнов оставили в живых и отступили? Их неуверенность, даже растерянность, после потери мной оружия, не имела логического объяснения. Может, они хотели захватить меня живым, но поступил приказ срочно отступить, который они выполнили? Какого-то правдоподобного объяснения произошедшего у меня не было. Сказано было – забудь. Значит надо забыть, ну или, по крайней мере, не говорить об этом никому.

Холод сковал мою спину, парализовав мышцы. Системы скафандра погасли. Последнее, что я увидел из показаний приборов – это приближающийся спасательный бот.