Первый среди равных
- -
- 100%
- +
«Поесть не помешало бы», – в очередной раз подумал, и в памяти всплыли найденные коробочки, а сознание подсказало, что это и есть концентрированная пища.
– А всё-таки молодец этот ИнАУ! В память добавил и знания по составу того, что находилось в капсуле, – читать, как ни пытался разобрать незнакомые завитушки я так и не научился, но беря в руку то одну, то другую коробочку или свёрток, память подсказывала, что в нём находится, и как использовать. Вот с одеждой оказалось намного сложнее. Её наличие в аварийном запасе не предусматривалось. Предполагалось, что эвакуированный будет или в скафандре, или в иной более или менее нормальной одежде. Но случилось так, как случилось.
Не торопясь проглатывать, я смаковал во рту вязкую субстанцию и строил планы на ближайшее время. Первое, что поставил себе на исполнение – это раздобыть хоть какую-нибудь одежду. Второе – выйти к людям. Третье – легализоваться в этом мире. Радовало, что полученные от ИнАУ знания постепенно, по мере надобности проявляли себя. Я сориентировался на местности и мысленно проложил маршрут, в какую сторону лучше двигаться. Но настораживало другое: мне предстояло пройти примерно две сотни километров по пересечённой, болотистой местности и из земного опыта знал, что такая огромная территория не может быть без животных-хищников. И ещё, как унести всё то, что пригодится в пути, хотя бы те же тюбики-шприцы с пищей?! В руках?
– Беда-а, – промычал я, оглядывая окрестности. К моему разочарованию ничего не поменялось. Только корпус капсулы полностью скрылся в болоте…
Целых два дня я потратил на подготовку к походу. Сделал из жердины подобие копья, заострив остриё на костре. Сплёл из тонких прутиков подобие корзины, но дольше всего провозился с набедренной повязкой и обувью. Идти, светя своими прелестями, не хотелось, да и на босу ногу ходить по лесу то ещё издевательство над своим организмом…
Окинул взглядом ставший родным лагерь. Не скажу, что удалось его обустроить в лучших традициях голливудских фильмов, но наступило время покинуть обжитое убежище. Именно сегодня настал этот судьбоносный день. Дальше оттягивать трудный поход не имело смысла. Шприц-тюбиков с едой у меня осталось дней на десять, а если растянуть, то недели две протяну. Но с водой проблемы. Обследовав окрестности, не удалось найти источник чистой воды, а пить болотную жижу не стал, тем более что кипятить воду было не в чем. Спасала только питательная субстанция из тюбиков, одновременно утолявшая голод и жажду.
– Что ж, пора в путь! – последний раз осмотрел себя, проверил, что ничего не забыл и двинулся в дорогу.
Шёл, осторожно ступая, проверяя впереди себя дорогу длинной палкой с заострённым наконечником. Копьё, конечно, получилось не очень, но на большее мне не хватило ни знаний, ни умений. Через плечо перекинута сплетённая из тонких прутьев корзина, куда собрал оставшиеся коробочки со шприц-тюбиками и всякую мелочёвку, что посчитал пригодятся в пути. На ногах, сооружённые из разломанных коробочек и обвязанные в несколько раз некое подобие сланцев. Да, это не кроссовки, не сапоги, тем более не «берцы», но всё лучше, чем идти по лесу босиком, а из одежды на мне только набедренная повязка из обрывков свёртков. На поясе главная гордость – заточенная на камнях пластина из крышки раскуроченной шкатулки. Хоть плохенький, но режущий инструмент теперь у меня имелся. Из-за тщательных приготовлений пришлось задержаться дольше, чем планировал. Вот такой из меня получился потерпевший крушение пришелец из космоса!!!
За первый световой день преодолел примерно километров шесть. Идти оказалось значительно труднее, чем предполагал. Бурелом, густой кустарник мешали держать темп, и пару раз приходилось обходить участки болотистой местности. Ну, не рискнул я идти через болото.
– Таким темпом, недели две идти, – размышлял, расположившись на ночлег. Сон не шёл, и я копался в памяти, выискивая информацию о планете и её коренных обитателях, как незаметно для себя провалился в забытьё.
Пришёл в себя от резкого, неизвестного запаха. Открыл глаза и тут же схватился за лежавшее рядом копьё.
«Дурак!!! Расслабился, что зверей нет! А ведь предполагал, что в таком отдалённом от людей месте они не пуганы и чувствуют себя хозяевами!»
В нескольких метрах, за деревьями, слышал тяжёлое дыхание и невнятный рык. Разглядеть, кто там подкрадывается не получилось и я, не искушая судьбу, взобрался на ближайшее дерево.
«И почему сразу не додумался ночевать на дереве?!» – укорял себя за непредусмотрительность, как ствол дерева сотряс мощный удар. От неожиданности я чуть не сорвался вниз и крепче вцепился в массивную ветку.
Второй удар о ствол и рык не стал неожиданностью, но холодок страха пробежал по коже.
«Кто ж это такой ретивый?» – вслух говорить не решался, а изворачиваясь, пытался рассмотреть существо, которое с невиданным упорством ударяло в массивный ствол. Став на задние лапы, оно с силой ударяло в дерево, непрерывно рыча. Его морда издавала такие грозные звуки, что мурашки бежали по коже, а ещё запах… резкий, непонятный, такой, что память ни как не могла отыскать аналогию.
«На медведя похож, вроде, только морда вытянутая, – присмотревшись, сделал неутешительный вывод, – метра два с половиной в холке. Может молодой ещё. Хотя, если он тут не один, то мне хана. Долго на дереве не удержусь. Ещё, во-он какие когти, вдруг попробует взобраться?!»
Загруженное в память знание нового мира подсказало, что существо, с остервенением пытающееся достать добычу в моём лице, местные называют «самнита». И это взрослый, скорее даже старый зверь, который проиграл бой за главенство и его выгнали из семьи.
– Уходи! Я не вкусный!!! – выкрикнул после очередного удара.
Зверь, видимо не ожидая такой наглости, прекратил терзать ствол дерева и, встав на четвереньки, чуть отошёл. Я обрадовался, но радость была недолгая. Самнита обошёл вокруг дерева, и я сначала услышал журчание, а потом почувствовал невыносимую вонь.
– Тварь!!! Пометил. Теперь точно не уйдёт, – с сожалением понял я.
Обхватив ногами ветку, распластался на пузе, сжимая копьё. Хотел достать до морды злобного зверя, но копьё оказалось коротким.
Забрезжил рассвет, а я продолжал висеть на дереве. Зверь не уходил, что я не предпринимал: и кричал, и кидал вниз, что попадалось под руку, и справил малую нужду на морду зверя, но ничего не помогало. Только обозлило самниту. Он, видимо, учуяв посягательство на его добычу, пробовал подняться по стволу вверх, но тут пригодилось копьё.
– Что? Съел?! Ещё раз попробуешь забраться, глаза тебе выколю!!! – выкрикнул после очередной неудачной попытки зверя достать меня. Но равновесие казалось шатким. Долго на дереве я не просижу и тратить попусту шприц-тюбики с едой, не приближаясь к цели, выглядело безумием.
– Надо что-то делать. Эта скотина не уйдёт, а висеть на дереве… Сколько продержусь? Ну, ещё день, может два. Расходовать еду без толку – плохая затея. Неизвестно, что в пути произойдёт и сколько идти? А если ошибся, не правильно усвоил знания и иду не в ту сторону?!
Очередной рык вывел из раздумий. Зверь, словно потеряв терпение, избрал другую тактику. Он, вгрызаясь своими мощными когтями в землю, с невероятной скоростью, принялся подкапывать дерево и буквально через несколько часов обнажились корни, и оно пугающе зашаталось.
– А-а-а!!! – с криком я рухнул вниз.
Глава 3
За время падения перед глазами пролетела вся жизнь… Я лежал, не в силах пошевелиться, только до хруста костяшек пальцев сжимал в руке копьё, а по мне текла горячая, вонючая жидкость. Прислушался. Тишина. Ни звука. Лес словно вымер.
«Вроде цел, – промелькнула мысль, – только бок болит».
Бросив сжимать копьё с трудом поднялся, осмотрелся. Острый конец моего орудия убийства глубоко, на треть, вошло в основание черепа, пришпилив самнита к земле. Не веря, пнул мохнатое чудовище ногой.
– Как это я хорошо извернулся. С одного удара эдакое чудовище завалил.
Собирая разбросанные от падения вещи, обошёл кругом труп зверя.
– Интересно, а его есть можно? Это ж сколько мяса пропадает? Медведя я точно знаю, едят.
Как не пытался извлечь из памяти съедобен самнита или нет, но у меня не выходило. Не давали в общем курсе такие знания о звере, но и что он непригоден в пищу, тоже не всплывало в памяти.
– Ладно. Всё равно одежда, хоть какая-то, но нужна. Шкура-то плотная, тёплая. А то по ночам прохладно становится, а сколько ещё мне идти таким темпом? Считай, два дня потерял, а сколько ещё сидеть тут и разделывать тушу? Мастерить хоть накидку и обувку нужно обновить. Совсем развалилась…
Целых три дня потратил на разделку туши, пока заострённый обломок крышки совсем не сломался. Сколько за это время натерпелся?! Сколько времени впустую потратил?! В теории я знал, как разделывать тушу, но на практике всегда этим занимался отец. Я только ему помогал, да и инструмент никудышный. Ни толком ножа, ни шкуродёра. Вот и возился с ней очень долго. Но смастерил чуни. Обмотал ими ноги и сделал надеваемое через голову пончо, а вот с сумкой пришлось повозиться, но смастерил, используя гибкие ветки растений в качестве ниток. Конечно, долго такая конструкция не продержится, но деваться некуда. Не оставлять же приготовленное на раскалённых углях мясо, которое на мой вкус оказалось слишком жёстким, но достаточно питательным зря пропадать…
«Сколько иду? Пятый, восьмой день? А из чащи так и не вышел. Вокруг бурелом и непроглядная темень», – думал, считая шаги.
Шприц-тюбики с едой давно закончились. Да и мяса осталось всего пара ломтиков. Приходилось часто останавливаться, перевязывая чуни, которые не выдержали долгого перехода, а сумка, та и вовсе развалилась. Пришлось свернуть свёрток и нести свой скудный скарб в руке, но бдительность я не терял. Постоянно оставаясь на стороже, не выпускал из другой руки копьё. К радости, или горю, но за эти долгие недели пути мне ни разу на глаза не попался ни один зверь.
«Может лес вымер? Эпидемия или пожар? Куда все подевались?» – знание этого мира, да и опыт земной жизни подсказывал, что такого не может быть. В диком, а что лес дикий сомнений не вызывало, много всякого рода зверюшек. Если взять, как пример Землю, то это и белки, и зайцы, и всякие хищники, а тут…
Остановился. Без поддержки инопланетной едой организм не выдерживал долгого напряжения, а ещё жажда. Безумно хотелось пить. Но ни ручейка, ни тем более речки мне не встречалось. Даже погода словно воспротивилась тому, что я упрямо иду в одном, только мне ведомом направлении. Стояла невыносимая жара и ни облачка.
– Хоть бы дождь пошёл, – сел под деревом, переводя дух, – что-то сам с собой часто говорить начал. Ладно, надеюсь не схожу с ума, да и попрактиковать новый язык необходимо. Очень хреново преподают у местных географию, никак не вспомню, есть ли тут речка или ручей? Хотя, ручей-то точно на картах не обозначат, но речка, если рядом стоит селение или посёлок, должен быть. Как строились на Земле самые крупные, значимые города? Возле речных путей или на морском побережье. Здесь что, не так?! Точно знаю, что там должно быть селение, крупное или нет, не могу сказать, но если о нём упоминается, то, скорее всего, крупное. Так почему нет реки? Или я не так выбрал маршрут? Или этот ИнАУ что-то не так рассчитал?!
Так, рассуждая сам с собой, я просидел до вечера, борясь с ленью. Перекусил ломтиком мяса и уснул. Снилась Земля, мать, отец… как они там? Переживут ли мою потерю? Как ни как единственный сын сгинул, пропал.
Разбудил резкий трубный вой. Я встрепенулся и вскочил на ноги, толком не отойдя ото сна. Завертел головой, прислушиваясь.
– Люди? Не могут так звучать звериные возгласы.
Трубный вой повторился.
– Туда! Точно люди! Даже если и олени так трубят, или кто тут ещё может так кричать… Всё равно, надо идти на шум! Если даже это звери, то спрячусь, попробую убить кого, а то еды совсем не осталось, а если люди, то…
Я бежал, не замечая препятствий, стараясь не потерять ориентир, откуда с постоянством раздавались громкие завывания, смахивающие на игру вувузел: такую монотонную, словно жужжание роя пчёл.
Лес стал редеть.
«Впереди поляна?»
Впервые за долгие недели скитаний я увидел открытое от леса место и уже хотел рвануть, пересечь его, но остановился у кромки, скрываясь за массивным стволом дерева.
«Не торопись! Успеешь. Сначала осмотрись. Не зря продолжается этот вой».
Я остановился, отдышался. Открытое от леса пространство оказалось очень большое. На грани зрения, на противоположном краю виднелось движение. Издалека было трудно рассмотреть, что происходит. Но чутьём чувствовал, что идёт бой. Видел перемещения окружённых серыми пятнами размытых разноцветных точек, но ничего понять не смог.
«Далеко. Ничего не видно! Надо подойти ближе».
Хотел обойти, не выходя на открытое пространство, но здраво рассудил, что это будет очень долго. А ещё к принятию, как казалось не совсем логичного решения, подвигла резко наступившая тишина. И я, вколов единственный уцелевший стимулятор, побежал!!! Бежал так, что в ушах от ветра закладывало уши. Если бы засекли время, за которое я преодолел этот километр, то на все времена был бы установлен мировой рекорд, про Вселенский я не говорю, но на своей Родине – Земле, я б точно стал самым быстрым на все время.
– Рр-а-а!!! – с криком вонзил копьё в серую тушу ближайшего животного.
Происходящее слилось в длинный, но часто меняющийся кадр. То я колю копьём, то бью им вместо дубины, не успевая направить остриё, то вырываю из чьего-то тела кусок плоти вместе с сердцем.
Серые туши мелькали, пока не перестали попадаться мне на глаза. Схватил что-то лёгкое, разноцветное и тут замер. Мои руки сжимались на горле… ребёнка. Он хрипел, пытаясь своими маленькими ручонками обхватить мои руки, а я только и смог произнести:
– Люди, – и потерял сознание…
Пришёл в себя рывком. Понял, что лежу. Вокруг темнота. Руки связаны.
«Весело, – подумал, ёрзая на месте, пытаясь удобней устроиться, а то все чресла затекли, – сколько был в отключке?»
Зрение постепенно приспособилось и мне удалось сориентироваться. Лежал я на земляном полу. Вокруг такие же земляные стены, только высоко вверху увидел проблеск звёзд. Без усилий распутал руки. Растёр запястья.
– Так, значит, пока был в отключке, меня пленили. Хорошо, что не прибили сразу. Не думаю, что специально рыли яму, так что привезли в селение или посёлок. Придётся ждать утра. Раньше никто ко мне не придёт, – сделал логический вывод и успокоился. Хотя с одной стороны было от чего волноваться. Если посмотреть со стороны тех, кстати, кого это тех? Произошедшее выглядело очень странно. Из леса выскочил некто, всех зверей поубивал и накинулся на ребёнка…
Незаметно, в размышлениях, прошла ночь. Сверху что-то невнятное крикнули и сбросили связанную узлами верёвку. Приглашение понял сразу и взобрался наверх. Как только попытался встать, получил удар по голове и потерял сознание.
«Сволочи!!! Зачем же бить?!» – придя в себя, не торопился открывать глаза. Опять не убили.
– Эй, я к тебе обращаюсь, кто ты, откуда? – услышал над ухом голос.
– Не пришиб?
– Не-е, притворяется. Вон как часто задышал. А ну, говори!
Открыл глаза. Попробовал встать, но не получилось. Голова кружилась, а ноги не держали. Так и остался лежать.
– Очнулся? Тащите его к старосте, – донёсся ещё один голос.
Меня грубо, но аккуратно потащили. В голове шумело. Наверно опять терял сознание. Поток воды привёл меня в чувство.
«Водой облили, холодная. Не заболеть бы», – почему-то подумал я. Страха не было. Если не убили сразу, то есть возможность договориться. Легенду я уже подготовил, остаётся только её реализовать.
– Усадите его. Ты кто?
– Валео Миронов, – ответил, переделав на здешний лад своё имя.
– Откуда в лесу взялся?
– К людям шёл.
– Врёт он!!! Это разбойник! Он чуть дочку Велессы не убил! – вмешался в разговор чей-то истеричный голос.
– Помолчи! – рыкнул на него, как понял старший, ведущий допрос.
В полумраке помещения разглядеть сидевших за столом людей у меня не получалось. Голова до сих пор болела, а зрение так до конца и не приспособилось к полумраку. Если это такие последствия от применения стимулятора, то зря его использовал, хотя знал, на что шёл. Химия, предназначенная на иной метаболизм, неизвестно как подействует, но применяя его, я делал осознанный выбор.
– …спрашиваю, откуда ты?
– С гнилой заимки. Я там с родителями и братьями жил, пока все не померли.
– Это где ж такая заимка? Не слышал о такой.
– В трёх неделях пути, если идти лицом к солнцу.
– Болота там есть, но непроходимые, – кто-то совсем тихо произнёс.
– Рассказывай, всё и без утайки.
– Воды дайте и поесть чего-нибудь. И куда я попал, кто вы?
– Я – Олинса, староста Роднаса. Мы добропорядочные граждане Империи, а вот кто ты, пока не ясно, – гордо произнёс староста и, выдержав паузу, продолжил, – Самол, принеси воды и похлёбки.
– Роднаса это город? – после моих слов, послышался приглушённый смех. На это и был расчёт.
– Роднаса это селение охотников. Ещё в наши обязанности входит…
– Понар! – перебил староста.
«Не доверяют, всё не рассказывают», – ухмыльнулся я.
Мне принесли плошку еды. Принюхался, вроде пахнет приятно. Принялся медленно есть, оглядываясь по сторонам, изучая обстановку. К этому времени зрение более или менее восстановилось, и уже мог различать не только размытые образы, но и мелкие предметы.
Просторное, но тёмное помещение. Два небольших окна едва пропускали дневной свет. Внутри чисто. Я сижу посреди комнаты на лавке. Напротив массивный стол, за которым собрались, как понял, уважаемые люди селения, которые будут вершить мою судьбу. Злобы или откровенной агрессии в мою сторону не замечал. Только интерес и настороженность. С каждой минутой в помещение кто-то входил, устраивался вдоль стены и замирал. Стало не по себе. Десятки пар глаз смотрели на меня изучающе.
– Благодарю за еду, – закончив приём пищи, протянул пустую плошку.
– Теперь рассказывай.
И я рассказал, говорил и говорил придуманную легенду. Что с родителями жил в лесной глуши, рос, охотился. А как они от старости померли, а старший брат сгинул в лесу, собрав скудные пожитки, пошёл к людям. Одному в глуши выжить тяжело. Конечно, в легенде были свои изъяны, но ничего лучшего придумать за дни скитаний не удалось. Пришлось на ходу додумывать, отвечая на каверзные вопросы, но чаще ссылаться, что не помню, так как упал и сильно ударился головой.
– Откуда у тебя шкура самниты?
– Завалил. Я как раз в тот день и ударился головой, когда с ним бился. Но отлежался, встал на ноги.
– Странно. Ладно. Выйди, посиди там. Самол, присмотри за ним.
Подошёл крепкий мужчина, лет тридцати с густой бородой и жестом приказал идти за ним.
Далеко идти не пришлось. Вышли в соседнюю комнату, и расселись на лавках. Дверь оказалась прикрыта плохо. И я, хоть и напрягая слух, но слышал, о чём говорят в соседней комнате…
– Странно всё это. Наверно, лет сорок уже никто из леса вот так не выходил.
– Так смута больше полувека назад и закончилась. Это потомок кого из последних отщепенцев?
– Потомок?! Скорее внук, если не правнук. Сколько ему лет? Не больше двадцати, ещё пушок на лице. Только почему он только о матери и отце говорил…
– Может, не застал дедов? И имя какое-то странное «Валео Миронов» не встречал в наших краях с двойным именем.
– Из знатных?
– У знатных приставка «энц», если мужчина. А если женщина…
– Время много прошло. Знания ушли в небытие, – прервал староста.
– Это верно.
– Надо о происшествии хозяину доложить. Всё-таки чужак спас караван.
– Да-а, чужак спас, а мы не уберегли. Вся охрана полегла и купцы. Как только на диких зверей напоролись?! Твой недогляд, Мислав!
– Каюсь, староста, но не послушались меня купцы, видите ли, им быстрее надо! Дорогу самую опасную выбрали, через лес. Как звери напали, так только и успел за подмогой послать. Руку чуть не потерял.
– Знаем-знаем. Ты лучше расскажи, как этот чужак один пятерых сергов завалил?!
– Так что ж у него самого не спросили?
– Успеется. Но не похож он на великого война-охотника.
– А шкура самнита?
– Шкура и у балбеса Шакорна есть, но уж точно не он его завалил, – послушались смешки. Дверь отварилась, и выскочил молодой паренёк, видимо, получив наказ, выбежал на улицу.
«Сорванец!» – выругался я, потому что паренёк не поленился и плотно закрыл за собой дверь. И как я не прислушивался, ничего не разобрал. Пробовал заговорить с сидевшим рядом провожатым, но тот все мои вопросы игнорировал. Я уже хотел вздремнуть немного, но дверь открылась и оттуда, один за другим стал выходить народ.
Впервые я испугался.
«Как так, что решили-то? Что со мной?! Неужели не убедил приютить меня?!»
– Заходи! – прозвучал гулкий бас старосты.
Покорно зашёл. Но на приглашение присесть помотал головой, отказываясь.
– Как хочешь. Мы тут подумали, и пришли к единогласному мнению, что не вправе решать твою судьбу самостоятельно. Через месяц приедет посланник нашего хозяина, а пока поживёшь в доме Маэйры. Она за тобой присмотрит. Работать будешь как все, спуску не дам. Дел много, рук не хватает. Так что, кстати, вот и она.
В комнату вошла скрюченная бабка лет под девяносто, и как она только ходит ещё?
– Что звал, Олинса?
– Просила помощника себе? Так вот, Валео тебе будет помогать.
– Пришлый? Это тот, кто караван от зверей отбил? И чуть своими погаными руками девчушку молодую не задушил?!
– Он. И не кричи! – повышая голос, произнёс староста. – Или отказываешься от помощника?
– Пришлый… – презрительно пробормотала бабка. – От помощника не отказываюсь… Что сидишь? Пошли за мной, дел по дому много.
Шли долго. Бабка еле плелась и я успевал смотреть по сторонам, ловя на себе заинтересованные, но в большинстве настороженные взгляды.
– Что встал? Заходи. Возьми, переоденься, нечего ходить словно дикарь. Жить будешь на чердаке. И не смотри так. Места у меня мало, а я добропорядочная женщина, что б в одной комнате с мужчиной ночевать.
Смеяться мне или плакать, я не знал. Хибара, а по-другому назвать то, что предстало перед моими глазами, у меня не поворачивался язык. Старый, покосившийся деревянный дом. Забора нет, совсем развалился. Из других построек только пустующая будка для собаки, да деревянный клозет, типа сортир. Зато предложенная одежда оказалась хоть и простая: штаны да рубаха, но из добротного, прочного материала.
Незаметно день подошёл к концу. Бабка заставляла меня то носить воду, то колоть дрова, то копать клочок земли. С непривычки вымотался, мышцы болели. Обрадовал ужин. Бабка не поленилась, приготовила крутое мясное варево с большими кусками какого-то похожего на картофель овоща. И я, досыта наевшись хохлушки, залез на чердак. Сон не шёл. Мысли роились, перескакивая с одной на другую, что я не успевал поймать и обдумать. Слишком много странностей произошло. Думал, не так будет. Всё как-то слишком и просто, и неправильно одновременно. Предполагал, что дольше допытываться будут, кто я и откуда, а тут… Напрягая память, выуживал их новых знаний воспоминания о временах упомянутой смуты, но проявлялись только обрывки, несвязные эпизоды и больше ничего.
Глава 4
Дни, недели проходили незаметно. Я всё так же помогал бабке, которая оказалась вдовой прежнего старосты, а не как я сначала подумал, лекарша или ведунья, там какая. Так, вскапывая как-то в очередной раз огород… И сколько раз его можно копать?! Подозвала меня бабка Маэйра:
– Хватит издеваться над землёй! Иди в дом, тебя староста зовёт.
«Во, как! Оказывается, я издеваюсь, а не в поте лица, считай, третий раз перекапываю твёрдую, как камень почву».
Староста стоял хмурый возле дома. Кивком головы он указал на поваленное бревно, предлагая присесть. Сидим, молчим. Я не решаюсь начать разговор. Всё-таки это меня позвали, а не сам напросился.
– Сегодня утром прибыл посланник от хозяина, – заговорил староста, – с наказом отобрать крепких воинов… Ты, хоть и чужак, но… помоги, вызовись идти на воинскую службу. Мы тебе и одежду справим, и еды в дорогу дадим, и… если судьба сложится, то с почестями назад примем.
– На службу?
– Ты крепкий. Да и удачлив – выдюжишь.
– Долго служить? – прикидывал в уме, подвернувшийся вариант легализации в этом мире.
– Тридцать лет. Если останешься жив – вернёшься. Избу тебе справим. Выберешь жену… детишки появятся.
«Да, ну на фиг!!! Тридцать лет служить!!! Это ж сколько мне будет? И зачем тогда мне жена? Изба, корова или что тут ценится?» – возмутился внутренний голос.
– Если откажусь?
– Тогда не серчай. Скрутим и передадим Михрону.