Если из многого взять понемножку…
- -
- 100%
- +
Вдруг и этот последний печальный свет закрыла тень, плеснуло по воде весло.
«Герасим, что ли, вернулся? Никак совесть заела…», – подумала она и всей душой, сбросив с неё камень, устремилась вверх.
Чьи-то мягкие серые лапки подхватили, помогли перевалиться через борт в лодку.
«Нет, не Герасим, – удивилась она, переводя взгляд с хлопочущих над ней зайцев на старика с веслом: – Мазай, похоже…»
Но слишком уж суровым и насупленным был этот старик, да и лица у зайцев скорбны и невеселы. Смутная догадка мелькнула у нее.
И превратилась в уверенность, когда, оглядевшись, она приметила в лодке и иных пассажиров. Поперек скамейки («Называется – «банка», – машинально поправила она себя. – А откуда я это знаю? Кажется, я когда-то плавала на корабле… Нет, правильно надо так – «ходила»… Как же он назывался? «Титаник»? Нет, это другой…) – попёрек этой банки лежал, свесив голенастые синие лапы, обутые в беговые коньки, какой-то петушок в мокрых заиндевелых перьях («Явно лёд под ним сломился, – догадалась она. – Ой, горе петушку!…»). Сидя рядом с ним, задумчиво выжимала волосы смуглая молодая барынька в прозрачных шальварах в облипку («Тьфу, срамота!..), смутно виднелись дальше к корме и другие разные.
«Ну, что ж, пусть так», – смирилась она, устраиваясь поудобнее, – в конце концов, всюду жить можно, как писал в своей картине художник Ярошенко…»
Смеркалось. Поплыли туманы над рекой.
«Боги, боги мои! – думала она, глядя за борт: – Как грустна вечерняя… эээ… вода! Как там дальше-то?.. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал… Тот в тихой речке имеет право отдохнуть?..»
Громкий всплеск прервал ее мысли. С обрыва в разорванных клочьях тумана шлепнулся в воду ёжик, перевернулся на спину и поплыл, покачиваясь, вдоль борта. Вскочив, она хотела втащить его в лодку, но поймала взгляд старика: «Не время ему ещё», – покачал он головой, и ёжик поплыл дальше, теряясь в молочном тумане, а она снова улеглась, задрёмывая.
Зайцы запели тоненькими убаюкивающими голосками лирическое:
Откуда-то высунулась вдруг чудовищная трехголовая собака, дохнула жарко, сказала нечеловеческим голосом: «Со мной вместе теперь будешь служить!» – и захохотала во все три глотки…
…«Уфф! И помстится же такое! – вскочила Каштанка, стряхивая сонную одурь. – Определенно, нельзя было столько краковской лопать на ночь!..» – и опять повалилась на опилки. Повозилась, зарываясь в них, и вскоре сон вновь навалился на нее, закружил, теперь потащил куда-то в темный дальний угол заброшенного сада, на самый край черного бездонного колодца, откуда тянет ужасом неминучей смерти. «Жу-у-у-чка-а-а!» – слышит она слабенький крик из этой бездны и, не в силах проснуться, повизгивает и плачет крупными слезами, до того жалко ей Тёму…
« Солнышко скрылось за речкою быстрою,Кто-то там тихо поёт,А между тиною, тиной зеленойДевичье тело плывет.Девичье тело плывет, чуть качается,Мертвые смотрят глаза,Белые ручки за камни цепляются,Ветки вплелись в волоса…»О несомненной пользе плавания и ныряния
Последний расписной челн давно уже скрылся за излучиной реки, пьяные вопли и дикий хохот стихли вдалеке, но она для верности еще немножко отсиделась в камышах. Наконец, решилась, осторожно выглянула, убедилась, что берег пуст, и помчалась по отмели к лесу. Бежать было легко, тонкие узорные шальвары совсем скоро высохли от солнца и встречного ветерка.
На опушке она перешла на шаг, отдышалась и огляделась. Да, кажется, правильно – вот, в той рощице у холма…
Под слоем дёрна земля оказалась мягкой, копалось споро, и она увлеклась так, что только в последний момент услышала, как захрустели сучья под чьими – то ногами. Резко развернулась, замахнулась лопатой, но тут же опустила, узнав проломившегося через подлесок бородатого мокрого и всклокоченного мужика.
– Филька, чёрт! Напугал! – воскликнула она и рассмеялась: – Как всё сладилось-то?
– А как и задумали! – захохотал тот и, подмигнув, прошёлся вприсядку от распиравшей радости:
– После как наш тебя-то, значит, того, так и вовсе разошёлся. «Пляши! – кричит – Жги, наяривай!» Ну, я поплясал малость, да и култых за борт, будто оскользнулся, нырнул, затаился за корягой…
– А оне чо? – с легким восточным акцентом спросила она.
– А чо – оне? Поохали, плюнули, да дальше поплыли…
Так, время от времени переглядываясь и смеясь, они и выкопали пузатый бочонок, перехваченный крепкими ободьями.
– Добрых пуда два потянет, – качнула его ножкой красавица.
– Не бойсь! Своя ноша не тянет, – заверил Филька, пристраивая его на спину: – Ну, что решила: к твоим будем пробираться, аль еще куда?
– Филечка! У моих строго, тебе не понравится без зелена вина жить! – фыркнула спутница. – За Дон пойдём, погуляем вволю, да там и осядем, хозяйство крепкое заведем…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.