- -
- 100%
- +
– Кто ещё под ёлочкой прячется?
– Ниночка! – закричала Ниночка.
– А ещё кто под ёлочкой сидит? – раззадорилась Катя.
– Дед Мороз и Снегурочка, – шёпотом подсказала баба Шура.
– Дедушка Мороз и Снегурочка! – закричала громко-громко сестрёнка. Под ёлочкой на самом деле стоял солидный Дед Мороз в шубе искристой и с палкой, что посохом называлась. Кукла Деда Мороза имела длинную бороду и шикарные усы. Большой и тяжёлый Дед Мороз Кате очень нравился. Девочка боялась его трогать. Бабуля громко ругалась, что девочки испачкают игрушку. Баба Шура говорила, что Дед Мороз дорогой. А Снегурочку можно было брать в руки. Мама принесла из магазина этого шикарного Дедушку и скромную пластмассовую Снегурочку. Снегурочку мама даже разрешила взять поиграть, и девочки подрались, не смогли поделить внучку Морозову. Мама повздыхала немного и после работы на следующий день снова сходила в магазин. Мама Рита принесла ещё одну Снегурочку. Ура!
– Мне! Мне! Мне! – кричала Ниночка и новая Снегурочка досталась ей, егозе. Катя залезла под ёлку и вытащила вчерашнюю Снегурочку.
– Девочка Снегурочка, ты теперь моя. Пойдём в гости к Ниночке. У Нины живёт другая Снегурочка.
Куколки оказались немного разными. У одной, Катиной красавицы, шубка была небесно-голубого цвета. А у Нинулькиной куколки шубка была нежно-зелёного цвета. Так даже лучше, не спутать.
– Моя куколка красивее! – заявила гордо Катя.
– Нет, моя Снегурочка лучше! – не осталась в долгу Ниночка. Нашли о чём спорить. Вот и всегда так.
А потом у папы с мамой был праздничный день. Они даже на работу не пошли. Мама напекла пирогов. Девочкам баба Шура налила в чашечки лимонаду. Лимонад вёл себя, как живой. Он шипел и пузырился в чашечках и даже немного плевался.
– Ой, щекотно! – засмеялась Ниночка, едва робко глотнула напитка. Девочки раньше не пробовали лимонаду.
– Как вкусно! – восхитилась Катя. Девочки смеялись и прихлёбывали газированный напиток. Мама ещё долила в чашечки. Хорошо! Катя рассматривала зелёненькую бутылочку с наклейкой. На наклейке был нарисован тот самый смешной мальчишка, с длинным носом. Бабуля про него книжку читала. Буратином называла.
– Буратино! Буратино! – заскакала веселясь Катенька.
– Буатино! Буатино! – подхватила Ниночка.
– Да никакого покоя, – заворчала привычно баба Шура. И какого ей покоя надо? Праздник же! Катя осуждающе поглядела на старушку. Мама завела музыку. Она достала круглую чёрную виниловую пластинку и поставила её в проигрыватель. Оттуда, из этой небольшой коробочки полились звуки быстрые, мощные, чарующие.
– Вальс, – сказала мама, а девочки беспорядочно запрыгали вокруг ёлки. Сегодня утром рядом с Дедом Морозом девочки нашли по кульку с подарками. Невзрачные такие серенькие бумажные кулёчки прятали вкусняшки. Там было по яблоку, по апельсинке, вафельке и по горсти шоколадных конфет и карамелек. Карамельки Катя тоже любила и с них и начала патронить свой подарочек. А Деда Мороза девочка боялась. Это ещё, что за зверь? Она не знала этого деда, как не знала и своих дедушек. У неё были только бабушки. Катя думала, что у всех так. Бабу Шуру и бабу Лизу она уважала, а может и любила. Кто знает? Она и сама не понимала. Баба Шура была знакомая-презнакомая. Бабу Шуру Катя видела каждый день. Баба Шура с ней водилась. С бабой Лизой дела обстояли по-другому. Эту старушку Катя видела очень редко. Эта бабуля жила в далёком посёлке Солмасс. Кате нравились рогульки, которые с собой привозила баба Лиза. У неё были грубые мозолистые руки и весёлые глаза. Глаза-вишенки смотрели на Катю ласково.
– Мнученька ты моя, – шептали губы. Баба Лиза была совсем непонятная. Она не походила на бабу Шуру. Она была другая. Катя не могла сообразить, какой была баба Лиза. Старушка жила своей жизнью, у неё ещё имелись другие внуки. Между бабой Шурой и бабой Лизой при встречах росло напряжение. Они не ругались, но явно недолюбливали друг друга и прожигали насторожёнными взглядами.
Катя подросла и обнаружила, что на печке имеется лежанка. Там на толстом одеяле можно было посидеть и погреться, пока в доме топится печь и довольно прохладно. Там и кот, Васька полосатый, тоже любил греть свои мохнатые бока. Там иногда после смены дремал папа Витя. Все любили печку. Как же без неё? Это был центр дома, его сердце. Зимой Катя увидела, как мама в проруби полощет бельё. Баба Шура ей помогала, а девчонки просто бегали неподалёку. Мама надевала на руки перчатки. А потом сверху ещё и другие резиновые и смело опускала в воду руки с бельём, бултыхала в проруби одежду. Было интересно за этим действом наблюдать. Только ветер мешал. Он злющий и колючий лез под пальтишко и холодил пузико. Бр-р-р! Неприятно! А ещё к валенкам прилипал снег. Шагать по дороге было невесело. На обратном пути девчонки по очереди ехали в санках. Баба Шура их катала. А мама везла другие санки с корзиной с бельём. Потом бельё развешивали на верёвках в огороде. Оно замерзало и становилось стеклянным забором. Катя и Ниночка бегали под бельём и играли в город. Для них это был сказочный город с домами и колоннами, и с башенками.
Пришла весна. Эта весна оказалась особенной. Конечно, она была ознаменована традиционной уборкой дворика. Родители распилили на треноге брёвна на дрова. Папашка потом колол их топором, а мама убирала и укладывала в поленницу в дровяннике. Это всё было, как всегда. Но этой весной в доме поселилось чудо. Весной родители приобрели телевизор. Это считалось грандиозной покупкой. Он был большой, занимал много места. Из-за телевизора подвинули к дальнему окошку фикус. Фикус – это было достояние семьи. Катя любила это высокое, выше самой Кати, дерево с большими плотными листиками. Листики баба Шура заботливо протирала тряпочкой и часто лила воду в кадку. Фикус – это был дополнительный житель в доме, совсем, как полосатый Васька, что приходил по утрам отоспаться и отожраться с гулянки. Только фикус никуда не уходил. Да и как он убежит, если у деревца не было ножек? Фикус стоял у окна и задумчиво выглядывал на улицу. Фикусом гордилась баба Шура, а папа и мама гордились покупкой телевизора. Эту штуковину заботливо накрывали салфеткой. Включали его, когда по вечерам собиралось вместе всё семейство. Кате тоже разрешали посмотреть двигающиеся картинки. Это было интересно. В ящике звери пели и плясали и даже разговаривали. Мультфильмы были про мышку Микки. Рисованные картинки двигались, как люди. Мышонок носил плащ. Потом Катя увидела кино про Золушку. Ей тоже понравилось. Беда только, что в телевизоре не было красок. По телевизору всё было чёрным да серым. А в книжках на картинках Золушка была красивее. У неё было большое пушистое голубое платье. И у принца был синий костюм с бляшками. Жаль, что картинки в книжках не двигались и не разговаривали. Обычно сказки читала бабушка. Потом, когда баба Шура была чем-то занята, Катя брала в руки книжку и тихонечко, чтобы никто не услышал, шепталась с Золушкой.
– Золушка, тебе скоро станет хорошо. Ты подожди немного. Принц рядом.
– Катя, идём играть, – нарушила уединение Ниночка. Не просто нарушила, а ущипнула за руку. Катя сразу забыла про несчастную Золушку. Нина немедленно получила тычок в бок.
«Золушка» была у Кати в приоритете и считалась любимой сказкой. Баба Шура читала её для девочек много раз. Катя жалела Золушку и рисовала её только в нарядных платьях и в обеих туфельках. Это, чтобы Золушка босиком не бегала и не простудилась. Вот Катя простудилась и пила потом таблетки с ложечки. А ещё ей на горло наматывали колючий шарфик и давали чай с малиновым вареньем. Малиновое варенье Катя любила, но горячий чай с вареньем внутри чашки вызывал стойкое отвращение. Фу! И мёд в чашке с чаем тоже становился противным-препротивным. А потом Катя выздоровела и больше не кашляла. Наконец Катю выпустили погулять на улицу. Свобода! На улице около дома девочку уже ждали закадычные подружки Надюшка и Ленка.
– Бежим, пока Нинка не вышла! – скомандовала Катя. И они побежали.
– Катя! Катя! – неслось писклявое где-то сзади. Не убежали. Нина тоже теперь быстро бегала. И на трёхколёсном велосипедике научилась бойко крутить педали. Да, растёт девка!
– Да ладно, пусть с нами играет, – пошла на мировую Надюшка. Она девчонка классная и не любила попусту ругаться. Надюшка ещё была и девка боевая. Если надо за подругу и в глаз дать могла. Ну, или пинка отвесить.
Весной девчонки в канавах пускали кораблики. К пруду боялись подходить. Там лягушки квакали, и все говорили, что там ещё и водились пиявки. Пиявок детвора боялась. Одну пиявку девчонки поймали, когда зачерпывали баночкой воду из пруда. Они поставили баночку на скамейку у дома и наблюдали за жизнью пиявки. Было любопытно глядеть, как большая чёрная пиявка извивалась, пока не залегла на дно и не прилипла к банке. А потом пошёл дождь, и мерзкая тварь воспользовалась ситуацией и выбралась из заточения. Пиявка умудрилась уползти куда-то в лужу. А банка так и осталась стоять на скамеечке под открытым небом. Вода в банке быстро переполнилась и позволила пиявке сбежать из импровизированной тюрьмы. Исследования пришлось прекратить. Новую пиявку ловить не стали. Ну их, «поганок». Лягушками девочки тоже не заинтересовались. А наелись они конфет.
У Кати разболелись зубы. Катя не знала, что сладкое слово «аванс» может приносить столько боли.
– Ну чего, Рита, вези девчонку в больницу. Тут только зубной врач поможет, – распорядилась баба Шура. И они поехали. Так Катя покаталась на настоящем автобусе. Мама подняла её и поставила на трясущийся мелкой дрожью пол автобуса. Внутри пахло пылью. Катя сидела у мамы на руках и смотрела в окно. За окном мелькали ёлки. Они будто бежали вслед за автобусом. Им тоже хотелось покататься, а их никто не взял. Долго жалеть ёлки не пришлось – прибыли в райцентр. Мама привела Катю в большой дом. Там сначала шагали по коридору длинному-предлинному, а потом зашли в большую светлую комнату. Там тётя вся в белом строго скомандовала:
– Садись в кресло и открывай рот.
Катю усадила в кресло мама. Катя покорно открыла рот. Было любопытно, что там тётя разглядывала. Зуб сразу перестал болеть. Испугался, наверное, белую тётю.
– Ну, что? Будем удалять, – сказала тётя коротко. И все всё поняли, кроме Кати. «Удалять» – это слово Катя услышала впервые и не знала его значения. Девочка хотела спросить у мамы, что это такое «удалять», но застеснялась. «Потом позже спрошу», – решила Катя. И что такое интересное у неё во рту обнаружила тётя? А тётя взяла в руки какую-то штучку, ловко запихала её девочке в ротик и что-то там пошевелила. Катя взвыла. Ей было больно. Не очень сильно, но больно. А ещё ей было очень обидно, что белая тётя сделала ребёнку больно. Мама схватила Катю в охапку и утащила в коридор. Там в коридоре мама вытирала Кате слёзки и сопли платочком.
– Катенька, не плач! Всё уже, зубик не болит. Не будет больше зубик болеть. Его тётя выняла из ротика и выкинула на помойку.
– Болит… – ныла Катя, и шмыгала непослушным носиком.
– Пойдём в магазин и купим тебе что-нибудь. Пойдём?
– А-а-а! – надрывалась Катя. А потом вдруг остановилась. Это волшебное слово «магазин».
– Катенька, давай тебе купим книжечку с картинками?
– Ага, – на книжечку Катя быстро согласилась. Слёзы мигом высохли. Книжку баба будет вслух читать, а картинки будет Катя рассматривать. Ну и Нинке даст посмотреть, хоть у неё зубик не болел.
Вечера теперь разнообразились. С появлением телевизора они стали ещё более шумными. Всей семьёй усаживались на диван и смотрели кино. На диване было тесно, девочки пихались и пинались. Кате и Ниночке вскоре это надоело. Они стали усаживаться на детские стульчики. По вечерам сначала показывали мультфильмы, а потом уже взрослые пялились на проделки чужих дядек и тётенек. Фу! С куклами интереснее. Родители не скупились и по возможности дарили сёстрам игрушки. В коллекции игрушек у них были пупсики, куколки и даже машинки. Катя больше всех любила заводного медведя, который умел шагать. У него в спину вставляли ключик и им заводили пружинку. Другой медведь лизал аппетитное эскимо на палочке, очень красиво лизал. Он тоже заводился от ключика. Девочки обожали медведей и постоянно дрались из-за них.
– Катенька, твой Миша танцует, а твой, Ниночка, эскимо кушает, – поясняла мама Рита, разнимая девочек. Девочки при маме на показ мирились, а потом снова мутузили друг друга. Нелегко жить в мире, когда вокруг столько соблазнов поцапаться. Но и дружить они тоже умели. Играть вдвоём было поинтересней, чем врозь. Тут и от Нинульки бывал толк. Бегала она быстро и визжала громко. Куклы сестёр ходили друг к другу в гости, совсем как мама Рита и тётя Соня. Тётя Соня была высокая объёмистая и очень добрая. Её красивый голос в доме предвещал праздник. Тётя Соня рассказывала всякие истории, красиво пела песни за праздничным столом. И с Маринкой, её дочкой, было интересно играть. Кругом одни «плюсы».
Глава 4. Счастье подаётся порционно.
Летом под вечер… Почему все страшные вещи происходят под вечер, когда уже тени сгущаются под деревьями? Так вот, уже под вечер девочки играли у дома и совсем было собрались идти домой. Девочки устали и захотели пить. Взрослых дома не было. Бабушка Шура и мама возились в огороде. Папа, как всегда был на работе, а мама с бабулей пололи грядки. Девочки играли с соседской Ленкой на крылечке. Все при деле.
– У вас дома кто-нибудь остался? – спросила вдруг Ленка.
– Кот Васька, – легкомысленно брякнула Нинка.
– Не-а, – протянула Катя.
– Чо, вообще дом пустой? – недоверчиво шмыгнула носом Ленка.
– А что? – насторожилась Катя.
– Кто это у вас в окне торчит?
– Где?
– Вон в комнате бабка какая-то, – подружка по играм показала грязным пальчиком в сторону окошка с красивым ажурным тюлем.
– Ну-ка покажи, – Катя посмотрела туда. Тюль немного колыхнулась. Нинка мигом оказалась рядом. Вот егоза! Ей, видите ли, тоже любопытно.
– Смотрите, девки, у вас в окошке бабка гребнем голову чешет. – не унималась Ленка.
– Баба Саша в огороде, – подала голос Ниночка.
– Я не вижу никого, – хмурилась Катя, но страх перед неизведанным уже заползал в душу.
– А-а-а! – завизжала Нинка. – Там ведьма расчёсывает волосики!
– Ты тоже видишь? – воодушевилась Ленка. Катя пригляделась повнимательнее к окну. Ажурная ткань отбрасывала странные тени. Сумерки мешали или помогали? Воображение дорисовало среди мягких складок ажурного тюля бледное морщинистое лицо ведьмы с длинным крючковатым носом. Она вдруг повернула голову и посмотрела на девчонок. Это происходило на самом деле? Девочки пискнули и опрометью понеслись за дом в огород. Там всё было хорошо, там мама и бабуля заканчивали поливать грядки. Ленка убежала к себе домой, довольная произведённым фурором. Ниночка и Катя схватили маму за руки.
– Мама! Мама! – кричали сёстры в разнобой.
– Что-то случилось? – мама замерла в предчувствии беды.
– Нет, мама, мы хотим домой, – заныла Катя.
– Мама, мы соскучились, – ластилась младшенькая Ниночка.
– Девочки, вы так устали? – обалдела мама Рита.
– Ага, устали, – подтвердила Катя. Идти домой без взрослых девочки побаивались. А вдруг там кто-то их поджидал? Поджидал. Кот Васька сразу заорал и повёл к миске. Молока ему, видите ли, надо! Потом ещё долго сёстры боялись с улицы смотреть в окна родного дома. А вдруг оттуда кто выглянет?
Плохое быстро забывается. Зачем такое помнить? Наоборот, в памяти остаются надолго праздники. Катя любила праздники, любила и свой день рождения. Да кто же его не любит этот замечательный день варенья и поцелуев в щёчку? С каждым разом Катенька становилась всё взрослее и сообразительнее. А это, согласитесь, приятно. Среди праздников, как самый щедрый, Катя почитала Новый год. Потом ниже статусом у неё шли Октябрьские, ну и Майские. Хотя Майские праздники были особенными. На эти праздники обычно цвела черёмуха. Воздух пах мамиными духами. Папа Витя, обрадованный дополнительным выходным днём, не собирался на рыбалку. Уже хорошо. Он бегал вокруг мамы Риты и пытался помочь по хозяйству.
– Мамулик, мы будем праздновать?
– Конечно, будем, папулик, – веселилась мама. Родители вместе с друзьями отмечали праздник на окраине деревни на полянке, что пряталась в кустах неподалёку от магазина. Взрослые разводили небольшой костёр, называли его пажком. Сидели на досках вокруг костра. Доставали нехитрую закуску, напитки. Всё путём. Девочки играли рядом в куклы.
– Ой, сег пошёл! – закричала Ниночка, ловя голыми ладошками крупные снежинки. Катя тоже принялась ловить снежинки. Это было забавно. Май, но девочки ещё в тёплых пальтишках и в штанишках с начёсом. Черёмуховые холода никто не отменял. Зови их, не зови – всё равно сами придёт. Это уже потом, когда черёмуха начнёт отцветать, осыпая землю лепестками соцветий, резко вдруг в одночасье потеплеет. А там и до лета рукой подать. Папашка у костра становился разговорчивым и предельно ласковым. День Победы – лихой праздник.
– Всю войну работал в колхозе. Мужиков не было. Все на войне. А я пацан при лошадях был. Спрашивали, как со взрослого, – изливал душу папа Витя перед друзьями.
– Чем платили? – спросил кто-то, хотя ответ был очевиден и, казалось, висел в воздухе.
– Ничем не платили. Всё отправляли на фронт.
– Совсем ничего не давали?
– С голоду умереть не давали. Трудодни записывали матери. Моя Петровна всегда план выполняла.
– Тяжело было?
– Как всем. Зимой особенно страшно было.
– Так ты же в тылу работал. Чего боялся?
– Волков боялся. Как-то раз меня вместе с лошадью чуть не съели волки. Еле убежали. Я с саней чуть в сугроб не свалился. Она как понесла. Стая волков за нами гналась. Я плакал.
– Ты же мужчина! Ты выдержал.
– Я тогда пацаном был. Мне всего одиннадцать было. Ну, за то, что выжили!
– А теперь не чокаясь за тех, кого нет с нами!
Так и сидели взрослые и тема у них в разговорах была одна. День Победы. У многих тогда с войны не вернулись близкие.
Катя любила весёлый Новый год, но уважала День Победы. Мама с папой в этот день были такие добрые. У них всё можно было выпросить, даже шоколадные конфеты.
Рыбу Катя не любила. Фу! Она воняла болотом и кололась. Папа по выходным ходил на рыбалку и всегда притаскивал неплохой улов. Мама из неё пекла пироги-рыбники и варила уху. Как-то раз весной папа притащил рыбину размером с саму Катю. Во какую!
– Это щука! – хвастался папа Витя.
– Щука? – Катя испугалась огромной зубастой пасти.
– Это главная рыба в озере, – когда папа был доволен собой, он много разговаривал с дочкой. А вообще папа Витя чаще отмалчивался. Зато вечно бубнила баба Шура:
– Вот сидят в ящик пялятся. Лучше бы делом занялись!
«Ящиком» бабуля обзывала телевизор. Он, конечно, походил на ящик, но это был уже не простой ящик. Там песенки пели. Баба Шура читала Кате сказку «По щучьему велению». Ей понравилось. А потом девочка мультфильм посмотрела. Это было ещё интересней. Мама сшила Кате платье летнее в цветочек. Красивое, как у царевны из сказки!
– А мне! А мне! – закричала Ниночка, когда увидела на сестрёнке новое платьишко.
– И Ниночке сошью такое же, – заверила мама дочек. Протестовать бесполезно. Девчонки, как маленькие обезьянки, моментально перенимали всё друг у дружки, особенно младшая у старшей.
– Мама, мама! Ты Наденьке тоже сошьёшь платье? – запрыгала счастливая Катя.
– Какой Наде?
– Нашей общей кукле Наде, – гордо заявила старшая дочка. У девочек имелась одна кукла на двоих. Она была очень редкая и дорогая, остальные игрушки преподносились в двух экземплярах.
– Наде! Наде! – прыгала рядом Ниночка. Мама Рита не сумела отказать проказницам и в итоге просидела за швейной машинкой весь выходной день. Бедная мамочка! Трудно угодить двум подрастающим капризным девицам. Надо сказать, шила она быстро и аккуратно.
Ниночка оказалась девицей шустрой. Она быстро подрастала и набиралась опыта. А ещё она больше, чем Катя любила клубнику. Утром баба Шура будила ласково Катю:
– Катюша! Вставай, соня! Ниночка давно в огороде клубнику шарит.
– Катя быстро с помощью бабули нацепила на себя платье и сандалики и понеслась на улицу.
– Нинка – зараза! Отойди от моей грядки! – кричала Катя издали размахивая руками. Ниночка вприсядку шарила своими быстрыми ручками в кустиках клубники. Катя опрометью бросилась к своей грядке за ягодками. Она наклонилась и принялась перебирать руками красивые зелёненькие листочки.
– Нинка, ты съела мои ягодки! – заорала в ярости Катя.
– Съела. Они вкусные, – не отрицала Ниночка. Она невозмутимо шарила ручками в другом конце грядки.
– Эта грядка моя, а твоя та, другая. Не лезь на мою грядку! – у Кати из глаз посыпались крупные слёзы обиды.
– Не спи долго. Ягодки это не любят. Ягодки любят попадать в ротик. Вот! – рассмеялась нахалка и запихала себе в рот большую спелую ягодку.
– Я тебя побью, – ругалась на расстоянии Катя.
– Только попробуй, я всё маме расскажу.
– Я эту грядку поливала. Мама сказала, что это моя грядка.
– Ну и что? Ягодки общие.
– Дай мне тогда ягодку с твоей грядки, – попросила Катя.
– На держи. Я не жадная, – Нина подошла к сестре, и Кате на ладошку упали две ягодки.
– Вкусно, – мигом их проглотила Катя. – Ещё дашь?
– Ищи сама. Мне не жалко, – разрешила Нина. Её руки и лицо – всё было перепачкано ярким соком клубники. Ниночка торопилась полакомиться ягодками до того, как Катя проморгается и прибежит за урожаем. Катя очень внимательно обошла обе грядки и тоже полакомилась, чем получилось.
– Вот шныра, – говорила про Ниночку мама. – Где бы конфеты от неё не спрятали, везде разыщет. По запаху что ли?
– Может, и по запаху. Катька попроще будет. Катька не такая, – соглашалась баба Шура, а папа Витя одинаково любил обеих дочек.
– Катенька легковерная. Тяжело ей в жизни будет, – сетовала мама Рита.
– Не плачь, мамулик. К тому времени, когда Катька вырастет, мир успеет поменяться в лучшую сторону. Нашу девочку никто не будет обманывать.
– Ты думаешь? – просияла Рита.
– Я уверен. После такой страшной войны люди воспряли духом. Они почувствовали себя всемогущими. Ты посмотри, как всё вокруг стремительно меняется? Страна на подъёме.
– Я была недавно в райцентре на совещании. Там весь город отстраивается, прямо на глазах преобразуется.
– Да и у нас в деревне неплохо стало. Автобусное движение налажено.
– В клуб мультфильмы завезли. Своди на них девочек, – попросила мама папу. Катя и Нина уселись во второй ряд маленького деревенского зала. Первый ряд был уже занят. Туда забились самые шустрые. Кате всё равно понравилось. Хоть и пришлось голову задирать кверху. Мультики в цвете впечатляли. Денежки за вход заплатил папа. Ребятня шумной толпой ввалилась в зал. Катя и Ниночка забрались во второй ряд, но оттуда тоже хорошо было видно. В третьем ряду сидели большие ребята. Жаль, что мультфильмы редко привозили. Дома смотреть по телевизору было тоже занятно, но там не было в цвете.
В один из выходных Нинка-мамошница увязалась за взрослыми. Мама Рита и тётя Соня, а по совместительству, мать Маринки, отправились гулять в соседний хутор. Там официально никто не жил. Женщин привлекал местный заброшенный яблоневый сад. Решили совместить полезное с приятным – набрать на еду яблочек.
– Ниночка, это далеко. Ниночка, ты устанешь, – отговаривала баба Саша упрямицу.
– Не-а, я большая! – кричала Ниночка и упорно просилась гулять со взрослыми дамами.
– Ну, смотри, Ниночка, я тебя на себе не потащу, – сердито погрозила пальцем мама Рита. Конечно, хутор был совсем близко, тут же за деревней, но для маленькой девочки десяток шагов – уже расстояние. Наконец, они ушли. Маринка с Катей остались сидеть в кукольном домике. Потом они ушли в дом. Баба Саша напоила их чаем с пирогами. Девочки успели ещё раз поиграть в куклы, когда вернулись с прогулки дамы. Явились путешественники испуганные и недовольные. Яблок принесли совсем немного. Ниночка пыхтя ввалилась через высокий порог дома. Она казалась очень усталой, но глаза её сияли загадочно. Эти глаза говорили о том, что сестрица скрывала какую-то тайну. Вопрос, какую.
– Нинка, что случилось? – зашептала Катя сестре на ухо. Маринка навострила уши. Тоже разобрало любопытство.
– Мне велели не рассказывать, – гордо заявила Ниночка.
– Кто велел? – умело вела допрос Катя.
– Мама и тётя Соня.
– Девочки, пойдёмте поиграем в шпионов, – предложила хитрая Маринка и хищно прищурила глазки.
– Как это в шпионов? – загорелись глазки у Нинки.
– Ты у нас будешь разведчиком, – принялась распределять роли Маринка.
– А я кем буду? – спросила Маринку Катя.
– Мы с тобой будем шпионами.
– Ну, если с тобой, – согласилась нехотя Катя. Шпионов она не уважала.
– Шпионы должны узнать у разведчика тайну. У нас есть тайна?