Целитель

Управляющий тоже представился, сказав, что его зовут Пётр. Русые волосы парня были модно уложены набок. Эта причёска сильно отличала его от русских парней. Всё лицо его светилось, когда он задавал мне вопросы. На вид молодому поляку было примерно двадцать пять лет.

Мы смотрели друг на друга и мило общались. В его взгляде, который я так хотела внимательно изучить, было что—то родное, что—то близкое и очень знакомое мне. Я смотрела в его лицо словно в зеркало, будто в нём я видела своё отражение, – разве такое могло быть? Объяснить это даже невозможно. Но за десять минут общения с человеком я будто бы узнала его всего!

Мне хотелось разговаривать и разговаривать с Петром, но я понимала, что приближается время представления, и уже нужно идти в зал. Администратор проводил меня, но я уже не думала о спектакле и том, что происходит на сцене. Перед глазами стоял образ поляка, с которым мы только что общались и который так сильно запал мне в душу.

Прошло два часа, через несколько минут должно было закончиться выступление польских артистов. «Люди будут покидать манеж, и я могу больше никогда не встретить этого юношу. Нет, нет, я должна его увидеть!», – решила я.

За несколько минут до окончания спектакля я вышла из манежа и направилась к выходу в надежде увидеть молодого поляка, чтобы поблагодарить его за предоставленное удовольствие, за прекрасный вечер и, в целом, за наше знакомство. А ещё мне хотелось с ним попрощаться…

Я встретила Петра на полпути к вагончику, и оказалось, что он тоже хотел меня увидеть ещё раз, чтобы узнать мнение о программе польского цирка. Мы разговорились, и Пётр предложил зайти к нему выпить кофе и пообщаться. Его предложение отозвалось радостью в моей душе, но, не показывая этого, я лишь скромно согласилась. В этот вечер мы долго общались с моим новым знакомым, которого я будто бы знала всю свою жизнь.

Время перешло за полночь – пора было домой. Петр проводил меня, взяв обещание, что я покажу ему город и достопримечательности. На следующий день мы долго гуляли по улицам вечернего Орджоникидзе, рассказывая друг другу о себе. Так мы встречались почти каждый день, когда у него выдавалась возможность уйти с работы.

Мне было настолько легко и спокойно с Петром, что я не замечала разницы между нами, а ведь он был иностранцем, а я русской. Мысль о том, что мы разъедемся по разным городам, порождала во мне грусть, печаль, душевную пустоту и тревогу. А между тем польский цирк заканчивал гастроли в городе Орджоникидзе и собирался в другой, следующий в гастрольном туре.

Нас с Петром ждало расставание. Тогда я и подумать не могла, что эти внезапные отношения могут перерасти в большую и чистую любовь. Ничего не предвещало нашего союза: Петр разъезжал по городам СНГ со своим цирком, в городах они задерживались на две—три недели, а я гастролировала со своим русским цирком по Великой России. Казалось просто невозможным быть вместе или хотя бы часто встречаться…

Отработав последний гастрольный день в Орджоникидзе, Пётр приехал попрощаться со мной. Он пообещал, что мы будем встречаться, если будет возможность. Мне его идея показалась всего лишь порывом чувств, – разум подсказывал, что скоро всё это пройдёт, и постепенно забудется наше спонтанное знакомство. А душа так не хотела этого, потому что в Петре я видела надёжного, порядочного, внимательного, заботливого и родного мне человека, которому могла довериться и с которым могла поделиться сокровенным. Он слушал меня и давал очень ценные советы, его мнение для меня стало важным. Хоть Пётр был молод, он рассуждал правильно.

Мы разъехались по разным городам, но в сердце новый знакомый занял важное место. Я постоянно вспоминала встречи с ним и мечтала вновь увидеться. В 80—х не было возможности общаться по телефону, как это делаем мы сейчас. Можно было отправить телеграмму или позвонить по телефону в отделении почтовой связи. Когда телефонисты соединяли межгород, в ожидании ответа приходилось ждать по часу, и это было очень неудобно. Был и другой вариант общения – письма, но они доходили не так быстро, как хотелось. Поэтому связи между мной и Петром не было. Единственное, что мы знали – это план гастролей друг друга. Так мы периодически встречались и наслаждались душевными беседами. Нам всегда было, о чём поговорить.

Проработав несколько месяцев на гастролях в одном из городов, я в перерыве возвращалась в Орджоникидзе через Москву, где у своей мамы оставила детей погостить. Поездка была краткосрочной, и не хотелось брать их с собой. Самолёт произвёл посадку в Минеральных водах ночью, общественный транспорт в город Орджоникидзе в это время не ходил, а я знала, что в Минеральных водах в это время работал польский цирк в парке «Космонавтов». Решив, что поехать навестить Петра будет лучше, чем сидеть в аэропорту до утра и ждать автобус, я взяла местное такси и попросила подвезти до парка «Космонавтов». Водитель взглянул на меня удивлённо и спросил, к какому входу надо подъехать.

Не зная, что ответить, я попросила довезти до центрального входа. Действительно, я не имела представления о том, где в парке расположен цирк, поэтому мне стало понятным удивление водителя, когда я не обнаружила ни одного фонаря в глубине тёмных аллей. Я вышла у центрального входа и побрела в кромешной темноте. Не понимая своего маршрута, не видя огней, которыми должен быть украшен шатёр, я, отбросив страхи, всё же решила найти цирк. Я очень хотела увидеть Петра.

Дошла до ступенек, которые вели вниз. Их было больше сотни: было невероятно трудно нащупывать каждую ступеньку ногой в кромешной тьме. Где—то вдали я увидела тусклый свет в окне маленького сторожевого домика. Я постучала в окошко, за стеклом показался перепуганный пожилой мужчина, который спросил меня, в чём дело. Извинившись за беспокойство в столь поздний час, я спросила, как найти польский цирк в этом парке. Мужчина показал пальцем в сторону и сказал: «Иди туда и увидишь иллюминацию, там будет много лампочек, там и есть цирк».

У меня отлегло на сердце, когда я поняла, что всё же найду то место, куда стремилась всей душой. Когда я дошла и увидела лампочки, напоминающие гирлянды, которые освещали всю территорию шапито, у меня так забилось сердце, как будто я пробежала десять километров. Внутри меня был и страх, и волнение, и радость оттого, что я увижу мужчину, к которому вело меня моё сердце, что я смогу прижаться к нему в объятиях.

Я быстро нашла вагончик Петра. Меня удивил его мгновенный ответ по—русски: «Кто там?». Ведь в польском цирке русских не было, и о моём спонтанном приезде он просто не мог знать. Скорее всего, он интуитивно почувствовал, что это я, поэтому именно по—русски задал свой вопрос. Пётр открыл дверь и на пороге увидел меня. Восторгу и радости не было предела. Мы обнялись и долго молча стояли, не отпуская друг друга. Нам не нужны были слова, итак всё было ясно – так хорошо и спокойно нам было вместе.