К.

Я же в большинстве случаев просто сидел дома и страдал от безделья. Работу я искал медленно и лениво, не чувствуя в себе ни стержня заниматься треклятыми медицинскими продажами, ни желания пробовать что-то новое. Денег было не так много, но мне хватало, ибо жил я вдвоём со своим излишне пушистым и постоянно линяющим котом, и если и тратил на что-то деньги, то только на книги, количество которых в моей квартире превосходило все разумные пределы. В очереди на прочтение у меня было больше пяти тысяч романов и сборников рассказов и повестей, и даже если мне было ясно, что я никогда не смогу осилить подобное количество литературы, я продолжал заказывать интересные мне книги. «Взгляд из-подо льда» Наталии Коротаевой? Да, конечно, добро пожаловать. «Ледяная трилогия» Владимира Сорокина? Терпеть не могу Сорокина, но почему бы и нет? «Город лестниц» Р. Д. Беннета? Фэнтези редко бывает хорошим, но кто знает, может на этот раз всё по-другому? «Последняя война» Кира Булычёва? Ну, это классика, берём! Букинистическое собрание сочинений Гёте вместе со всеми его письмами и очерками? Что тут говорить… Книги прогнали обувные коробки из платяного шкафа и уютно примостились рядом с Blu-Ray-проигрывателем и музыкальным усилителем. Они даже проникли на кухню и «Септология» Юна Фоссе придирчиво наблюдала за тем, как я готовлю псевдоазиатский вок или вполне аутентичный прямо-острый баттер чикен.

Думать о Кей я себе запрещал буквально насильно, выжигая раскалённой кочергой мысли о ней и её словах. Я убедил себя в том, что не хочу никогда её видеть, и что её проникновение в мою жизнь приведёт лишь к неудобствам и волнению. Парадокс, но получилось – большинство людей очень недооценивают возможности человека по управлению своим мозгом, даже когда дело касается по-настоящему глубоких и сложных чувств. В двадцатых числах ноября я внезапно осознал, что Кей не только мне не нравится, но даже вызывает во мне нечто вроде раздражения. Если до этого каждое воспоминание о её словах покрывало мою спину электрическими разрядами, то сейчас я лишь недовольно морщился и брезгливо попыхивал подобно старому деду, которого нервирует буквально всё вокруг него.

Очередная ноябрьская суббота началась спокойно и размеренно: я лениво вылез из пуховой кровати, вымыл голову фиолетовым шампунем, который не позволял моей ранней седине некрасиво пожелтеть, включил один из ранних альбомов Accept, рутинно просмотрел новости в Телеграмме и принялся готовить завтрак, безэмоционально вслушиваясь в хрипы Удо Диркшнайдера в песне “Head Over Heels”. Попутно я осознал, что у меня кончились капсулы для кофе, и вызвал курьера, при этом обратив внимание на то, что сумма на моём банковском счёте сдулась до сорока тысяч. В голове заплясал панический огонёк, возвещающий о том, что в ближайшее время мне не грозят никакие денежные поступления, а моё КПД по поиску работы стремительно приближается к нулю, но я быстро его погасил и проговорил, обращаясь то ли к голубоглазому коту, то ли к волосатой ноге неизвестного мужика (наверное, самого Удо) на обложке альбома Accept:

-. Всё будет прекрасно. Я быстро найду работу, потому что у меня всё всегда складывается так, как мне выгодно.

Раздался звонок, и я с удивлением осознал, что курьер доехал за меня аж за десять минут, что в очередной раз вызвало у меня приступ восхищения московскими сервисами. Газовое пламя под омлётом сократилось до минимума, и я прокурсировал в сторону двери, которая, в отличие от остальной квартиры, напоминала реликт из плохо забытого советского прошлого. Сейфовый замок со скрипом раскрылся, дверь под натиском сквозняка выскользнула у меня из руки и… передо мной предстала Кей.

- Эм, - только и смог сказать я, разглядывая её новый цвет волос – чуть более светлый, с претензией на блондинистость.

- У вас интересный подъезд, Михаил, - звонко проговорила она, улыбаясь загадочно и игриво. – Мне особенно нравятся советские стеклоблоки, через них очень красиво преломляется свет.

- А где очки? – выдал я совершенно неожиданно для самого себя, так как на самом деле хотел узнать, где Кей пропадала всё это время, но отсутствие очков нельзя было не заметить. Как и её платье, спрятавшееся под длинным расстёгнутым пуховиком цвета степи – вырез был глубоким, но элегантным, а, казалось бы, кричащий красный цвет на самом деле воспринимался как мазок художника времён Возрождения на чистом человеческом холсте.

- Линзы, - коротко ответила она и тут же протянула мне руку, которая тут же оказалась зажата в моей крупной крестьянской ладони. – Я хотела дать вам ещё немного времени, но произошедшие события подтолкнули меня к новой встрече. Разрешите, Михаил, я пройду?

- Да, конечно.

Я отошёл в сторону, и Кей деловито прошла в квартиру, осматриваясь и будто впитывая в себя каждую деталь моего обиталища. Воздух тут же наполнился ароматами цитруса и кориандра, и жившие в моей голове десятки вопросов, что я хотел при встрече задать Кей, тут же рассыпались в прах.

Через несколько минут она уже сидела в тёмно-зелёном кресле моей гостиной комнаты и с интересом наблюдала за тем, как я бегаю на кухню и возвращаюсь оттуда то с чашками, то с обливающимся потом заварочным чайником, то с обшарпанным белым подносом, где расположились розетка с малиновым вареньем и миска с каким-то иностранным печеньем – масляным и кокосовым.

- Постойте, - внезапно остановился я, - а как вы вообще узнали, где я живу?

- Это не так сложно, как может показаться, - пожала плечами Кей. – У вас ведь есть социальные сети, а там есть фотографии. Есть там одна, где вы – цитата – «психанули» и купили аж четыре донельзя скучные книги. Геолокация – раз. За окном на фотографии видна стройка, а вместе с этим Третье кольцо. Стоит лишь немного пораскинуть мозгами, как тут же понимаешь, что такой вид может быть только этажа с пятнадцатого. Соответственно, я прошлась по указанной вами же улице и запомнила все дома с нужным количеством этажей. Дальше…