ЕвВа: противостояние Фаусту. Третья книга серии «ВеЛюр»
- -
- 100%
- +
– Да я же не против, радость моя!
Четверг и пятницу Вел провела с Жаном весь день. Музеи, выставочные залы, концерты камерной музыки. Он ей нравился все больше и больше. Эд погрузился в работу и встречался с ними только вечером. Казалось, все наладилось само собой. На телефон посторонних звонков не было, писем не передавали. В субботу Жан сообщил, что ему пора возвращаться и они с Вел еще раз съездили к ним на квартиру, а на обед отправились в маленький уютный, но дорогой ресторан. В воскресенье Жан улетел.
– Куда отправимся? – выходя из аэропорта, поинтересовался Эд.
– Домой! – прижалась к нему Вел.
– Ты, наверное, хочешь с девчонками в ночной клуб, а из-за меня сидишь дома.
– Я скромностью не страдаю, а ты не обольщайся! Из-за зимы не хочу. Езжу в клубы летом. Там сейчас душно.
– Ты уж извини, – обнял ее муж: – что угодно готов покорять, но клубы мне не очень. Разве, только тот, где мы были.
– Расслабься, разберемся. – они подошли к машине, Эд, как всегда, помог ей сесть, закрыл дверь. Вел растерла свои руки, успевшие замерзнуть за короткое время пребывания на улице. – Ты с Дэном говорил, как они там? – спросила сразу, как только муж занял свое место.
– Все тоже. Ев молчит всю неделю. – делился Эдгар волнениями брата. – До того она хоть что-то говорила. Дэн боится, что она переедет в маленькую комнатку, где проводит все дни. Как я его понимаю! Быть женатым на девушке своей мечты, видеть ее сутками, спать в одной постели и чувствовать стену между собой и ею! Я бы сошел с ума… Честно, очень боялся, что он начнет делать глупости, а Дэн оказался сильней.
– Любовь дает силы… Ев его любит, только к ней надо привыкнуть.
– Вел, пообещай, что мы не будем ссориться.
– Во-первых – они не ссорились. Я уверена, это влияние из вне. А во-вторых – обещать не буду! Жизнь полна сюрпризов. – она провела по его щеке, преданно смотря в глаза. – Маме тяжело, она между двух разрывается. Дэн хоть Ев видит, а мама ее не видела ровно столько, сколько Жан был здесь. Будем поправлять ситуацию. – взяла сотовый: – Привет, Самурай!
«Привет, сестренка! Почему самурай?» – голос Дэна казался веселым, но Вел поняла сразу – это видимость:
– Так занимаешься же бичеванием. Бери Гению в охапку и езжайте куда захочется! А лучше, где жарко. Пусть тает.
«Ты уверена?»
– Уверена. Жан улетел, скоро будет дома.
«А как вы?» – Дэн уже не изображал весельчака, в его голосе была забота и тревога.
– Все пучком! Эд тащит меня в ночной клуб, а я упираюсь всеми четырьмя. Говорю: нет, хочу сериалы! Заметь, только мужские. Да еще в кровати, с кучей пирожков и молоком. Ой, прости, с пивом и воблой!
«Я, скорее Ев раскручу, на бутылочку, другую, но ты…» – смеялся Дэн.
– Вот и не верь. Мы собираемся на юг двадцатого. Так что уматывайте! Увидимся на праздники.
«Вельчик, ты супер!»
– Ты еще здесь? – сбросив его, сразу набрала маму: – Ну что, заждалась там, в одиночестве?
«Привет! – голос матери был дрожащим. – Почему в одиночестве? Дэн, как Фигаро, то тут, то там! У меня все в норме.»
– Я звонила Дэну, пусть едут. Не держи их.
«Вел! Я могу приехать в любое время. Ольга вне связи, а Жан поскучает.»
– Не нагнетай! Все в норме. От Эда привет! Целуем, скоро приедем.
Они уже въехали в гараж, когда Эд решил уточнить у нее еще раз:
– Уверена, что никуда не хочешь?
– Это целиком и полностью зависит от тебя. Да что у нас так холодно! – поежилась Вел зайдя в комнату. – Точно ночью будет мороз.
Понедельник обрадовал снегом. Глянув на окна, Вел поправила свое одеяло и взяла ноутбук в постель.
– Ну что ты ни свет ни заря! – тут же открыл глаза Эд.
– Спи дорогой, еще рано. Я только гляну послания девчонок, с четверга не открывала. В офис не поеду.
– Хочешь со мной?
– У-в-е-ере-н? – Вел тянула слово, будучи ошарашенной письмом, висевшим с 00:00 четверга. Эд сразу развернул к себе комп. На весь экран горело:
«Хочешь поиграть? Мой ход!!!»
Вел отправила в корзину. Сразу высветилось сообщение следующего дня:
«Жестокость не к лицу. Ответь хоть что-нибудь! Пока я добр…»
И это письмо отправилось туда же. Эд молча наблюдал за ее лицом – полное безразличие и холодность. Эд боялся заговорить, думая: «Как она может так держаться?! Ни истерики, ни взрыва злости, нет даже дрожи в руках…» Не успел он и вдохнуть, как опять «квакнуло» послание:
«Я теряю терпение! Не нравится мой лик, приду в другом. Но ждать, уже нет сил! Ход мой, ты не забыла?!»
«Так отправляйся в те места, где тебе место! Где те кто звал и ждет тебя!» – отправила Вел ответ и уничтожила свой ник, поясняя:
– Продвинутые нынче все! Мы же можем купить новый? – глянула она на Эда и только в глазах, чуть-чуть, желание все разнести.
– Естественно! – поцеловал и поднялся: – Прямо сейчас! – поднял упавшую подушку: – Странно одно…. Он живет техникой, но не звонит, что Слава Богу!
– Ага! И в голову не лезет. Просто бумажный червь.
– Привык писать. – задумчиво произнес Эд. – Куда ты его? – видя, как Вел собирает комп, не сдержал вопроса.
– Подарю кому-нибудь…. Я видела рядом детдом.
– Хорошая идея! Сделаем деткам немного радости к празднику, отвезем твою машинку и я выпишу чек, пусть купят все необходимое.
****
Разбирательство шло более трех часов. Эд был категоричен и, по деловому, прекрасен. Вел гордилась им, все больше влюбляясь. Он ушел в комнату судьи, а Вел достала новый планшет, залезла в свой почтовый ящик.
– Чисто? – присел Эд рядом.
– Да! Ответа нет.
– Давай махнем куда пожелаешь, можем до утра.
– Нет, до утра не хочу, поехали в бильярдную. Ты же любишь.
Он улыбался:
– Собралась желания коллекционировать?
– Ага! Так прикольно знать, что есть шанс.
– У тебя он всегда есть и без пари. Так как?
– Сначала пицца!
– А фигура?
– Вся твоя!
****
Декабрь. Морозный, снежный, хрустящий. Все тревоги остались в прошлом, ОН не объявлялся. Вел заканчивала последний номер этого года, сама. С посильной помощью Эдгара. Ев с ней не общалась. Дэн же звонил каждый день и пытался сгладить отношения.
Воскресенье, пятое число, утро.
Вел подскочила, испуганно глянула на часы.
– Сегодня воскресенье, – притянул ее к себе Эд, – куда торопишься? – Его поцелуи накрывали теплым покрывалом неги, но Вел, пересилив себя, отодвинулась:
– Прости, я совсем забыла! Сейчас привезут!
– Что привезут? Кто привезет?
– Ну, небольшой подарочек, не скажу – сюрприз, сам увидишь. – у ворот уже сигналили.
– Дорогой! Проведи людей на мансарду, пожалуйста, а то я как-то не одета! – она скорчила мордашку и укуталась одеялом.
– Вот так всегда, кто-то шкодничает, а мне достается, – не торопясь одеваться Эд провел рукой по ее плечу, чмокнул холодный нос и только после этого поднялся.
Вел была довольна: «и правильно, что не сделала все сама, Эд выберет лучшее место, ведь это для него!» Лежала, предугадывая его реакцию и улыбалась, щуря глазки, все время смотрела на дверь.
– Ну, ты даешь! – муж сиял от удовольствия, покрыл ее поцелуями и убежал в ванную комнату, – за мной должок! – Вел наблюдала за его ускоренно-счастливыми действиями, разместившись в центре кровати. – Поднимайся! Идем устанавливать. Ну, порадовала! А у меня-то, все руки не доходили.
– Сколько радости от меленького бильярдного стола! – мурлыкнула она еле слышно.
– Пойдем. – умиленно глядя на жену, Эдгар протянул к ней руки.
– Это твой подарок – тебе и право первого наслаждения. И потом, установка – игры мальчиков, я проверю конечный результат.
Он страстно поцеловал ее, затем нежно произнес:
– По всей видимости, я там буду долго, ты не дождешься. Соскучишься, приходи.
– Не поняла!
– Да это я так, подумал, может быть, провожу их и к тебе, но…
– Эд! Иди, там люди. Сделают, что-то не так, я буду виновата!
– Секундочку! – Эд наклонился, но Вел подставила ладошку:
– Раз и…, – лукаво сузила глаза, – уже пять секунд, иди, пожалуйста! Быстрей уйдут.
Дверь за ним закрылась, Вел потянулась в мягкой, теплой постели, а любопытство брало верх. Напевая, приняла душ, укуталась мягким полотенцем и, взяв фен, подошла к запотевшему зеркалу. Пар тянулся к замершему, покрытому морозным узором стеклу. Вел вытерла зеркало и в отражении увидела окно. Сердце начало опускаться. На нем, вырисовывалось: «Не расслабляйся!» – руками схватилась за холодную раковину, выравнивая дыхание. Из последних сил подняла голову:
– Так! Что я из этого делаю трагедию? Это мог и Эд написать, чтобы я быстрей пришла. Без истерик, Вел, без истерик! Да кого я пытаюсь обмануть?! – встряхнула головой и взяла фен.
****
Страх! Страх – это прелюдия к распаду, к разложению твоего Я! Не важно, сколько времени он показывает свое лицо – сутки, минуты, или всего лишь миг. Этого вполне достаточно, чтобы ощутить его мощь, его величие. А ты становишься все меньше, все мельче. Теряешь все: лицо, волю, разум и, в конце – концов, себя!
Страх – это прелюдия самоуничтожения!
Фен лег на свое место. Вел понравился ее вид: чуть встревожена, щеки разрумянились, глаза горели, а внутри было то, что она уже давно не испытывала – азарт и адреналин. То, что доставало ее последнее время, пробудило в ней вкус к жизни и борьбу за эту самую жизнь.
Солнечный луч запоздало упал на стекло и прогрел «глазок» наружу. В окно что-то постукивало. Вел подошла – огромный иссиня-черный ворон сидел на козырьке и долбил своим мощным клювом. Тук, тук, тук – антрацитовый глаз поворачивался к росшему глазку и смотрел внутрь. Его перья лоснились и блестели на солнце. Тук, тук – и Вел уловила на себе оценивающий взгляд.
– Кыш! – махнула рукой, но птица не реагировала.
Тук, тук – его голова прильнула к стеклу, а глаз впился в ее лицо. Он смотрел, не моргая, открыв широко клюв, чуть высунув язык, приподнимая и вытягивая голову. Кадык задвигался. Но, Вел не услышала привычного «Кар», ей показалось, что он шипит.
– Давай отсюда, не хорошая птица! Тебя не учили разве, что подглядывать в окна не хорошо! Кыш! Кыш! – махнула она полотенцем.
Ворон не испугался. Развернулся, выпрямился и поднял крылья, показывая свою величину. Затем, отбросил голову, широко открыв черный, как и он сам клюв, издал свое гортанное: « Га. оо. а!»
Вел показалось, что он кричит «Она!», сглотнув слюну от отвращения, передернула плечами и развернувшись, пошла к выходу:
– Стучи и скрепи, сколько влезет! Если считаешь себя сухой веткой – дятел переросток!
Страх – это всего лишь всплеск эмоций. Всплеск адреналина. Толчок разума к действию!
***
Стол и доска для киев были установлены. Рабочие закрепляли барную стойку, а Максимовна собрала мусор и наводила блеск.
– Ты чего такая бледная! – не стесняясь присутствующих, Эд обнял ее, излучая свое удовольствие. Поднял мордашку и вкусил губки. – Заболела?
– Нет! Просто резко встала, закружилась голова.
Он изучающее посмотрел в ее глаза:
– Уверена, что все в порядке? Может…?
– Не бери в голову, все как всегда. Ты хоть доволен?
– Еще бы!
– Мы закончили! – обратил на себя внимание бригадир. Эд усадил ее на высокий стул у стойки:
– Проведу и вернусь. Очень быстро!
Максимовна последовала за ним, прикрыв за собой дверь, как всегда бурча:
– Не едят ничего….
Валери сидела в огромной, полутемной мансарде. Свет горел над столом и подсветка над стойкой. Половина пространства пустовала. Замёрзшее окно едва подтаяло в самом центре. Увесистая снежная туча закрыла солнце, бросила черную тень и разразилась дождем. Декабрьский ветер хлестал по стеклу, смешивая воду с мокрым, прилипающим снегом.
Вел крутанулась на стуле, развернулась лицом в пустой дальний угол. Что-то серое и невзрачное замерло в нем. Она присматривалась. Поднявшийся шум за окном отвлек ее внимание. Черные, громадные птицы, взмахивая огромными крыльями, бились об стекло и царапали его своими когтями. Визг резал слух настырно и хладнокровно. Вел отвернулась, а они взлетели, нежданно, как испуганная стая. Тишина заполнила все. Вел выпрямила спину, сделала глубокий вздох. Над головой упала капля. Одна, потом еще и еще. Вода падала монотонно, в одной тональности, как падает из плохо закрытого крана, а ты ничего не можешь сделать, потому что прикован, в пустой комнате наручниками к батареи. Вел подняла глаза вверх. Лужица на стекле увеличивалась и становилась яркой, пурпурной, набирала вязкости, как кровь. То, что сидело в углу начало подавать признаки жизни, проникая в нее, пронизывающе крича в голове: «Бойся!»
Вел, невольно закрыла уши руками и зажмурила глаза, отвернувшись к стене, полностью потерявшись во времени. Сознание уносило ее в пульсирующую, горящую даль неизведанного. Где все кружилось и раскачивалось. Где крик был настолько мощным, что слова сливались в единый ор….
Прикосновение сильных и теплых рук заставили вздрогнуть.
– Вел! Да что с тобой? Тебя опять тревожат видения или болит голова?
– Ничего! – равнодушно спокойным голосом проговорила она и увидела, как ТО, в углу, уменьшилось и съежилось. – Ждала тебя, просто задумалась.
– Но ты дрожишь!
– Так ведь не лето, а здесь не сауна.
– Глупышка! Напугала. – пересадил ее со стула на стойку, обнял.
Глаза Вел направились в сумрачную зону, в висках стучало: «Что, не нравится?! Так чей теперь ход?… Что-то я расслабилась, главное опять не поддаться.»
– А я принес шампанское, – говорил Эдгар, вытаскивая ее из дум к себе: – чаял, отметим прямо здесь. Но если замерзла, возвращаемся к себе.
– Нет, здесь! – категорически заявила Вел: – Надо обновить стол.
– Ты это на что намекаешь?
– На все, что может пробудить твоя фантазия.
– Что я слышу?!
– А что ты слышишь? Неужели нельзя выпить по бокальчику, сыграть партию? – Вел заставляла себя улыбаться и лукавить, заигрывать с любимым мужчиной, изображать беззаботность. Ее внутренний страх завладевал ею. Это была необычная шахматная игра, где один из соперников виртуальный и сильный игрок. Это была партия на выживание, ибо соперника руки настолько длины, что постоянно сдавливают шею.
«Главное не поддаваться!» – повторяла она себе, как присказку.– «А тот червяк пусть видит – мне на него плевать! Я люблю и любима. А вдвоем мы сила!»
– Так, значит партию?! – отвлек от мыслей голос Эда, такой родной, нежный, убаюкивающий. – В начале дня?!
– Нам что-то мешает? – Вел спрыгнула, взяла кий, подошла к столу.– Как ты там меня учил? – грациозно наклонилась, размещая шары. Медленно выпрямилась, обошла стол, ни разу не глянув на мужа, но всем телом чувствуя его взгляд. Стала к нему спиной и изогнувшись, как львица, разбила их.
Эд допил, поставил на стойку бокал и принял ее игру…
А по стеклу, лились слезы боли и стон ненависти, ударялся о стены дома.
Глава 11
«Эд обнимал ее крепко. Глаза смотрели прямо в сердце. Ей становилось холодно. Хотела моргнуть, но не могла, ресницы оледенели. Он оторвал свою руку от ее плеча и положил на глаза, закрывая весь мир от нее. И тут же к ее губам прильнули ледяные уста. Вел вырвалась, замерзшими руками убрала с лица иней:
– Ты кто?
– Я? Эд! Иди сюда… – шептал он, не шевеля губами.»
Вел вздохнула:
– Это сон. Всего лишь сон! – рядом лежал и спокойно спал ее любимый муж. Такой теплый и родной. Перевернувшись на другой бок, она тут же провалилась обратно в сновидение:
«Он стоял спиной.
– Какой красивый! – думала Вел. – Такой мужественный корпус… – пошла к нему, положила руки на плечи. Он обернулся и Вел невольно сделала шаг назад. – Ты?
– Я! – улыбаясь своей холодной улыбкой ответил он, смотря не мигая.
– А что ты тут делаешь?
– Как что? Ну не глупи. Это я, Эдвард! Или тебе больше нравиться Роберт? Я твой муж!
– Нет! – мотала она головой, – мой муж Эдгар… И я его люблю!
Он взял ее за подбородок, совершенно оледенелой рукой. Слегка запрокинул голову, улыбка открыла его белые, острые зубы:
– Потерпи чуть-чуть. И все…,и вечность!
– Ах! – вырвалось у нее из груди. Он растворился, не успев завершить начатое.
Вел осмотрелась по сторонам – вокруг туман. Присмотрелась. Серый человек стоял посреди пустого, заснеженного поля. Ветер рвал его одежду. А глаза…. Его глаза смотрели внутрь ее. В ушах звучало одно: – Я найду твою тонкую струнку! Я натяну ее и буду оттягивать все дальше и дальше, пока она не порвется. И тогда ты сдашься. Ты покоришься мне. Ты отдашься мне вся. Я предлагал тебе любовь – ты отвергла, не оставив мне выбора. – он поднял руки в стороны и…. улетел. Большим черным вороном, сбросив на нее свой плащ.»
Вел проснулась в холодном поту. Забравшись под крылышко Эда, скрутилась калачиком, вдыхая его запах, попыталась успокоиться. Закрыла глаза, представляя, как они, всей большой семьей, будут встречать праздники. Эд пошевелился и губами нашел ее макушку:
– Проснулась, в такую рань….
– А я и не встаю. Лежу тихонько, как мышка в норке.
– Мышонок ты мой! Вот так и буду тебя называть.
– Только когда мы одни. Эд, давай сегодня съездим на квартиру, мне надо взять еще пару книг.
– Конечно съездим. А в редакцию поедешь, скоро номер сдавать?
– У меня одна загвоздка, нет названия, отсюда и всего остального нет.
– Название… – задумчиво произнес Эд, лег на спину и положил руку под голову, второй продолжал обнимать ее. – Значит название. А что у нас было?
– Много чего. «Ты и Я» имел много значений: знакомство, несовместимость, любовь, даже «под одеялом».
– Этот я помню!
– И только?
– Нет, конечно.
– Я думала, может этот посвятить одержимости?
– Одержимость?!… Странный выбор, но мне нравится. Однако, скажи мне, что тебя натолкнуло на это?
– Все!
– Вел, мышонок! Все – понятие растяжимое, объясни, пожалуйста. – она поднялась и повернулась к нему лицом:
– Ты действительно не понимаешь? – Эд крутанул кистью руки, как бы показывая фифти-фифти, поэтому Вел, подняв брови, продолжила: – Человек, влюбленный, готов на все, чтобы завоевать объект своей симпатии.
– Конечно! Это и ежу понятно.
– Вот! А любящий? На что способен мужчина ради любви?
– На многое и чуточку больше.
– Не одержим ли такой мужчина? Вот женщина, свершающая ради любви поступки – одержима! Это мое, субъективное, мнение.
– Смотрю на это нежненькое личико и думаю, как такие мысли в голову лезут. – сев, Эд провел рукой по ее лицу.
– А чем тебе не нравятся мои мысли?
– Очень даже нравятся. – заверил Эд. – Только, не отнекиваясь, поясни пожалуйста, что тебя на них толкает? – Вел молчала, не спеша пояснять, потому, что и себе не могла объяснить. Эд, смотря на нее, задумался, но тут же сказал, – а не однобокий ли он получиться? Любовь, преданность, самопожертвование. Даже если учесть, что « Ты и Я» – это не обязательно муж и жена.
– А я и не говорила, что хочу затронуть только любовь. Еще есть ненависть, а здесь одержимость покруче будет, здесь даже сны в ход идут.
– Я чувствовал, что ОН опять проявился! Ты же обещала…
– Эд утихомирься, ОН не проявлялся…, в реальном смысле. Зачем вспоминать?!
– Извини меня, ну одержим я тобою! И это не лечится. Но ведь тогда статью, что ты писала, на тему не наденешь!
– Вот ты и напиши!
– Я? Я техник! Мыша, я в жизни и строчки не писал!
– Удиви! Покопайся в коробочке, там кладезь всего. – она постучала по его голове, – покумекай! Уверена, получится. Ну, давай, порази меня.
– Может, чем-нибудь другим?
– Нет, этим! Вот съездим на квартиру, сядем у камина и будем творить.
– У камина лучше маленькую, такую рыженькую девочку сотворить.
– Эд! – Вел глянула на него так, что слова были не нужны. Вздохнул и сдался:
– Я попробую.
Руки Вел кольцом легли на его плечи, губы слились в поцелуе и Эдгар не спеша опустил ее на кровать.
****
Вел разложила талмуты и книги по религиоведению, магии и не только, на полу у камина, в большой гостиной.
– Эдюш! Принеси мне ту коробочку. – попросила она, вспомнив о ларце.
– И зачем?
– Любопытство! Понимаешь? Лю-бо-пытство.
– А я отдавал тебе распечатку знаков?
– Нет!
– Забыл. Я же сделал. Сейчас найду. – он тянул время, занялся поиском листочка, что распечатал несколько дней назад. – Срочно надо сделать библиотеку! Так неудобно.
– Давно пора! – Вел отвечала, хотя сама была погружена в книги. – Если мне не изменяет память, то в летнем доме есть книги по астрономии, астрологии и даже по алхимии?
– Ты думаешь понадобятся?
– Все может быть! Вот моя Библия! – бережно проведя по переплету, Вел положила ее отдельно от других.
– Подожди, я принесу свою. У меня в кабинете есть немного книг, может, что пригодится. – Вел замерла, не отводя глаз от лестницы, по которой поднялся муж: – Ты это прятал от меня? – взяла в руки святые переплеты.
– Нет, они всегда стоят на столе, среди остальных. Просто я считаю, что такую литературу не надо выставлять напоказ. Это как любовь, личное.
– Целуй меня и иди за коробкой. – не упустила напомнить: – Статья!
В камине застонало. Холод начал обволакивать ее. Прошел по спине, затем распустил свои щупальца вниз и вверх, побежал по бокам и пополз к горлу.
– У нас сегодня жарко, – нарочито громко сказала она, – будет оттепель.
Холодные тиски все еще держали за шею, но хватка ослабла.
«Ну, ну!» – услышала она в самое ухо.
Волосы зашевелились, как под рукой неприятного тебе человека. Колючие мурашки пренебрежения побежали по ее коже.
Вел заставила себя встать, взяла свечи, зажгла и поставила на камин. Холод отдалился. Она зажгла еще несколько свечей и определила их у самого подножья камина. Он отступал. Пока, отступал. Вел знала, что не надолго, но ей удалось оттянуть час. Огонь свечей заколыхался, дымоход будто всасывал ЕГО, хлопок и ОН вылетел в трубу.
– Дорогая! Ты уверена, что это надо? – появился Эдгар с привезенной отцом коробкой.
– На все сто! Немного полюбопытствую и подумаю, что с ней делать. Камин не смогу растопить, но и без внимания не оставлю.
– Как свечи пахнут! – восхитился Эд.
– Нравится? – Эд кивнул на ее вопрос. – Я их берегла для особого случая.
– Значит, сегодня особенный?
– А то! Ты же будешь писать статью!
– Изверг ты мой, любимый.
– Я мышонок. Забыл? Хорошо хоть не пиявкой назвал. – бурчала она, возясь с коробкой.
В камине опять зашуршало.
– Что ты бурчишь? Причем здесь пиявки? – не понял Эд.
– Это не я, это Пьер Огюст Бомарше сказал: «Мы, женщины, пиявки, но застенчивые. Какие бы чары не влекли к наслаждению, самая ветреная женщина всегда услышит внутренний голос, который ей шепчет: – Будь прекрасна, если можешь, скромна, если хочешь, но чтоб молва о тебе была добрая – это уж непременно!»
Вел сама не знала, как всплыли эти строки в голове и почему именно сейчас. Но она знала точно, всему есть причина. Читая их, как бы себе, или тому, кто за спиной, но явно не Эду, рассматривала ларчик, крутя его в руках. Знаки, буквы цифры были соединены в узор покрывающий черный мрамор. Открыв крышку, провела рукой по бархату, обследуя каждый миллиметр. Поставила и задумалась.
Эд наблюдал за ней. Он обдумывал то, что может написать, мозг усиленно работал. Неожиданно прочитанные ею строки заставили задуматься: «Что же в действительности спровоцировало ее достать ларец на свет? И название номера, „Одержимость“… Явно, что-то видела или приснилось. Точно! Я спал, ощутил ее холод и дрожь. Она прижалась ко мне, как спряталась. А я, мужлан, не заметил. Библия, свечи, мышонок в норке… Эти женщины, втроем, не просты. Проси не проси, будут все делать сами. Чего от нее ждать в критической ситуации? Ви увезла отца. Ев замкнулась, окутала себя колючками. Что мне ждать от Вел? Единственное, что я знаю точно – это то, что какая-то невидимая нить между ними, создает треугольник, или пирамиду, защищающую их от внешнего мира. Я даже уверен, спроси у Вел, что делают остальные – скажет. И если позвоню любой из них, ответят, что делает Вел. А может попробовать, задать вопрос в лоб?» – Он настроился. Вел перевернула очередной раз ларец. – Так, что тебе сегодня снилось?
Вел отсутствовала. Голос мужа прозвучал как бы внутри ее кокона.
– Серый человек, в заснеженном поле. Ветер рвал на нем одежду. Потом он взлетел огромным черным вороном, сбросив на меня свой мерзкий плащ. – она говорила, как говорят под гипнозом, растягивая слова. И вдруг, повысив голос, выпалила: – Фауст!