Васса. Женский детективный салон

– Здравствуйте, Василиса!

– Здравствуйте…! – я не знала его имени, поэтому обошлась улыбкой.

– Соскучились по родным стенам, или?

– Или! И соскучилась, конечно же. Простите, вы откуда меня знаете?

– Так разве можно не заметить такую приятную и красивую девушку?

– Я серьезно, а Вы…

– И я, серьезней обычного. Это меня можно не замечать, старого, сморщенного стручка.

– Да бросьте, вы вовсе не старый.

– Согласен, я – древний! Как живется, Василиса?

– Не скажу что замечательно, есть нюансы, однако, хорошо! Простите, как мне вас величать?

– Архип Радомирович.

– Какое интересное у Вас сочетание. Необычное, непривычное. И имя и отчество.

– Так я же говорю – древний.

Мило улыбнувшись этому низенькому, скажем, совсем зрелому мужчине, ибо хоть лицо его и было морщинистым, глаза искрились задором и молодостью. Он словно прочел мои мысли, снял очки и, не прищуриваясь, смотрел прямо в мои глаза.

– Я Вас здесь раньше не встречала. Вы преподаете?

– Нет. Я туташний архивариус.

– Правда? В библиотеке?

– Что так удивило? Библиотека же огромная. Много древних книг, да и новые изданиям нужен порядок. Вот я и архивирую, так сказать слежу, за потоком во всех секциях, отделениях, филиалах.

Столица, она большая!

– Так вы ведаете всеми библиотеками?!

– Так точно! Но эту, скажу по секрету, уважаю особенно.

– Мне так приятно было познакомиться.

– Мне тоже! Беги, а то засиделась со стариком.

– Мы еще увидимся? – я поспешила спросить, взволновавшись предчувствием, что можем больше не встретиться, что вот так просто, оборвется тонкая нить, между мной и новым, таким приятным знакомым, загадочным и, я была уверена, отличным собеседником, у которого я могла бы многое узнать. Что именно, в данный момент было не важно, главное, что от него веяло кладезем разгадок на многие тайны.

– Всенепременно! – он даже поднялся и склонил голову, лишь на мгновение, тут же выпрямился и расправил гордую осанку, так не сочетающуюся с его возрастом.

«А какой у него возраст? – раздумывала я: – Вид частенько бывает обманчив».

– Спасибо! – беря свою книгу, я направилась к выходу.

– Оставь, я сам уберу, чтобы, когда ты пришла, они встречали тебя.

– Мне не трудно.

– А мне приятно. До новой встречи! И… Они не стоят твоей печали! Лучше вот, возьми конфетку. – подхватив книги, скрылся за стеллажами.

Вызвав такси, я направилась домой. Не хотелось, но не сбегать же вот так, непонятно с чего. Конфета все еще была у меня в руке и я, развернув, всунув ее в рот, принялась привычно складывать фантик, в гармошечку.

Когда я добралась, вечерело. Вставляя ключ в замок получила порцию паники, дверь была не заперта. Открыла, прислушалась, на пальчиках вошла. Очень тихо работал телевизор. Еще шаг и я в зеркало гардеробной заметила Валерку, вальяжно возлегающего в кресле, с бокалом в руках.

– Ты чего дверь не запираешь? – спросила, снимая обувь. Он не отозвался. – Блин! – возмутилась я: – Валера! Ты меня слышишь?

Он даже не шелохнулся, сидел с ухмылкой на лице и пялился в экран. Вошла, стала рядом, ноль внимания. Сделала шаг, становясь между ним и телевизором:

– Валер! Что-то случилось?

– Ты на часы смотрела?

– Неоднократно. Что еще?

– Да ничего! – бросил он с вызовом. Допил и опустил бокал на пол: – Если ты считаешь нормальным неизвестно где пропадать, не ставя меня в известность, то ничего!

– А я обязана отчитываться? Ты это серьезно или хватил лишку?

Вскочил. Кулаки сжаты, но тут же словно опомнился:

– Просто я волновался.

– Мог бы и позвонить. Как собеседование?

– Прошло. – сказано таким тоном, что расспрашивать далее стало не интересно.

– Переоденусь и будем ужинать.

– Сыт.

– Ну и отлично! – я скрылась в ванной и даже заперла дверь. Всплыли былые чувства к нему, которые были в первые дни нашего знакомства. Даже задумалась: что я делаю здесь? Но уже через минуту, взяв себя в руки, я смогла умыться, переодеться и выйти, с внешним спокойствием на лице: – Так как насчет ужина?

– Отец заходил. – сообщил он, вместо ответа.

– Да? А в котором?

– Не уточнял. – достал банку пива: – Будешь?

– Ты же знаешь, что нет.

– Ну, как хочешь. – уселся перед телевизором, сделав его громче.

– Это что, взбрык или твоя суть? – не дожидаясь ответа, прошла в кухню, сделав бутерброды и заварив чай, уселась на подоконник, любоваться ночной Москвой, успокаивать нервы.

Проснулась от хлопка двери. Подушка Валерки была даже не примята.

– Как барышня, чесслово! Сам себе что-то надумал, сам обиделся. Тебе же хуже! Я также спала на диване. Только, дружок, не потому, что разыгрывала обиду, а лишь потому, что ты дрых, как медведь в спячке, разложившись на всю кровать! – я говорила громко, хотя и знала, что меня никто не слышит, просто надо было высказаться, иначе накопившееся прорвется и я, излив ему все, уеду к родителям. Поступать так из-за пустяка не хотелось. Ударив его подушку, легла к окну лицом и попыталась уснуть. Сон не возвращался. Поднялась, застелила постель, последовала в кухню. Его не многочисленные вещи валялись на диване.

– Маменькин сынок! – констатировала я. Собрала все и бросила в машинку. Затылком почувствовала присутствие за входной дверью. Прокралась, глянула в домофон – никого. Припала к глазку и поставила замок на фиксатор. Выждав несколько минут, приняла душ и позавтракала. Еще пока ела, уже знала – дома сидеть не буду. Ни сегодня, ни завтра. Надо искать работу, но пока не хотелось, как и принять приглашения от знакомых родителей. И тут мне попался на глаза фантик от конфеты. Сильная тяга общения накрыла меня так, что я не помыв даже чашки, оделась и уже у выхода написала смс: «Я в библиотеку, затем заеду к родителям. Телефон заряжен, пиши, если захочешь встретиться у них. Нет – увидимся дома». И поехала в универ. Архип Радомирович сидел за тем же столом, при приглушенном светильнике и что-то записывал в своей огромной книге. Увидев меня, щедро улыбнулся и, взяв стопку книг, направился ко мне:

– Как я рад вас видеть, Василиса! Не примите за нахальство, но я думал, весь вечер думал о вас. Даже страшился, что не увижу более.

– А я вот приехала. Врать не буду, вчера не поминала Вас, но с утра поняла – мне необходима доза общения с Вами!

– Рад, очень рад! Это ваша подборка.

Я взяла, даже открыла, но не смогла прочесть и графы. И когда он заговорил, была просто счастлива. Я так заслушалась его голосом, что совсем забыла о времени.

– Не утомил? – спросил Архип Радомирович, я же словно свалилась с небес.

– Ну, что Вы, конечно нет!

– Тогда… – он мило улыбнулся и протянул мне конфетку: – Немного сладкого не повредит. А мне нужно откланяться, дела. И если вы, Василиса, навестите меня еще раз, буду рад сделать для вас экскурсию, в закрома храма книг.

– Я… Я буду просто счастлива!

– В любое время, в удобный вам день. – раскланялся и слегка шаркая удалился.

Я посмотрела на часы и ужаснулась – скоро восемь вечера. От Валерки нет даже сообщения. Поговорив с родителями, отложила встречу до завтра и понеслась домой. Валерека был дома, снова не заперев дверь, сидел в кресле и пил пиво. На кухне беспорядок.

– Ты снова не запер дверь.

– А ты опять неизвестно где пропадаешь!

– Я написала тебе, что еду в библиотеку.

– А я просил тебя, встречать меня дома!

– Ты просил, я услышала.

– Не видно.

– Но я не обещала преданным псом сторожить жилье в ожидании хозяина! Тем более что ты не мой хозяин, а я не твоя раба!

– Я просто попросил! Неужели этого мало?!

– Это слишком много.

– Чего именно? – он испепелил меня таким взглядом, что я даже ожидала всплеска буйности. Однако Валерка продолжал сидеть, таращась на меня. Я закипала. Прошла к шкафу, достала сумку и стала собирать вещи. Сложив первую, взялась за вторую и в это время он подошел:

– Прости, сам не знаю, что накатило.

– Твои проблемы.

– Наши! – голос прежний, взгляд преданный. – Меня пугает твоя, возникшая вдруг, отчужденность.

– Ее не было до сего момента.

– Была! Неужели ты не заметила?

– Нет.

– Мы даже спим отдельно.

– Я тебя не гнала.

– Зато сама ушла среди ночи. Не мог же я и вторую ночь позволить тебе мучатся на диване.

– Не ушла! Ты не оставил мне места!

– Я?

– Именно!

– В каком смысле?

– В прямом.

– Но ты же могла меня разбудить или подвинуть, в крайнем случае.

– Я не могу будить спящего.

– Прости. – я не ответила. – Васса, прости! Я ослеплен любовью к тебе от этого и все эти глупости. Пожалуйста!

– Хорошо, я дам нам еще один шанс. Но запомни, если ты еще раз позволишь изображать из себя рабовладельца, я исчезну раз и навсегда.

Примирение было горячим, следующий день я таяла от его внимания и уже ругала себя, мол, это я разбалованная эгоистка. Последующие дни были не менее лагидными. Он готовил завтрак, вечерний чай, с чем-то сладким, исчезая всего на немного, чтобы привезти мне сюрприз и желаемую вкусность. А еще через несколько дней я поняла, что мои воспоминания о вчера разнятся с календарем на сутки. Когда Валера был рядом, я не задумывалась ни о чем, когда же оставалась одна, в голове всплывали смутные воспоминания – его лицо, лицо его отца. Странный шум в голове и непривычное пресыщение близостью. Причем смутно предполагая или вернее сказать, тот туман, что был в моей голове, не давал ясной картинки и чувств, которые в глубине меня наслаивались, подсказывая о совершенно разных людях, моего окружения. Слабые запахи, всплывающие слова, шепотом, сказанные мне в ухо. Да и кожа покрывалась мурашками, когда я старалась хоть что-то припомнить.

– Звонил отец! – услышала я голос Валерки и вздрогнула. Я не понимала отвращения, пробуждающегося во мне при упоминании его имени. – Родители завтра улетают! Просили проводить, чтобы взглянуть на тебя еще хотя бы раз.

– Я не выставочный экспонат! – пробурчала я, пытаясь подняться.

– Ты еще в кровати! – Валерка возник неожиданно, и мой подъем отложился.

Проводили и тут же, заглянув в квартиру на пол часика, лишь собрать чемодан, умчались к морю. Великолепная неделя. Ни поминания об его родителях, ни колыхания моих чувств к отвращению, ни странных воспоминаний о чем-то потерянном в глубинах памяти. Ни капли моих былых подозрений на скудность души Валеры. Домой вернулись счастливые и влюбленные.

– Что это?! – вопрос Валерки, наполненный грубостью, взлетел к потолку.

Я выглянула из спальни, держа в руках вещи, разбирая их после отдыха, в полном недоумении:

– Ты о чем? Я, вроде как, с тобой была… – начала и замолчала.

Валерка стоял у тумбочки и держал в руках конверт. Тот самый конверт, где лежало сообщение о моей аспирантуре, про которое я уже и забыла.

– Что это?! – повторил он, серея лицом.

– Письмо! – ответила я, приблизилась, забрала, сложила и положила туда же. – Чего орать? Прочел же.

– Да, я прочел! Васса! Я так понимаю, ты мне даже не собиралась говорить.

– О чем?

– Что тебя приняли. Не сказала… – отошел. Плечи опустились, глаза злые. – И как давно ты меня считаешь ничтожеством?

– Что?! – тут меня накрыло, вполне обоснованной злостью: – Я, кажется, тебе не давала повода со мной говорить в таком тоне. Это первое. Второе – я просто забыла. Не оправдываюсь, лишь расставляю все по местам. Забыла, во всех этих всплесках твоих заскоков.

– Что еще ты забыла сказать? Ааааа! Теперь я понимаю, где ты пропадаешь днями!

– Валера! Не перегибай палку.

Однако он не слышал меня, продолжал свое:

– Сначала ты о письме умолчала, затем о том, что в аспирантуре, закончишь – и с такой же легкостью забудешь обо мне. Почему бы нет?! Кто я такой для тебя? Так, бывший сокурсник. Неудачник, без работы и родовых корней, уходящих к царственным особам. Я простой парень, среднего звена! Зачем со мной делиться! Зачем вообще на меня обращать внимание!

– Кажется, ты перегрелся! – схватив свою сумочку, обулась и, бросив ему: – Я домой! За вещами заеду днями. – хлопнула дверью, выскочила на улицу. К родителям ехать не хотелось, в таком состоянии, с таким настроением. Бродила по улице часа два или даже больше. К полуночи поняла – устала настолько, что усну на скамье. Поплелась к родительскому дому, в надежде, что они уже спят и все разговоры отложатся до утра. Я была так утомлена, что не услышала притормозившей рядом машины. Лишь когда меня взяли за руку и усадили в машину, испугалась, понимая, что не смогу даже закричать. Валерка сел за руль и молча завел мотор. Заговорил на первом светофоре.

– Прости! Но и меня пойми. Это как град на голову. Неужели просто нельзя было мне сказать? Я бы понял. Я бы порадовался. Не было бы этой, ненужной ссоры.

Я молчала, тупо сидя, не пытаясь покинуть авто. Чего ждала? Да ничего, просто была разбита – дорогой, меняющимися чувствами к нему, его поведением. Все такое мелкое, но такое отталкивающее.

– Василиса! Давай выбросим сегодняшний вечер из нашей жизни, и больше не будем ссориться. Давай уберем из нашей жизни тайны и будем друг с другом откровенны и честны.

– А ты сможешь?

– В смысле? – он был удивлен вопросом, глянул на меня в зеркало, испуганным взглядом. Проехал еще немного и, остановившись, развернулся. – Ты о чем?

– Да так, ни о чем. – отмахнулась я от него, а сама задумалась, чего это он так испугался. Что у него есть за душой, такого, что заставляет содрогнуться? – Просто пришлось к слову. Отвези меня, пожалуйста, к дому. Я очень устала и хочу выспаться.

– Прости! – очередной раз сказал он и тронул машину.

– Отвези меня к дому родителей! – уточнила я. – Пожалуйста!

– Васса! У нас есть свой дом. И если я тебе неприятен, то могу сам уехать к родителям. Ровно настолько, насколько скажешь.

– Делай, как хочешь. – глаза закрывались и мозг отключался. Одно я понимала, что ехать к родителям мне сейчас не нужно, не стоит их волновать.

Уехал, как и пообещал. Неделю лишь звонил по несколько раз в день, узнать как я, не нужно ли мне чего. Все это время я не выходила даже на улицу. Я не судила его, не думала над ссорой, я разбиралась в себе, пытаясь понять, что мне надо от него, нужен ли он мне, есть ли ему место в моей жизни. Выяснилось, что нужен. Что не хватает, потому что думая о нем, прежде всего, всплывают те милые, страстные и счастливые моменты, проведенные с ним. В связи с этим, когда он, не предупреждая, пришел, была рада, чем удивила и себя, и его.

Летели дни, за ними недели. Незаметно прошло несколько месяцев. Жизнь была прекрасна, без невзгод. И даже его родители не напоминали о себе. Валера устроился на работу, куда я не знала, уходил рано, звонил по нескольку раз на день, всегда предупреждал о приходе, сетовал, если я провела день дома. Очень редко задерживался, спеша ко мне, всегда с цветами или шоколадом. Все было замечательно, пока однажды он не уехал на пару дней. Я думала в командировку, оказалось, что нет. Вернулся довольный, и с порога сообщил:

– Дорогая, все намного проще, чем я думал!

– Ты выиграл миллион? – тая в его объятиях, пошутила я.

– Возможно больше! Ах, Василиса! Отчего же ты не любопытствуешь?! Давай, умоляй меня все рассказать!

– Умолять не умею, так что рассказывай!

– Раз так, то подождешь. – он улыбался, довольный, как кот после миски молока. – Корми меня. Я же с дороги.

– Ай, момент! – я поспешила накрыть стол.

Сделав пару глотков, закусив, он начал:

– Я все узнал и, представь себе, восстановить ваше родство совершенный пустяк. Я, не без труда, конечно, подружился с одной милой дамой, бальзаковского возраста, и она мне все не только рассказала, а подробно записала. Они, оказывается, и сами искали родственников, хотя бы дальних.

– Чьих родственников? Кто искал? Ты можешь не говорить загадками?

– Так Квасовых же! В Питере давно ищут их след. Мы поедем, привезем все бумаги, какие у тебя есть. – сердце мое защемило и я, не в силах даже дышать, мотала головой. Валера понял по-своему: – Не хочешь ехать? Не беда, я съезжу сам. Ты же мне доверишь документы.

– Я думала, ты был в командировке.

– Я и был в командировке.

– Я думала, ты устроился на работу.

– Я и устроился на работу.

– А ты…

– Васса! Ой, я, кажется, понимаю. Ты думала, что я буду, как твои родители, капаться в земле. Ну, прости, я избрал другую стезю. Ничем не хуже. И потом, не всем же быть в робе, с лопаткой и кисточкой в руках. Я предпочитаю рубашку с галстуком. А чем тебе не раскопки, в забытых именах?!

– В пиджачке, среди кипы пыли на столе. – выпив воды, я изучала его.

– Это временно. Между прочим, работа в архиве не только важна, а еще и полезна. Вот даже сейчас я, делая свое дело, приношу пользу и обществу и нашей семье. Даже не нашей, а еще пока вашей. Но я все же надеюсь, что скоро буду говорить – НАШЕЙ! Так что с документами? А то мне через неделю снова надо быть в Питере.

– А нет никаких документов.

– Как это?

– Да вот так! Есть легенда и фото, непонятно откуда прибившееся к нашей семье.

Валера прищурил глаз. Пауза повисла ненадолго.

– Ну, нет, так нет. – переменил тему, шутил, был просто в ударе.

Через пару дней пришел поздно, сказал, что задержался у родителей. Сообщил, что они интересуются, когда у нас свадьба.

– Когда? – я прищурила глаз и заулыбалась: – Ты у меня спрашиваешь?

– А у кого мне еще спросить?

– Мне кажется, для этого требуется от тебя, как минимум, сделать мне предложение.

– О! Тебе традиции хочется соблюдать! Может мне еще и посвататься?

– Можно. Но сначала, может, ты привезешь свои вещи, чтобы не ездить каждый день к родителям, переодеваться.

– Перевезу. – ответил он.

Не перевез. Ни через день, ни через месяц. Сутки ждала, не отходя от окна и не выпуская трубки из рук. Следующие – пыталась дозвониться его родителям или друзьям, обзванивала больницы. Родители не отвечали, никто из друзей его не видел. К своим поехала на третьи, даже и предполагать не бралась, что он меня бросил. В милиции заявление не приняли – я ему никто! Теребила всех кого могла – исчез мой Валера, испарился, словно и не было. Все забросила, работать не шла, в аспирантуру не готовилась, сидела дома, не выпуская трубки из рук, боясь выйти из дому, вдруг придет, а меня нет. То белугой выла, то ругала себя. А затем закончился срок аренды, продлевать его без Валерки я не хотела. Стала собирать вещи и… нашла камеру. Простенькую, не навороченную. Посмотрела. Сначала меня умилило и довело до слез. Я повыла немного, решила посмотреть дальше. А чего не смотреть? Это же я, это же его интерес ко мне. Пусть тайно, но он снимал меня на лекциях, в библиотеке, с друзьями…. Снимал задолго, как группы объединили. Снимал и потом. А я ничего не замечала. Как же мне стало не по себе, как же мне стало стыдно за свое отношение к нему. За то, что не ценила, не берегла, придиралась. Слепа была, слепа! И вдруг все перевернулось. Запись была плохая и видела я себя лишь в отражение зеркала, но и этого мне было достаточно, чтобы похолодеть от ужаса. Пять минут съемки и те, забытые мной чувства вернулись с новым отвращением. Отшвырнула камеру, ушла в ванную, всунула голову под холодный душ. Сколько так стояла, не знаю точно. Мне казалось – вечность. И когда замерзла настолько, что зубы стучали, когда заледенело все в груди, вернулась в комнату и снова взялась за просмотр. Утро, обычное, ничем не отличающееся от других. Валерка проснулся рано, заварил кофе, собрался на работу, принес чашку мне и поставил на столик. Кажется, дней пять он баловал меня утренним кофе в постель. Поцелуй в щеку, воздушный поцелуй. Он исчез из вида, я выпила несколько глотков, зевнула, потянулась и отключилась. Минуты через две пробежала тень. Я безмятежно спала. В спальню вошли, меня это не разбудило. Чужие руки стянули одеяло, подтянули меня к краю кровати и…, что происходило дальше, я могла только догадываться, по тому, как раскачивалась моя голова. Затем голова замерла. А съемка продолжалась. И длилась она до самого вечера. Пока камеру не выключил Валерка. А перед этим он уложил меня на подушку и кому-то позвонил.

Я минут пять смотрела в потухший экран, затем прокрутила все заново. Распахнула окно, так как легким не хватало кислорода, взяла камеру в руки. Вся запись была без звука. Сначала я думала, что так и было заснято. Я останавливала последнюю съемку и приближала кадр за кадром, чтобы понять по его губам, кому он звонит. Когда сложились буквы, и мое предположение превратилось в факт, я, перемотав намного больше, чем надо было, нажала на пуск и запись пошла со звуком. Не остановила, смотрела, соображая, что мне с этим делать, как вдруг еще один момент поразил меня. Снова в кадре была я, весна, конец апреля. Я о чем-то спорила со Славкой, как за кадром услышала знакомый мне голос, но не Валеркин.

«Да брось ты это. Не соблазнишь ты ее!»

«Спорим!» – ответил Валерка.

«Что ставишь?»

«Тачку! Тебе же она нравится».

«Идет!»

«А ты что?» – уточнил Валерка.

«Выполню любое желание!»

«Отлично!» – воскликнул Валерка, они ударили по рукам.

«И все же, почему именно Васька? Что в ней такого, что ты решился расстаться с тачкой?»

«В ней может и ничего. А вот квартира и связи отца».

«Да брось! Ее предки простые геологи».

«Это сейчас. Мне отец рассказывал о ней и о том, как ее папашка, простой геолог, входит в министерство и как с ним здороваются, в почтении склонив голову. Мне иногда казалось, что мой батя в нее втрескался по самые немогу. Если бы не мать, думаю, давно бы приударил сам».

«Так ты ее у собственного папаши решил отбыть?»

«Зачем отбить? Взять первенство».

«Не понял?»

«Видишь ли, некоторые отцы передают не только материальное наследство и опыт в трудах праведных».

«Ооо!»

Далее следовал нецензурный речитатив и дружный хохот.

Не без боли, но с вниманием просмотрев последующие съемки я дошла до последнего. Еще не слыша Валеркиного голоса, я уже знала, к кому испытывала, на подсознании, отвращение. Я узнала перстень на пальце, я слышала дыхание.

«Отец! Ты чем ее опоил?… Время к ночи, а она без сознания.…» на этих словах огонек погас, Валерка выключил камеру. Я поспешила в ванную. Проведя минут пять в обнимку с унитазом, еще больше под горячим душем я стала решать, что со всем этим делать. Подать в суд, обратиться к отцу, нанять частного сыщика? Почему он не избавился от съемки? Были ли еще такие дни, которые я не помню? Отчего не забрал камеру? Что мне делать? ЧТО?!

Всунув камеру в сумку, оставив его вещи там, где и были, бросив ключи на столик, я вызвала такси. Хозяевам звонить не стала, я с ними не пересекалась, даже ни разу не видела, все дела вел Валерка.

Еще дорогой я поняла, открывать публике свою трагедию не буду. Есть маленькая надежда, что он не копировал съемки, и никто об этом не узнает. Отцу не скажу, мне дорог он и мама, их покой и свобода. А отец, каким бы мирным он не казался, убьет Валерку, не задумываясь. На частного детектива у меня пока денег нет. Пока! Но, теперь я их добуду, потому что забыть я этот промежуток времени не смогу. Более того, я уже чувствовала вкус мести. И вот еще что: теперь я точно знала, отчего испытывала отвращение к Валерке и его отцу, с первых минут – я разбираюсь в людях и мне нужно доверять себе больше! Валерка – это грабли, которые я буду носить за собой. Именно – за собой!

Встреча выпускников. Первый год я вообще о ней не знала, уехала с родителями в экспедиции, скрываясь от случайных встреч. Второй и третий год старательно избегала, боясь встретиться с ним или даже услышать о нем. Затем я наоборот, искала сама предлог собрать друзей. К этому времени я была аспирантом, сменив свою специализацию, на юриста.

Самым дорогим в те годы, не считая родителей, было общение с Архипом Радомировичем. Его уверенность, взгляды на жизнь и отношение к своему делу очень подходило мне. Именно он, неназойливо, ненавязчиво, не зная сути моего частого уныния, чувствуя меня, устаканивал мою жизнь. Открывал дороги, где присутствовало счастье, покой и радость. Счастье, покой, радость! Но не любовь. Она была выжжена из моего сердца.

В одну из встреч с Архипом Радомировичем, впервые за все общение, он затронул странную тему:

– Васса! Смотрю, вы не потеряли интерес к нашей богадельне! А знаете ли вы… – далее последовал рассказ о московских сталинках. Вначале я слушала в пол-уха, но вдруг одна из фраз меня заинтересовала и я увлеклась:

– Простите, перебью Вас. Вы говорите, что строили их в таком порядке и расположении специально?

– Уверен, что да!

– Зачем? Я не понимаю. Что может быть такого в том, как они стоят, сколько в них этажей? Мистика. Фантастика.

– Может и мистика. Где-то фантастика. Хочу заметить, именно фантастика чаще всего становится реальностью. Что же касается именно этой темы, то я позволю себе немного расширить рассказ. Сталиным было задумано восемь фундаментальных высоток. А главенствовать над ними должна была девятая, доминирующая. Предполагался Дворец советов. О нем чуть позже. Заложили их в один и тот же момент. Время, по приказу Сталина было выведено по звездам, 7 сентября 1947 года, ровно в 13:00 был заложен фундамент знаменитых башен-пирамид. Отмечу – именно аналог пирамид! За каждую башню отвечала своя планета, под покровительством которой зданию должен был сопутствовать успех в определенном ключе. Например: здание на Кудринской площади соотносится с планетой Марс – это эмоции. Здание МИДа соотносится с Юпитером – энергия двигательная. Здание МГУ имеет отношение к планете Меркурий – образование.