Путешествие на Запад. Том 3
- -
- 100%
- +
Он не слышал страстных, любовных речей волшебницы и вел себя как настоящий монах.
И в самом деле:
На грешную красоту очи его не глядели,Грешных речей невнятен был ему сладкий звук.Хуже гнили и тлена были ему противныВзгляды очей прелестных, блеск ожерелий дивных,Розовых уст улыбка, пожатье ласковых рук.Что для него богатства, жемчуг бесценный, злато,Шелковые одежды, каменные палаты,Если закону Будды себя посвятил монах?Если светом небесным сердце его объято,Что для него соблазны? – пепел, песок и прах!Хитрая чародейка множила обольщенья,Сладостные усмешки, дерзостные движенья, Но, как замшевый камень, был он и слеп и глух,Взору его приятны были иные виденья,Лепету слов любовных был закрыт его слух.Женщина, как светильник, ярким огнем горела,Страсть в ее теле нежном бурным ключом кипела,Но от огня не таял мудрого сердца лед:Тщетно льстивые ласки красавица расточала,Сбрасывала одежды, скидывала покрывала,Сетью уловок тайных праведника оплетала, –Горек устам блаженным был тот душистый мед!От шелковистых прядей, полунагого стана,Яшмовых украшений он отвращал лицо,Тихо творя молитву, твердо и неустанно,Рук ее влажных, льнущих, он размыкал кольцо.Молвила чародейка «Ты мне всего дороже,Я ж красою своею на Лю Цуй-цуй похожа,Лучшего из достойных лаской могу увлечь,Так отчего со мною не разделяешь ложаИ для утех любовных вместе не хочешь лечь?»Стягивая потуже рясу из ткани грубой,Праведник отвечал ей «Пусть твои ласки любыТем, чьи молитв священных не повторяют губы,Тем, кто мирским усладам жизнь свою посвятил,Я ж не из тех монахов, кто на соблазны льстится,Кто свою душу предал чарке или блуднице,Кто, ради наслаждений, светоч своп угасил!»Отповедью достойной не смущена нимало,Этим речам суровым дерзкая не внимала,Снова слова хмельные праведнику шептала,Тщетно его пытаясь лестью приворожить«Я ведь Си-ши прелестной ласковей и нежнее,Буду тебе покорна – в тысячекрат дружнее,Чем та с царем Юе-ваном, будем с тобою жить!»«Чья же краса сгубила славного Юэ-вана, –В гневе монах ответил, – как не твоей Си-ши?Я предаваться блуду вместе с тобой не стану,Не изменю обетам, не поругаю сана,Не замараю тела, не оскверню души!»«Царственный брат мой! – тихо женщина отвечала, –Гневаешься напрасно! Лучше бы ты сначалаВспомнил завет любовный, высказанный в стихах:«Кто от любви сгорает, в скорби не умирает,Дух его в новой жизни радостью расцветает».Эти слова прекрасней слов твоих, о монах!»«Что мне в твоих заветах, – молвил мудрец с досадой, –Пагубны и тлетворны чувства твои и слова,Лишь в чистоте нетленной я нахожу отраду,И, как сурмленный остов, ты для меня мертва!»До самой глубокой ночи препирался Танский монах с чародейкой, не поддаваясь ее обольщениям. Но та не отступала, и всячески старалась завлечь Сюань-цзана. Наконец чародейка не выдержала и разозлилась.
– Служанки! принесите сюда веревки! – приказала она.
И вот бедного монаха, к которому чародейка воспылала любовью, скрутили веревками, словно хищного льва, а затем выволокли под веранду и оставили там. Вскоре огни в серебряных светильниках были погашены и все улеглись спать. О том, как прошла ночь, рассказывать нечего.
Когда петухи пропели в третий раз, Сунь У-кун, расположившийся на склоне горы, потянулся и обрадованно сказал:
– Голова у меня совсем не болит, – нисколечко, а ведь как мучился вчера! Зато теперь она почему-то стала чесаться.
Чжу Ба-цзе рассмеялся.
– Раз чешется, надо попросить чародейку еще разок стукнуть тебя. Что ты на это скажешь?
Сунь У-кун плюнул с досады:
– Отвяжись!
Но Чжу Ба-цзе продолжал смеяться:
– Ты говоришь «отвяжись»! А нашего наставника тем временем чародейка к себе привязала!
Тут Ша-сэн прервал их:
– Да перестаньте вы ссориться, – с сердцем произнес он, – ведь уже совсем рассвело. Идемьте лучше на расправу с этим дьяволом в образе женщины.
– Брат, ты пока побудь здесь, – сказал ему Сунь У-кун, – покарауль коня и никуда не ходи, а Чжу Ба-цзе пусть идет за мной!
Дурень приосанился, подпоясал халат и пошел вслед за Сунь У-куном. У обоих в руках было оружие. Перепрыгнув через гору, они направились к каменному щиту перед воротами пещеры. Тут Сунь У-кун обратился к своему помощнику с такими словами:
– Ты пока постой здесь, а я проберусь и узнаю, не причинила ли эта ведьма вреда нашему наставнику. Если ей удалось обольстить его и он лишился целомудрия, то нам нечего больше делать и придется расставаться, но если он остался непоколебим и проявил твердость характера, не поддавшись никаким соблазнам, то нам надо будет во чтобы то ни стало убить ведьму, выручить учителя из беды и следовать дальше на Запад.
– Ты что, полоумный, что ли? – воскликнул Чжу Ба-цзе. – Не знаешь пословицы: «Сушеная рыба – лучшая подстилка для кошки». И вряд ли ты сможешь против этого возразить.
– Да перестань ты зря болтать! Погоди, я все узнаю.
С этими словами наш Сунь У-кун покинул Чжу Ба-цзе и зашел за каменный щит.
Встряхнувшись, он снова превратился в пчелку и пробрался за ворота. Там он увидел двух молодых привратниц, которые сладко спали, положив под голову сторожевые колотушки.
Сунь У-кун полетел к цветочной беседке. Там тоже крепко спали служанки, несмотря на то что уже настал день. Видимо, все они изрядно устали за ночь. Сунь У-кун полетел дальше и вдруг услышал стон. Оглядевшись, он увидел под верандой Танского монаха, связанного по рукам и ногам. Сунь У-кун тихонько подлетел к нему, уселся на голову и позвал:
– Наставник!
Танский монах сразу же узнал голос Сунь У-куна.
– Это ты, дорогой мой Сунь У-кун! Спаси меня скорей!
– Как прошла ночь? Насладился любовными утехами?
Танский монах заскрежетал зубами от ярости:
– Да я лучше умру, чем позволю себе что-либо подобное! – вымолвил он.
Сунь У-кун, однако, продолжал допытываться.
– Я заметил вчера, – сказал он, – что эта чертовка уж очень явно к тебе благоволит. Каким же образом ты очутился сейчас здесь в таком жалком виде?
Тогда Танский монах стал рассказывать:
– Она не оставляла меня в покое почти до самого утра. Но я не поддался ее уговорам и не лег в постель. Тогда она велела связать меня и бросить сюда. Умоляю, спаси меня, чтобы я мог отправиться за священными книгами.
Пока наставник и его верный ученик переговаривались, чародейка уже проснулась и услышала, как Танский монах сказал: отправиться за священными книгами. И хотя чародейка была очень зла на Сюань-цзана, расставаться с ним ей не хотелось.
Соскочив со своего ложа, она подбежала к нему:
– За какими это еще священными книгами ты собрался? – спросила она гневно. – Эх ты, не сумел даже показать себя, как подобает порядочному мужу!
Сунь У-кун испугался, отпрянул от наставника и, расправив крылья, вылетел через ворота, где принял свой настоящий облик.
– Чжу Ба-цзе! – заорал он.
Чжу Ба-цзе откликнулся на зов и вышел из-за каменного щита.
– Ну, что? Ведь сбылись мои слова? – ехидно спросил он.
– Вовсе нет! – отвечал Сунь У-кун. – Эта чертовка, ничего не добившись, со злости связала нашего наставника и бросила под веранду. Он хотел рассказать мне все, что случилось с ним ночью. Но ведьма проснулась, и я поспешил улизнуть.
– Но хоть что-нибудь он успел тебе рассказать? – спросил Чжу Ба-цзе.
– Он сказал, что не раздевался и в постель не ложился.
Чжу Ба-цзе обрадовался:
– Молодец! Вот это настоящий монах. Теперь давай выручать его из беды!
И, не вступая в дальнейшие разговоры, Чжу Ба-цзе схватил свои грабли и изо всей силы швырнул их в каменные ворота. Раздался страшный грохот и от ворот откололось несколько кусков. Привратницы в страхе проснулись и побежали ко вторым, внутренним, воротам:
– Отворите! – кричали они, не помня себя от страха. – Первые ворота сломаны, их сломали те двое монахов, что были вчера!
Чародейка вышла из своих покоев и к ней тотчас бросилось несколько служанок:
– Госпожа! – кричали они. – Те двое, что приходили вчера, сломали передние ворота.
Тут чародейка стала поспешно отдавать распоряжения:
– Подайте мне горячей воды умыться! Расчешите мне волосы! – кричала она. – А Танского монаха унесите в заднее помещение и спрячьте там, только не развязывайте!
Со словами: «Сейчас я с ними рассчитаюсь», – чародейка вышла из ворот, взмахнула своим трезубцем и начала браниться.
– Эй ты, мерзкая обезьяна! И ты, грязный боров! Дожили до седых волос, а ума не набрались. Как смели вы сломать мои ворота?
– Бессовестная тварь, потаскуха, – заорал Чжу Ба-цзе. – Нас ругаешь, а сама как поступила с нашим наставником! Зачем захватила в свое логово и хотела сделать своим мужем? Выпусти его живей, тогда мы пощадим тебя! Если же ты посмеешь произнести хоть половину слова «нет», клянусь, что я, Чжу Ба-цзе, своими граблями разнесу всю эту гору и обрушу ее на тебя, ведьма проклятая!
Разумеется, чародейка не могла стерпеть такого обращения. Она затряслась всем телом, из носа и изо рта у нее повалил дым, метнулись языки пламени. Она хотела ударить Чжу Ба-цзе трезубцем, но тот успел увильнуть и принялся бить ведьму своими граблями. Сунь У-кун, не теряя времени, выхватил свой посох и стал помогать товарищу. Но чародейка опять прибегла к своему волшебству: у нее вдруг появилось огромное количество рук, с помощью которых она легко отбивала удары, сыпавшиеся на нее со всех сторон. Противники схватывались раз пять. И с каждым разом все ожесточеннее.
Вдруг чародейка чем-то с силой ударила Чжу Ба-цзе в самое рыло. От страшной боли Дурень бросился бежать, одной рукой волоча за собой грабли, а другой держась за ушибленное место. Сунь У-кун, признаться, позавидовал ему и, помахав для вида посохом, тоже бросился бежать. Вернувшись с победой, чародейка велела слугам запереть ворота и завалить камнями пролом. На этом мы пока и расстанемся с ней.
Тем временем Ша-сэн, который пас коня на склоне горы, вдруг услышал хрюканье. Оглянувшись, он увидел Чжу Ба-цзе. Тот бежал к нему, держась за рыло, и отчаянно хрюкал.
– Что с тобой? – участливо спросил Ша-сэн.
– Беда, беда! – простонал Чжу Ба-цзе. – Ой, как больно! До чего же больно!
Тут показался Сунь У-кун, который подбежал к ним и со смехом сказал:
– Ну как, Дурень? Будешь теперь надо мною смеяться? А? Вчера ты что-то болтал про мою голову? Говорил, что у меня там болячка, а сегодня сам подхватил не то язву, не то сап?
– Ой, сил больше нет! – стонал Чжу Ба-цзе. – До чего же больно! Что теперь будет! Вот беда!
Все трое находились в полной растерянности и не знали, что делать. Вдруг показалась старушка, которая несла корзинку, сплетенную из бамбука. Она, видимо, шла с южного склона горы, где собирала лекарственные травы. Ша-сэн увидел ее и обратился к Сунь У-куну:
– Братец! Не спросить ли мне у старушки об этой ведьме? Может, она знает, что у нее за оружие и как она причиняет столь нестерпимую боль?
– Погоди! – отвечал Сунь У-кун, – дай лучше я сам все узнаю.
Сунь У-кун пристально вгляделся в старушку и заметил сияние вокруг ее головы, да и вся она была окутана ароматной дымкой. Сунь У-кун сразу же догадался, кто была эта старушка.
– Братцы мои! – вскричал он. – Скорей становитесь на колени и совершайте земные поклоны! Ведь это сама бодисатва Гуаньинь к нам пожаловала.
Чжу Ба-цзе так переполошился, что, забыв про боль, опустился на колени, а Ша-сэн, держа коня на поводу, изогнулся в низком поклоне. Сунь У-кун, стоя на коленях, молитвенно сложил руки и проговорил:
– Я верю во всемилостивейшую и вселюбящую, спасающую от горестей и бед, всепроницательнейшую и величайшую Гуаньинь.
Старушка поняла, что монахи узнали ее по сиянию, которое она излучала. Ступив ногами на благовещий луч, она вознеслась в небо и приняла свой первоначальный вид. Она явилась в одном из своих тридцати трех изображений, с корзиной для рыб в руках. Сунь У-кун тоже взлетел на воздух и, поклонившись бодисатве, молвил:
– О бодисатва! Прости, что мы не почтили тебя поклоном раньше! Мы старались спасти нашего наставника, попавшего в беду, и не знали, что ты соблаговолишь спуститься в мир. На этот раз нас мучает чародейка, с которой мы никак не можем справиться, и взываем к тебе о помощи. Помоги нам!
Бодисатва ответила:
– Я знаю эту чародейку! Она обладает огромной силой. Ее трезубец – волшебные клешни, а колет она своим хвостом, на конце которого есть крючок. Называется он «ядовитый крючок, от которого добрый конь валится с ног»! В своем первоначальном виде эта чародейка – скорпион. Когда-то в прошлом она слушала, как Будда толковал священные книги в храме Раскатов грома. Будда увидел ее в образе скорпиона и оттолкнул от себя, а она ужалила его в большой палец левой руки. Будде было нестерпимо больно. Он велел своим хранителям схватить ее, но она укрылась здесь. Если вы хотите спасти своего наставника – Танского монаха, то нужно обратиться к кому-нибудь другому, а я тоже не смею приближаться к ней.
Сунь У-кун снова стал кланяться:
– Молю тебя, о бодисатва, укажи, к кому же нам обратиться?
Бодисатва отвечала:
– Отправляйся к Восточным небесным воротам, там есть дворец Лучистого сияния, в котором живет властитель Плеяд. Он один может покорить чародейку.
Тут бодисатва превратилась в сверкающий золотой луч и вернулась в свою обитель на Южном море.
Сунь У-кун, оставаясь в воздухе, прижал книзу край облака и крикнул:
– Братья! Не беспокойтесь! У нашего наставника нашлась звезда-избавительница!
– Что за звезда? – спросил Ша-сэн. – Где она?
– Бодисатва посоветовала мне отправиться за помощью к властителю Плеяд, – отвечал Сунь У-кун. – И я сейчас же отправлюсь к нему!
Чжу Ба-цзе, продолжая держаться за рыло, крикнул Сунь У-куну вдогонку:
– Брат! Попроси у властителя этой звезды какого-нибудь снадобья!
Сунь У-кун, смеясь, отвечал:
– Никакого снадобья не надо. Потерпи, как я, всю ночь, утром все как рукой снимет.
– Не теряй времени, – сказал Ша-сэн, – иди и быстрее возвращайся.
И вот наш герой, оседлав облако, вмиг долетел до Восточных небесных ворот. Тут он увидел перед собой небесного стража, который окликнул его:
– Куда путь держишь, Великий Мудрец?
– Я сопровождаю Танского монаха на Запад за священными книгами, – стал объяснять ему Сунь У-кун. – И вот по дороге нам попалась ведьма, с которой мы никак не можем справиться. Хочу просить властителя Плеяд, обитающего во дворце Лучистого сияния помочь мне.
Тут неожиданно появились еще четыре небесных полководца: Тао, Чжан, Синь и Дэн. Они тоже спросили Сунь У-куна, зачем он явился и куда направляется.
– Мне надо увидеться с властителем Плеяд, – отвечал Сунь У-кун, – только он один способен справиться с чародейкой и спасти моего наставника.
– Сегодня утром властитель Плеяд получил повеление Нефритового императора отправиться в башню Созерцания звезд и проверить, как духи выполняют распоряжение Нефритового императора, – в один голос молвили все четыре полководца.
– А вы не врете? – усомнился Сунь У-кун.
– Разве посмели бы мы обманывать тебя? – отвечал полководец Синь. – Я сам проводил его из дворца Доу-ню.
Тут в разговор вмешался полководец Тао:
– Прошло довольно много времени. Может быть, он уже вер – нулся? Ты все же наведайся во дворец Лучистого сияния. Если его там нет, отправляйся в башню Созерцания звезд и там найдешь его!
Великий Мудрец обрадовался и распрощался с полководцами. Подойдя к парадному входу, ведущему во дворец Лучистого сияния, Сунь У-кун убедился, что там никого нет. Он собрался было вернуться, но вдруг заметил, что с другой стороны дворца выстроились в ряд воины, а вслед за ними показался и властитель Плеяд. На нем была парадная одежда и он весь сверкал золотом.
Пятью остриями венец его дивный блистал,Семь главных планет украшали парчовый халат,На яшмовой гладкой доске, что в руке он держал,Начертаны были все реки и горы подряд.Был перьев павлина и радуги ярче стократСверкающий пояс, что стан его обвивал.Подвески его золотые на песенный ладЗвучали, едва только их ветерок колебал.Раскрыв опахало, пошел он к дворцу своему –Поток ароматов струился навстречу ему.Небесный аромат налетел и заполнил весь двор.Один из воинов, шедший впереди, увидел Сунь У-куна, стоящего у входа во дворец Лучистого сияния, и доложил:
– О повелитель! Здесь находится Великий Мудрец Сунь У-кун.
Властитель Плеяд оправил на себе одежды, остановился и разделил свою свиту на две шеренги. Затем он выступил вперед, подошел к Сунь У-куну и совершил поклон.
– Зачем изволил пожаловать сюда, Великий Мудрец? – вежливо спросил он.
– Я пришел потревожить тебя и попросить помочь мне выручить из беды моего наставника.
– А что за беда стряслась с ним? – спросил властитель Плеяд. – И в каком месте вашего пути?
– Это произошло в женском царстве Силян, там, где находится гора Погибель врагам, а в ней пещера Лютни «пипа».
– Какой же злой дух живет в этой пещере? – продолжал расспрашивать властитель Плеяд. – Почему ты именно ко мне обратился?
– Мне явилась бодисатва Гуаньинь и сказала, что в этой пещере живет злой оборотень-скорпион, с которым только ты один можешь справиться. Вот почему я и явился к тебе с покорной просьбой.
– Мне, по правде говоря, надо явиться с докладом к Нефритовому императору, – сказал властитель Плеяд, – но раз ты сам, Великий Мудрец, пожаловал с такой просьбой, да еще по указанию бодисатвы Гуаньинь, я не смею медлить, чтобы не упустить время. Я даже не решаюсь предложить тебе чаю, и готов сейчас же следовать за тобой, чтобы расправиться со злым духом. К Нефритовому императору я явлюсь по возвращении.
Сунь У-кун не заставил себя долго ждать, и они вместе покинули Восточные небесные ворота, а оттуда прямым путем направились в женское царство Силян. Когда до горы Погибель врагам было уже совсем близко, Сунь У-кун протянул руку и сказал:
– Вот эта самая гора и есть!
Властитель Плеяд прижал книзу край облака, сошел с него и вместе с Сунь У-куном направился к тому месту на горе, где стоял каменный щит. Ша-сэн увидел их первым и стал расталкивать Чжу Ба-цзе:
– Вставай, брат, вставай! Явился Сунь У-кун, и привел с собой властителя Плеяд.
Чжу Ба-цзе, продолжая держаться за рыло, обратился к прибывшим с такими словами:
– Простите мне мою грубость и невежество, но я болею и не могу поклониться вам.
– Ведь ты вступил на путь познания Истины, какая же у тебя может быть болезнь? – удивился властитель Плеяд.
– Я вступил в бой с ведьмой, обитающей на этой горе, – простонал Чжу Ба-цзе, – но эта чертовка чем-то ударила меня в самое рыло, и я до сих пор страдаю от невыносимой боли.
– А ну-ка, подойди ко мне поближе! – приказал властитель Плеяд. – Сейчас я тебя вылечу!
Чжу Ба-цзе опустил руку, которой держался за рыло, и прошамкал:
– Умоляю тебя, избавь меня от этой боли! А я уж отблагодарю тебя, как только поправлюсь.
Властитель Плеяд потер рукой ужаленное место, дунул на него, и боль сразу же утихла. Вот уж поистине, как рукой сняло, Чжу Ба-цзе обрадовался, повалился в ноги и стал благодарить:
– Чудо! Настоящее чудо! – повторял он без конца.
Сунь У-кун рассмеялся и затем обратился к властителю Плеяд:
– Не потрете ли вы и мою голову?
– А зачем? – удивился властитель Плеяд, – ведь тебя злой дух не ударил?
– Как не ударил? – возразил Сунь У-кун. – Вчера мне тоже досталось. Но прошла ночь, и боль утихла сама по себе, только теперь голова зудит. Боюсь, не случилось бы чего худого. Прошу тебя, полечи и меня тоже.
Властитель Плеяд потер Сунь У-куну голову, потом дунул, снял весь оставшийся яд, и зуд прошел.
– Теперь, брат, пойдем бить эту чертовку! – проговорил Чжу Ба-цзе.
– Да, да! Пора идти! – сказал также властитель Плеяд. – Вы ступайте первыми и вызовите ее, а уж я сам с ней расправлюсь.
Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе вспрыгнули на вершину горы, подошли к каменному щиту и скрылись за ним. Неистово ругаясь, Чжу Ба-цзе стал крошить каменные ворота своими граблями и проделал в них брешь, в которую и вошел вместе с Сунь У-куном. Дойдя до вторых ворот, Чжу Ба-цзе еще яростнее накинулся на них и раскрошил их вдребезги. Привратницы в страхе бросились докладывать своей госпоже.
– Госпожа ты наша! Те двое монахов опять появились и разломали вторые ворота!
Как раз в это время чародейка освободила Танского монаха от веревок и собиралась сама поить его чаем и кормить разными яствами. Услышав, что вторые ворота разбиты, она выскочила к цветочной беседке, схватила свой трезубец и, вращая им в воздухе, словно колесом, пошла на Чжу Ба-цзе. Тот стал защищаться своими граблями, а Сунь У-кун, находившийся сбоку, принялся наносить удары своим посохом. Чародейка собралась было применить свое волшебство, но Сунь У-кун и Чжу Ба-цзе, наученные горьким опытом, пустились наутек.
Преследуя их, чертовка очутилась за каменным щитом.
– Властитель Плеяд! Где ты? – закричал тут Сунь У-кун и в следующий же момент увидел его на склоне горы. В один миг властитель Плеяд принял свой настоящий облик. Он оказался большим петухом с двойным гребнем и когда поднял голову, то рост его достиг почти семи чи. Он крикнул что-то чертовке, которая моментально приняла свой первоначальный вид. Она оказалась громадным скорпионом, величиной с музыкальный инструмент «пипа». Петух еще раз что-то прокричал, и скорпион вдруг весь размяк и тотчас сдох у склона горы.
У петуха был гребень, словно пламя,А шея, что расшитая шелками,Хвост отливал лазурным, черным, алымИ прочими чудесными цветами.Приятно было видеть, как шагал он,Как выступал красиво, плавно, важно,Как круглыми, блестящими глазамиПосматривал и гордо и отважно,То был защитник правды, добрый дух,Властитель звезд, а вовсе не петух!Вот широко раскрыл он клюв янтарный,И трижды клич его могучий грянул.Тут, оглушенный, в ужасе отпрянул,Едва его заслышав, дух коварный,Пытавшийся монаха сбить с пути,Чтоб тот не смог за книгами идти, –И суть свою сокрывший скорпионБыл снова в скорпиона обращен.Чжу Ба-цзе шагнул вперед и с яростью наступил на издохшего скорпиона.
– Вот тебе, гадина! – с ненавистью произнес он. – Больше тебе не придется пускать в ход свое жало, которое валит коней с ног.
После этого Чжу Ба-цзе ударил скорпиона граблями и превратил его в бесформенный комок.
Тем временем властитель Плеяд превратился в золотистый луч, скользнул на облако и умчался. А Сунь У-кун вместе с Чжу Ба-цзе и Ша-сэном обратились лицом к небу и стали отбивать поклоны.
– Премного благодарны тебе за твою помощь, – кричали они хором, – настанет время, и мы обязательно отблагодарим тебя.
После этого они втроем собрали поклажу, привели в порядок коня и отправились в пещеру. Их встретили служанки, которые стояли на коленях по обе стороны от ворот и кланялись им в ноги:
– Благодетели вы наши! – вопили они. – Пожалейте нас, не губите! Ведь мы не оборотни, а простые смертные из государства Силян. Нас в свое время похитила злая чародейка и обратила в своих рабынь. Не беспокойтесь, ваш наставник жив и находится в заднем помещении, в ароматной опочивальне, где безутешно плачет!
Услышав эти слова, Сунь У-кун стал внимательно разглядывать девушек и убедился в том, что они действительно не оборотни. Затем он вошел во внутреннее помещение и позвал:
– Наставник!
Танский монах, увидев своих учеников, пришел в неописуемую радость.
– Сколько хлопот я вам доставил! – повторял он без конца. – А что сталось со здешней хозяйкой?
– Здешняя хозяйка оказалась огромным скорпионом-самкой. К счастью, бодисатва Гуаньинь явилась нам в образе старушки и сказала, кто может покорить эту ведьму. Старший брат Сунь У-кун помчался в небесные чертоги и попросил властителя Плеяд спуститься на землю и помочь нам. А я потом раздавил скорпиона своими граблями, и от него осталось мокрое место! Лишь после этого мы осмелились проникнуть сюда и вот, наконец, нашли тебя, дорогой наш наставник!
Танский монах не переставал благодарить своих учеников за избавление. Затем они нашли в пещере рис и муку, приготовили пищу и плотно закусили. Они отпустили всех служанок, указав им путь в царство Силян, а после этого зажгли факел и спалили все, что было в пещере.
Наконец ученики подвели Танскому монаху коня, попросили его сесть верхом, отыскали дорогу, и все вместе отправились дальше на Запад.
Вот уж поистине:
Танский монах от соблазнов мирских отрешен,Женские чары отверг и предал порицанью,Также и золото. Для мудреца созерцаньеБыло дороже всего, и ему посвятил себя он.Неизвестно, сколько лет Танскому монаху пришлось скитаться, прежде чем его причислили к лику святых. О том, что с ним происходило в дальнейшем, вы узнаете из последующих глав.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ,
в которой рассказывается о том, как Сунь У-кун в ярости убил разбойников с большой дороги, и как Танский монах впал в заблуждение и прогнал от себя смышленую обезьяну
Итак, мы рассказали о том, как Танский монах проявил железное упорство и стальную выдержку и готов был ценою жизни сохранить свое целомудрие и благочестие. Благодаря Сунь У-куну он был спасен.