Проданная невеста. Меня купил дракон

Глава 1

Это утро было самым обычным. Мы с отцом завтракали в столовой — я неторопливо пила горячий шоколад, отец шуршал страницами “Королевских известий”. В окна лился яркий солнечный свет, и я думала о том, что в такую погоду будет замечательно прогуляться по набережной.

И даже не подозревала, что через полчаса моя жизнь перевернется с ног на голову.

— Элиана, — окликнул меня отец, сворачивая газету. — У меня для тебя новость. К нам едет граф Адриан Велмор.

Я чуть не поперхнулась шоколадом. Милейший Адри! От одного упоминания его имени мое сердце заколотилось так громко, что я была уверена — отец это слышит. И видит загоревшийся на щеках румянец.

— Зачем? — выдохнула я, стараясь казаться спокойной. Неужели…? На прошлом балу Адри читал мне стихи о лунном свете, разгоняющем мрак самой темной ночи, неделю назад прислал коробку конфет. Неужели теперь он собирается сделать решительный шаг?! Как внезапно и волнительно, радостно и одновременно боязно.

Отец улыбнулся:

— Хочет поговорить, — он ответил с особенной интонацией, которую понять ошибочно было просто невозможно.

Свататься! Милейший Адри едет свататься!

— Правда? Отец, вы серьезно?

В графа я была влюблена уже два года, с тех пор как впервые увидела его на благотворительном обеде. Высокий, ладный, а какие у него глаза… И голос…

Мы виделись в музыкальных салонах, случайно сталкивались на выставках; на балах он часто, насколько позволяли приличия, приглашал меня танцевать, и каждый раз я думала — а что если? Но не смела надеяться.

— Вполне. — Отец протер очки и снова надел их. — Адриан из благородной семьи, ни в каких скандалах не замешан. И, главное, ты ему нравишься.

— И что вы ему скажете? — с трудом сдерживая порыв вскочить из-за стола, раскинуть руки и кружиться, кружиться, кружиться.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал? — Отец смотрел на меня доброй с усмешкой.

Я только вздохнула. Будто сам не видит!

— Ну мне кажется, нет ни одной причины, чтобы... — начала я, но в этот момент со стороны парадной раздался оглушительный стук.

Кто-то резко и требовательно бил в дверь. На вежливый стук совершенно не похоже! И вообще, приличные гости звонят в колокольчик. Отец нахмурился, прислушиваясь. Я тоже навострила уши. Очень странно…

Наконец, всё стихло. Я предположила, что наш дворецкий, мистер Бастер, открыл дверь и выясняет, что за срочность в столь ранний час. А скорее всего, и вовсе выставляет шумного невежу вон!

Послышались шаги. Я узнала шаркающую походку старика, а рядом с ним кто-то гулко ступал по мраморному полу, тяжелые шаги звучали как набат.

— Мой лорд, — мистер Бастер седой, но по-прежнему безупречный в черной форменной ливрее, поклонился. Отец давно относился к нему как к хорошему другу, но старик упорно отказывался отступать от этикета хоть на волосок.

Договорить он не успел.

Пришедший с ним человек не стал дожидаться приглашения, потеснив дворецкого, вошёл в столовую.

Молодой, нахальный, затянутый в военный мундир, мужчина не утруждал себя приветствиями, а его сапоги, поблескивающие каплями утренней росы, оставляли на полу грязные следы.

— Чему обязан? — отец поднялся, его голос звучал непривычно сухо.

— Именем короля, примите высочайший указ! — гаркнул мужчина, будто командовал на плацу, а не пришёл в приличный дом. Он не глядя раскрыл висевшую на боку кожаную сумку, извлек из сумки свиток, запечатанный большой восковой печатью, и протянул его отцу.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Да, королевские гонцы бывали в нашем доме, но крайне редко — по случаю больших государственных праздников или важных политических событий.

Этот человек держался так, словно нес не поздравление, а приговор.

Отец принял свиток чуть подрагивающими пальцами, и это напугало меня еще больше. Отец никогда не показывал слабости, даже когда год назад от нервной лихорадки безвременно угасла мать.

Сейчас он ломал восковую печать словно крушил её.

Тем временем королевский гонец перевел взгляд на меня. В его глазах мелькнуло что-то неприятное — смесь любопытства и жалости, от которой мне окончательно стало дурно.

— Элиана Мирвейн? — спросил он.

— Да, — голос подвёл, мой ответ походил на жалобный писк.

Гонец кивнул и отвернулся.

Да что там такое?!

Отец читал и по мере чтения становился всё мрачнее и мрачнее.

— Этого не может быть, — в его голосе звучала неуверенность, он не столько утверждал, сколько… спрашивал?

— Может и будет, — гонец остался невозмутим. — Приказ вступает в силу с момента вручения. У юной леди есть три дня, чтобы явиться во дворец. По праву, освященному веками!

Я больше не могла выносить неведение, встала с места, подошла к отцу и заглянула ему через плечо. Буквы плыли перед глазами, но постепенно я начала разбирать слова, написанные сухим канцелярским шрифтом:

«Именем Его Величества Короля Максимилиана Третьего, повелителя Велдарии, защитника веры и хранителя древних традиций… Настоящим уведомляем, что в соответствии с Законом о Магических Дарованиях, установленным Королём Эдуардом Вторым Великим и подтвержденным всеми последующими монархами, Его Величество имеет неоспоримое право взять в супруги любую незамужнюю особу женского пола, обладающую магическими способностями… Его Величество король Максимилиан Третий изволит передать означенное право на открытый аукцион. Каждая магически одаренная девица независимо от происхождения обязана явиться во дворец для участия в процедуре… Элиана Мирвейн, дочь лорда Роберта Мирвейна, в соответствии с данными королевских магических архивов, обладает способностями к стихийной магии и подлежит обязательной явке… Неявка карается заточением в монастырь или отправкой на рудники по усмотрению королевского суда...»

Буквы заплясали перед глазами. Я схватилась за спинку стула, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Аукцион? — прошептала я. В голове не укладывалось, но при этом смысл написанного дошёл до меня во всей его ужасающей ясности. — Они хотят... продать меня?

Гонец пожал плечами с видом человека, которого подобные вещи не удивляют.

— Не вас лично, леди. Право на брак с вами. Тонкая юридическая разница, но важная для протокола.

— Какая разница! — взорвался отец. — Это... это чудовищно! Неслыханно! Одно дело — древняя традиция, согласно которой король выбирает себе супругу из магически одаренных девиц. Совсем другое — торговать этим правом, да не правом даже, а нашими дочерьми, как... как скотом на ярмарке!

— Не мое дело рассуждать о справедливости, лорд, — равнодушно ответил гонец. — Мое дело — доставить указ и убедиться, что он получен к сведению. — Он достал из сумки небольшую книжечку и перо. — Распишитесь здесь. Подтверждение получения.

Отец машинально поставил подпись, не отрывая глаз от свитка. Гонец сунул книжку обратно в сумку, не поклонился, щелкнул каблуками и, круто развернувшись на пятках, направился к выходу.

— Отец, — позвала я, каким-то чудом не разрыдавшись, — этого же не может быть? Скажите, что это кошмарный сон?

— Боюсь, дочь моя, это реальность.

Глава 2

Рабочий кабинет отца, куда я за ним последовала, мало отличался от библиотеки — стеллажи от пола до потолка заставлены книгами, отдельно сложены ежемесячные выпуски “Юридических вестей”, узкий шкаф выделен под документы, и только дубовый стол словно из другого интерьера: на полированной столешнице ни бумажки, ни чернильницы, только по центру любимая мамина статуэтка.

Отец принялся лихорадочно выдвигать тома.

— Па…? — протянула я. Почему-то я редко использовала это обращение, хотя отец очень любил, когда я называла его по-домашнему.

— Нужно перечитать Закон о Магических Дарованиях. Что за чушь? Эдуард Великий потому и Великий, что был образцом, примером, живым идеалом! Должно быть, какое-то извращённое толкование. Надо только найти, за что зацепиться, чтобы оспорить в суде.

Я последовала за ним.

— Вот, — подсказала я, первой заметив толстый переплёт "Свода Законов Королевства Велдарии, издание при короле Эдуарде Втором".

Отец закивал, забрал у меня тяжелую книгу и, не отходя от стеллажа, принялся листать, что-то бормоча себе под нос.

Я стояла рядом, наблюдая, как его палец скользит по строчкам древнего текста.

— Так... "О магических дарованиях"... "О праве монарха на выбор супруги"... — бормотал он. — Да, вот оно. "Король имеет неоспоримое право взять в супруги любую незамужнюю особу женского пола, обладающую магическими способностями, для укрепления магической мощи королевского рода и процветания государства".

— И?

— Это значит, что формально закон позволяет его величеству передать это право. Или продать.

Отец захлопнул книгу, отложил на подоконник, чего на моей памяти никогда не делал. Глядя, как он грузно опускается в кресло, я ужаснулась переменам: отец будто на десяток лет состарился.

— Позволяет? — переспросила я.

— Эли, — вздохнул отец, — когда закон писался, разумеется, имелось в виду совсем другое. Предполагалось, что король может передать право выбора своему наследнику или доверенному советнику, если, например, наследника нет. Но с юридической точки зрения... — Он покачал головой. — С юридической точки зрения Максимилиан действует в рамках закона.

Я почувствовала, как комната начинает вращаться вокруг меня. Ноги подогнулись, и я рухнула в кресло напротив отца.

— Но это же безумие! — выдохнула я. — А как же граф Адриан... мы ведь должны были... он ведь уже хотел говорить с тобой...

— Знаю, дочь моя. Знаю. — Отец протянул руку и накрыл мою ладонь. — Но сейчас это не имеет значения. Кто бы ни выиграл этот проклятый аукцион, формально получит законное право на твою руку.

— А если я откажусь? Если скажу "нет" у алтаря?

— Тогда тебя ждет монастырь. Или рудники. — Голос отца стал жестким. — И не думай, что это пустые угрозы.

Мы сидели в молчании. За окном кабинета щебетали птицы, и солнце продолжало весело светить, словно в мире не произошло ничего ужасного. А у меня было ощущение, что вся моя жизнь рухнула в одночасье.

— Что же нам делать?

Отец поднялся и подошел к окну, за которым распускались первые весенние цветы.

Стоял он недолго. Его плечи медленно расправились, голова поднялась.

— Я обещаю тебе, Эли, я найду решение. Время у нас есть, целых три дня. Сейчас я кое-кого навещу, а ты выпей успокоительных капель и ни о чём не беспокойся.

Я кивнула. Отец говорил так уверенно и непоколебимо, что я с готовностью поверила — да, он действительно найдет выход! Как иначе? Мой папа самый умный, самый лучший на свете! Иначе и быть не может! Но где-то в глубине души поселился страх, что я напрасно тешу себя надеждой, ведь против нас не другой аристократ, не высокий герцог, а король собственной суверенной персоной.

— Леди Элианна? — окликнул меня мистер Бастер. — Я принёс ваши капли.

Я подняла глаза. Отца в кабинете уже не было.

Проснулась я от собственного крика. Сердце билось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Всю ночь мне снились кошмары — аукцион, где меня продавали как скот, незнакомые мужчины с алчными глазами, которые торговались за право владеть мной. В последнем сне я стояла на деревянном помосте, а вокруг кричали цены. Цены за мою жизнь.

Дрожащими руками я вытерла пот со лба. За окном уже светало — значит, скоро нужно было ехать во дворец. Семь дней прошли как один миг. Отец так и не нашел лазейки в законе. Никто из его знакомых при дворе не смог помочь. А теперь...

— Элиана? — В дверь постучали. — Можно войти?

Отец вошел. Он был уже в дорожном костюме. Лицо усталое, но решительное.

— Как спалось? — спросил он, хотя и так было видно — никак.

— Ужасно. Отец, а что если мы просто уедем? Прямо сейчас? Сядем в карету и поедем к тетушке Марионе? Она несомненно нас примет… И спрячет. Тетушка очень добра!

Он сел на край кровати, взял мою руку.

— Королевские ищейки найдут нас везде. А наказание за неповиновение... — Он не договорил, но я знала.

Монастырь или рудники. А может, что-то еще хуже.

— Значит, все кончено?

— Нет. — Голос отца стал твердым. — Я же говорил — мы найдем выход. И нашли.

Я резко подняла голову.

— Какой выход?

— Я договорился с графом Адрианом Велмором. Он согласился участвовать в аукционе и выкупить тебя.

У меня перехватило дыхание. Граф Адриан! Конечно, почему я сама не подумала?

— Но у него же не так много денег, вы сами говорили...

— Я отдал ему все наше золото. Абсолютно все. — Отец сжал мою ладонь. — Продал драгоценности твоей матери, заложил поместье. Адриан получил сумму, которой должно хватить на выкуп.

Словно тяжелый камень упал с моей души. Граф Адриан спасет меня! Мы поженимся, как и мечтали. Да, мы будем бедными, но разве это важно?

— Отец, вы... вы пожертвовали всем ради меня?

— Чтобы спасти дочь любой отец пожертвует всем. — Он поцеловал меня в лоб. — А теперь одевайся. Карета ждет.

Глава 3

Поездка до столицы заняла три часа. Я всю дорогу представляла, как Адриан обнимет меня после аукциона, как мы поедем в его имение, как будем жить провинциальной, но счастливой жизнью. Отец молчал, изредка поглядывая в окно кареты, думал о своём. Наконец, колёса застучали по брусчатке подъездного моста.

В этот раз Королевский дворец поразил меня своими размерами: я бывала на балах, но тогда мы поднимались по парадной лестнице в главный холл, и я не чувствовала истинного масштаба. Сегодня нас впустили через Северные ворота, словно мы были просителями или торговцами. Нас долго вели по анфиладе залов, в легендарной гостиной с Ледяным фикусом, преподнесённым основателю династии элифийским принцем, чиновник вписал моё имя в толстый журнал, и снова нас повели по коридорам.

— Сюда, ваша светлость, — проворчал лакей. — В Серебряный зал.

Наконец я стала узнавать интерьеры. Зал я помнила по торжествам. Огромное помещение с расписными потолками, где проходили приемы и балы. А теперь...

Я остановилась, не веря своим глазам.

Разномастные, словно принесенные из самых разных комнат, совершенно не сочетающиеся между собой ширмы наискось отрезали угол, отведенный нам, девушкам. По центру возвели помост, кое-как прикрыли тканями. Красный бархат был безжалостно прибит гвоздями рядом с зелёным шёлком, а невесомая жемчужно-серая органза соседствовала с тяжёлой канареечно-желтой парчой, отчего создавался эффект деревенского лоскутного покрывала.

В зале толпились исключительно мужчины. Старые и молодые, богатые и не очень, местные дворяне и иностранные купцы — их отличала не только одежда, но и приколотый к ней гильдейский знак. Многие мужчины теснились группами, о чем-то оживленно переговаривались, изучали свитки. И все время поглядывали на вереницу ширм.

Девушек я насчитала около двадцати, сбилась, да и не так уж важно точное количество. Кто-то плакал, кто-то просто смотрел в пол. Одна рыжеволосая смуглянка дрожала так сильно, что едва держалась на ногах. Ее поддерживала миниатюрная блондинка с мёртвым спокойствием в голубых глазах.

— Боже мой, — прошептала я. — Это же...

— Аукцион, — закончил отец. Лицо у него было мрачное. — Я знал, что будет плохо, но не думал, что настолько.

Игнорируя топчущегося рядом лакея, отец не торопился уйти в выделенную провожающим Музыкальную комнату, стоял рядом, держал меня за руку, а я тем более не хотела его крепкую ладонь. Мысль остаться пусть среди девушек, но в одиночестве, пугала, а когда один из мужчин — толстяк в дорогой одежде — открыто показал на меня пальцем и что-то сказал своему спутнику, мне вообще стало дурно до темноты в глазах.

— А… где же Адриан? — прошептала я, напряженно вглядываясь в лица собравшихся.

Отец тоже начал искать глазами. Сначала спокойно, потом все более нервно.

— Его пока нет...

— Может, опаздывает?

— Может быть.

Но я видела — отец волнуется.

Прошло еще полчаса, а графа все не было. Мужчины в зале становились все более оживленными — видимо, аукцион должен был вот-вот начаться. А я чувствовала, как внутри растет паника.

— А что же молодой граф Велмор? Не собирается участвовать? Не вижу его?

Я услышала знакомое имя, вздрогнула и прислушалась.

— Граф Велмор срочно отбыл по торговым делам… Вернется нескоро.

Я почувствовала, как мир рушится вокруг меня. Велмор... Это же фамилия Адриана. Граф Адриан Велмор.

— Нет… — прошептала я. — Нет, этого не может быть…

Отец тоже услышал этот разговор. Лицо у него стало серым как пепел.

— Отец? — Я схватила папу за рукав. — Скажите, что это не про моего Адриана! Уехал его отец? Или какой-то дальний родственник?

Однако папа молчал, и это молчание было ответом.

— Он взял наши деньги и уехал? Боже, что теперь будет?

— Погоди, мы что-нибудь придумаем.

— Что придумаем?! — Я была на грани истерики. — У нас нет денег! Вы же сказали — отдали все Адриану! А он... он...

Я не могла закончить фразу. Адриан предал меня. Взял все отцовские деньги и сбежал…

Я посмотрела на отца и увидела там такую боль, такую вину, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Он поставил все на одну карту — и проиграл. Из-за меня он потерял все состояние. А теперь еще потеряет и дочь.

Я оглянулась и увидела их всех — двадцать девушек, таких же напуганных, как и я.

— Отец, — прошептала я, — что же нам теперь делать?

— Не знаю, милая. — Впервые в жизни я услышала такое от отца, у него всегда на все был ответ, для всего находилось решение. Но в этот раз он лишь сокрушенно покачал головой: — Я просто не знаю…

Мы стояли в этом величественном зале, который когда-то казался мне сказочным, а теперь превратился в рынок рабынь. Адриан был где-то далеко, в безопасности, с нашими деньгами. А я... я здесь, среди этих напуганных девушек, и понимала, что моя судьба теперь в руках незнакомцев.

Глава 4

— Все родственники и сопровождающие пройдите в Музыкальную гостиную! — объявил распорядитель. – Пора начать торги… Этим девушкам предстоит встретить свою судьбу. Обрести законных мужей. Так что уныние неуместно!

А как по мне, так очень даже уместно!

Но какой смысл спорить с этими лицемерами?

Отец сжал мою руку.

— Держись, Эли. Я буду ждать через стену. И будь уверена – я смогу тебя защитить.

Он поцеловал меня в макушку и ушел. Двери захлопнулись.

Нас осталось двадцать. Напротив, за бумажной ширмой с акварельными павлинами — толпа мужчин, которые пришли нас покупать.

— Начинаем торги!

Дальше все было как в тумане. Девушки одна за другой выходили из нашего отгороженного “загончика”, поднимались на возвышение. Голоса, выкрики, смех мужчин в зале. Сколько уже продали? Я потеряла счет.

Кто-то возвращался с улыбкой: «Меня выкупил молодой граф Мелтон… Он всегда казался мне интересным, вот не ожидала, что тоже ему нравлюсь».

Рыжая смуглянка радостно объявила: «Господин, у которого я прибиралась, выкупил…»

Кто-то горько рыдал: «Он же такой старый… Ну зачем ему жена?»

Нас становилось все меньше.

— Леди Элиана Мирвейн!

Туман мгновенно рассеялся, мир приобрёл кристальную четкость, стал ясным до боли.

Я напомнила себе, что за отказ меня ждёт обвинение в государственной измене, и заставила себя выйти в зал, подняться на возвышение. Каблук на очередной ступеньке зацепил парчу, ткань порвалась, обнажилась кривая наспех прибитая доска. Я лишь покачнулась, удержала равновесие, выровнялась и с гордо поднятой головой сделала последний шаг.

В меня впились бесконечные мужские взгляды…

Толстяк в первом ряду откровенно пялился на мою грудь. Седой граф рядом с ним облизывал губы. Молодой человек у ближайшей колонны что-то шептал соседу, и тот хихикал.

Я встала как вкопанная, а они смотрели. И смотрели. И смотрели.

— Подлинная жемчужина, господа! — Распорядитель принялся обходить меня кругом. — Леди Элиана Мирвейн, девятнадцать лет, дочь лорда Роберта Мирвейна!

Он говорил обо мне в третьем лице, словно я была куклой, а не живым человеком.

— Владеет магическим даром неопределенной природы. Исцеление уже проявилось, но могут открыться и другие способности, — продолжал он, и мужчины загудели одобрительно.

Кто-то даже захлопал.

— Но это не все! — Распорядитель поднял руки. — Леди получила великолепное воспитание! Она настоящая аристократка из благородной семьи! И весьма хороша собой! — Он развел руки в стороны. — Представьте, какие дети родятся от такой матери!

Внешне я осталась неподвижной, но внутри всё сжалось.

Дети…

Только сейчас до меня окончательно дошло, что значит эта продажа.

Мужчина, который выиграет торги, получит в свое полное распоряжение мое тело…

В зале раздались возгласы:

— Красавица!

— Бёдра широкие, родит легко. Если и щиколотка узкая…

Они действительно обсуждали меня, как породистую кобылу! Омерзительно.

— Начальная цена — тысяча золотых! — объявил распорядитель.

Хоть подол приподнять не попытался. Я бы не удивилась, реши он показать мои щиколотки.

Руки взметнулись по всему залу. Первые секунды я не могла понять, что происходит — столько людей кричали одновременно.

— Двенадцать сотен! — крикнул молодой граф у входа.

— Полторы тысячи! — перебил его толстяк с лорнетом.

— Восемнадцать сотен! — выкрикнул кто-то сзади.

— Две тысячи!

Начался ад.

— Две тысячи двести!

— Две с половиной!

Цены росли с пугающей скоростью. Я стояла в центре зала и понимала — они торгуются за право владеть мной. За право делать со мной что угодно. Каждая цифра была ценой моей свободы.

— Три тысячи! — заорал рыжий барон в дорогом кафтане.

— Три тысячи пятьсот! — отозвался кто-то из глубины зала.

— Четыре тысячи!

Сердце билось все быстрее. Четыре тысячи золотых. За такие деньги можно купить небольшое поместье. А они тратили их на меня.

Постепенно голосов становилось меньше. Многие мужчины опускали руки — видимо, цена превысила их возможности. Остались самые упорные. Самые богатые.

— Пять тысяч! — крикнул седой герцог.

— Пять с половиной! — ответил молодой маркиз.

— Шесть тысяч!

Я смотрела на их лица и видела азарт. Им нравилась эта игра. Они получали удовольствие от торгов. А для меня каждая новая ставка ударом плети.

— Семь тысяч! — Молодой маркиз вытирал пот со лба. Видимо, достиг предела.

— Семь пятьсот! — Герцог улыбался, но напряженно.

Остались только трое. Потом двое.

И я увидела их — моих последних покупателей.

Первый — старик в черном сюртуке. Седые волосы аккуратно зачесаны, усы подстрижены и напомажены. На пальцах — массивные перстни с темными камнями.

Пугающие глаза... Холодные, как зимний лед. Когда он смотрел на меня, я чувствовала, как по коже ползут мурашки. В этом взгляде было что-то хищное, голодное и одновременно неживое. Он изучал меня, словно вампир изучает обездвиженную жертву.

Второй — барон Гарет Толлик. Толстый мужчина лет сорока с красным одутловатым лицом. Живот выпирал из-под расшитого золотом кафтана, жирная шея нависала над воротником явно не первой свежести. Маленькие глазки-щелочки блестели жадно, а губы складывались в плотоядную улыбку. Даже отсюда я видела, как он облизывается.

Любой из них был бы кошмаром.

— Восемь тысяч! — выкрикнул барон, и голос у него дрожал от возбуждения.

— Восемь тысяч пятьсот, — спокойно сказал старик.

— Девять тысяч! — Барон краснел все больше. Пот стекал по его лицу ручьями.

— Десять тысяч, — невозмутимо ответил старик.

В зале повисла тишина. Десять тысяч золотых — это невероятные деньги. За такую сумму можно было купить небольшой город.

Барон открывал и закрывал рот, как рыба. Лицо у него стало пунцовым. Он явно достиг предела своих возможностей.

— Десять... — начал он хрипло, но осекся.

Старик терпеливо ждал. На его лице играла едва заметная улыбка — улыбка хищника, который знает, что победил.

— Десять тысяч, раз! — объявил распорядитель. В его голосе звучало восхищение — такой цены он явно не ожидал.

Глупо, но я посмотрела на двери — вдруг створки распахнутся, в зал ворвётся Адриан и спасёт меня? Но нет, он действительно предал. Все кончено. Меня купил этот жуткий старик, и я стану его женой. Буду рожать ему детей. Буду терпеть его прикосновения...

— Десять тысяч, два!

— Пятнадцать тысяч золотых! — Голос прозвучал от дальней стены. Четкий, спокойный и тихий. Все разом обернулись.