Гостья с сюрпризом
- -
- 100%
- +
– Найдется, – кивнула Ула. – Я согласна привести ваши дела в порядок за двадцатую часть от того, что смогу выкроить. Если, к примеру, я сэкономлю вам пять серебряных «орлов», вы отдадите мне двадцать «аистов». И это при том, что то будет однократный гонорар, а ваш доход увеличится на постоянной основе, если, конечно, вы будете придерживаться моих рекомендаций.
– Я согласна! – воскликнула госпожа Ребеер. – Только пять «орлов» сэкономить вряд ли получится. Хотя бы два.
Гостья только пожала плечами. На ее взгляд, все зависело от решимости хозяйки.
Юлю прежде всего интересовало, как избавиться от докучливых гостей. Притвориться больной? На долгосрочной основе не получится, золовки поднимут шум, им же хочется где-то распивать чай с дорогими пирожными. Просто выгнать приживалок? Скандал нанесет большой удар по репутации госпожи Ребеер, а драконьи традиции так вплетены в ее жизнь, что она может пострадать не только морально.
К удивлению Юли, решение подсказала Цила:
– А что тут думать? – сказала она, хмыкнув. – Госпоже нужно притвориться прихожанкой храма богини Афреи, покровительницы скромных. Мол, было видение, голос с небес. Богиня приветствует умеренность в поклонниках, дескать, все суета сует, поменьше болтай, побольше молись, а уж жрицы храма – просто аскеты. Там одних постов в год четыре строгих и шесть нестрогих. Драки Афрею любят, они не пойдут против. А госпоже нужно лишь время от времени ходить в храм, жертвовать небольшие суммы… да вести скромный образ жизни. Уж гостей-то точно каждый день не привечать, а если придут, пусть тоже… постятся, – Цила хихикнула. – Посмотрим, на сколько их хватит. Вы, госпожа Ребеер, как я вижу, и так по балам не ходите. Вам-то особо и жертвовать ничем не придется.
– И как я раньше до такого не додумалась? – прошептала хозяйка.
– Закрыть полдома, раз сдавать нельзя, – удовлетворенно кивнув, продолжила Юля. – Меньше расходов по уборке, да и в ваш новый образ жизни впишется. Сократить штат слуг. Без гостей и «принеси-подай» не нужно будет столько суетиться. А на три месяца уезжать из города. Даже на нашем Холме цены на продукты ниже, что уж говорить о деревне. И еще: советую вам, госпожа Ребеер, подумать о накоплениях. Часть того, что мы сумеем сэкономить, отнесите в банк.
Юля еще несколько дней каждый день посещала дом отказной жены. Ей удалось значительно сократить расходы домохозяйства. Зачем ставить в каждую комнату букеты цветов? Достаточно одного в гостиной или в спальне. Чай и мед дешевле покупать на Цветочном Холме, а за пару монет расторопный мальчишка-посыльный будет раз в месяц приносить все необходимое из бакалейной лавки.
Местные коммивояжеры, что ходят по домам и предлагают дамам цветочные эссенции и ароматное мыло, ставят на свой товар огромную наценку. Порывистые хозяйки хотят получить все и сразу и в результате переплачивают втридорога.
Юля сама с интересом обошла ближайшие лавки и нашла самые лучшие гигиенические товары, причем руководствуясь не дешевизной, а соотношением цена-качество. У госпожи Лианы мыльная вода дороже, но гуще, мягче и ароматнее. Хватает ее на месяц, а не на три недели, как у других торговок. Если брать сразу две бутылочки, выгода налицо.
В общем, всего за неделю госпожа Ребеер узнала много нового. Вскоре она сама научилась находить способы сэкономить, а родственницы-драки, которых она пару раз «во славу умеренности» угостила сухарями и скудным разговором с вкраплениями проповедей, отстали, не без некоторого уважения смирившись с потерей халявы.
Бюджет Юли и Цилы пополнился почти на тридцать «аистов» – Юле удалось сэкономить больше, чем пять «орлов». Теперь следовало задуматься о перестройке дома и инвалидном кресле для Эймета.
В договоре наследования на этот счет имелись особые условия. Они не предполагали переделки, такие как новые окна и двери. Юля была к этому готова, однако разочарование все же ощутила. Ей хотелось, чтобы Эймет свободно передвигался по дому и выезжал в сад.
Мастера из ближайшего цеха по производству мебели следовали ее указаниям: сплели сиденье из ивовых прутьев с удобной спинкой, обили колеса полосками плотной кожи. Конструкция была громоздкой, но кресло двигалось мягко и плавно.
В этом мире инвалидов тоже возили в креслах на колесах, но они больше напоминали детские коляски, которые толкались помощником. Юля понимала, что Эймету с его обостренным чувством независимости, такой вариант вряд ли понравится. Костыли драку тоже не подходили: его ноги абсолютно не держали тело, несмотря на то, что Цила несколько раз в день разминала усохшие мышцы.
К счастью, Цила вспомнила, что когда-то на первом этаже имелась дверь. Позже ее закрыли деревянной панелью. Панель отодрали, дверь открыли. Мастера сбили из досок плавный широкий пандус, Эймета переселили в комнату на первом этаже.
Нужно было видеть, с каким лицом он впервые выехал в сад, толкая колеса коляски мощными руками в специально сшитых кожаных перчатках. У Юли к глазам подступили слезы, когда она заметила, как жадно драк хватает ртом свежий воздух. А Цила откровенно зарыдала и обняла подругу.
На радостях девушки приготовили праздничный ужин. Утомленная переживаниями Цила ушла спать рано, утром она планировала продать последнюю партию сушеных овощей. Юля с Эйметом остались за столом вдвоем.
– Я хотел умереть, а теперь готов вцепиться в жизнь двумя руками, – признался драк, подняв на Юлю благодарный взгляд. – Спасибо тебе, Странница, кем бы ты ни была. Я верну долг.
– Забудь. Это пустяки.
– Нет, не забуду. И это не пустяки. Я сейчас не о деньгах, хотя и о них тоже. Это ты принесла жизнь в мой мир. И надежду.
Юля смутилась.
– Как твоя магия? – быстро спросила она.
– Книги помогают. Магия прибавляется по чуть-чуть, по капле, но я надеюсь, что накоплю достаточно для оборота.
– И тогда…?
– Оборот должен меня излечить. Возможно, не сразу. Драконья магия заживляет любые раны.
– Но почему ты не смог обернуться сразу после поединка? – вырвалось у Юли. – Не рассказывай, если тяжело.
– Тяжело, – драк задумчиво покатал по столу хлебный мякиш. – Но я расскажу. У меня есть одаренный кузен, Эйнер. Мы росли в одном доме, гнезде, как у нас принято говорить. Эйнер опережал меня и в людской, и в драконьей ипостасях: в величине и росте, в силе, богатстве и магическом таланте. Я смог превзойти его лишь в одном: я полюбил самую прекрасную девушку на свете, а она полюбила меня. Эйнер, привыкший быть во всем первым, явился к ней домой и предложил ее родителям огромный выкуп. Они согласились. Тогда я бросил ему вызов. В драконьей ипостаси я почти одержал над ним победу, но он схитрил. Прямо в воздухе, когда мы сражались в облаках, он использовал запретную магию и высосал из меня силу. Я развоплотился и упал на землю… человеком. Перебитый позвоночник заблокировал магические каналы, и драконья ипостась была потеряна для меня, как я полагал, навсегда. Я должен был погибнуть от переломов, но почему-то выжил. Доказать нарушение правил я не смог. Более того, из-за моих обвинений – ложных, как посчитала родня, навеянных уязвленным самолюбием – гнездо от меня отвернулось. Любимой пришлось выйти замуж за моего врага. Меня приняла только Цила. Дальше ты знаешь.
– Ты больше ее не видел? Свою невесту.
– Видел. Она приходила, пыталась сбежать ко мне от мужа. Я ее выгнал. Заставил вернуться к Эйнеру. Слава богам, он об этом так и не узнал.
– Но… – возмущенно начала Юля.
– У вас, во фьордах, – язвительно вставил Эймет, – должно быть, считается нормальным, если жена сбегает от мужа в первую брачную ночь, а у нас такую женщину могут изгнать в Дикие земли, одну, без денег и еды. Эйнер – самовлюбленный, жестокий придурок, но моя любимая не заслуживала смерти. И мужа-инвалида тоже. Может, для Эйнера она по-прежнему лишь игрушка, но она жива, понимаешь?
Юля недовольно тряхнула головой, но не нашла, что сказать. Теперь, когда она носила в себе маленькую жизнь, ее приоритеты изменились. Она больше, чем когда-либо, хотела жить.
История Эймета ее тронула. Ночью она гладила живот и раздумывала о судьбе увечного драка. Что его ждет? Хэппи-энда у этой истории не будет однозначно. Даже если Эймет вылечится, выкупить жену у кузена у него вряд ли получится. Юля мельком слышала, что подобные случаи время от времени все же происходили, и за женщин отдавали огромные суммы золотом. Но если рождался одаренный ребенок, таких матерей из гнезд не выпускали никогда.
Матери Цилы «повезло», она не смогла родить одаренное дитя и надоела своему мужу. Тот отдал ее за пару телег с углем. Юля мысленно предположила, что Гнездо, в котором выросли Эймет, его брат и кузены, вообще не отличается особой щепетильностью. Женщины для них – живые куклы.
Вот бы узнать, как сейчас живет бывшая невеста Эймета. Впрочем, у Юли своих забот хватает. Деньги пока есть, но впереди зима. Пора подумать об обустройстве постоялого двора.
На следующий день, к удивлению Юли, к ней пришла еще одна заказчица, но желала она не овощей или пряного масла, а услугу.
– Вы так помогли Агнете! – выпалила рослая дама с небольшой татуировкой на руке. – Агнете Ребеер, моей подруге! Помогите и мне.
Глава 6
Новую клиентку звали Дарина Сореер. Она не умолкала всю дорогу.
– Мой муж – хороший человек. Это все его вторая жена, паскуда, родила Эйдечке одареннного мальчишку. И все гнездо теперь прыгает вокруг него с золотыми погремушками, а мне, значит, всего семь орлов на содержание! Эйдечка иногда кое-что подбрасывает, ведь у нас все-таки дочь. Алиенна скоро выходит замуж, не за драка, зато человек при месте, чиновник в Совете Старейшин. Ула, милая моя, мне бы выкроить с десяток орлов дочери на обустройство. Кое-какое приданое имеется, но новый дом – это такие расходы!
– Я посмотрю, что можно сделать, – сдержанно отвечала Юля.
Дом госпожи Сореер был довольно скромным, но новым. Муж специально построил его для отказной жены, когда вторая супруга родила одаренного сына. Юля внимательно прочитала договор. Он оказался мягким, почти со сказочными условиями. Госпожа Сореер могла сдавать комнаты, менять отделку и перестраивать коттедж на свой вкус. И жить, где угодно и сколько угодно.
Проблема была в том, что менять она ничего не хотела. Сдавать дом, снять местечко поменьше и добавлять разницу к доходу? Что скажут люди? Она ведь не беднячка какая-то. Сдать хотя бы нижний этаж? Но въедут квартиранты! От них шум и грязь. Сократить расходы на свадьбу дочери? Но ведь у подруг новобрачной были роскошные подвенечные платья, альвийское вино и угощение на сотню человек, разве Алиенна хуже?
Юля выдвинула несколько предложений, которые были с возмущением отвергнуты, и ушла. Перед уходом госпожа Сореер сухо сообщила ей, что ожидала большего. Юля только пожала плечами. Она не волшебница, чудес не гарантирует. Лучше сразу дать понять клиенту, что его требования невыполнимы, чем взаимно морочить друг другу голову.
Юля возвращалась домой той же дорогой. Из небольшого коттеджа рядом с домом госпожи Сореер выскочила худенькая дама, издалека похожая на девочку. Только вблизи Юля рассмотрела морщины и утомленное лицо женщины. Та остановилась в нескольких шагах, закутавшись в теплый платок. Сложная татуировка доходила у нее до пальцев на тыльной стороне правой руки.
– Госпожа Ула?
– Да, – удивленно ответила Юля. – Мы знакомы?
– Нет, но я случайно послушала разговор своей соседки, Дарины, и ее подруги в лавке, и по описанию поняла, что это вы. Агнета вас очень хвалила. Она сказала, что вы на пустом месте выкроили для нее целое состояние, просто по волшебству!
– Госпожа Ребеер немного преувеличила, – Юля слабо улыбнулась. – Простите…
– Госпожа Ол-Анеер… Авва, просто Авва.
– Госпожа Ол-Анеер, я очень устала, у госпожи Сореер высокие… лестницы.
– Так давайте я приглашу вас к себе, на чай и закуски! – оживилась дама. – Вы отдохнете и наберетесь сил. Даже если мы не договоримся, мне будет приятно угостить вас ужином. Я знаю, какой несносной бывает Дарина… простите за откровенность.
– У нас с ней договориться не получилось, я только потратила время, – призналась Юля.
– У нее действительно высокие запросы. Она даже с подругами умудряется ссориться. Только Агнета ее терпит, добрая душа. Не расстраивайтесь.
Юля подумала и согласилась. Несмотря на скромную одежду и утомленный вид, госпожа Ол-Анеер вызывала доверие. Лицо у нее было простодушным и открытым, а сложная фамилия с приставкой «ол» свидетельствовала о родовитости.
Госпожа Ол-Анеер разогрела еду и сама накрыла на стол. Дамы приступили к трапезе. На ужин были поданы несколько простых, но вкусных и сытных блюд. Авва, смущаясь, торопливо рассказала свою историю. Некоторые воспоминания причиняли ей явную боль.
Она сама была из аристократического рода драков, родители ее любили, и благодаря их уступчивости брак Аввы тоже сложился по взаимному чувству. Муж ее служил на побережье, на границе с южными Дикими землями. Он погиб в один из налетов пустынных варваров. Гнездо назначило Авве небольшую пенсию и смягчило условия по содержанию дома, но на жизнь ей все равно хватало впритык.
Детей у Ол-Анееров не было, и Авва была готова на любые ограничения. По ее словам, больше всего ее тяготил пустой дом. Она жила в нем одна, не тратясь на слуг. Жизнь вдовы текла размеренно и скучно, между уборкой многочисленных комнат и одинокими прогулками.
Пока женщина говорила, Юля украдкой осматривалась. В доме было чисто и пусто. Ни одной ценной вещи на продажу, лишь самое необходимое. Юля прониклась жалостью к одинокой вдове. Правда, сытный ужин, утомление и слегка отекшие ноги не располагали к деловому общению. Юлю потянуло в сон.
Госпожа Ол-Анеер заметила ее состояние и предложила:
– Темнеет. На улицах небезопасно. Говорят, в овраге у реки недавно нашли труп. Переночуйте-ка у меня. Я пошлю к вам домой соседского мальчишку с предупреждением. А завтра сама вас проведу. И если вы все-таки согласитесь мне помочь, буду очень благодарна. Я в курсе вашего гонорара. И знаю, что шансов у меня мало. Но вдруг.
Юля прислушалась к своим ощущениям и призналась:
– Да, так будет лучше. Я согласна попробовать. Ничего не обещаю. На первый взгляд, активов у вас немного, но мне нужно прочитать договор.
Госпожа Ол-Анеер заметно оживилась. Она провела Юлю в уютную скромную спальню, сама разожгла камин и предложила гостье ночную сорочку. Юля была счастлива вытянуть, наконец, уставшие ноги и заснуть под пение ночных птиц.
Утром она позавтракала яйцом всмятку, кружкой молока и куском теплого хлеба. Отметила, что госпожа Ол-Анеер ничего не выбрасывает и пускает в дело остатки еды. Вот и кусок слегка подсохшего, но еще вкусного сыра уйдет в пирог к обеду, а куриная грудка из бульона отправится с овощами в духовку. Что ж, придется экономить на чем-то другом.
Юля прочитала договор. Она уже привыкла к витиеватым юридическим формулировкам драков и легко выделила несколько перспективных, на ее взгляд, пунктов: отсутствие запрета сдавать комнаты и возможность добавлять дополнительные помещения.
Но на данный момент это не давало хозяйке дома никаких преимуществ. Юля обошла все помещения. Бедновато, неудобно. Мебель потерта и ее мало, значит, все, что могло быть продано, уже продано. Если у Аввы и получится найти квартирантов, это будут такие же бедняки. Приличные люди на жесткие кровати и шаткие стулья не позарятся.
Дом требовал вложений, это было видно невооруженным взглядом. Тут помогло бы что-то, вроде потребительского кредита. Но как договориться в банке с прижимистыми драками? Цила говорила, проценты у них поистине драконовские. Да и с женщинами, которых на Э-лан-драке считают приложением к мужчине, банкиры вряд ли захотят общаться.
Юля провела несколько часов в доме вдовы, мысленно прокручивая разные варианты обогащения. Авва пригласила ее пообедать.
– Надежда имеется, но мне нужно кое-что проверить. Мне бы самой сходить в банк, но согласятся ли ваши ростовщики со мной разговаривать? Если мы хотим взять кредит, нам, скорее всего, понадобится поручитель. У меня только один такой драк имеется на примете, но я даже не знаю… учитывая, что от него отказался род… – Юля покачала головой. – Может, вы кого-нибудь вспомните?
Юля задумалась, госпожа Ол-Анеер – тоже. Авва рассеянно помешивала чай и вдруг сделала плавное движение кистью руки. Вазочка с медом послушно подъехала к ней по столу. Юля удивленно подняла брови. Это… магия? Эймет тоже так умеет, но ведь он одаренный!
Госпожа Авва поняла, что по рассеянности выдала себя, мучительно побледнела и прижала руки к груди:
– О боги! Пожалуйста, никому не говорите! Все подумают, что я ведьма!
– Не беспокойтесь, никому не скажу, – пообещала Юля, накрыв руку Аввы своей. Пошутила, чтобы переключить внимание испуганной дамы: – Это не в моих интересах. Я совсем не хочу, чтобы у вас были проблемы, вы моя потенциальная клиентка. Но ведь вы…?
– Женщина, – с горечью проговорила госпожа Ол-Анеер. – Не могу оборачиваться в дракона, и магия моя – грязная. Всю жизнь, с самого детства скрываю способности. Даже муж не знал.
– О, это, должно быть, было сложно!
– Я привыкла. Труднее всего прятать дар, зная, что он мог бы очень пригодиться. К примеру, чтобы подлечить заболевшего ребенка соседей или побыстрее вырастить в саду пару кустов смородины, когда так хочется ягод.
– Понимаю, – Юля кивнула и встала. – Я ухожу, но вернусь. Не нужно меня провожать, хочу подумать по дороге. Буду искать варианты решения. Интуиция мне подсказывает, что еще не все потеряно, а она меня никогда не подводит.
– Спасибо вам, я буду ждать, – проговорила Авва, уже не такая бледная и испуганная.
День был чудесным, из-за облаков выглядывало по-зимнему строгое солнце, но дороги подсохли, и прогулка стала сплошным удовольствием. Юля выспалась, отдохнула и потому поднялась на Цветочный холм энергичным, быстрым шагом.
На улицах царило оживление. Город начал готовиться к празднику Зимнего Дня. У будки городской стражи толпились люди. Они громко обсуждали последние городские новости.
Доска у будки была увешана большими листками грубоватой бумаги – местными аналогами прессы. Жители читали объявления и рассматривали размалеванные афиши уличных музыкантов.
Юля давно отметила грамотность населения Э-лан-драка. Драконы с особой щепетильностью относились к образованию, считая, что в невежественных мозгах легче заводится всякая дурь, вроде желания бунтовать.
Она тоже подошла к доске, стараясь держаться поближе к торговкам с корзинками, так как кучка мужчин у объявлений довольно возбужденно обсуждала какую-то новость. Впрочем, к ним вскоре присоединились и женщины.
– Вы только подумайте! Сто «орлов» на содержание ведьм! – возмутилась одна.
– Так это, чтобы они ведьмами как раз не стали, – пояснила другая, более спокойная, – детишки-то.
– Ох, не верится, что так можно, – с сомнением покачала головой первая. – Но коли перевоспитать да сызмальства к храму приучить, может, что и получится.
– Так кто за такое возьмется? – усомнился крупный мужчина с простодушным лицом, вероятно, кузнец в грубом, прожженном до дыр фартуке. – Восемь девок-ведьм. Я бы не взялся.
– А я восемь девок повоспитывал бы, – похотливо захохотал другой, гнилозубый и явно подвыпивший.
– Окстись, дуралей! – негодующе попеняла ему торговка пирожками. – Они же дети малые! Три-пять годиков. Они не виноваты, что их родня выгнала.
– Вот и я говорю, – кивнула та, что выступала за перевоспитание. – От практик богохульных оградить, мастерству обучить, замуж выдать. Дай-то, богиня, на что-нибудь и сгодятся.
– А ведь здорово придумано, – задумчиво проговорила служанка молодой барышни, богато одетой и с миниатюрной татуировкой на руке, испуганно жмущейся к своей камеристке. – От нужды женщина и в ведьмы пойдет, а дай ей профессию, чтобы на кусок хлеба заработать, она, глядишь, не станет нечистой магией себя пятнать.
– Ведьмам веры нет, – заявил гнилозубый. – Бабам тоже, ибо все вы ведьмы.
Мужик схлопотал от торговки пирогами тяжелыми щипцами и удалился, пошатываясь, а Юля подошла ближе.
«Совет Старейшин, – гласило объявление, – приглашает почтенных дам, вдов или отказниц, из любых городов и селений Э-лан-драка, умелых в таких науках, как рукоделие, ведение домашнего хозяйства (а также уход за больными), для участия в одобренном Высшим Советом Первых Родов учреждении по воспитанию девочек с нездоровыми и вредными для общества магическими наклонностями.
Надлежит таким дамам иметь дом для размещения пансиона с нужным количеством комнат. В кандидатках приветствуются ум, талант к преподаванию, доброта, терпение, почитание любых богов Священной седмицы и любовь к детям.
Подъемный капитал – 100 золотых «орлов». Далее ежемесячное пособие по договоренности, но не менее суммы, требуемой для покрытия всех нужд восьми-десяти опекаемых.
Обращаться в Городскую Ратушу к господину Эйлану Танееру».
– Так-так-так, – пробормотала Юля.
Прежде чем уйти, Юля переписала объявление угольной палочкой в свой импровизированный блокнот (из разрезанных на удобные странички и сшитых ниткой листов писчей бумаги). При этом она краем уха прислушивалась к разговорам толпы, перетекшей к другой части доски, с криминальными новостями.
– Третий труп уже, – бормотали люди, – куда стража смотрит? Это же прачка с левого склона. И ведь молодая какая! Бедняжка!
Юля тоже заинтересовалась. До сих пор ей казалось, что Эй-лон-хейм – очень спокойное место. Конечно, участились случаи краж, и многим торговцам на Цветочном Холме приходилось все больше тратиться на охранную магию, но убийства… Судя по лицам местных, с шокированными лицами обступивших доску, к серийным преступлениям народ здесь не привык.
Юля наметанным взглядом любительницы криминальных сериалов окинула несколько предупреждений с изображениями расчлененных тел (таких нелепых и красочных, словно их рисовал человек с большой любовью к кровавым подробностям и очень отдаленным представлением о пропорциях и перспективе).
Точно, тут завелся маньяк. Бывает. Больше никаких походов по закоулкам. Нужно предупредить Цилу и остерегаться самой.
Она спокойно двинулась домой. Прежде чем озадачить Авву новой, довольно перспективной идеей, Юле нужно было подумать и навести справки.
– Эйлан Танеер? – переспросил Эймет, оживившись. – Да, конечно я его знаю. Драк из Первой Десятки Родов и очень богатого гнезда. Он изучал науки у альвов, в их Высшей Академии, а вернувшись, занялся просветительской деятельностью на Э-лан-драке. Танеер очень умен и… очень богат, деньги липнут к его рукам, как мед, причем львиную долю от своих доходов он отдает на благотворительность. Если это его проект, будь уверена, дурного в нем нет. Эйлан – тот, кто первым начал защищать права ведьм в Совете. Сначала его идеи приняли в штыки, но он сумел доказать, что лучше предотвратить зло, чем потом с ним бороться.
На лице Эймета проступило воодушевление. В последнее время, занявшись глубоким изучением теории магии, а не только практики, он открыл для себя много нового. Он выяснил, что все то, что преподавалось ему в Гнезде частными учителями-магами, не покрывало и пятой части обширных знаний о магии, которыми владели альвы и более «продвинутые» волшебники.
Его резерв рос, он уже не говорил об обращении в дракона как о чем-то неопределенном и сомнительном. У Эймета появилась цель. Он также между делом практиковался в целительстве. Цила, которой он убрал ячмень на глазу, тут же возвела дядю чуть ли не в статус высшего мага. А сын пекаря, излеченный от тяжелого кашля, носил теперь драку бесплатные пироги с капустой.
Выслушав мнение Эймета, Юля удовлетворенно кивнула. Такое объяснение ее устраивало. Она послала к Авве мальчишку с письмом, в котором подробно изложила суть предложения. В конце письма она написала:
«Ведь вы, Авва, сами через такое прошли. Вы сможете понять этих девочек и научить их сдерживать свой дар, раз уж он не признается в обществе. Подумайте и дайте мне ответ. Лучше с ним не тянуть. Полагаю, найдется немало желающих открыть пансион на дому.
Мы подсчитаем возможные расходы на обновление дома и потенциальный доход от мероприятия. Но если вы сомневаетесь, особенно по личным соображениям, лучше за это не браться».
Пока Юля ждала ответ от Аввы, работа по переустройству дома Цилы продолжалась. Мастера сняли все старые панели и перешли к закладке второй печи для отопления дома. Нужно было проложить трубы на чердак, его тоже планировалось использовать, поделив на комнаты для прислуги.
Разрешение на открытие гостиницы и добавление пристроек уже было получено. Подпись родовитого драка устранила многие препятствия, несмотря на то, что Эймет был отлучен от гнезда. То, что он был и оставался магом, сыграло свою роль. Юля заметила, что маги ценились так высоко, что одаренные выходцы из простых родов часто поднимались по карьерной лестнице выше неодаренных аристократов.