- -
- 100%
- +
— Наверное, вы правы и мое разграничение слишком кощунственно. Могу я задать вам один вопрос?
— Анна, вам не нужно спрашивать. Говорите все, что думаете. Я это крайне ценю.
— Что предпочитаете читать вы?
— В большинстве своем я читаю специализированную литературу, касающуюся моей профессиональной деятельности. Отдельно могу выделить документальные источники.
— Исторические?
— В том числе. За свою жизнь я прочел так много художественной и публицистической литературы, что устал от нее. Поиск и обработка реальных фактов порой отвлекают от будничности не хуже романов. Чтобы не казаться в ваших глазах сухим, окаменевшим циником, добавлю, что во время путешествий всегда беру с собой поэтический сборник.
— И чьи же это стихи?
— Восточных классиков. Читали когда-либо китайских или же японских писателей?
— Нет, никогда, — покачала головой Сусанна.
— Я прочел так много европейской и американской литературы, что она мне приелась. То, о чем принято говорить, то, что принято ценить, перед чем преклоняются… Образ мысли предполагаемый как классикой, так и современной литературой, стал до отторжения понятным. Литература Востока другая. Это поражающая воображение культура, ценность произведений искусства которой сложно преувеличить. Читая классиков Востока, я открываю новое. Не что-то новое в себе, а в самом мироздании.
— Как интересно. Вы читаете восточную поэзию в оригинале?
— Нет, в переводе, — улыбнулся Ангус. — У меня с собой есть сборник. Если мне удалось вас заинтересовать, то я буду безмерно рад подарить его вам.
— Хоть я крайне заинтригована, я не могу принять ваш подарок и оставить вас скучать во время поездки обратно в Ирландию.
— Я найду, чем заняться, не переживайте, — рассмеялся Ангус.
— Я серьезно, — остановила его Сусанна. — Вы и так подарили мне волшебный камень, еще один подарок я не приму. Я буду рада прочесть стихи из вашего сборника, но непременно его вам верну.
В серо-зеленых глазах появилась такая отрешенная стойкость, что Ангус решил спрятать улыбку. Не зная Сусанну хорошо, вряд ли можно было бы подумать, что она способна так смотреть. И вот снова приятный взгляд, веселая улыбка. Сусанна сама подошла к Ангусу и даже, кажется, протянула руку.
— У вас на воротнике жук, — объявила Сусанна.
— Жук?
Она кивнула, продолжая тянуть руку к шее Ангуса.
— Если позволите, я его уберу.
— Буду благодарен. Не боитесь жука? — спросил Ангус, пытаясь заглянуть на свой воротник.
— Этот жук не кусается. Вот, смотрите.
Сусанна произнесла это до того, как взяла жука в руку. Видимо, она хотела продемонстрировать не насекомое, а сам процесс неполучения укуса. Она была так близко, Ангус почувствовал не ее пальцы на шее, всего лишь касание собственного воротника. Но это незаметное движение было создано ей, теми самыми пальцами, которые дразнили клавиши и страстно сжимали распахнутую книгу. Ангус повернулся, слегка склонив голову, увидел длинные прямые ресницы, кончик ее прелестного носа и губы. Приоткрытые, розовые, слегка припухлые.
Что двигало им, Ангус отказывался понимать. Он знал, что не имел права, более того, он не собирался предъявлять выдуманные права даже в больном воображении. Все же Ангус позволил этому рывку произойти. Рывку в осужденном на погибель сердце, рывку иссохших на ветру губ.
Ангус не поцеловал Сусанну, он приблизился настолько, что почувствовал ее испуганный выдох своими губами. Видимо, его борода коснулась щеки Сусанны, и от неожиданности она вздрогнула. Ангус стремительно отшатнулся, Сусанна продолжала стоять с вытянутой рукой. Черная жирная точка в ней медленно передвигалась. Сусанна не смотрела на него и на жука не смотрела. Ангусу показалось, что она вообще никуда не смотрела, поэтому он сам направил взгляд к морю.
— Прошу меня простить, — сказал он, бессмысленно попытавшись сглотнуть перед этим. — Хотите еще пройтись вдоль побережья? Я бы остался здесь на некоторое время, но если вам нужно вернуться домой, я пойму вынужденное лишение вашей компании.
Когда Ангус вернул Сусанне взгляд, она уже опустила руку. Он ожидал обнаружить в ее глазах отвращение либо ужас — одно из двух. То, что увидел Ангус, было гораздо более запутанным. Он ждал. Преданно ждал, что же она скажет. Сусанна сказала:
— Да, мне уже пора.
Глава 6
Сусанна старалась контролировать шаг, чтобы не идти ни слишком быстро, ни слишком медленно. Одно это стремление уже о многом говорило. То, что открывалось внутри при вдохах и схлопывалось при выдохах, определенно было страхом. Сусанне было страшно думать о том, что она могла выдумать этот момент, предшествующий поцелую. От мыслей, что она его не выдумала, было еще страшнее.
Почему-то она была уверена, что Ангус смотрит ей вслед. Сусанна не знала, как должна вести себя, поэтому пыталась сконцентрироваться на своем преднамеренно обычном шаге. Если бы он пытался ее поцеловать, то вряд ли бы стал на нее смотреть после отказа. Если это все было выдумкой, то Ангус действительно захотел побыть у моря в одиночестве. Вновь выходило, что он ну никак не может на нее смотреть.
Калитку открыть Сусанна постаралась беззвучно. Схватив балетки, она втиснулась во входную дверь и пробралась в свою спальню, надеясь, что ругающиеся родители не обратят на нее внимания. Чувств было так много, что Сусанна постаралась их спрятать. О произошедшем она подумает позже, сейчас слишком опасно показать то, чего она сама еще не поняла, родителям, либо же Ангусу.
Что-то большое и трудно контролируемое стучало в груди Сусанны, требуя выхода наружу. Она не была готова столкнуться с подобными чувствами, поэтому прилегла на кровать, включив музыку в наушниках. Больше всего Сусанне хотелось к фортепиано. Играть, играть, без разницы что. Это было невозможно. Родителей бы раздражала ее музыка, если бы вернулся Ангус… Эта мысль заставила Сусанну зажмурить глаза. Она не представляла, как снова на него посмотрит, и вовсе не из-за стыда.
Что именно с ним произошло? С ним ведь точно что-то произошло в тот момент. Вряд ли Сусанна сможет это понять. Спросить она тоже не сможет. С Ангусом было так легко и одновременно сложно, как ни с кем другим. Они обменивались серьезными мыслями в эфемерной дружеской форме. И что теперь? Что-то ведь случится.
Случилось следующее: по стуку двери Сусанна поняла, что Ангус вернулся. Это было где-то через час после ее побега. Еще через час папа позвал ее в гостиную, чтобы попрощаться с Ангусом, которому срочно пришлось вернуться в Ирландию. Насколько помнила Сусанна, раньше Ангус оставался дней на пять. Всего три.
— Я был рад познакомиться с вами, Анна, — сказал ей Ангус. — Надеюсь, ваше желание исполнится уже очень скоро.
— Я тоже, — Сусанна ответила сразу на оба его высказывания. — До свидания.
— До свидания.
Сусанна смотрела как в бреду на удаляющуюся фигуру Ангуса с чемоданом в руке. Папа ушел его провожать. Все это казалось ненастоящим. Даже дым, что струился из сигареты, упавшей в кресло мамы. Сусанна села за фортепиано, но не смогла поднять крышку, так и осталась сидеть, сложив на нее руки. Теперь, когда притворяться больше было не нужно, Сусанна могла признаться себе, что он уехал из-за нее.
Вряд ли бы Ангуса обидела ее нерешительность. Он принял это решение, заботясь о ее спокойствии, которое было бы сложно вернуть после неожиданной сцены? Этот ответ казался Сусанне верным, но вторая половина камня добавляла сомнений. Рациональные мысли пытались выявить причину, связанную с его рабочими делами, какое-то логическое объяснение. Разве мог такой человек, как Ангус, захотеть ее поцеловать, следовательно, испытывать к ней влечение? Он старше, гораздо умнее, он человек из другого мира, добившийся известности, состояния и нерушимого имени. Он, Ангус Лагергрен, не мог быть очарован ей, провинциальной девушкой, любящей книжки и музыку.
Аристарх вошел в гостиную, когда уже начало темнеть, Сусанна так и сидела, держась за фортепиано. Она даже не сразу заметила отца с книгой в руке.
— Ани, Ангус оставил тебе эту книгу, — сказал Аристарх.
Сусанна развернулась, словно пробудившись после сна. Теперь она по-настоящему увидела папу и книгу с золотистым орнаментом поверх белых хризантем.
— Почему ты решил, что мне? Он мог попросту ее забыть.
— Книга подписана. Держи.
Первым делом Сусанна открыла форзац. Средними, крайне выразительными буквами с роскошными завитками на букве «А» было выведено всего одно слово на русском языке — «Анне». Обводила пальцем тисненые буквы на обложке, рассматривала хризантемы и свое имя Сусанна уже в своей комнате с такой же массивной мебелью, как и по всему дому. Больше всего Сусанна любила свой книжный шкаф и низкий подоконник, оснащенный диванными подушками. На своем облюбленном месте для чтения Сусанна знакомилась тем вечером с короткими, ломаными на первый взгляд стихами восточных поэтов.
В первый раз у нее не получилось понять поэтичность в зарисовках не типичной для ее восприятия природы. Восточная поэзия показалась Сусанне чуть ли не прозаичной. Ей потребовалась неделя, чтобы уловить непривычный ритм и сделать то, что она в последнее время чуть ли не презирала: задуматься. Она читала у моря, читала во дворе, читала в спальне в свете нагревающейся настольной лампы. Чтобы понять, приходилось осмыслить, когда это удавалось, тогда и выныривали пресловутые чувства. Сусанне потребовалось приложить усилия, чтобы осознать метафору Ангуса с камнем. Когда же это произошло, она была практически счастлива.
Ее жизнь уже не была прежней. Вроде бы обстановка сохранилась, как внешняя, так и внутренняя. Это был все тот же близкий сердцу Вимре, то же певучее море, те же взаимно непереносимые отношения родителей. Папа продолжил пить и прятаться в мастерской, мама иногда не ночевала дома. Уже полтора года Сусанна видела ее в городе с молодым чернобородым художником, которого мама называла своим преданным другом.
К семейной драме Сусанна привыкла. Как бы ей ни было больно видеть разрушение своей семьи, она уже смирилась, что не сможет помочь. От скандалов и тяжелых сцен она и сбегала в книги, в музыку и прогулки в одиночестве, наполненные размышлениями о ней самой и человечестве в целом. Сусанна любила думать именно о людях, а не о местах, понятиях или предметах. Все изменилось с отъездом Ангуса. Теперь она любила думать об определенном человеке.
В жизни Сусанны еще не было того, кто бы так увлеченно слушал, кого так бы увлеченно слушала она. Ангус вобрал в себя все лучшие человеческие качества, он был так галантен и вежлив с ней. Находиться рядом с ним было больше чем приятно, Сусанна не замечала течения времени. Ему хотелось рассказать все, что было на душе и в мыслях. Почему-то Сусанна верила, что ему это важно узнать.
Слушая море, Сусанна перебирала пальцами подаренный им камень, читая стихи, думала о том, что и Ангус недавно читал их, — от этого становилось тепло. Подаренную книгу Сусанна хранила на прикроватной тумбочке, она даже выучила некоторые хокку наизусть. Не специально.
В конце лета, в один не самый приятный день, когда родители били посуду на кухне, а сама Сусанна устала от затяжных ливней, она решилась написать Ангусу письмо. В первую очередь она должна была поблагодарить его за книгу. Сусанна посвятила несколько абзацев впечатлению, которое произвели на нее стихи. Она написала и о своем любимом произведении Еса Бусона «Зал для заморских гостей тушью благоухает…». Сусанне хотелось надеяться, что Ангус все еще захочет узнать ее мнение.
Она написала пару строчек о Вимре, о море и себе. Сусанна рассказывала, как ей нравилось обсуждать литературу, философию и музыку с ним. Даже о том, что иногда она прокручивает в голове эти диалоги и натыкается на новые и новые мысли.
Письмо заканчивалось вопросами о делах Ангуса, о его настроении и ближайших планах. Сусанна подписалась «Анна». Ее «Анна» была намного менее красивой, чем его. Сусанна даже купила конверт и марки. Ирландский адрес Ангуса она нашла на конверте в мастерской отца. В конце концов Сусанна спалила это письмо, а не отправила. Она побоялась своим желанием возобновить общение дать неоправданную надежду. Сусанна никак не смогла бы ответить на поцелуй поцелуем.
Глава 7
Ирландия встретила Ангуса привычно зелеными холмами и безжалостным солнцем. Даже вечер того нескончаемого дня выдался до одури жарким. Ангус проживал в самом сердце Ирландии в окрестностях Бирра. Особняк Ангуса Лагергрена располагался неподалеку от известного одноименного замка. До побережья отсюда было далеко. Кругом леса, поля и концентрированно зеленые холмы с рябящими на них своими черными и белыми спинками овцами.
Большинство важных вопросов, в том числе вопросов инвестирования, Ангус вполне мог решить из Дублина. До столицы он добирался всего за пару часов на автомобиле. Что касается его репутации одного из самых крупных владельцев коллекции произведений искусств, Ангус продолжал появляться в Лондоне, где и прожил лучшие свои годы. Дальше Великобритании, если не считать французского побережья, Ангус старался не выезжать. Длительные путешествия начали утомлять его еще лет десять назад.
И даже перед домом было так много зеленой травы. Взгляд Ангуса упал на те самые туфли Дарби, которые он, не раздумываясь, сбросил утром. Больше на траву он старался не смотреть. Ускорив шаг, Ангус поднялся по каменному крыльцу, еле заметно кивнул дворецкому и вошел в свой кабинет. Обстановка в лучших английских традициях. Большое симметричное пространство, превалирующие темные оттенки, натуральная мебель из цельного дерева, множество книг за стеклянными створками антикварных шкафов.
Ангус присел в темно-зеленое кожаное кресло, а не за письменный стол с множеством золотых принадлежностей и стопкой невскрытых писем. Ровно через двадцать минут после его прибытия вошел секретарь, который был заблаговременно уведомлен о неожиданном возвращении Ангуса Лагергрена.
— Прошу меня извинить, сэр. Мистер Лагергрен, так как вы вернулись раньше установленного срока, я счел необходимым уведомить вас о конгрессе, на который вам, как одному из основных инвесторов, выслали приглашение. Конгресс состоится…
— Я не приеду. Составьте письменный отказ, не называя причины.
Пятидесятилетний высокий мужчина с привычным Ангусу акцентом и английским чувством такта занимал должность главного секретаря с тех пор, как Ангус перебрался в Ирландию. Секретарь поклонился, но не спешил удалиться.
— К тому же, я счел своей обязанностью донести до вашего сведения, что один из лондонских аукционных домов выслал вам подробную характеристику предмета, в котором вы, судя по их письму, были заинтересованы. Письмо личное, я полагаю, что оно уже находится в вашем кабинете, сэр. Тонкость данного вопроса заключается в том, что уже завтра аукционный дом выпустит каталог. Они готовы заключить сделку с вами без лишнего шума в кратчайшие сроки, если данное предложение вас еще интересует.
— Им тоже можешь отказать, — потер бороду у подбородка Ангус.
— Мне стоит обратить особое внимание на какие-либо вопросы? Подготовить определенную документацию? Мистер Лагергрен, позвольте спросить, чем вы собираетесь заниматься в ближайшее время?
— Пока не знаю, — ответил Ангус и жестом попросил секретаря покинуть его.
Уже стемнело, Ангус не включил ни одной лампы. Он предпочел темноту, как и прошлой ночью. Непреодолимая тоска продолжала щемить в груди. Ангус не мог избавиться ни от идеального женского образа, ни от подавляющего чувства вины, которой он позволил себе этот образ запятнать.
Темнота не была его союзником. Темнота лишила зрения, заставив ощутить свои едкие чувства сполна. Ангус встал, нащупал включатель ближайшего торшера и в конце концов нашел себе занятие. Каким-то чудом эта книга оказалась в его библиотеке. Уже старая, с бумагой не самого лучшего качества. У Ангуса была обширная коллекция американских писателей. Правда, в последний раз он читал подобные романы в студенческие годы, пока еще не ударился в философию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.