Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман. Часть 4. Между собой настоящим и прошлым

Со двора раздался автомобильный гудок. Роланд посмотрел на брата в недоумении.

– Доминик, – пожал плечами Артур. – Может, он не причем?

Роланд устремился к дверям, Артур поспешил следом, ощущая, как за худой спиной брата разбухает тяжелым плащом гнев.

Подойдя к автомобилю, Роланд резко дернул водительскую дверь.

– Выходи.

Доминик потянулся и лениво выставил на землю ногу, нехотя вышел, закрыл дверь и привалился к машине.

– Где меч? – голос Цоллерна-старшего звучал слишком спокойно, а то, что клокотало у него внутри, казалось, с трудом умещается в этой тщедушной телесной оболочке.

– Я его спрятал. Пока ты дрочишь на него, может произойти кое-что пострашнее ночной потасовки, не думал?

– Где меч? Ты украл его и передал Пеллерэнам!

– Меч в Городе, – спокойно ответил мальчишка, глядя Роланду прямо в глаза. – Ты сам понимаешь, это самое надежное место для него сейчас.

– Ты был в Городе? – ярость и любопытство становятся сообщающимися сосудами.

– Ночью.

– Часто там бываешь?

– В крайних случаях. Опасно идти туда не по делу.

– Опасно для кого?

– Бессмысленный риск…

– Ты отнес его тому, кто управляет им?

– Да.

– Значит, он тоже охотился за мечом, ты для него это сделал?

– Нет. У него игрушки покруче какой-то старой железки. Меч просто приманка.

– Для Мерля?

– Или для тебя?

– Ты можешь провести туда?

– Если меня попросят.

– Хорошо… я прошу провести меня в Город.

Доминик расхохотался, хлопнув себя по коленям и крутанувшись на месте.

– Если попросит он! Тебя туда звали? Кого не зовут, тот не войдет.

– Думаю, скоро у меня будет приглашение.

– Вот тогда и приходите со своими просьбами, мсье Роланд. Нам вообще-то ехать пора, киска, – кинул он Артуру.

– Сегодня я один поеду, – тихо ответил тот. – Отдохни.

_______

– А вы сами видели мсье Бертлена, Софи? – задав этот вопрос, Роланд вцепился взглядом в лицо девушки, не давая ей ни единого шанса соврать.

– Нет, я только говорила с ним по телефону. Мсье Бертлен постоянно путешествует, переезжает с места на место, видимо, это связано с его работой, – ответила девушка.

Через знакомого в городском управлении Роланд узнал, кто владелец и кто оплачивает счета заброшенного дома и заявившись в нужный банк, нашел сотрудницу, которая вела дела Андре Бертлена. Объяснив свой интерес манией библиофила, и аккуратно высыпав на девушку несколько комплиментов, он уже чувствовал, что недоверие сошло на нет. Сыграть увлеченность и страстность Роланду было легко, он, забавно горячась, рассказывал о старинных книгах, о том, что разыскивает сборник заклинаний, который поможет ему в некоторых делах.

– Вы сами звоните ему?

– Нет, ведь он то тут, то там… Он звонит.

– А бывают случаи, когда с ним надо срочно связаться?

– Да, бывают, вот, в прошедшем месяце сильно увеличился счет за электроэнергию, и я…

«Хм, я раскрутил его на деньги частыми посещениями его дома… я ведь включал свет, да и пылесос…»

… отправила письмо на его абонентский ящик.

– Абонентский ящик как-то не похож на средство для срочной связи…

– Он позвонил на следующий день. У него, очевидно, есть доверенное лицо, которое знает, как с ним связаться. Но мы общаемся только так, как я вам рассказала.

– Понятно. Можно мне номер…

– Но… это конфиденциальная информация, Роланд, я…

– Да, конечно, вы не можете передать ее постороннему человеку… Но… – Роланд мастерски сник и трагически вздохнул.

– Ну, только если вы обещаете, что…

– Нет, Софи, я не допущу, чтобы вы рисковали своей профессиональной репутацией! – Цоллерн-старший, чувствовал себя героем анекдота, но понимал, что именно дешевый балаган и поможет ему в итоге получить номер без особых проволочек. – Но… могу я попросить вас…

– Я постараюсь помочь…

– Вы добры, как ангел! Моя просьба, наверное, покажется вам дерзкой, но, может быть… мы пообедаем вместе, когда ваш рабочий день завершится, можно мне номер вашего телефона?

– Почему бы нет, Роланд, – улыбнулась девушка. – Вы расскажете еще о ваших экспериментах с заклинаниями?

– Обещаете, что никому?..

– Да.

– Тогда я позвоню.

_______

Луи Пеллерэн вздрогнул от стука в стекло, первым его порывом было бросится на пол. Он осторожно, прижимаясь к стене, приблизился к окну. Сверху свисала, все еще покачиваясь, капроновая веревка, к которой была привязана большая гайка и бумажка. Луи приоткрыл окно, делая вид, что собирается проветрить комнату, и осторожно выдернул записку.

«ИДИ НА ЧИРДАК», – прочел он.

Доминик всегда писал печатными буквами, и подделаться под него было проще простого.

Луи, стараясь не издать ни звука, вышел на лестницу и пошел вверх. Его этаж был последним. На чердаке его соседки, две сестры с маленькими детьми, сушили белье, иногда они брали с собой ребятишек, и тогда мимо окна Луи пролетали мыльные пузыри, которыми дети развлекались, пока их мамы снимали высохшее и вешали новое белье. Он открыл дверь и стал встревожено ощупывать взглядом белые и пестрые ткани, слабо колыхавшиеся на веревках.

– Пиф-паф! – шепотом сказал кто-то ему на ухо, отчего он снова дернулся, ткнувшись на секунду в мягкий, теплый ужас смерти – какой представляешь в детстве, вжимаясь лицом в подушку.

– Думи, нельзя так!

– Не дрейфь. Времени мало. Слушай внимательно. За мной теперь нешуточная охота. Сюда больше не приеду.

– Я тебя больше не увижу, Думи? Не говори так!

– Лучо, все зависит от тебя. Захочешь увидеть меня – увидишь. Сегодня твоя задача громко завопить перед братьями, что я обчистил тебя и смылся. Заявить, что ты рвешь и мечешь, будешь искать меня, достанешь из-под земли и так далее.

– Постараюсь…

– Да, блять, прояви талант! Встречаться будем в разных местах, договариваться заранее с глазу на глаз. Никаких записок и звонков. Завтра в девять в баре «Уголь», если кто-то не придет, тогда послезавтра в девять в «Людовике». Свои походы по барам можешь объяснить тем, что ищешь меня или заливаешь горе – как хочешь.

– Мне очень тревожно Думи!

– Не очкуй Лучо, поиграем в шпионов, это ж весело!

_______

Артур приехал на фабрику. В выставочном зале стояли в ожидании развески картины. Мишель, Люсиль и еще несколько человек поприветствовали его. Тессо занимался залом «очень временно», как он сказал, пока не найдется постоянный галерист. Первую выставку – к открытию – Мишель и Люсиль взялись готовить сами.

– Нам не хватает денег на освещение, Артур, – Мишель подошел к нему с каталогом галогенных ламп.

– Не хватает? Мы все уже рассчитали, Мишель.

– Да, но я потратил деньги на картины, поэтому нужно еще.

– Картины? Хотелось бы взглянуть.

– Пойдем.

Они прошли в мастерскую Тессо на втором этаже. Несколько больших полотен стояли по стенам, и двое человек снимали с них ткань. Одна из работ уже была развернута лицом ко входу.

– Артур, ты чего встал? – Мишель удивленно оглянулся на Цоллерна-младшего.

Пустынно-просторный пейзаж, виднеющиеся среди облачных скал фигуры в длинных одеждах, отсутствие привычного пространства напомнили Артуру его недавние сны. Вторая картина развернулась к нему, и темная рогатая сущность, окутанная туманом, шагнула с нее навстречу Артуру. Он едва не отшатнулся.

– Чьи это картины, Мишель? – все еще не отрываясь от полотен, спросил он.

– Одного малоизвестного художника. Он инвалид. Очень талантливый и необычный, я хочу помочь ему.

– Где он живет?

– Не здесь, в одном пансионе для инвалидов.

– Я могу навестить его? Я тоже могу чем-то помочь.

– Нет, Артур, – неожиданно жестко ответил Тессо.

Артур удивленно перевел на него взгляд.

– Почему? – спросил он, давая понять, что просьба будет настойчивой.

– Нет и все. Я не буду объяснять! Это не твое дело!

Теперь только Артур обратил внимание на тех, кто распаковывал картины. Они постарались незаметно выйти из мастерской. Парень и девушка. Он видел их, когда гулял в катакомбах.

– Кто эти ребята?

– Мои друзья, а что?

– Так… показалось, – уклончиво ответил Артур, – что раньше мы доверяли друг другу…

Мишель продолжал смотреть на Цоллерна-младшего с вызовом и досадой.

– Ладно, Мишель, я согласен, эти картины нужны. Я посмотрю остальные?

– Конечно. Приходи потом в зал, – сквозь зубы ответил Тессо.

Артур распаковал оставшиеся картины, развернул их к себе и снова отошел к двери. Все они были чем-то схожи, как работы, что привозят художники с пленэра, разные, но пропитанные одним духом, обитающим там. Эти картины были пропитаны синим светом, он шел откуда-то снизу, словно из глаз зрителя, и был проводником в тот несуществующий мир, который, почему-то казался узнаваемым. Пара пейзажей, если можно так назвать пространства, которым нет подобия на земле, фигуры и лики ангелов и существ тьмы, наслоения видений друг на друга – все это очень походило на то, что он ощущал и видел на прошлой неделе под воздействием непонятного «лекарства».

Ему казалось, что еще немного, и он проникнет внутрь, ступит в светлый ручей, навстречу крылатому свету, повисшему над водой причудливым облаком. Он вздрогнул, когда чьи-то руки сомкнулись на его животе.

Первой мыслью было «Эмма», но вскоре он понял, кто это. Ему стало неприятно – в этом объятии он был только объектом воздействия, как и в прошлый раз, глиной, прахом.

«С места в карьер? Ну что ж, отвечу тебе тем же!»

– Люсиль, – негромко произнес он, – ты знаешь что-нибудь о Городе?

– О каком? – спросила она, не проявляя интереса.

– О том, который, по слухам, существует под нашим городом.

Люсиль отстранилась и встала перед ним.

– Такой большой мальчик, а веришь во всякую чушь! – улыбка ее была, пожалуй, слишком веселой, а жест – провела рукой по своим волосам, взлохматив их, – слишком беззаботным. И эта поспешность – сбежать.

– Подожди, я слышал об этом от разных людей. Неужели ты, прожив тут всю жизнь, ничего подобного не слыхала?

– Может и проскользнуло что-нибудь, только мне такие вещи неинтересны, вот я и не запомнила. Мне важно работать, Артур, а не собирать сплетни, которыми детишки себя тешат, – ответила она резко. – У нас сейчас дела посерьезней!

– Что сегодня все на меня рычат? – пожал плечами Артур и продолжил примиряющее. – У меня скоро свадьба, Люсиль, я приглашаю тебя, пока на словах.

– Спасибо. Рада за тебя, – сухо ответила она.

– Кстати, я пригласил еще моего друга – художника, чью картину ты видела в моем кабинете. Кажется, он вызвал твой интерес. Он приедет и привезет свои работы.

– Познакомишь нас? – она успокоилась и видно вспоминала картину.

– Конечно. Возможно, он захочет написать твой портрет.

_______

В комнате Арианы остался аппарат, который не подключили к системе прослушки, он не работал, им не пользовались уже много лет. Так считал средний из Пеллерэнов. Коляска тихо проехала к занавешенному черными портьерами окну, там на подоконнике стоял телефон.

– Что у нас на сегодня, Ларре?

– Ваш брат сказал нам поймать мальчишку, чего бы это не стоило. Как нам поступить?

– Конечно, по возможности нужно выполнить его приказ, Ларре, но не до конца. Дайте пареньку понять, что ему угрожает серьезная опасность, а мой брат пусть считает, что только несчастная случайность не позволила вам сегодня схватить его.

– Не хотелось бы снова получить головомойку, я даже не знаю, как нам появится перед ним с известием, что упустили его.

– Терпение, Ларре, будет вознаграждено. Уверьте его, что вам помешала полиция, и что завтра вы его обязательно схватите.

_______

В ящике стола ждала книга, трудно было понять, почему странные рассказы вызывали такое волнение, казалось, под наклеенными буквами скрыто что-то другое, ради чего, собственно и задумана была книга. Хотелось содрать мелкие клочки, чтобы заглянуть глубже. Однажды несколько слов отклеились и соскользнули с листа. Под ними была пустота.

Книга открыта. Добрый художник

Звонка не было. У двери висел небольшой молоток странной формы, но явно предназначенный для забивания гвоздей. На синей краске филенки было нашкрябано мелом: «Стучите! Если никто не подходит – попробуйте открыть дверь! Стучите громче! Если не открывают – разбейте окно, залезьте в квартиру и берите все, что хотите!»

Взвесив в руке молоток, я подумала, что легкомысленно оставлять открытую дверь да еще вешать возле нее возможное орудие убийства. Я толкнула дверь, она открылась. В прихожей было темно.

– Есть кто-нибудь дома? – крикнула я в направлении светлеющего в конце коридора пространства.

Никто не ответил, я прошла вперед и остановилась на пороге мастерской, источавшей запах всевозможного масла. В дальнем ее углу кто-то зашевелился под испачканной красками тряпкой, и я увидела голову. Из-за густой щетины и синяков под глазами кожа на лице казалась серой.

– Который час? – промычал он, словно губы у него до того размякли, что не могли нормально двигаться.

– Почти полдень, – ответила я, понимая, что зашла напрасно.

– Что тебе нужно?

– Да ничего, – и тут я подумала, может, это не он. – Мне нужен художник Венсан Трене.

– Зачем?

– Он давал объявление…

– А, еще одна, возомнившая себя Венерой! – он съехал с дивана на пол.

– Про Венеру там ничего не написано. Значит, это все-таки вы.

– Я, – прокряхтел он, – Венсан Трене, опустившийся ублюдок, позорящий свою семью, – он поднялся на четвереньки.

– Мне до этого нет дела. Вижу, я пришла зря.

– Этого я не сказал, пока не разглядел тебя, – он встал и воззрился мне в лицо. – Господи! Где тебя так забрызгали краской?

Я не сразу поняла, что это он о веснушках.

– Вам не кажется, что шутка мне не по возрасту? Впрочем, вы настолько не в себе… Я понимаю, что никакой работы сегодня не будет.

– Раз ты пришла – будет!

– Вы пьяны. Я не хочу находиться в незнакомом доме наедине с пьяным человеком.

– Что ты понимаешь? Пьяным я был вчера, а сегодня называть меня надо не пьяным, а больным!

– Может, я ничего не понимаю, но я ухожу.

Он расхохотался.

– Твои реплики напоминают мне слова Алисы, попавшей в Страну чудес. – Пойдем-ка выпьем!

Я хмыкнула. В его глаза было неприятно смотреть, они слезились и были похожи на вытащенные из масла стеклянные шарики, обмотанные ворсистой красной шерстью.

– Нет! Выпьем кофе!

Он добрел до стула, уселся перед мольбертом спиной ко мне и стал лениво мазать кистью на этюде с рекой и пасмурным небом, изображая, что работает. Не поворачиваясь, он сказал.

– Вид у тебя такой, словно ты сейчас топнешь ногой, как трехлетний младенец!

Чтобы как-то примириться, я стала разглядывать картины.

Черная женщина со змеиной спиной заползла на половину полотен. Почему-то сразу подумалось, что это его бывшая злосчастная любовь, вокруг нее все цвета были душными, и воздух медовой консистенции стекал на нее с потолка или наползал из окна и вызывал спазмы в горле. Пейзажи меня не впечатлили, впрочем, они вообще редко меня трогают. А вот залитые холодным солнцем пустые комнаты – понравились. Наверное, это было после ухода змеиной женщины, а может быть, в каком-то другом доме, в доме, где он провел детство или юность.

– А кто это? – спросила я, глядя на портрет солидного старика в коричневой блузе, с оранжевым шейным платком и шевелюрой, напоминающей по цвету кору березы – в шелковой седине пестрели черные прядки.

– Отец, – брякнул он, не повернувшись ко мне, а откинувшись на спинку стула и сильно запрокинув голову. – Мэтр в себе! – Он вернулся к своей мазне.

– Что это значит?

– Я так называю его потому, что он все время находится как бы внутри себя, и его оболочка равна для него целому свету. Оттуда, изнутри, он видит мир только таким, каким привык его видеть на своих полотнах, поэтому многие из них до того схожи, что трудно различить их – десять лет назад он писал так же, двадцать, тридцать, сорок… Он нашел себя и теперь боится потерять. А когда он заходит сюда и видит, как я живу и что пишу, он свирепеет. Это я называю «мэтр вне себя». – Он хохотнул, потом шумно вздохнул, даже всхлипнул. – Он тяжело переживает, что его сын не стал маститым художником, не стал его копией. Общается со мной по большому секрету от своих коллег, таких же мэтров в себе, и от своих чопорных друзей.

Он встал и пошел в коридор, кивнув, чтобы я шла тоже. Мы пришли на кухню. Вид этого помещения навевал мысли не о еде, а скорее о голоде.

– Схожу куплю вам хлеба, а вы пока сварите кофе, – сказала я. – Кофе-то есть?

– Есть, преотличный. Мне привезли в подарок из Бразилии.

Выйдя на улицу, я решала – стоит ли возвращаться. Купила багет и сразу отломила большой кусок. Позавтракать мне не удалось из-за ссоры с теткой. Мне нужны были деньги, чтобы продолжить заниматься в театральной студии. В этом году наши должны были поехать на фестиваль, а это возможность быть замеченными. Некоторые девушки из студии подрабатывали натурщицами – в соседнем зале собирались три раза в неделю художники и рисовали людей в костюмах и обнаженных. Я тоже несколько раз позировала там, но за место на подиуме постоянно была чуть ли не драка среди наших, и я не хотела в ней участвовать. Да и Лир, такое прозвище было у нашего руководителя, очень скептически относился к этому ажиотажу и шутил, что скоро девушки докатятся до съемок в порно. Если этот алкоголик будет нормально платить и вести себя прилично, я смогу скрывать от Лира источник своего дохода, раз его это смущает, решила я.

Я вернулась к его двери, снова взвесила в руке молоток, не знаю зачем. Вошла в квартиру и прошла на кухню. Только теперь я заметила ведущую из коридора лестницу на второй этаж.

– У вас двухэтажная квартира? – спросила я Венсана, который, видимо, умылся и выглядел гораздо бодрее. Мы сели пить кофе. Он пах горелой сковородкой, а на вкус был омерзительно кислым.

– Квартира огромная, в ней можно заблудиться, с другой стороны, когда приходят гости, легко спрятаться, – улыбнулся он.

– Зачем звать гостей, если от них хочешь спрятаться?

– Ну точно, Алиса в Стране чудес! Твое воображение еще не встало с горшка? Зовешь в гости одних, а с ними приходят и другие, те, от которых иногда нужно прятаться!

– А-а. Хорошо, когда есть куда позвать гостей…

Он заглянул мне в лицо с одной стороны, потом с другой, заигрывая со мной словно с дитятей.

– Хочешь стать моим вторым квартирантом?

– А кто первый?

– Мой друг, тоже художник. Можешь получить в пользование комнату за работу натурщицей.

– А когда вам надоест меня рисовать, сколько это будет стоить?

– Чего загадывать? Ну, точно дешевле, чем у кого бы то ни было.

– С чего такая щедрость – вам что не нужны деньги?

– Мне завещали не быть жадным две добрые феи – моя тетя и кузина. Тетя, умирая, оставила мне приличную сумму, а кузина сдает мне эту квартиру за копейки, плачу я ей из денег, которыми одарила меня ее мать.

– Нет, мне деньги нужны.

– Ладно, живи тогда просто так.

– Нет, спасибо.

– Как хочешь.

Допив, он ушел в мастерскую, наворачивал по ней круги, когда я вошла, словно крутил внутри себя ручку, которая заведет мотор.

– Ты – комок. Круглое тело, спящее внутри себя, – сказал он, включая обогреватель. – Ты планета, внутри которой горячее ядро, ты абсолютно круглая. Ты зародыш, спящий в утробе, сконцентрированный вокруг пульсирующего центра, дающего ему питание…

Это было похоже на задание для этюдов, которые давал нам Лир. Я представила Лира, как он сморит на меня, как подходит и поправляет позу, если считает ее недостаточно изящной.

– Что ты встала? – услышала я хриплый голос Венсана. – Раздевайся.

_______

Наши встречи с Гого становились все более однообразными, я пыталась представлять Лира, но Гого был настолько не похож на него, что я все время сбивалась, это злило меня и мое раздражение переносилось на Гого, хоть он старался, как мог. Когда я сказала, что позирую Венсану, он устроил чуть ли не сцену, но я его быстро осадила, спросив, не хочет ли он оплатить мое обучение в студии. Мне пришлось наконец признаться тетке, чем я зарабатываю, она обругала меня шлюхой, потом попыталась предостеречь от возможных бедствий и под конец сказала, чтобы я не смела больше ходить к Венсану. Я ушла в свою комнату и в очередной раз за последний год собрала вещи.

_______

Венсана я встретила еще на улице. Он шел к дому с пакетом из аптеки.

– Вы заболели? – спросила я.

– Нет, Диего болен.

– Ваш друг-квартирант?

– Да.

– Что с ним?

– У него рак. Операция уже невозможна. Он бросил жену, когда узнал это, и теперь живет у меня.

– Я тоже буду у вас жить. Деньги мне по-прежнему нужны, но я могу вам готовить и убираться в квартире.

– Подходит. На что идут мои деньги? – он впервые поинтересовался моими делами.

– На театральную студию.

– А, звезда Голливуда?

– Что вас на крайности тянет – то вам Венеру подавай, то звезду Голливуда. Я обычная девушка.

Он расхохотался.

– Сама ты так не думаешь! Ты пуп земли, ядерный взрыв, комета Галлея.

– Лестно, конечно… Я могу вещи к вам перевезти?

Мы дошли до дома, он так и не ответил, вернее, он промычал что-то, но думал явно о другом, так что я не поняла – могу или нет. Открыв дверь в квартиру, он взял меня за руку, за запястье, и повел по коридору.

– Вот комната, – сказал он распахивая дверь. – Это моя любимая комната, тут жила моя кузина, и когда я приходил к ней в гости, мы резвились здесь с ее игрушками, ну а потом, когда подросли, – просто резвились.

– Почему вы сами в ней не живете, если она ваша любимая? – я проверила, запирается ли она изнутри.

– Ты ничего не понимаешь, – в который раз сказал он, – она для женщины.

_______

Позирование у Венсана напоминало мне занятия в студии: он рисовал образ, в который принуждал меня влезть, и очень бесился, когда я не могла понять его. Я представляла Лира, хотя Лир никогда не бесился – он взрывался какими-то полурыданиями или разражался демоническим хохотом.

Я попросила ребят из студии вечером, после занятий, помочь перетащить мои вещи к Венсану. Тетки не было дома, и все прошло тихо. Вереница молодых людей, идущих по улице, была похожа на караван верблюдов, и очень забавляла меня. Гого я звать не стала, чтобы не портить настроение. По случаю моего вселения Венсан устроил пирушку, мы пили, играли для него сценки, которые ставили в студии, танцевали в его большой мастерской, а потом стали мазать друг друга красками. Венсан в это время уже спал.

_______

Утром я проснулась от стука. Я не сразу поняла, где нахожусь. Лежала и разглядывала зеленые обои с расплывчатым дамасским узором, потом свои руки, на которых были разноцветные пятна. Стук не прекращался, наоборот, он перешел в какое-то остервенение. Он раздавался сверху. Я встала и подошла к лестнице – стук шел из комнаты на втором этаже. Я поднялась. Дверь была приоткрыта.

Он стучал молотком об железную спинку кровати – черный бородач, обглоданный смертью. Я просунула голову в дверь и крикнула ему:

– Что вы стучите?

– Я охрип звать этого ублюдка Венсана!

– Вам что-то нужно?

– Позовите Венсана!

– Хорошо, успокойтесь.

Я постучала в комнату Венсана, но в ответ не услышала ни звука. Пришлось идти в мастерскую. Венсан спал там на затертом диване, где валялись тряпки, которыми он вытирал руки или холст во время работы. Я растолкала его и передала просьбу Диего. Он кое-как поднялся, бормоча какую-то ерунду, и пошел на кухню, чем-то звякал, шуршал, потом ушел наверх. Оттуда донеслась ругань Диего. Я улеглась на полу в мастерской, созерцая последствия нашей вчерашней гулянки и думая, успею ли убрать все до занятий в студии.