(НЕ) ИЗМЕНА Момент истины. Забывая наши ошибки
- -
- 100%
- +
– Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Тебе, как никому, хорошо известен процесс суда.
О, да! Кому, как не ей, знать об этом?! Ведь именно с этого и начались все неприятности, которые обрушились на ее семейную жизнь. С того самого момента, как пришли с уголовного розыска… Допрос, обыск, арест Камала… его несостоявшаяся, подстроенная гибель при перестрелке… промелькнули в ее сознании, как немое кино.
А затем… очередной суд по поводу опекунства над Джимми… где проявились все возможности Камала…
Обессилено упав перед ним на колени, Сони запричитала бессвязно бормоча:
– Прошу тебя… прошу тебя… я не сомневаюсь, в твоих возможностях… умоляю тебя, не отнимай у меня последнюю надежду… Дони – единственный лучик света, что остался в моей жизни…
Камал не ожидал от нее такого поступка, все что угодно, крики или ругань, даже рукоприкладство с ее стороны он мог бы понять, но только не это… Неожиданность застала его врасплох.
– Камал, милый… любовь моя… я знаю, что потеряла тебя еще тогда, когда похоронила твое мнимое изуродованное тело… но осознала это только лишь, когда Римма предоставила доказательства этому… позволь я объясню причину своего поступка, только не отнимай его у меня. Мой малыш, это последняя память о тебе, о твоей любви, пусть даже истлевшей в ненависти ко мне… память о нашем былом счастье…
Слезы застилали ей глаза, и она крепко обняла его ногу, чтобы не упасть в обморок.
– За что ты меня так ненавидишь Камал?… Чем я провинилась перед тобой, что ты мстишь мне, желая уничтожить… Лучше, убей меня, но не проси подписать эту отказную…
Камал замер в замешательстве, но слова, сказанные в порыве, что Римма предоставила доказательства, вырвали его из состояния шока.
Какие еще доказательства, что она имела в виду?
– Не пытайся меня разжалобить. Встань немедленно, иначе ты шокируешь тех, кто может войти, – процедил Камал.
Отпустив его ногу, Сони не смогла встать с колен, лишь прикрыв лицо ладонями, пыталась унять слезы.
– Ты прав, я виновата в твоих глазах… и что тебе до моих слез, до моих страданий… ведь ты именно этого и добивался… я всего лишь отсрочила момент… и вот, я у твоих ног, униженная и убитая горечью своих потерь… я твоя раба по контракту… я никто и ничто в твоей жизни… падать ниже уже некуда… и сил у меня больше нет, даже чтобы удавиться… Разве ты не этого хотел?
Камал не в силах был больше наблюдать за ее унижением, от чего схватил и силой поставил ее на ноги.
– Прекрати немедленно! Невыносимо слышать твои причитания. Если тебе есть что сказать, я слушаю. Что ты имела в виду, о каких еще доказательствах идет речь?
Непослушные ноги не держали ее, и Сони пришлось прислониться к окну, чтобы вновь не распластаться перед ним на коленях. Но она поспешно начала пересказывать происшествия, сподвигшие её на необдуманные поступки, её скоропалительные решения… пока он готов выслушать её и даёт шанс оправдаться перед ним…
– Днем раньше до того, как мы расстались… – все еще всхлипывая и утирая слезы, которые непослушно продолжали лить ручьем, Сони вернулась мысленно в тот роковой день, – я была у гинеколога. И узнав о своей беременности, мчалась к тебе в офис поделиться новостью… но, у входа я повстречала Римму…
Слова с трудом давались ей, и Сони, стряхнув последнюю слезу, что прокладывала влажную дорожку на щеке, откинув голову к стенке и, прикрыв глаза, продолжила:
– Она уговорила меня найти тихое местечко, где мы могли бы переговорить. Однако… я не поверила ни единому слову Риммы, пока…
Камал внимательно слушал и не перебивал ее, но Сони внезапно остановила свой рассказ, и тишина поглотила их обоих. Не в силах переносить эту угнетающую тишину, Камал требовательно произнес:
– Пока… продолжай.
Воспоминания причиняли ей невыносимую боль, а еще больнее было признавать и оглашать то, что на самом деле пришел конец всему: их совместному счастью и той безграничной любви, которая заставляла биться их сердца в унисон. И все же ей было необходимо произнести это вслух и, в конце концов, поставить жирную точку на их отношениях. Недосказанность и слабость, которую проявила Сони в тот день, привела к плачевным последствиям. И теперь пора расхлебывать результаты своих страхов и трусости.
Сделав глубокий вздох, Сони продолжила:
– Она предоставила доказательства. Я отказывалась верить в твоё коварство по отношению ко мне, но она включила диктофонную запись, где ты красноречиво излагал свои намерения, – сделав акцент на последних словах, она посмотрела в глаза Камалу.
Он стоял непоколебимо, как скала. Сони хотела разглядеть какую-либо зацепку, подтверждающую истину ее слов в его взгляде, в самом виде… но он был недоступен ее разуму… однако, она заметила, как блеснула искорка удивления в его глазах, но не смогла понять ее значения и тогда продолжила:
– Римма записала ваш разговор, ты даже не подозревал об этом, отчего так красноречиво изложил весь свой коварный план. Чем же я тебя так сильно занозила, что ты вынес мне страшный приговор?
Она страсть как желала узнать причину его ненависти, и с мольбой в глазах ждала, надеялась получить ответ. Но Камал не ответил, а лишь пожелал продолжения:
– И что же я там говорил?
– Тебе доставляет удовольствие терзать меня?… – Сони глядела ему в глаза, вопросительный взор, направленный на Камала, остался без ответа, и она продолжила, – что ж… Твоя ненависть так сильна, что ты не успокоишься, пока не уничтожишь меня основательно. Пока не увидишь униженной, разбитой, раздавленной у твоих ног, покоренной твоей воле… И твое главное оружие – любовь.
Камал усмехнулся:
– Что за дикость? Любовь – оружие…
– Моя любовь к тебе… – разочарованно прошептала Сони и безнадёжно вздохнула, – усыпив мою бдительность и убедив, что ты меня любишь. А влюбленную женщину так легко убедить в своей любви… я и не подозревала об обмане, ты так искусно играл в любовь…
Сони не в силах была продолжать смотреть ему в глаза, так как его каменный вид, не проявляющий никаких подтверждений или опровержений ее словам, убивал ее. Уронив голову на ладони, она чуть всхлипнула.
– Боже! Как это унизительно! За что, Камал? За что?
– Сомневаюсь, что на данный момент какие-либо слова дадут положительный результат. Поговорим об этом завтра.
И не дожидаясь ее ответа, Камал бесцеремонно удалился, оставив ее в одиночестве со своими размышлениями. Сони даже не успела возразить.
Заметив папку с документами у окна, Сони медленно взяла ее в руки, проведя по ней с опаской, приоткрыла, и взгляд упал на злополучный документ. Резко брезгливо отбросив ее, она вновь зашлась в горьких рыданиях, склонив голову на колени.
***
– Николя, алло… Ты меня слышишь, Николя?
Мобильный телефон почему-то барахлил, и Камал с трудом смог дозвониться.
– Да-да, слушаю тебя, – услышал он голос Николя.
– Николя, слушай меня внимательно. Срочно найди Римму.
– Ты что, брат?! Она же уже месяца два-три как исчезла, не звонит, не появляется,– перебил его Николя.
– Меня не волнует, как! Но чтобы завтра ты привез ко мне Римму и того щегла с редакции. Помнишь его?
– Ты имеешь в виду Джона?
– Да, кажись, его имя Евгений. Ты меня понял? Завтра к полудню, эти двое должны быть у меня. И никаких оправдании!
Камал отключил телефон, не дожидаясь ответа.
К вечеру следующего дня, но не к полудню, Николя постучал в дверь гостиничного номера. Камал открыл дверь и с порога пробасил:
– Где они?
– Они слегка брыкались, но мы справились…
– Где они? – нетерпеливо повторил Камал.
– Ребята сейчас поднимутся с ними, – спокойно ответил Николя, не отреагировав никак на его грубость и похлопав его по плечу, спросил, – что за спешка, брат? Не желаешь объяснить, в чем дело?
Глава 5 – «Самосуд»
Сони очнулась от беспокойного сна, терзаясь мучительными и тревожными предчувствиями. Ночь не приносила облегчения в сетях забвения сна, а дни предвещали ежедневную бурю склок и перебранок. Отчего Сони мысленно металась из стороны в сторону в надежде найти хоть малейший просвет в решении этих наваливших проблем. Но каждый последующий день словно продлевал агонию и наказание…
… кара небесная!…
Внезапная догадка о каре небесной застала ее врасплох, и Сони вскочила с постели. Рука машинально потянулась к сигаретам. До рассвета оставалось не более часа, медперсонал еще отдыхал. Сони была уверена, что до обхода больных, она успеет сделать пару спасительных затяжек и вдобавок проветрить свою одиночную палату.
Стоя у окна, она с наслаждением затянулась и выпустила дым. Мысли молнией пронзали ее насквозь с каждым вздохом. Пытаясь собрать все воедино и логически мыслить, Сони начала анализировать.
… Это кара небесная! За все мои прегрешения. Но … какие??? Что такого ужасного я могла совершить в своей жизни, что Бог так жесток со мной? …
… … …
… Это за мою безмерную любовь к Камалу…
… Человек не должен так самозабвенно любить кого-либо…
… Бог наказывает меня за всю любовь, отданную Камалу, ему единственному…
… За всё то райское наслаждение, что я испытала в его объятиях…
… За все те страстные ночи, что мы дарили друг другу… сладостные поцелуи… жгучие объятия… как же слаба плоть… слаба… абсолютно слаба, если плотские утехи стали превыше духовности…
… Господи! Что за глупости!? Разве можно наказывать за любовь!? За желание любить и быть любимой? … Что за чушь я несу… Фу-у-у… Но… ведь, оказавшись в плену этих плотских наслаждении, в плену страсти, мы забыли о Боге… забыли, что неземная любовь не предназначена для смертных… нельзя любить так сильно, самозабвенно… грешно предаваться плотским утехам!
И Сони мысленно взывала к Богу, истошно крича в подсознании.
Господи!!!!
Разве я забыла твои заповеди?
Нет! Нет! Нет!
Не убей!
Не укради! …
Что же еще? Что дальше? …
… прелюбодеяние…
… О, Боже! Прелюбодеяние!…
… Господи, ты наказываешь меня не за любовь к супругу, а за… за измену…
Внезапная догадка заставила окаменеть Сони. Кровь отхлынула от лица, и она побледнела, как смерть.
Сигарета в руках Сони давно истлела в неподвижности, и она подкурила новую дрожащей рукой. Смутные воспоминания о той далекой ночи, проведенной в объятиях другого мужчины, страстные вздохи, долгие поцелуи, жгучие объятия привели ее в трепет. Сони задрожала всем телом. В ушах раздался гул эхом, чеканящий биение сердца.
… Димка!
… О Боже! Димка!
Милый, верный, надежный друг Димка!
Это с ним… именно с ним… с лучшим другом Камала она когда-то совершила прелюбодеяние… Сделав очередную затяжку, Сони потушила сигарету. Мысли метались в разные стороны, ей хотелось закричать во все горло, чтобы боль, гнетущая внутри, утихомирилась. И сердце зарыдало навзрыд, переча разуму:
«Нет! Нет! Нет!… Господи! Господи! Я не изменяла Камалу! Это он явился ко мне во сне, как мираж. Я отдалась в ту ночь миражу, бессознательно предавалась любви с призраком в облике Камала…»
Но разум наперекор сердцу твердил свои доводы:
«Ложь! Ты просто нашла оправдание своему поступку. Ты не хотела думать иначе. Твоя лихорадка не оправдывает то, что ты не желала видеть лица Димки, и просто вообразила себе Камала на его месте…».
От горечи самоанализа сердце Сони сжалось до боли. Спрятав лицо в ладонях, она разрыдалась, всхлипывая и завывая от безнадежности. Самосуд довел ее до отчаяния.
Что же делать в таком случае? Согласиться с доводами Камала и подписать отказную от Дони?! Чтобы тень ее греха не пала на малыша. Невинный ангел не должен нести крест своей матери.
???…
Нет! И еще раз нет! Она подарит всю свою нерастраченную любовь и нежность своему малышу и будет бороться за его благополучие. Отказаться от него не значит сделать его счастливым. Этим его не уберечь от всех бед и невзгод. Лишь своей любовью и заботой можно отгородить его от всех и вся. А для начала ей нужно отвоевать своего сына у Камала. А если удача улыбнётся, то, возможно, получится вернуть опекунство над Джимми тоже…
И, видит Бог, она окончательно приняла решение бороться за свое дитя, за своих чад до последнего вздоха!
Полная решимости, Сони подошла к раковине, привела себя в порядок и взглянула на себя в зеркало. В отражении на нее глядела женщина, уверенная в себе и подбадривающе улыбалась ей. И Сони поняла, что она не одна. Ее второе «я» вновь распрямило плечи, и встало рядом, поддерживая и подбадривая в минуты отчаяния.
Внезапно открылась дверь без предупредительного стука. Сони вышла из ванной комнаты и встретилась взглядом с Камалом. Лукавый взгляд посетителя не предвещал ничего хорошего и Сони насторожилась.
– Не слишком ли ты рано для очередной перепалки, – съязвила Сони, глядя ему в глаза, – это вредно для переваривания завтрака.
– Не тревожься за мой желудок, это ни к чему, – парировал он, и без приглашения, придвинув стул, сел, скрестив ноги.
– Наглости тебе не занимать, – фыркнув Сони, достала из сумочки крем и начала натирать им руки. Безразличный вид давался ей с трудом, и она выпалила, – я тебя не приглашала. Твоя бесцеремонность просто невыносима.
Камал лишь фыркнул в ответ и достал из кармана диктофон. Покрутив его в руке, он произнес:
– Вообще-то я к тебе по делу.
– Ты прав! Нам нужно покончить с этим делом раз и навсегда, – перебила его Сони, и подошла к тумбочке, где лежал ненавистный бланк, ожидающий ее подписи, – мой окончательный ответ «нет». Я не откажусь от Дони и буду бороться до конца.
Сони перевела дыхание, встретившись взглядом с Камалом, и разорвав бланк на мелкие кусочки, бросила их ему в лицо.
– А если повезет, я еще и Джимми отвоюю у тебя. Так что готовься к суду. Ты объявил мне войну, я принимаю твой вызов.
Камал вскочил с места, взбесившись от ее выходки, и прогремел басом:
– И на что же ты надеешься? Я ж выверну тебя наизнанку в суде, ты забыла мои возможности?!
– К сожалению, нет! Я отлично тебя знаю!
Сони не отводила глаз, которые почернели как ночь.
Камал перевел дух и первым взял себя в руки.
– Стоп! Временное перемирие, ты согласна? Послушай это, – и Камал включил диктофон.
Через пару секунд она услыхала повторно ту самую тираду Камала, ту самую запись на диктофоне… Она возродила в памяти злосчастный день, когда Римма чуть ли не силком затащила ее в кафе и убедила в тайных злых умыслах Камала.
Не сдержавшись от обиды и боли, она закрыла уши, закричав:
– Я не хочу этого больше слушать.
– Дослушай до конца, – схватив ее за руки, потребовал он.
Покорившись его силе, она вновь прислушалась, и до ее сознания стали доходить странные звуки, которые с каждым словом меняли свой оттенок. В итоге, каким-то чудесным образом голос Камала превратился в голос Риммы.
Выхватив из рук Камала диктофон, Сони со всей силы швырнула его об стенку. Хрупкая аппаратура разлетелась на мелкие кусочки.
– Что все это значит? – в гневе выпалила Сони. – Какую еще шутку ты решил разыграть???
– Что с тобой? – обеспокоился Камал, – Ты что совсем ничего не понимаешь?
– Этот номер со мной не пройдет, – взбесилась она не на шутку, – этим ты ничего не добьёшься. Я не отдам тебе Дони.
– Сони, – Камал схватил ее за руки.
Но она, выдернув руку, подошла к окну и нервно закурила.
– Чего ты добиваешься?
– Я всего лишь хотел показать тебе, что вся эта запись – филькина грамота. Это монтаж. Римма тебя провела, – раздраженно выпалил он, с трудом сдерживая нарастающий гнев.
– Не пытайся запутать и запугать меня. Хочешь разбудить во мне чувство раскаяния. Обвинив во всем меня, в моей глупости…
– Если ты так считаешь, то ты на самом деле глупа!
– Даже раскаявшись, Дони я тебе не отдам.
Сони пронзила его гневным взглядом.
Кинувшись к Сони, Камал выдернул сигарету из рук и прижал ее к стенке. Глаза его метали молнии. На скулах заиграли желваки. Он с трудом сдерживал свою ярость.
– Я заберу его и без этих уловок.
И тяжело дыша ей прямо в лицо, он съязвил:
– Сомневаюсь, что суд может присудить детей падшей женщине.
– Что? – только и смогла промямлить Сони, словно подавившись комом, застрявшим в горле.
– И не сомневайся, речь пойдет о твоей нравственности и моральных устоях. Любой добросовестный человек дважды подумает, прежде чем вверить в руки порочной особы безвинных детей.
– Глупости! Ты шутишь?!
До ее сознания стал доходить смысл сказанных Камалом слов. Кровь прилила к лицу и Сони с трудом произнесла:
– Это необоснованно… – она нервно сглотнула.
– Ты так думаешь? – ехидно усмехнувшись, Камал поглядел на нее, и его бровь изогнулась дугой.– Твой молокосос признается в чем угодно. Тем более, что он уже во всех красочных деталях поведал о ваших шалостях…
Звонкая оплеуха не дала ему возможности и дальше разглагольствовать.
Смерив Сони презрительным взглядом, он гневно выдавил:
– С него хватило и двух ударов в челюсть, чтобы он завизжал, как свинья, умоляя о пощаде…
Еще одна оплеуха и Сони процедила сквозь зубы:
– Это жестоко! Ты просто омерзителен!
Камал сжал ее руки цепкой хваткой, что Сони сжала зубы от боли и зажмурилась, но не издала ни звука. Ему этого и не требовалось. Вся боль, как физическая, так и душевная проявилась в чертах ее лица. Он и забыл, с какими намерениями пришел к ней. Ведь его жгучим желанием, до прихода в клинику, было помириться с ней. Объясниться с Сони во всех недоразумениях, что произошли с ними так внезапно… хотя нет! Это было продуманное, просчитанное действие Риммы. И что в итоге? Он набросился на Сони с обвинениями. Для чего! Для того чтобы обидеть ее как можно сильнее, задеть ее чувства, заставить страдать? Но зачем? Разве не хватает того, что она уже перенесла, выстрадала, ошибочно веря в то, чего нет. Страдая в одиночестве от сомнения в его чувствах. И зная все это, как же он может продолжать дергать ее за нервные окончания, причиняя еще больше боли и мучения?
… нет… он просто хотел самостоятельно убедиться в словах Джона, что между ними не было никакой интрижки…
И эта звонкая оплеуха была откровенным доказательством того, что Сони оскорбилась беспочвенными обвинениями, касательно её порочности… и на мгновение Камал ощутил неимоверную легкость и полную уверенность в супружеской верности…
И вдруг, ощутив внезапный прилив нежности к своей непокорной возлюбленной, он прильнул к ее щеке, вдыхая давно забытый аромат нежной кожи. Ослабив хватку, он коснулся ее плеч, которые нервно вздрогнули от неожиданности.
Сони в замешательстве оттолкнула его и процедила сквозь зубы:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.