Пой. История Тома Фрая

– Пока что только уши вянут, – написал Том и стер. – Да, а кого нам еще просить? – Стер. – Придется подбросить ему подходящих книг, – стер, – иначе он будет нести чушь. – Стер. – Сегодня он представлял себя рыцарем. – Том стер и закатил глаза. – К сожалению, не в классическом представлении. – Стер.

– Дорогой, настоящие рыцари бывают только на страницах книг. Рыцари, драконы, принцессы, все их образы – туман, в реальной жизни им соответствуют подлецы, негодяи и стервы. Сними эти розовые очки сам, пока кто-то не вогнал их осколки тебе в глаза. Каждый в мире ребенок однажды понимает, что гоняться за совершенством – это строить воздушные замки. К несчастью, их обломки могут завалить насмерть. – Ванесса говорила строго. – А потом тебе пятьдесят, из-за низкой самооценки и глупого цинизма ты находишь какого-то пьяницу. Жалеешь об упущенной возможности с мундштуком во рту и поучаешь других – это провал, а не мудрость.

–Однажды в мире я проснулся, где исчезли все герои. – Том начал петь и загадочно разводить руками, а Ванессе оставалось лишь покачать головой. – Где все те, кто нас спасал и утешал? – Том подпрыгнул и положил руку на сердце. – О, теперь и нам никто не нужен! Время пришло занять их место и быть героями! Самим решать свою судьбу![25] – Он посмотрел на вечернее небо и затянул высокую ноту. Однако природа подпевать ему не собиралась. Мама не прекращала сокрушенно качать головой.

– Если я когда-то увижу, как кто-то вылезает из окна твоей комнаты, тебя убью первым. Знай это и предупреди Ричарда! Любит он заниматься ерундой. Я птичек ловить со второго этажа не собираюсь. Возраст и здоровье уже не то… – Ванесса улыбнулась. – Так что, ты составил хотя бы бумажное резюме? – На вопрос мамы Том кивнул и снова уселся, хватая доску.

– Почти два часа писал про кружки, – показал Том маме и стер. – Особенно замучился с перечислением ролей. – Стер. – Потом собрал награды, грамоты и прочее. – Стер. – Файл для отправки сформирован. – Стер. – Вычитан и готов к отправке. – Стер. – Осталось визитную карточку приложить.

– Давай займемся этим после твоего дня рождения? – спросила Ванесса, и Том сузил глаза, подозревая неладное. Она аккуратно манипулировала им и параллельно переводила тему. Обычно Том или не праздновал свой день рождения совсем, или сидел с парнями в комнате. Они ели пиццу, играли в видеоигры или смотрели мюзиклы. – Том?

– Да, хорошо.

«Да, мам, я прекрасно понимаю, что надо. Понимаю! Но иногда тяжело осознавать наступление какой-никакой взрослой жизни. Начинается настоящая борьба за славу, роли, деньги и место на «Аллее Славы». Даже с талантом и судьбоносным указанием петь, я не могу просто взять и стать актером, певцом.Талант – не все в нашей жизни. Труд, вот что приводит людей к победе. Я работал в поте лица и готов продолжать. Но история Тома в маленьком городке останется за плечами Тома уже взрослого. Да, Ричард скорее всего поедет со мной. Точнее, попытается… Джек, вероятно, поставленный перед выбором, также захочет свалить с нами. Однако никто не знает, что может случиться в «Большом яблоке»[26]? Бродвей – самая длинная улица Нью-Йорка, и, когда мы ступим на этот путь, не будет никаких гарантий, что дружба не развалится по дороге, как мои любимые кеды. Поэтому, пока у меня есть возможность отложить запись видеовизитки, я откладываю, ибо это равносильно новой неизведанной странице в моей жизни. И да, я знаю: время пришло, но дай мне еще один день. Всего один день беззаботной жизни…

Забавно. Даже в моей голове включается музыка. Без слов.

Вся жизнь как один большой концерт?»

– Я посижу с парнями, – написал он на доске и постарался мило улыбнуться маме, но та отрицательно покачала головой. – Что? Что не так? – Стер. – Я разрешаю купить шарики. – Стер. – Немного. – Стер. – Десять.

– Как же ты хочешь стать звездой, если даже в свой официальный праздник ведешь себя сдержанней монаха? – Ванесса не прекращала качать головой. – Что будет, если ты станешь популярным? Спел, сыграл, ушел, накрылся одеялом и спишь? Так не получится. Так не будет в любом случае. – Она выжидающе посмотрела на него. – Я собираюсь травить тараканов на следующей неделе, поэтому вам все равно нельзя тут праздновать.

– Каких тараканов? – Том отродясь не видел в доме насекомых.

– Ричарда и Джека.

– Понятно, – начеркал Том и положил доску. –Моей вины тут нет, детка, такова любовь![27]

– Вот и будете слушать свою Келли Си где-нибудь в другом месте. Мой ребенок не останется в свое восемнадцатилетие дома есть пиццу и играть в гонки. Ясно тебе? Что я творила на свое совершеннолетие, одному Богу теперь известно, остальных свидетелей я убила. – Ванесса закашляла. – Черт.

«Мам?»

Том встал из-за стола и налил воды. Мама, кивнув в знак благодарности, взяла стакан в руки. Пара небольших глотков успокоили горло. Ванесса прикрыла глаза, переводя дыхание и слушая бешено стучащее сердце. Повисло неловкое молчание. Том снова сел за стол. Он прекрасно знал, что мама сейчас в ярости, но выплеснуть эмоции не в состоянии. Дабы не нервировать ее еще сильнее, Том начал есть салат, поглядывая в окно. Почему он действительно не может устроить себе небольшой праздник? В конце концов, ему восемнадцать и теперь они с друзьями почти самостоятельные люди. Том усмехнулся. Он перевел взгляд на маму. Та гипнотизировала сахарницу, которая несколько лет назад дала трещину, но еще исправно выполняла свою работу. Мама выглядела так же – серая и выцветшая.

– Мы пойдем в боулинг. – Том улыбнулся ей и стер с доски. – Будет у меня праздник. – Стер. – Не переживай.

– Я просто хочу дать тебе то, чего у меня никогда не было, – начала Ванесса тихо. – Уверенности в завтрашнем дне, денег и искренней любви. – Слова давались ей с трудом, но природное упорство и на смертном одре заставит Ванессу оставить последнее слово за собой. – Боли будет много, веселись, пока можешь.

–Рассвет не пугает ночных птиц! Вечеринка будет продолжаться, пока мы не падем ниц. Мы будем рвать горло от песен, рвать сердца от любви! Пока есть музыка, танцпол и ты, наша вечеринка не закончится! Никогда![28] – Том пропел это в звенящей тишине их небольшой кухни.

– Ни одни слова не сравнятся с тем, что ты спел… Ни одни. Ты уникален, Том. Помни об этом.

«Мам…»

– Хорошо, тогда я дам тебе денег, повеселишься! – Ванесса вскинула вверх руку со сжатым кулаком. Том знал: он не возьмет эти деньги. На прошлых соревнованиях он получил немного, и этого с лихвой хватит, чтобы накормить Джека и Ричарда, но сейчас явно не время спорить с мамой. Они вроде все утрясли. – А после позовем твоего красавчика-друга. Пусть прочитает по бумажке информацию о тебе на камеру.

– Хорошо, – показал Том маме и стер с доски. Он пару минут не мог решиться написать мучавший его сердце вопрос. И не придумал ничего умнее, чем спеть. В конце концов, иногда музыка вкладывает смысл, который не доступен простым словам. –Что, думаешь, случится завтра? Горе или счастье? Как ты? Как ты, моя падающая звезда?[29] – Том пристально посмотрел на маму, замечая, как сердце дрогнуло.

– Я в порядке, пойду к доктору. – Она опустила глаза. – Меня достали побочки. В наше-то время и не иметь возможности подобрать таблетки – бред. Придется как-то выкручиваться, но я сделаю пару звонков.

– Летом будет подработка, – написал Том. Стер. – Я все равно буду ждать ответа. – Стер. – Все будет хорошо, мам. – Он улыбнулся.

– Это моя социальная роль – родитель. Так что, пожалуйста, не играй в супергероя. У них обычно много врагов, Том. – Он отвел глаза в сторону. – Все хорошо. Я не умираю. В конце концов, это не приговор. Я пережила все стадии принятия пять лет назад. Взрослая девочка – смогу справиться. Курить-то бросила!

– Какое событие! – Том написал это на доске и держал дольше обычного. Ванесса состроила недовольную гримасу. Сын видел по глазам, как в ее голове возникла мысль. Он быстро стер с доски и написал огромными буквами. – Нет!

– Что у вас опять произошло с Аланом? Я же просила тебя не тащить меня в школу. Учителя и мамаши смотрят на меня, как на дрянь. Даже в своем положении я выгляжу в сто раз лучше всех их вместе взятых. – Ванесса вновь начала злиться. – Я все знаю и без понятия, чего хочет от меня эта твоя Сирена. Так… Алан?

– Как обычно. – Том показал и стер. – «Спой» говорит мне. – Стер. – А я ему «гори в аду». – Стер. – Не знаю, бешеный он какой-то. – Стер. – Они серьезно сцепились с Джеком. – Стер. – Рядом Ричард орал какой-то бред. – Стер. – Цирк, а не театр. – Том закатил глаза и стер. – Ничего, через пару месяцев я забуду о нем.

– Он так часто задирает тебя, может, у мальчика проблемы в семье? Или он, наоборот, хочет с вами общаться… – Ванесса накрутила прядь волос на палец. – Вы немного странная компания. Ты не можешь говорить, только поешь, Ричард говорит, но понять его еще сложнее, чем тебя, а Джек… Ну, рот Джека, как правило, занят едой. С вами сложно выйти на контакт, вот Алан и требует спеть ему, пытается обратить на себя внимание.

– Это не важно. – Том со злостью стер. – Я не думал об этом пять лет. – Стер. – А уж под выпуск точно не собираюсь начинать. – Стер. – Алан останется воспоминанием. – Стер. – О школе, в которую я больше ни ногой.

– Мне заказать китайской еды? Посмотрим какой-нибудь новый мюзикл сегодня? Если такие вообще остались… – Ванесса поняла, что больше из сына ничего не вытянет. Она выполнила план-минимум на сегодня: заставить отпраздновать день рождения и начать готовиться к поездке в Нью-Йорк. В чем-то Том был прав, и, возможно, копаться в грязном белье задиры перед выпуском уже ни к чему.

– Хорошо. – Том демонстративно оставил доску на столе. Так он показывал маме, что или идет тренироваться, или хочет послушать вместо музыки собственные мысли. Он оставил на доске фразу, которую так и не смог показать, но и стереть духу не хватило: «Мам, пей таблетки. Пожалуйста».

– Том. – Он развернулся и посмотрел на Ванессу. – Я пью. Не беспокойся.

Она сидела, вслушиваясь в скрип лестницы, ожидая, что сын, как обычно, хлопнет дверью. Только после этого женщина достала из кармана халата начатую сигарету и вновь прикурила.

Когда Том вернулся со школы и крикнул в коридоре, Ванессе пришлось сыграть малоправдоподобную роль расстроенной домохозяйки. Что тостер не работает, она поняла еще с утра, когда случайно залила его водой. Так или иначе свои двадцать долларов он отработал – уберег ее от позора. И сейчас, втягивая едкий дым, Ванесса могла расслабиться. Сигареты убивают. Как минимум ее точно. И да, она бросила. Просто иногда случаются тяжелые дни. Поэтому одну сигарету в пару недель Ванесса могла себе позволить. Она и так экономила на косметике, одежде – на всем, что раньше являлось неотъемлемой частью ее жизни. Стоило появиться маленькому Тому, как все это стало не важным. Теперь Ванесса экономила еще и на таблетках. Она затушила сигарету, завязала волосы в хвост и взяла телефон в руки. Настало время сделать пару неприятных звонков.

«Зачем ты врешь мне, мам?»

Том свесился с лестницы, наблюдая за Ванессой.

– Наверное, лучшее в нашей школе – задний двор. – Джек откусил половину гамбургера и взглянул вверх. Едва отросшая челка каштанового цвета сразу полезла в глаза.

Настал обеденный перерыв, и парни, как обычно, сидели на своем месте изгоев под раскидистым кленом. Деревьев на летней площадке насажали достаточно, но именно он находился дальше всех. Зачастую остальные школьники ленились идти так далеко, и к тому же здесь Ричард мог нести сколько угодно бреда, не пугая людей. Только Алану иногда хватало терпения, чтобы тащиться со своей компанией к этому клену и кидаться в троицу попкорном. По этой же причине их место для обеда время от времени превращалось в голубятню, что, к сожалению, не добавляло им очков крутости, но сегодня парням повезло. Алан оказался занят чем-то поважнее своего каждодневного ритуала, поэтому друзья могли хоть немного расслабиться.

–Места роднее нет, чем мой гамак и поле хлопка на востоке[30], – пропел Том и продолжил есть свой рис с мясом. Джек с набитыми щеками посмотрел на него осуждающим взглядом.

– Опять ты поешь свои старые кантри-песни. Не дай бог вновь подкинешь Ричарду идею перечитать «Унесенные ветром», я тебя лично закопаю в красной глине Джорджии. – Джек доел гамбургер и начал разворачивать следующий. Том поднял брови и пожал плечами.

«Лучше закопать Ричарда».

– Капитан корабля разгневался несколько дней назад. Он так сильно орал, что крики чаек казались мне песнею девичьей. Сухопутная крыса донесла на нас как на полноценных зачинщиков побоища. У меня отобрали колдовскую штуку на эти трое суток. – Ричард ел свое манго словно разделывал тушку зайца. Он в принципе не отличался аккуратностью в еде, чем частенько бесил друзей. Том смотрел, как сладкий сок манго стекает по рукам Ричарда, и держался изо всех сил, чтобы не скривиться. – Матушка, пусть день ее будет светлый, пыталась встать на мою сторону, но капитан оказался непреклонен. Ох, знали бы вы – моя команда, как тяжка судьбинушка матроса без колдовской штуки.

–Твои слова влетают в ухо и вылетают из другого. Чувак, заканчивай плавить нам мозги и просто танцуй. – Том начал пританцовывать верхней частью тела и смотреть на Ричарда, так как не понял ни слова, зато нашел идеальную песню. – Все твои слова как плохо нарезанный салат, от него скрипят зубы. Что это? Смени пластинку, бро![31]

– Ну все, кто-то откопал свой старый магнитофон, – простонал Джек.

«Я еще его никуда не убирал».

– Он пытается сказать, что его отец, когда узнал о нашей потасовке с Аланом, отобрал телефон Ричарда и запер его дома. Ричард не мог читать с телефона, так что залез в свою библиотеку. – Джек напряженно вздохнул. – Как ты заметил, к нам вернулись времена пиратов.

– Свистать всех наверх! Поднять паруса, мы ловим попутный ветер и скоро отплываем! Главное, запастись пресной водой! – Ричард орал не своим голосом, представляя вместо манго кокос. Том пожалел об отсутствии в своих руках реального кокоса, в таком случае он бы уже запустил его в Ричарда. – Капитан и матушка пригласили моих верных товарищей на ужин! Моему барду вскоре будет восемнадцать лет! Мы обязаны закатить пир, каких портовый бар доселе не видел.

– Я убью тебя. – Том показал другу доску. Он специально не убирал ее дольше обычного и состроил свое самое кровожадное выражение лица. Даже с его опытом Тому не удалось подобрать нужную песню для передачи всей палитры эмоций. – Твой отец пригласил на ужин? – Том стер. – Ох, снова наряжаться.

– Не стоит! Вход на корабль свободный, – продолжал кричать Ричард, пока Джек наблюдал за уничтожением манго. От силы половина фрукта попала в рот друга, остальная часть равномерно распределилась между его одеждой и землей.

– Да, конечно, каждый раз, когда мы приходим к тебе, я повторяю правила этикета, и в особенности как пользоваться столовыми приборами. Твой отец повернут на манерах, Ричард, а мы с Томом там как две белые вороны. Помню, я уронил фрикадельку на пол. Ледники сходят тише, чем звук шлепка той фрикадельки. Поэтому мы придем, но костюм в химчистку я все же отдам. – Джек фыркнул и, вытерев руки салфеткой, собрал мусор в пакет.

До урока оставалось целых двадцать минут, а Джек уже все съел. Мир расколется пополам, если этот парень наестся.

– Ты лжешь, сухопутная крыса!

«Ричард, нет, Джек абсолютно прав. Твой отец – хуже всех аристократов вместе взятых. Мистер Альварес стал наследником семейного бизнеса по производству шин и машинного масла. Их дело перекочевало лет пятьдесят назад из Мексики в США. Джек не захотел снова затевать спор про заметную и пугающую схожесть отца Ричарда с мафиози. Иначе это не закончилось бы ничем хорошим. Даже в младших классах парни никогда не дрались, но эта тема могла привести к серьезным последствиям. Ни я, ни Джек, не хотим идти к Ричарду в гости, а ему почему-то необходимо присутствие друзей в его доме. Как по мне, это еще один отголосок культуры больших мексиканских семей с их парой тысяч друзей и знакомых. К сожалению, семья Ричарда не такая большая, как в стандартных сериалах про мафию и Мексику. У него есть сестра младше его на год, родители и бабушка. Ричард с отцом по характеру полные противоположности, лишь темные глаза и кожа напоминают о родстве. Я у них всегда ощущаю себя зверушкой в цирке».

– Как я вижу, ты прочел не много. – Джек вздернул брови и взмахнул рукой. – Уж больно скуден твой словарный запас.

– Я занимался интригами, некогда было в каюте книжки листать, малец. – Ричард моргнул и пристально уставился на друзей. – Мой враг, гонец моря, снова вышел в свободное плавание. Объявление войны стало неожиданностью, но я успел увернуться от пушечного ядра и захватить один корабль.

– А можно по-человечески, Ричард, что стряслось-то? – Джек вздохнул. – Я обещаю подыграть тебе, если ты расскажешь.

– Будешь моим попугаем. – На слова Ричарда Джек кивнул. – Это не вопрос, салага! Выполняй приказ, зеленая курица!

– Я тебе сейчас манго в глотку запихну, – прорычал Джек, а потом отвел взгляд в сторону. – Или на крайний случай съем.

– Конечно, тебе интересно мое манго. Все птицы любят фрукты, – с видом знатока прошептал Ричард. Том поднял свою доску с надписью «тебе конец», намекая, что у Джека кончается терпение. – Хорошо, хорошо, я расскажу своей команде о последней грандиозной битве. Я помню каждое мгновение, будто это было вчера…

«Потому что это и было вчера!»

– Как вы знаете, я жду много писем из университетов и колледжей. Жду не я один, но и мой отец тоже. Он планирует отправить меня в Йель и сделать адвокатом. Не знаю, почему все хотят сделать из меня какого-то клерка, – начал по-нормальному говорить Ричард. «Все» – это его семья. – Мне пришлось подкупить почтальона, чтобы он приносил письма из университетов отдельно от остальных. Причем сразу мне в руки. Я пригрозил ему подать в суд за распространение личной информации, что само по себе бред. В любом случае наш почтальон вряд ли умеет читать…

– Ты угрожаешь почтальону иском… Постоянно споришь и копаешься в мелочах, может, по этой причине твой отец нацелен на Йель? – Джек говорил шепотом, и все же Ричард услышал его. Еще одна острая тема.

– Книги по юриспруденции скучные. Они переполнены повторами, однозначными оборотами и при всем объеме текста содержат каплю информации. – Ричард говорил уверенно, даже как-то грубо. – Вы прекрасно знаете, что я ненавижу подобное. Я прочитал «Остров сокровищ» и «Корабль-призрак», и сейчас, как обычно, несу бред, но… – Он замолчал, поджал губы. Друзья видели в нем внутреннюю борьбу. Ричард посмотрел на Тома.

«Ох… Ясно»

– Кем я стану после прочтения подобных книг? Фемидой? Обычным клерком? Кем угодно, самым скучным человеком на Земле, но только не Ричардом Альваресом…

«Каждый раз, когда он говорит о себе подобное, мое сердце разрывается. Ричард никогда не позволяет себе дома болтать, как чокнутый. Он мил, вежлив и рассудителен, всегда общается с родителями в уважительном тоне и голос повышает лишь в спорах о футболе, да и то по причине громко работающего телевизора. Родители знают о его любви к книгам, но не придают этому особого значения. А к своим восемнадцати годам Ричард уже написал два романа, которые продолжает редактировать. Даже нам, близким друзьям, не позволяет их читать, лишь пару предложений обронил однажды. Джек утверждает, что Ричард работает еще и над сборником стихов. Ему приходится вести двойную жизнь и, в отличие от меня, свобода после окончания школы Ричарду не светит. Его ждет либо Йель, либо Массачусетский, либо Гарвард, либо улица. Ричард уже давно перешел ту грань, когда быть умным – не почетное преимущество, а настоящее бремя ответственности».

– И почему же я усомнился в способности нашего почтальона читать? А все потому, что он смешал счета и письмо из Йеля. – Лицо Ричарда побледнело, насколько это вообще возможно с его цветом кожи. – Каким-то чудом я первый залез в ящик и успел стащить его. Парни…

– Дай угадаю, тебя взяли.

– Они готовы помочь мне переехать в кампус уже в июне. – Ричард говорил это мертвецким голосом. Том, положил руку Ричарду на плечо. – Вы знаете… Мой отец заставил при нем заполнять письма, следил как стервятник и лично проверил документы. Он собственноручно собрал все мои достижения. Файл для отправки весил, как статуя Свободы.

«Жаль, слово “Свобода” сейчас лишь фигура речи».

– С меня сошло семь потов, но я все же перехватил письмо, пока его никто не увидел. Однако отец не дремлет. Необходимо подделать ответ и попросить почтальона занести позже. – Ричард криво улыбнулся. – Мой план прост: перехватить письма из еще пары университетов и в итоге заявить отцу, что я планирую поступать в самый дорогой. Ему вряд ли захочется платить за Гарвард бешеные деньги, тогда я предложу годок посидеть дома.

Примечания