Кольцо мира

1. Рождество

Вифлеем. Подвал в доме на холме. Восьмой день до январских календ, сорок второй год царствования Августа и двадцать восьмой покорения Египта.

Младенец открыл глаза и осмотрелся. Прямо над собой увидел две странные головы, дышавшие теплом и уютом. Первая, рыжая и рогатая, с огромными выразительными глазами, такими бездонными, как ночной океан, в котором отражается Вселенная со всеми звёздами и галактиками. Тёплые губы, пахнувшие сеном, почти касались лица.

«Муууу!» – выразилась рыжая голова, что означало: «Посмотри! Младенец родился! Он прекрасен!»

Вторая смешная голова – серая, с огромными ушами, которые были в постоянном движении, согласилась, одобрительно цокнув языком.

Ребёнок моргнул и посмотрел в сторону. Рядом сидела молодая женщина. Красивая, но очень печальная. Она улыбнулась слегка, чуть-чуть, только уголками губ. Счастье озарило всё вокруг. Подошёл мужчина с густой окладистой бородой, обняв её, посмотрел на младенца. Любовь, спокойствие и счастье заполнили каждый уголок этого маленького мира, идеального мира, где каждому хватало места, тепла, еды, где все любили друг друга. Младенец закрыл глаза и спокойно уснул.

2. Волхвы

Иерусалим. Дворец Ирода Великого. Два года спустя.

– Великий царь! Прибыли мудрецы Востока, – царедворец говорил, согнувшись в почтительном поклоне.

– Чего они хотят? – Ирод оторвал виноградину от грозди и положил её в рот. Раздавив спелую ягоду зубами, ощутил, как её сладкая влага оросила язык блаженством и прохладой.

– Они принесли тебе дары, Великий государь.

– Дары? – любопытство завладело царём. – «Впрочем, – подумал Ирод, – я столько сделал для своего народа, что, пожалуй, достоин награды. Я воевал и строил, бесконечно улучшал, защищал и совершенствовал. А народ? Эти неблагодарные иудеи вечно чем-то недовольны. Разве они могут достойно оценить свершённое? Воистину, больше берегись того, кому сделал много добра. Слава Великим богам! Они всё видят. Они прислали мудрейших из мудрых вознаградить Ирода Великого». Царь обвёл взглядом толпу придворных, собравшихся в тронном зале.

– Пусть войдут, – повелел он.

Через мгновенье перед ним стояли три человека, весьма необычных. Один из них чернокожий, как житель пустынь у истоков Нила. Второй – совсем молодой юноша. «Что может знать о жизни такой „мудрец“?» – мысленно недоумевал правитель Иудеи.

Заговорил третий, больше всех похожий на вавилонского звездочёта:

– Великий царь, я, Валтасар из Вавилона, и мои спутники, Мельхитор и Каспар, кланяются тебе. Нас привела Звезда, ярко воссиявшая на небосклоне. По древнему пророчеству – это знак, говорящий, что родился Царь Иудейский. Разреши, повелитель, поклониться младенцу.

– Мессия, Мессия! Истинный Царь Иудейский! – по толпе придворных пронёсся тихий шёпот.

– Царь Иудейский – я, Ирод Великий! Другого здесь нет, – чеканя каждое слово, раздражённо произнёс правитель.

Волхвы удивленно переглянулись. Тишина заполнила всё пространство зала. Присутствующие постарались стать невидимыми, затаив дыхание.

Ирод быстро взял себя в руки. Ему не хотелось выглядеть смешным в глазах слуг.

– Путь был долгим и утомительным. Вам надо отдохнуть и набраться сил, – царь хлопнул в ладоши, – отведите гостей в покои, окажите все почести, – бросил он слугам. – Уходите все.

Оставшись один, Ирод задумался. Слова чужестранцев невольно посеяли тревогу в его сердце. Чем больше он думал над древним пророчеством, тем быстрее росли опасения. Смыслом всей его жизни была Власть. Власть и богатство позволяли делать всё, что он хотел и считал нужным, не оглядываясь ни на друзей, ни на врагов, ни даже на Великих богов. Он сам бог, и деяния его вечны! Младенец, Мессия, истинный Царь Иудейский! Древнее пророчество!? Это ли угроза его власти? Или путь к бессмертию. Если угроза, то её надо устранить раз и навсегда, а если Он действительно Мессия? Всё равно, тогда его имя останется в веках как имя человека, бросившего вызов богам и самой судьбе! Странная и капризная муза Клио. Как? За что? И почему? Кого-то она удостаивает вниманием и заносит в свиток истории. А кого-то предаёт забвению. Надо действовать! В любом случае эта продажная девка будет писать свои анналы под диктовку победителя. Того, кто останется жив. Мёртвые уже ничего не напишут, будь они сто раз правы. Вечный вопрос жизни и смерти!

Царь позвонил в небольшой колокольчик. От стены бесшумно отделилась тень:

– Слушаю, мой повелитель.

– Созвать первосвященников! – приказал Ирод.

Тень склонилась в подобострастном поклоне и, пятясь к двери, растворилась в сумраке. «Странный человек этот тайный советник, – подумал царь, – никогда невозможно предугадать, откуда он появляется и куда исчезает». Ирод попытался вспомнить историю раба царицы Клеопатры, которого он привёз из Египта. Тот владел магией, ведал древние книги и гадания, лечил настоями трав, а прикосновением мог снять боль и усталость. Шла война с Парфией, и такой человек был ему нужен. Он стал для Ирода вторым «я», ибо знал его сокровенные мысли и тайные устремления. Просто говорил вслух то, о чём Ирод думал и чего желал больше всего. Его советы были резки, жестоки, исчерпывающе полны. Возникающие угрозы ликвидировались в самом зародыше, исчезая полностью вместе с их носителями.

Царь выслушал первосвященников внешне спокойно, но тревога внутри не уходила. Итак, пророки, Вифлеем. Там должен появиться вождь, который спасёт народ Израиля. Имя ему Мессия!

Оставшись один, Ирод задумался.

С одной стороны, если верить древним книгам, это может быть правдой, но с другой, в пророчествах всё так запутанно и неоднозначно. В Иерусалиме полно городских сумасшедших, и каждый прочитавший Тору начинает мнить себя пророком, нести бред на базарной площади или, хуже того, на ступенях построенного им храма!

Но волхвы? Эти «цари мудрости»? Они не похожи на простаков, проделавших долгий путь, чтобы поглазеть на очередного умника, возомнившего себя сыном Бога.

– Ты как всегда прав, Великий царь, – услышал Ирод лёгкий шёпот. Сначала он подумал, что это его внутренний голос, но, присмотревшись к полумраку дворцовой залы, увидел своего советника. Человека-Тень по имени Сет.

– Надо точно узнать, что это за младенец, где он родился, – шептал Сет.

– Но как?

– Волхвы, – продолжал Человек-Тень, – мудрецы должны исполнить древнее пророчество. Они должны найти родившегося Мессию и поклониться Ему. И мы не будем им мешать, наоборот, нам надо тоже «поклониться сыну Бога», – последнюю фразу Сет произнёс с такой зловещей интонацией, что Ироду стал понятен тайный смысл коварного замысла.

– Так просто, – царь был доволен. Он почувствовал, как закручивается спираль истории, о которой будут помнить в веках. Пусть Клио готовит свой свиток, ибо он, Ирод Великий, здесь и сейчас творит своё бессмертие, создавая вечность.

– Пусть будет так, – сказал царь решительно. Позови мудрецов.

– Они ждут твоего слова, повелитель.

Дверь в тронный зал распахнулась. Вошли трое.

– Идите в Вифлеем. Там родился тот, кого вы ищете. Узнайте, тот ли это младенец, о котором говорили пророки. Если это так, – торжественно произнёс царь, – вернитесь и сообщите мне, чтобы я сам мог поклониться Мессии, оказав ему царские почести.

Выйдя из дворца, мудрецы Востока возвели глаза к небу. Увидев звезду, пошли за ней. Больше в Иерусалиме их не видели.

3. Дары

«и войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и пав, поклонились Ему; и открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну».

Младенец открыл глаза. Мама была рядом. В её взгляде отражалась божественная любовь и человеческая печаль.

В грот вели несколько ступеней, а вход был завешен грубой тканью. Наверху послышался лёгкий шорох. Рыжий и Серый, давние обитатели пещеры, издали приветственные звуки. В глазах Марии показалась тревога. Младенец улыбнулся: «Не бойся, Мама. Любовь и радость вокруг нас».

Завеса приподнялась. По ступеням спускались трое в пёстрых восточных одеждах. Они встали на колени. Поклонились. Поставили на землю три небольших ларца.

Гости переговаривались. Подходили и смотрели в глаза младенца, пытаясь найти ответы на волнующие их вопросы. Они открыли сундучки, демонстрируя подарки. Один из них что-то долго говорил Маме, жестикулируя руками, как бы подтверждая истинность произнесённого. На правой руке мудреца блеснуло кольцо. Он подошёл и склонился над младенцем. Рука легла на деревянные ясли. Кольцо оказалось совсем рядом, прямо перед глазами.

Младенец коснулся кольца рукой. Пять небольших камней засверкали, хотя солнечный свет не проникал в пещеру. Мудрец улыбнулся.

– Это знак! Прими в дар, Мария, – сказал Мельхитор, снимая перстень. – Пусть это кольцо принесёт мир и любовь в душу каждого, кто увидит его.

Мария в знак благодарности опустила глаза и слегка кивнула головой.

4. Ангел

Он открыл глаза. Рыжий и Серый были на месте. Как два верных стража, они пристально наблюдали за происходящим вокруг. «Они никогда не спят», – подумал младенец.

Было темно, но лунный свет, пробиваясь через небольшое отверстие, освещал пещеру. Родители спали. Тишина, но что-то не так. Воздух казался густым и насыщенным, а луч света разрезал его, как нож масло. Блик упал на лицо Иосифа. Темнота расступилась. Свет заполнил всё. Он пульсировал в такт биения сердца, наполняя пространство смыслами, будто свет может говорить. Иосиф открыл глаза, встал на колени, лицом к свету. Губы его шевелились, повторяя вслух слова, растворённые в свете: «Встань, возьми младенца и матерь Его и беги в Египет и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его»! (Евангелие от Матфея. Гл. 2.13)

Свет исчез. Иосиф вскочил. Зажёг масляный светильник.

– Мария, просыпайся! Надо уходить! – взволновано шептал он.

– Что случилось? Куда идти?

Мария взяла младенца, прижала к груди, защищая от невидимой опасности. Мужчина уже выводил ослика из загона. Он быстро собрал всё, что составляло их скромное имущество. Положил в мешок вещи для ребёнка, тыквенную флягу с водой. В последний момент сунул в баул шкатулку с дарами волхвов. Иосиф взгромоздил поклажу на спину Серого, и семья быстро вышла на улицу. Начинало светать. Они спешили быстрее покинуть Вифлеем по Синайской дороге, ведшей через пустыню в Страну фараонов. Что ждёт их впереди?

1. Кольцо Мельхитора

Ватикан. Резиденция Папы Римского. Наши дни.

Утро. Понтифик любил это время. Он гулял по дворцовому парку, обдумывая дела предстоящего дня. Последние несколько лет были тревожными. Война, эпидемии, природные катастрофы. Казалось, всадники Апокалипсиса пустили своих коней в галоп. Оставалась одна надежда – Бог!

«Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum»,1 – прошептал папа слова молитвы, сложив руки. Он ждал архиепископа Каллахерта – секретаря Святого Престола по международным делам. Главный дипломат Ватикана шёл быстрым шагом по саду. Длинная сутана придавала этому движению вид плавного скольжения. Казалось, он летел, не касаясь земли, среди цветущих азалий и рододендронов.

Папа приветствовал прибывшего кивком головы, протянув руку навстречу архиепископу. Тот склонил голову и слегка коснулся лбом кисти понтифика.

– Дорогой Каллахерт, я пригласил Вас не для того, чтобы говорить о сложной ситуации в мире. Вы знаете её лучше меня, – с иезуитской улыбкой начал папа издалека. Каллахерт кивнул, ожидая продолжения.

– Мир нуждается в защите. А защита – это действия, архиепископ.

Каллахерт не возражал и против этой сентенции.

– Есть ли у Вас надёжный человек, которому можно доверить важную миссию?

– На всё воля Божья, Ваше Святейшество, – произнёс Каллахерт, – всё зависит от характера миссии.

– Мне нужен человек, который смог бы договориться со всеми: иудеями, мусульманами, язычниками, даже самими русскими, хотя они настолько упёрты, что легче грешнику договориться с апостолом Петром, чтобы пройти в Эдемский сад, – улыбнулся понтифик.

– Это правда, Ваше Святейшество. Вы же знаете, что наши православные братья считают, что только они попадут в рай.

– Знаю, знаю. Так что скажете, дорогой друг?

– Исходя из Ваших слов, придётся действовать практически по всему миру. Кандидат должен знать арабский, иврит и русский.

– Не только знать, монсеньор. Впрочем, важен результат!

«Кто бы сомневался», – подумал Каллахерт, мысленно перебирая имена своих сотрудников.

– Речь идёт, – продолжил после короткой паузы папа, – о поиске одного очень важного артефакта.

– Артефакта? – переспросил архиепископ.

– Кольца Мельхитора, – чётко произнёс понтифик.

– Я слышал о нём, Ваше Святейшество, но полагал, что это только красивая легенда.

– Вы знаете, Каллахерт, что иное название этого перстня – «кольцо мира»?

Архиепископ вспомнил, что ещё в годы своего служения в Африке ему рассказывал эту историю один египтянин.

– Припоминаю, Ваше Святейшество, что кольцо было подарено одним из волхвов Деве Марии ещё в Вифлееме, – начал он неторопливо, растягивая слова, надеясь, что понтифик подхватит и сам продолжит говорить.

– Верно, Каллахерт, верно. Это кольцо обладает уникальным свойством, – подхватил папа.

Калахерт изобразил на лице немой вопрос.

– Превратить самого отъявленного вояку в миротворца, отказавшегося от насилия, – закончил понтифик.

Лицо прелата внешне не выразило никаких эмоций, но внутри Калахерт улыбнулся. Он давно не верил в такие превращения.

– Надеюсь, Вы понимаете, как важно Святому Престолу владеть этим артефактом в столь неспокойное время?

Архиепископ хотел возразить, что природу человека не смогут изменить никакие священные предметы, пусть даже принадлежавшие когда-то великим святым, но счёл неуместным развивать дискуссию в данный момент, а просто слегка кивнул в знак согласия и одобрения.

Папа замолчал, давая понять, что аудиенция окончена. Архиепископ Каллахерт поклонился и направился к выходу из парка. Задача, как обычно, была обрисована руководством в очень общих чертах.

«Хорошенькое дело, – думал он. – Никто и никогда не видел этого кольца. Мы даже не знаем, как оно выглядит. Найти его всё равно, что „needle in meadow“».2

Но это были эмоции. Для Бога, а тем более для Ватикана (что в понимании архиепископа Каллахерта было почти одно и то же), нет ничего невозможного.

2. Кардинал без сутаны

Кардинал Германиус, вернувшись в свой рабочий кабинет, обдумывал поручение архиепископа Каллахерта, своего непосредственного шефа. Честно говоря, он не был удивлён, что столь деликатное дело было поручено именно ему. В Секретариате по международным делам кардинал Германиус слыл большим специалистом по разгадыванию разного рода загадок и ребусов. Ему часто поручали дела, что называется, «на грани», и ему это нравилось.