Кольцо мира
- -
- 100%
- +
«Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что. Как в русской сказке. Начинаю думать по-русски, – поймал себя на мысли кардинал, – а это неправильно, хотя с какой стороны посмотреть».
Священнослужитель открыл шкаф, быстро стянул кардинальскую мантию. Под ней оказались светло-голубые джинсы, футболка и белые спортивные туфли, удобно облегавшие ноги. Набросив короткую куртку из чёрной кожи и солнцезащитные очки «капельками», Германиус вышел на улицу. Через минуту он слился с толпой туристов и местных, работавших в Ватикане. Вот и метро «Ottaviano». Не самый короткий путь до центра, но кардинал никуда не спешил. Доехав до вокзала «Termini», вышел. Здесь всегда было людно. Побродив по вокзалу минут тридцать, опять спустился в метро, доехал до «Castro Pretorio». Вышел в город, быстро пошёл по одноименной улице, достаточно широкой и людной. Сторонний наблюдатель мог бы принять его за обычного обитателя Вечного города, столь же вечно спешащего по своим всегда неотложным делам. Затем он повернул на улицу Vicentza и далее в тихий переулок. Дворами вышел на улицу Palestro, прямо к нужному дому.
Классический итальянский палаццо начала XIX века был стиснут с двух сторон другими постройками. Внешне трёхэтажный особняк в классическом римском стиле ничем не отличался от рядом стоящих зданий, если бы не надпись над высокими массивными дверьми, окаймлёнными выступающим портиком с двумя белыми колоннами, переходящими кверху в изящную арку. Было видно, что наш герой бывал в этом палаццо не один раз, так что надпись его нисколько не смущала. Кардинал Германиус оглянулся по сторонам и вошёл внутрь. Было около пяти часов вечера. Он сразу ощутил приятную прохладу, которая контрастировала с уличной духотой. Пахло ладаном и горящими восковыми свечами. Шла церковная служба. Людей было немного. Германиус вошёл как раз в тот момент, когда священник нараспев читал символ веры, отбивая рукой ритм, словно дирижёр, а прихожане хором повторяли за ним. Это была церковь, и в том не было ничего необычного, если бы не одно обстоятельство. По адресу Via Palestro 69/71 в Риме находилась русская православная церковь Святителя Николая. Храм при Российском Посольстве, ещё со времён императора Александра I. Германиус на секунду задержался перед старинным иконостасом, увенчанным четырёхконечным крестом. На фризе по-русски было написано: «БЛАГОСЛОВЕН ГРЯДЫЙ ВО ИМЯ ГОСПОДНЕ».
Не привлекая к себе внимания, он сделал несколько шагов вправо и оказался у иконы Святой Великомученицы Екатерины. Икона, подарок Великой княгини Елены Павловны, была великолепна. Людей в правом пределе почти не было. Пространство освещалось мерцанием нескольких свечей. Наш герой почти ничем не отличался от остальных прихожан, в основном сербов, русских и румын. Но внимательный взгляд все же мог уловить в чертах католического кардинала, каким-то образом попавшего в православную церковь, нечто восточное. Тёмно-карие глаза, густые чёрные волосы и уже начавшая седеть борода только усиливали это ощущение. Да кого сейчас в Италии удивишь восточной внешностью? Глобализация причудливо перемешала все расы и народы, но только внешне. В головах землян формирование единой расы шло медленно, спотыкаясь о традиции, веру и национальную кухню. Удивляло другое: в свои пятьдесят пять Германиус напоминал поджарого богомола, всегда готового к прыжку. Движения головы, пружинистый шаг выдавали в нём человека, хорошо знакомого с восточными единоборствами.
Люди в церкви крестились, служба подходила к концу. Пошли с «кружкой» собирать пожертвования. Но кардинал всё ещё стоял перед иконой. Он молился.
– Здравствуй, Алишер, – прозвучал позади него голос, который он узнал бы из тысячи. «Алишер» – это было имя и голос из далёкого прошлого, которое он помнил, и знал, что не забудет его никогда. За секунду в его голове пронеслись картинки из прежней жизни. Афганистан. Пешавар, 1988 год. Тогда его разведгруппа уже при возвращении попала в засаду. С той стороны не было афганцев, только пакистанский армейский спецназ в чёрной униформе. Он остался прикрывать отход. Потом ранение, его чуть живого бросили в Бадаберу. Побег. Лагерь для беженцев и годы жизни в Пакистане. Алишер – почти забытое имя. Его имя. Так называла его мама. Когда-то очень давно в Самарканде. В той прекрасной стране, которой давно нет. Но остались её солдаты, остался её дух, а значит, война ещё не проиграна.
Не оборачиваясь, Алишер достал сложенный вчетверо листок бумаги, внешне похожий на обычную церковную записку.
– Это важно, – тихо сказал он, положив записку вместе с денежной купюрой на поднос с пожертвованиями, и быстрым шагом направился к выходу. Записка тут же исчезла в широких складках облачения священника.
* * *Когда дверь за кардиналом закрылась, архиепископ Каллахерт откинулся в своём кресле. Его руки привычно, почти машинально перебирали бусины чёток, но сейчас он не молился, он думал: «Видимо, начинается какая-то Большая игра, если в дело пошли древние артефакты». Архиепископ предпочёл определение «древние», а не «мифические», ибо никто толком не знал, существовало ли это кольцо на самом деле. За последние две тысячи лет его точно никто не видел. «Удивительное дело, – думал архиепископ, – в век искусственного интеллекта, когда одной ракетой можно разрушить цивилизацию, когда люди создают боевые вирусы и даже пробуют их применять, человечество надеется на то, чего, может быть, вообще не существует». Каллахерт поймал себя на мысли, что люди всё равно верят в добро, пусть и наивно связывая его с мифическим кольцом. Они всё равно надеются на спасение и «хэппи-энд». Главному дипломату Ватикана показалось, что он уловил суть происходящего: у кого артефакт, тот на стороне добра, за всё хорошее против всего плохого, следовательно, именно «хозяину» кольца люди будут верить. Слабый аргумент для наших прагматичных элит. Они полагаются на деньги, технологии и алгоритмы, как будто перед ними не люди, а роботы, с айфонами вместо мозгов. С другой стороны, любым конфликтом надо управлять. С лёгкостью разжигать войны человечество научилось, а вот прекращать их в нужный момент да ещё с требуемым результатом – здесь большие проблемы. А без этой способности алгоритмы «война – мир», «конфронтация – сотрудничество» не работают. Впрочем, в душе архиепископ уже досадно махнул рукой. Он снял трубку служебного телефона и нажал кнопку. Это была прямая линия с послом Великобритании при Святом Престоле.
– Госпожа посол! Добрый день. Нам надо срочно встретиться.
После короткого «да» Каллахерт повесил трубку.
3. Будни
Москва. Бачурино. Штаб-квартира Службы внешней разведки России. Наши дни.
Рабочий день директора Службы внешней разведки начинался с просмотра и анализа оперативной информации. Она стекалась со всего мира. Евгению Сергеевичу Шереметьеву устойчивое выражение «информация стекалась» не нравилось. Это аналогия с водой. Вода стекает в общую ёмкость, смешивается там с другой водой, превращаясь в единое целое, в котором трудно понять, что откуда пришло и что за собой притащило. Информация приходит разная: одна может быть подобна воде, а другая маслу, а третья так вообще мёд – сладкий и тягучий. В этом случае да – «стекается», но не смешивается, а располагается слоями, сравнивается, пробуется на вкус, как бы проверяется. Этот сложный процесс называется аналитикой, а там всё важно: и источник информации, и канал передачи, время и обстоятельства, окружающая среда, а ещё количество рук, через которые она прошла. Ведь каждые ручки пытаются влить в этот поток свою ложечку фактов, да так, чтобы получить личный интерес. Ручейки и потоки создают причудливую картину постоянно меняющегося мира, и очень важно не просто знать, какова реальность в этот миг, но и какой она может стать в ближайшей перспективе.
В кабинете Евгения Сергеевича на почётном месте стоял старый настольный светильник, переходивший, видимо, вместе с кабинетом от одного руководителя службы к другому, видимо, с советских времён. Каждый руководитель по традиции начинал свою работу с ремонта, но лампа оставалась как незыблемая константа. Да и лампой этот предмет можно было назвать весьма условно. Вертикальный стеклянный цилиндр, наполненный водой и стоящий на трёх ножках, как ракета, готовая к запуску. В воде сверху плавал слой загустевшего парафина, и в выключенном состоянии, особенно днём, это чудо советского модерна не производило никакого впечатления. Но вечером, когда сгущались сумерки, стоило включить лампу, как вода в колбе нагревалась, парафин таял и начиналась феерия, подсвеченная снизу разноцветными лампочками. Жидкий парафин, приобретая причудливые формы, то отрывался, устремляясь вверх, то опускался, смешиваясь и соединяясь, создавая удивительные картины. Можно было часами смотреть на этот процесс, пытаясь предугадать следующую конфигурацию. Почти никогда этого не удавалось, но как говорил один из владельцев кабинета: «Главное, уловить тенденцию. Тогда можно понять время и на мгновение предугадать будущее».
В бытность своей оперативной молодости Евгению Сергеевичу довелось беседовать с одним бельгийским коллегой, который рассуждал на тот же предмет – формирование картины мира и её анализ. Бельгиец использовал другую аналогию. В его понимании, информация подобна тысячам нитей разной толщины, фактуры и цвета. Информация «стекается» (поток нитей визуально тоже напоминает воду) к опытному аналитику, который, подобно умелому ткачу, узелок за узелком вяжет замысловатый узор отражающего мира в виде прекрасного ковра или гобелена. Прекрасная аналогия. Видимо, предки этого бельгийца были фламандскими ткачами, но видна и разница подходов. Гобелен красив, рисунок на нём чёток и понятен, но в тот самый момент, когда шедевр закончен, он уже не отражает меняющийся мир, на нём запечатлена мифическая картина, не имеющая отношения к реальности. А это важно. Если миф воспринимается как реальность, ошибки не избежать. Советская парафиновая лампа хоть и не даёт чёткой красивой картины, зато показывает реальный мир во всей его сложной и противоречивой изменчивости.
Шереметьев неторопливо просматривал расшифрованные оперативные донесения со всего мира. Эта кропотливая работа не терпела спешки и суеты. Наиболее важные материалы уже имели сопроводительные аналитические записки. Это означало, что на данный документ стоит обратить внимание. Если будет необходимо, затребовать дополнительные сведения в управлении анализа и информации.
Внимание Евгения Сергеевича привлекла шифровка, пришедшая из Ватикана. Надёжный источник сообщал, что «Святой Престол инициировал поиск древнего артефакта». Шереметьев ещё раз прочитал пояснительную записку.
– Интересно! – отметил он.
Это действительно было интересно. В информации речь шла о поиске кольца, возможно, принадлежавшего Пресвятой Богородице, обладающего уникальными свойствами. Информация заинтересовала его не только как руководителя Службы внешней разведки, но и как председателя Российского исторического общества.
Шереметьев ещё раз просмотрел шифровку. Она была подписана «Пахта».
«Что-то восточное», – отметил про себя Шереметьев. Была такая советская футбольная команда «Пахтакор», переводилась, кажется, как «Хлопкоробы». Он нажал кнопку селектора и попросил принести личное дело «Пахта».
* * *Совершенно секретно
Личное дело №354
Фамилия: Такалов
Имя: Алишер
Отчество: Искандерович
Дата и место рождения: 4 августа 1966 года, Узбекская ССР, г. Самарканд.
Национальность: узбек.
Образование: по окончании средней школы (1972—1982 гг.) поступил в Ставропольский политехнический институт, окончил три курса. Был отчислен по собственному желанию. В 1986 г. поступил в Ставропольское духовное училище.
Вероисповедание: православный христианин.
Служба: 1986 – 1988 гг. проходил службу в рядах Советской армии в составе 40 армии ОКСВА3 56-й гвардейской десантной штурмовой бригаде. С октября 1987 года – в составе 154 отдельного отряда специального назначения. Воинская специальность – снайпер. Участвовал в операции «Завеса» (Джелалабад – Кандагар – Газни). В августе 1988 года во время выполнения боевого задания прикрывал отход разведгруппы, был ранен. Шесть месяцев находился в лагере военнопленных на территории Пакистана. Бежал.
С 1989 по 1991 гг. находился в лагере беженцев в Квете (Белуджистан). С 1992 по 2001 гг. служил в качестве католического священника в церкви Святого Розария в Квете. После создания Ватиканом в 2001 году апостольской префектуры, а с 2010 года апостольского викариата в Квете являлся ближайшим помощником епископа Виктора. В мае 2011 года в ходе расследования инцидента с убийством российских граждан в Квете в качестве переводчика оказывал помощь российскому вице-консулу. Инициативно вышел на контакт. Оперативный псевдоним – «Пахта» (Хлопок).
В 2012 году переведён в Ватикан. Помощник секретаря по международным делам Святого Престола. Кардинал.
Дополнительная информация:
– имеет чёрный пояс по каратэ (Вадарю);
– владеет восточными языками: узбекский, турецкий, белуджи, пушту; европейскими: итальянский, английский, русский;
– отличный стрелок.
«Серьёзный парень этот Пахта», – резюмировал, закрывая личное дело, Шереметьев. Информация пришла по каналам отдела внешних связей РПЦ. Она интересная, перспективная, но абсолютно недостаточная, чтобы принимать решение.
Директор нажал кнопку селектора специальной связи:
– Свяжите меня с Алексашиным.
Через 30 секунд голос из селектора доложил: «Алексашин на связи».
– Приветствую Вас, Вадим Сергеевич! Поздравляю с юбилеем! Время летит быстро, уже 70. С интересом наблюдаю за работой Палестинского общества. Чувствуется профессиональный подход. Нужна Ваша консультация. Лучше, если я приеду сам. Спасибо. Хорошо. До встречи.
* * *Вадим Сергеевич Алексашин, генерал-полковник запаса, и сегодня был «в обойме», возглавляя Императорское Православное Палестинское общество. По делам организации часто бывал за рубежом, решая задачи, к которым было неудобно привлекать официальные ведомства. У «них» это называлось «мягкой силой», а у нас по традиции «дружбой народов». С поправкой на время – «русским миром», так что звонок «коллеги» его не удивил.
Приехав в особняк Палестинского общества, Шереметьев преследовал несколько целей: поговорить о деле, навестить товарища и поздравить его с недавним юбилеем. Высокого гостя встретил сам Алексашин. Провёл его по выставке фотографий Паломнического центра, вскользь упомянул о работе иностранных отделений. Шереметьев слушал внимательно, особенно ту часть рассказа, которая касалась Рождества, Вифлеема, царя Ирода и бегства Святого Семейства в Египет. Даже в конце спросил: «Где сейчас находятся дары волхвов и что они из себя представляют?»
Выполнив протокольную часть, Вадим Сергеевич пригласил гостя в свой кабинет. Принесли чай и восточные сладости. Сделав глоток, Шереметьев перешёл к делу.
– Интересно! Очень интересно, – периодически повторял Алексашин, попивая чаёк из гранёного стакана в красивом серебряном подстаканнике. – Чем мы можем быть полезны? – спросил он, после того как Шереметьев закончил свой рассказ.
– Информацией, дорогой Вадим Сергеевич. У тебя тут столько специалистов, а мы даже не знаем, как выглядит это колечко.
– Дело непростое, – констатировал Алексашин. – А когда мы занимались простыми делами? Будем работать, Евгений Сергеевич.
Была середина марта. Снег в Москве ещё не начал таять. «А в Иерусалиме тепло, – подумал Вадим Сергеевич. – Поразительно всё-таки. Столько веков прошло, а поди же ты, круги от этой истории достигают сегодняшнего дня. Имея такое кольцо, все мировые проблемы можно решать за столом переговоров. Если, конечно, перстень существует».
* * *Лондон. Набережная Принца Альберта 85. Главный офис МИ-6 (SIS)4. Середина марта. Наши дни.
Директор МИ-6 Алекс Данджерс только что вернулся с закрытого заседания министерства иностранных дел Её Величества. В его портфеле лежало донесение посла Великобритании в Ватикане о начале поисков «некоего артефакта»». Учитывая мировой бардак, который грозил неминуемо привести к Третьей мировой войне, поиск «древней железки», пусть даже когда-то надетой на палец Девы Марии, представлялся ему пустой тратой времени и ресурсов. Но за годы своей работы в разведке он привык, что мелочей не бывает. Конечно, можно было бы сбросить информацию богатым янки, но те точно не будут заниматься тем, что не приносит прибыль. Они потому и богатые, что предпочитают нефть, наркотики и оружие, а не сомнительные артефакты тысячелетней давности. Впрочем, был у него один странный сотрудник, как будто вынырнувший из прошлого, которому это могло быть интересно. Его звали, кажется, Рунихер Сет. Сын выходцев из Египта, попал в поле зрения Алекса во время «арабской весны», когда предлагал, пользуясь случаем, «кое-что перевезти» из Каирского музея древностей в Лондон. В тот момент арабская улица египетской столицы бушевала, на площади Тахрир бесновалась стотысячная толпа. Национальный музей практически не охранялся, и правительству было не до древностей. Там даже задержали странного немецкого «туриста», пытавшегося поживиться ценностями египетского народа. Сет подготовил план операции, детали которого удивили Данджерса. Поразительно, насколько хорошо его сотрудник, родившийся в Англии, разбирался в расположении подземных хранилищ музея и имел чёткое представление о том, что где лежит и какую ценность для британской короны может представлять. Тогда Алекс поймал себя на мысли, что этот Рунихер знает предмет, о котором говорит, досконально, будто проработал в Каирском музее полжизни, и наверняка имеет специальное образование. Отлично! Решено! Рунихер Сет. Это будет личное поручение, и отчитываться он будет только ему.
Данджерс нажал кнопку. Вошла секретарь.
– Рунихер Сет из Второго управления. Пригласите.
– Он уже в приёмной, сэр.
«Вот как. Мистика», – подумал про себя руководитель Ми-6, хотя в мистику он не верил. – Пусть войдёт.
Окна в кабинете Алекса Данджерса были плотно закрыты жалюзи. Это помогало ему не замечать времени. Время – самый ценный ресурс в его работе, это Данджерс знал абсолютно точно. И время – главный противник. Если время позволяет, то можно собрать и уточнить недостающую информацию. Если позволяет время, то можно всё хорошо продумать и досконально проработать все детали. А это залог успеха любой операции. И наоборот, если времени нет, если информации недостаточно, а ответственность зашкаливает, тогда высок риск ошибки, провала и проигрыша. Поэтому Алекс Данджерс работал при свете лампы, не зная, какое сейчас время суток. Работал столько, сколько понадобится для решения поставленной задачи. Он играл со временем, полагая, что если он превратит его в общую массу без дня и ночи, без часов и минут, без времён года, то сможет управлять им и распоряжаться по своему усмотрению. Иллюзия? Конечно, иллюзия, но она помогала ему в работе и придавала уверенности.
Дверь в кабинет находилась напротив его стола. Когда она открылась, он сразу почувствовал, потому что свет из приёмной на секунду прорвался в полутёмный кабинет. Данджерс оторвал взгляд от бумаг. Вошедший сделал шаг и вышел из тени.
– Итак, мистер Сет… – Алекс не успел договорить.
– Шифровка из Ватикана, сэр! Кольцо Мельхитора. У меня есть предложения по этому поводу.
– А откуда Вы знаете о донесении? Вы, по-моему, работаете в Управлении Ближнего Востока.
– Так точно, сэр. Арабские страны. Донесение пришло по оперативным каналам. Возможно, артефакт стали искать русские.
– Опять русские! Всюду русские! Им-то это зачем? Вы, наверно, пересмотрели политических шоу «Би-Би-Си»?! Впрочем, мы теряем время. Давайте Ваши предложения.
Данджерс взял из рук офицера папку. Бегло просмотрел три листа текста. Предложения были составлены профессионально, со знанием дела.
– Хорошо. Займитесь этим, Сет. Докладывать мне лично.
– Есть, сэр!
Человек сделал шаг назад и растворился в тени. Данджерс опустил глаза, пытаясь сосредоточиться на документах, но ему не давала покоя мысль, каким образом его подчинённый раньше него, или пусть даже одновременно с ним, узнал секретную информацию? Случайность? «Не слишком ли много мистики и случайностей в этом деле?» – подумал Данджерс, нажимая кнопку вызова секретаря.
– Оперативные донесения Второго управления за последние сутки. И принесите мне личное дело Рунихера Сета.
Чтобы рассеять свои сомнения, Данджерс начал с просмотра оперативных донесений. Открыв папку, Алекс достаточно быстро нашёл то, что его интересовало. Шифрограмма из Египта была подписана псевдонимом «Кеб». Короткое сообщение о том, что паломническая группа из России при посещении собора Святого Марка в Александрии интересовалась Святым Семейством, дарами волхвов и какой-то умник спросил про «кольцо Мельхитора». Собственно, это было всё. Ничего интересного. Обычная группа, приехавшая по линии Императорского Православного Палестинского общества. Данджерс посмотрел на время получения шифровки – 08:27. Разница в 2 часа. Всё в порядке, в Каире уже был рабочий день. Информация пришла, когда он уже был на совещании в МИДе. С формальной точки зрения, всё было безупречно. Алекс отложил папку с донесениями и взял в руки личное дело Сета. Папка была тонкая. Внутри он обнаружил несколько листов. Это было удивительно. Конечно, сотрудник разведки должен быть неприметным, но не для своего руководства.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Отче наш» на латыни
2
«Искать иголку на лугу» – английская поговорка XVI века
3
ОКСВА – ограниченный контингент советских войск в Афганистане
4
Secret Intelligence Service (SIS) – Секретная разведывательная служба МИД Великобритании